Жанр: Фантастика
Граница миров
...сила она с порога, едва открыв дверь комнаты
Волшебника.
Слепой Эл лежал на кровати под лиловым балдахином и казался мертвым. Его дыхание
было очень поверхностным, едва заметным, кожа напоминала высушенный солнцем пергамент
и была просто невероятно бледна. Губы Волшебника посинели и запеклись.
- Эл, что случилось, а? - едва ли не со слезами в голосе проговорила Гюрза,
присаживаясь на край его кровати. - Эл, не умирай, брат...
- Ты все никак не поймешь, что нет у тебя родственников, что ты уже выросла из этих
коротких штанишек, - Слепой Эл повернул к ней голову и впился в ее лицо взглядом незрячих
глаз. - И мальчишка этот...
- Что происходит? - Гюрза принюхалась и неожиданно соскочила с края кровати, где
сидела, отлетела в угол и прижалась там к стене, страшно ощерившись. - Кто ты?! -
выкрикнула она, глядя в направлении окна.
Она не видела находящегося в комнате, но чувствовала его невероятную Силу,
растекшуюся по помещению.
Силу, против которой она ничего не могла сделать.
Тень балдахина колыхнулась, вспыхнула на мгновение неукротимым пламенем, и в вихре
искр у окна возник человек с удивительными васильковыми глазами ц длинными, ