Жанр: Фантастика
херальды 3. Маг без магии
...спринимать.
Первыми включились осязание и обоняние. Кожа ощутила прикосновение легкого,
напоенного влагой ветерка. Почти сразу стало понятно, что несет он запах сырой
земли и мокрой древесины.
Затем появились звуки. В первое мгновение показалось, что они очень
громкие, но тут же Харальд осознал, что вокруг тихо, только шелестели листья, да
доносилось размеренное лягушачье кваканье.
Последним стало зрение. Прямо перед собой он различил нечто толстое и
темное. Не сразу понял, что это ствол дерева. По сторонам от него свисали ветви,
похожие в темноте на черные косы.
Светлее не становилось, и Харальд понял, что здесь ночь. Факел куда-то
пропал, и видел бывший Владетель не далее, чем на несколько аршин.
Ощутив рывок за руку, оглянулся. За спиной его, хорошо различимая на фоне
пылающей серебром Двери, видна была лошадь. Она испуганно дрожала и пыталась
вырваться.
Вспомнив, что через проход сейчас появятся спутники, Харальд поспешно отвел
животное в сторону. Под ногами при каждом шаге что-то противно хрустело и
чавкало.
Дверь мигнула, точно огромный прямоугольный глаз, и перед ней объявилась
Йофрид. Несколько мгновений она простояла неподвижно, затем согнулась в приступе
рвоты.
Харальд подскочил и поддержал девушку. Сам он никаких неприятных ощущений
после прохода не испытывал, наоборот, тело наполнилось новой силой, а усталость,
вызванная утомительным многодневным путешествием, исчезла.
Момент появления сына он чуть не прозевал. Харальд Младший не вышел из
колышущихся языков серебристого пламени, как можно было ожидать. Только что
перед Дверью было пусто - и мгновенно появился человек, держащий в поводу
лошадь.
И тут же Дверь погасла.
- Ну и тьма! - недовольно произнес Младший, судя по всему, перенесший
переход между мирами нормально.
Йофрид же продолжала цепляться за руку Харальда, и пальцы ее были горячими,
как у больных лихорадкой.
- Тебе плохо? - спросил он.
- Чувствую себя так, словно меня вывернули наизнанку, - ответила она
тихо, - а потом обратно.
Ее прервал возглас Харальда Младшего, полный изумления:
- Смотрите, две луны! Теперь я верю, что мы в другом мире!
Харальд поднял голову. Небо в вышине было чужим, и звезды светились на нем
незнакомые, мелкие
и какие-то тусклые, словно рассыпанная по черной поверхности манная крупа.
Величественную картину представляли два огромных месяца, похожих на тонкие
серпы. Они парили в вышине, один красноватый, другой чисто белый, и меньший из
них был в два раза крупнее привычной луны.
В полнолуние тут должно быть очень светло по ночам
, - подумал Харальд и
ощутил, как по телу пробежал трепет восторга. Они смогли, они сделали то, что не
под силу никому, - вырвались из того мира, где родились. Здесь Больному Богу ни
за что их не достать.
- Что делать будем? - Реплика сына прервала восторженные мысли.
- Подождем утра, - ответил Харальд, - а там решим, куда ехать. В темноте
можно забраться в трясину, а болото тут, судя по всему, со всех сторон.
Заснул он мгновенно. Провалился в темную пучину, оставив позади собственный
восторг и изумление, спутников, слишком потрясенных, чтобы спать, и
согласившихся стоять на страже.
И тогда пришел сон, почти такой же, как прошлой ночью, перед самой Дверью.
Харальд Младший ощутил себя облаком, висящим на такой высоте, что, того
гляди, его спина чиркнет по небесному куполу.
А внизу лежала земля, чужая, совсем незнакомая. Ее ярко освещало полуденное
солнце (хотя там, где он уснул, царила глубокая ночь).
Некоторое время он осматривался, пока не догадался, что серое пятно прямо
внизу - группа скал, около которых они вышли из Двери, а тянущееся во все
стороны зеленое пространство - лес, и, судя по мокрому блеску, изрядно
заболоченный.
Но неведомая сила не дала висеть на одном месте. Его потащило на восток.
Лес тянулся внизу недолго, хотя для бредущего по нему путника это мог быть
не один день пути. Чащу сменила рыжая, похожая на лежалую лисью шкуру, степь.
Голубыми прожилками мелькнули несколько рек, текущих с юга на север. Одна из них
поразила шириной даже с такой вышины.
Из-за восточного горизонта поднялась гряда холмов, и движение прекратилось.
Некоторое время Харальд дивился на их одинаковую правильную форму, пока не
понял, что это громадные курганы, насыпанные руками человека.
Они отстояли друг от друга на несколько верст, и в каждом виднелись
отверстия, похожие на ласточкины гнезда. В одном из них, расположенном на
вершине самого большого кургана, блеснуло вдруг кипящим серебром, и Харальд
догадался - вот она, Дверь...
Следующий рывок был на север. Его пронесло через степь, затем внизу
потянулись однообразные просторы, затянутые темным хвойным лесом. Словно
зеркала, брошенные на мохнатую ткань, сверкали озера.
Дверь оказалась посреди самого большого из них, на островке, похожем формой
на конскую голову. Он торчал из темной, как смола, воды нагромождением острых
скал, и между ними прятался переход в другой мир.
Для того чтобы добраться до южной Двери, пришлось пересечь море. Оно
начиналось от края степи и тянулось на юг сколько хватало глаз, до самого
горизонта.
Над ним он мчался долго и уже начал уставать от однообразия, когда
неожиданно попал в центр бури.
Сверкали огромные молнии, похожие на копья в руках исполинов, вздыбленные
водяные валы грозились достать до облаков.
Он испытал облегчение, только оставив бурю позади.
И тут же перестал двигаться. Неощутимый ветер, толкавший его, исчез, и он
завис над огромной горой, торчащей прямо из воды. С ее плоской верхушки
поднимался дым, а внутри, в отверстии величиной с небольшой город, виднелось
горящее в недрах пламя. Гора казалась огромным черно-багровым прыщом на синей
поверхности моря.
Дверь пристроилась сбоку горы, прямо над водой. Подножие ее лизали морские
волны, а на карниз, предваряющий вход, вряд ли смогло бы встать более одного
человека.
Мир вокруг подернулся пеленой, Харальд ощутил, что падает куда-то, и тут же
его потрясли за плечо. Он раскрыл глаза. Над ним стоял отец, мрачный и
сосредоточенный.
- Вставай, - сказал он. - Солнце поднялось.
- Я вновь видел сон, - сказал Харальд, поднимаясь. За ночь он отлежал
руку, и теперь ее болезненно покалывало. - И знаю, где ближайшие Двери.
- Отлично, - отец кивнул. - Нам нужна восточная. После завтрака
расскажешь.
Харальд, зевая, поднялся на ноги. Мир, который был темен, когда он ложился
спать, разительно переменился. Звезды исчезли, хотя на западе упорно висел один
из лунных серпов. Его не могло затмить восходящее солнце, какое-то маленькое и
белесое, точно ядовитый гриб.
За исключением западного направления, во все стороны простирался редкий
лес. Деревья, черные и склизкие, с изогнутыми стволами, торчали на возвышениях,
а там, где пониже, среди сочной ярко-зеленой травы поблескивала вода. Горький
запах незнакомых трав щекотал ноздри, издалека доносились птичьи крики.
- Иди сюда, к костру, - позвал отец. - А то зажрут ведь!
Харальд только в этот момент обратил внимание, что кожа лица немилосердно
чешется, а вокруг жужжат, норовя укусить, назойливые маленькие кровопийцы.
- Они появились с рассветом, - пояснил отец, когда Харальд с наслаждением
вступил в облако дыма, поднимающегося от специально брошенных в костер сырых
ветвей. - Ты-то спал, а вот нам пришлось несладко.
Йофрид, сидящая у самого огня, подняла голову. Судя по изможденному лицу и
кругам под глазами, ее недомогание не прошло. Девушка попыталась выдавить
улыбку, но получилась мученическая гримаса.
Поев, Харальд рассказал о том, что увидел ночью.
- Очень хорошо, - проговорил отец. - Идем на восток, а то тут мне
порядком надоело!. И он с остервенением хлопнул себя по щеке.
Передвигаться пришлось пешком, ведя лошадей в' поводу. Шагавший первым
Младший осторожно пробовал каждый участок земли перед собой. Любая прочная на
вид кочка могла оказаться ловушкой, скрывающей водяную яму. Для страховки он
привязал себя веревкой к седлу, а когда все же провалился, то лошадь, сделав
несколько шагов назад, вытащила его из трясины.
Далее шли с удвоенной осторожностью.
Маленькое солнце немилосердно палило. Облака, Длинные и жидкие, похожие на
полосы дыма от зажженных за горизонтом костров, почти не давали тени. Комары
следовали за путниками зудящей тучей, заставляя их дергаться, а лошадей
остервенело махать хвостами и раздраженно фыркать.
Они шли, стараясь держаться возвышенных мест, а по сторонам открывались
водные окна, окруженные пышно разросшимися растениями. Вода была темной, точно
крепкое пиво, а на ней плавали кувшинки, похожие на маленькие чудесные
кораблики. Наполовину высунувшись из воды, сидели крупные лягушки, важные,
словно богатые купцы. Их зеленая кожа блестела под солнцем, а выпуклые глаза
высматривали летающую добычу.
Один раз мимо скользнула маслянистая змеящаяся лента. Йофрид вскрикнула, но
Харальд разглядел на голове пресмыкающегося желтые пятна. Уж был точно такой же,
как в родном мире, только очень крупный. Что неудивительно, учитывая, сколько
здесь для него добычи.
Обычно они делали привал на обед, но среди болота остановиться было негде.
Почва под ногами проминалась и чавкала, грозя заглотать неосторожного путника,
если он долго простоит на одном месте. Приходилось идти и идти, надеясь, что
болото когда-нибудь кончится.
Ближе к вечеру путники совсем выбились из сил и едва брели. Солнце садилось
где-то за спиной, и впереди людей по кочкам и впадинам скользили их тени,
длинные и искореженные.
В один момент в нескольких саженях раздался плеск, словно о воду ударилось
нечто тяжелое, и в темной воде мелькнуло покрытое чешуей зеленое бревно.
- Ничего себе ящерка, - покачал головой Харальд, невольно нащупывая меч.
- Пойдем быстрее, - проговорил отец. Они ускорили шаг.
К счастью, впереди появился небольшой островок, заросший невысокими
березками. Он возвышался над болотом всего на пару аршин, но в этом низменном
мире казался чуть ли не горой.
С трудом Харальд втащил усталое тело по некрутому откосу, за ним
вскарабкались путники. Почва под ногами была твердой, не проваливалась и не
качалась, и уже это казалось счастьем.
Вскоре затрещал костер, распространяя живительное тепло и дымом отгоняя
комаров, которые слетелись сюда, казалось, со всего болота. Плотной гудящей
тучей клубились они над островком.
- Сегодня ты дежуришь, - сказал отец Харальду, когда наступила ночь, а
из-за восточного горизонта высунулся непривычно длинный рог месяца. - А мы будем
спать...
Спутники завернулись в одеяла, а он остался сидеть, подкладывая время от
времени дрова в костер, вслушиваясь и вглядываясь в окружающую темноту.
Второй день почти ничем не отличался от первого. Они все так же брели по
колено в воде, обходя особенно глубокие места, и усталость свинцовыми шарами
висела на ногах. Болото и не думало кончаться, если бы не сон Младшего, можно
было представить, что весь этот мир - громадная топь.
Деревья, правда, стали попадаться чаще, да с запада набежали плотные тучи,
умерившие ярость безжалостного светила. Жара спала, и Йофрид немного воспрянула
духом.
А потом случилось то, чего никто из них не ожидал. Из недр болота поднялись
облепленные ряской фигуры и с воплями бросились на путников.
Йофрид успела ухватиться за кинжал на поясе, и тут же ее схватили сзади.
Она рванулась, но тот, кто ее схватил, держал крепко. Тогда ударила ногой назад
и вниз. Попала по чему-то твердому, за спиной взвыли, протяжно и отчаянно, и
хватка ослабла.
Вырвавшись и ощущая, как по щекам текут слезы испуга, она бросилась туда,
где сражались ее спутники.
Младший плясал среди нападавших, топкая почва ему совсем не мешала, а
длинный меч сверкал стремительней молнии. Бывший жрец вышибал из рук врагов
топоры и деревянные рогатины, бил плашмя по пальцам, заставляя кричать от боли,
но еще никого не убил.
Харальд пытался одной рукой удержать лошадь, а мечом, зажатым в другой,
отбивал удары троих насевших на него существ, грязных, словно они всю жизнь
просидели в болоте.
Большего Йофрид разглядеть не успела. Что-то со страшной силой ударило ее
по затылку, и окружающий мир исчез в ослепительной белой вспышке.
Неужели мы
опять у Двери?
- подумала она, падая.
Когда очнулась, то ощутила только боль. Голова словно превратилась в
кастрюлю, в которой кто-то неторопливо кипятил суп. Йофрид хотела до нее
дотронуться, но руки оказались связанными.
Открыв глаза, девушка с трудом удержалась от желания закрыть их вновь.
Прямо на нее смотрел человек. Глаза у него были темные, словно скорлупа
лесного ореха, а лицо покрывали полосы грязи. Из русых волос торчали стебли
болотных растений, причем так густо, что можно было подумать, что они растут
прямо из черепа.
Он открыл рот, обнажив неровные, но белые зубы, и что-то сказал. Йофрид не
поняла ни единого слова. Язык, на котором говорил темноглазый, оказался ей
совершенно незнаком. Просто набор бессмысленных звуков.
Он смотрел на нее с ожиданием. Затем нахмурился, выкрикнул что-то и
поднялся в полный рост. На фоне светлого неба обрисовалась широкоплечая фигура,
показавшаяся в этот момент очень высокой.
Теперь Йофрид могла видеть происходящее.
Они были на том же самом месте. Вокруг ходили и переговаривались мужчины с
одинаково грязными лицами и зелеными стеблями в лохматых головах. Одежды на них
было немного - что-то вроде коротких штанов и безрукавок, но комары им вовсе не
мешали.
Несколько болотных жителей деловито возились около окровавленных туш, и
Йофрид с содроганием поняла, что это их лошади.
Большинство мужчин держали в руках топоры и рогатины, а у темноглазого,
который пытался с ней заговорить, на поясе висел настоящий меч, толстый и с
неровно заточенным краем. Но по сравнению с деревяшками он был просто сказочным
оружием.
Йофрид приподнялась, пытаясь понять, что же случилось с ее спутниками.
Сердце упало, когда увидела их - лежащими неподвижно. На мгновение показалось,
что они мертвы, но заметила веревки на руках и ногах и успокоилась. Мертвых не
связывают.
Пока она смотрела, Младший пошевелился и застонал.
Живые, - подумала с облегчением Йофрид, опуская голову, чтобы дать отдых
ноющей шее. - А значит, мы выберемся!
Воин с мечом на поясе что-то крикнул. Ему ответили несколько голосов.
Пока она пыталась понять, что происходит, сильные руки подхватили ее и...
опустили в нечто вроде носилок. За них взялись двое болотных жителей. Руки того,
который оказался впереди, бугрились мускулами, похожими на древесные корни.
Мимо пронесли ее спутников, висящих на шестах, словно дикие животные. Оба
уже были в сознании.
Лицо Харальда украшал здоровенный синяк, но он нашел силы подмигнуть
девушке. Младший висел спокойно, глядя в небо.
Еще одна команда, и болотные люди, построившиеся гуськом, зашагали на югозапад.
От тряски голова Йофрид вдруг закружилась, и девушка вновь потеряла
сознание.
Глава 14
Всякий, кто не покоряется велениям Пирамиды, - хуже зверя!
Вечные законы
Деревня появилась впереди только к вечеру. Из висящей над болотом дымки
выступили дома, стоящие на уходящих в трясину сваях. Бревенчатые стены блестели
от влаги, а окна закрывала какая-то полупрозрачная пленка.
Харальд взирал на эту картину с немалым облегчением. Руки и ноги, за
которые его привязали к шесту, нещадно болели, ныл синяк на лице, а рана на
боку, там, где по коже скользнуло копье, вновь начала кровоточить.
Пленников втащили в одно из зданий, бросили на пол, заляпанный рыбьей
чешуей. Шесты вынули, но рук и ног не развязали. Когда те, кто их пленил, ушли,
шлепая ногами по доскам, Харальд с сыном остались почти в полной темноте. Свет
проникал только в щели около двери, да и тот постепенно слабел, знаменуя
наступление вечера.
- Вот неудача, - проговорил Младший, заворочавшись во мраке. - Надо же
нарваться на засаду посреди болота!
- Как там амулет? - спросил Харальд, трогая языком шатающийся зуб. Их
противники не нанесли пришельцам из другого мира серьезных ранений, но
измолотили изрядно. - Они отобрали его у тебя?
- Вроде нет. - В голосе Младшего звучало недоумение. - Хотя не помню. Но
сейчас я его на себе не чувствую...
- Плохо дело. - Харальд скривился. - Если ты потерял амулет, то бог снова
сможет дотянуться до тебя. Если он, конечно, имеет силу в этом мире.
В щели у двери проникло желтое яркое сияние, Затем послышался шорох подошв.
Дверь с треском распахнулась, и в помещение вступили несколько мужчин с факелами
в руках.
Они переговаривались и хохотали, и Харальд с изумлением отметил, что их
язык звучит вовсе не так чуждо, как это было на болоте. Он даже как будто
понимал отдельные фразы.
Пленников вздернули и понесли. Сразу напомнили о себе синяки и раны.
Размышлять стало трудно.
На улице шел дождь, мелкий и холодный. Небо нависло над миром темным низким
потолком, а под ногами конвоиров что-то противно хлюпало. Дома на сваях терялись
во мраке, их можно было рассмотреть, только подойдя вплотную.
Пленников втащили по приставной лестнице, затем заскрипели доски, и они
вновь оказались в помещении, на этот раз - довольно большом и ярко освещенном.
На стенах трещали, распространяя тепло, факелы. В нос ударил запах множества
немытых тел.
За длинными дощатыми столами собрались, похоже, все мужчины болотного
племени. Они были в большинстве своем невысоки, широкоплечи, зеленые и карие
глаза блестели из-под нечесаных волос, украшенных растениями.
В кресле, стоящем у дальней стены, расположился дряхлый старец. Он был
согнут, как червивый гриб, а лицо покрывали пигментные пятна. Но глаза зорко и
пронзительно смотрели из-под набрякших век, а длинные пальцы, похожие на когти
хищной птицы, крепко стискивали резные подлокотники.
Рядом со стариком стоял воин с мечом, который командовал поимщиками.
Диковинное для этих мест оружие висело у него на поясе. Еще несколько человек
держали в руках рогатины или короткие копья.
Пленников выволокли на середину комнаты и поставили на колени. Чуть в
стороне Харальд заметил расстеленную на полу старую медвежью шкуру. На бурой
шерсти лежали вещи путешественников - два меча, кинжал, всякие мелочи. Амулета
Незримого не было.
Харальд бросил быстрый взгляд на сына. У того был разорван ворот, виднелась
розовая, не тронутая загаром кожа на груди. Амулета там не было, но зато ниже
шеи виднелся странный нарост, в точности повторяющий форму утерянного украшения.
Разглядев его, Харальд, несмотря на царящую в помещении жару, похолодел -
Амулет Незримого словно врос в кожу, прячась от любопытных взглядов и жадных
рук.
Успокоившись на этот счет, Харальд прислушался. Говорил воин с мечом. Голос
его был глуховат, но слушали его все с неослабным вниманием. Только старец
продолжал буравить пленников пристальным взглядом, и выражение его глаз Харальду
очень не понравилось.
- Что происходит? - спросил Младший негромко, но тут же получил по спине
древком копья.
- Решают, что с нами делать, - ответил Харальд шепотом, но наказание не
избегло и его. Удар пришелся прямо по свежему синяку, и некоторое время бывший
Владетель ничего не слышал из-за боли.
Когда же он вновь смог воспринимать действительность, то с удивлением
отметил, что понимает почти половину того, что говорят пленившие их люди.
Рассказывали мужчины из тех, кто днем участвовал в захвате чужаков, и слова их
отличались мало, как кочки на одном болоте.
Потом губы разлепил старец.
- Давно я не видел в землях нашего народа незнакомцев, пришедших с захода,
- проговорил он, и все шепотки и разговоры стихли. Наступила полная тишина, и
стало слышно, как дождик шуршит по крыше. - За десять зим до того, как я стал
(слово было непонятным, должно быть означало местного правителя) нашей деревни,
оттуда пришел человек. Всем известно, что с той стороны, где умирает солнце, не
может явиться ничего доброго, и мы убили его. В этот раз чужаков трое, и среди
них женщина.
Он говорил медленно, а низкий гнусавый голос звучал властно, словно старик
сидел не в деревянном кресле, а на троне из золота, и правил не маленьким
племенем, а огромной территорией.
- Что же нам делать с ними? - вопрос повис в воздухе, и ответить на него
осмелился воин с мечом.
- В отличие от жителей востока, нам не нужны (еще одно непонятное слово),
- проговорил он. - Мужчин надо убить, а женщину оставить. Она сильная,
здоровая, и ее утроба пригодится племени!
Харальд вдруг осознал, что собеседники говорят на языке, о котором он до
сегодняшнего утра не знал, и ему стало страшно. Вспомнились слова, сказанные
Ксайном:
И любой язык будет тебе как родной...
- Ты правильно говоришь, Мид. - Старик смежил веки, словно от усталости, но
тут же поднял их, обнажив полный непонятного гнева взгляд. - Женщину мы оставим,
и она родит много сильных охотников. Но мужчин мы не просто убьем, нет, - тут он
усмехнулся, а Харальд вздрогнул, представив, какие пытки придумает свихнувшийся
от старости вождь. - Мы принесем их в жертву нашим богам! Мы совсем недавно
узнали о них, и человеческий дар с нашей стороны укрепит расположение божеств!
- Ты, как всегда, решил мудро. - Мид склонил голову и отступил на шаг.
Со всех сторон донеслись одобрительные выкрики.
- Эй, погодите-ка! - воскликнул Харальд, ощутив в себе сильнейшее
нежелание умирать. - Вы что, убить нас собрались?! Это как-то негостеприимно!
Болотные жители повскакали с мест, на грязных лицах появилось изумление.
Мид нахмурился, опустив ладонь на рукоять меча, лишь правитель племени остался
неподвижен. Разве что глаза его расширились.
- Ты знаешь наш язык? - проговорил он после паузы. - Откуда?
Харальд замялся, не зная, что ответить, но ответа от него, похоже, и не
ждали.
- Никто, кроме рожденных на болотах, не может знать этого наречия! - Длань
старца поднялась в обвиняющем жесте. - Разве что колдун, использующий
богомерзкие заклинания!
По помещению прошел ропот, во взглядах, обращенных на него, Харальд читал
отвращение, а в некоторых - ненависть.
- Долго проклятые колдуны пили кровь из нашего народа! - почти прошипел
вождь. - И только обращение к силе богов помогло нам отстоять свободу! Ты сам
раскрыл себя, и колдун - лучшая жертва!
Харальд понял, что они обречены.
- А женщина? - крикнул кто-то. - Вдруг она тоже колдунья?
- Нет, - покачал головой пятнистый старикан. - Женщины не могут
пользоваться магией.
- Отведите их к месту жертвы, - приказал он. - Мид, проследи.
Харальд дернулся, пытаясь освободиться от пут, но сильные руки ухватили за
плечи. Двигаться стало невозможно, перед глазами мелькнули грязные доски пола,
затем ступени, уходящие вниз, в мокрую тьму.
Зашипели, вступив в схватку с дождем, факелы. Колышущийся круг света лег на
землю, выхватывая по сторонам мокрую почву, торчащие из нее сваи, похожие на
ноги исполинских пауков.
Пленников тащили куда-то за пределы деревни. Вскоре под ногами захлюпало,
появились характерные для болота кочки. Толстые жабы, блаженствовавшие под
дождем, попав в свет факелов, отпрыгивали прочь с недовольным кваканьем.
Чужаков несли в глубь трясины.
Харальд даже подумал, что их утопят прямо сейчас, бросив связанными в
вонючую жижу, но из мрака появились вкопанные в землю бревна. Часть из них,
пониже, полукругом охватывала остальные, на которых висели обрывки веревок.
Мид, что все это время шел впереди, развернулся к пленникам. Повинуясь его
командам, чужакам развязали руки, а затем вновь связали, но вокруг толстенных
столбов.
Пока их привязывали, свет попал на столбы поменьше, и Харальд разглядел,
что на них грубо вырезаны лица. Деталей видно не было, удалось различить лишь,
что среди них есть и мужские и женские.
- Вот и все, - сказал Мид, появляясь перед Харальдом. - Тут вы будете
ждать утра, а там, при свете дня, вас принесут в жертву. Не опасайтесь излишней
жестокости! Мы перережем вам горло, и кровь вашу вкусят боги...
Он был по-своему красив, сильнейший из воинов болотного племени. Высокий, в
отличие от низкорослых соплеменников, и меч свой добыл в бою - вон как гордится.
В темных глазах его не было злости, и Харальд отважился спросить:
- Кому именно из богов нас отдадут?
Заслышав голос колдуна, мужчины, держащие факелы, шарахнулись в стороны, но
воин с железным мечом остался недвижим.
- Это решит глава нашего племени, - спокойно ответил он. - Выбор, как
видишь, велик. Можно отдать вас Беспощадному Богу, - он повернулся и показал на
крайнее справа лицо, усатое, искаженное преувеличенной яростью, - покровителю
воинов. Или же Благой Богине... - Полная женщина мягко улыбалась со своего
столба, и Харальд содрогнулся, представив, как это милое личико вскоре будет
перемазано кровью. Его кровью.
Мид тем временем продолжал рассказ:
- Но я бы лично подарил вас Больному Богу. - Харальд вздрогнул, краем глаза
заметил, как напрягся в путах его сын. - А то в последние месяцы многие умерли
от грудной лихорадки.
Больного Бога представлял бородатый лик, плешивый и одноглазый, совсем
непохожий на статую, которую Харальд видел в бабильском храме. Но в глазах
Младшего, обращенных на неказистое изображение, стоял настоящий ужас.
- Но выбор сделает глава племени. - Мид пожал плечами. - Утром, с восходом
солнца. Связаны вы крепко, столбы вбиты в твердый грунт, так что вырваться не
пытайтесь. Заклинания перед лицом богов не подействуют, но даже если вы и
сумеете освободиться, то далеко от деревни не уйдете. Сгинете в ближайшей топи.
Он махнул рукой, и болотные люди потянулись за ним. Стихло чавканье и
хлюпанье, пропал свет, и пришельцы из другого мира остались вдвоем, в холодной и
сырой темноте, из которой на них глядели жестокие боги.
Очнувшись, Йофрид почувствовала, что лежит на чем-то мягком. Под головой,
судя по ощущениям, подушка, а воздух непривычно теплый, без надоевшего за время
путешествия запаха дыма. Зато сильно и неприятно пахло рыбой.
Вокруг было тихо, не слышалось ни голосов, ни движ
...Закладка в соц.сетях
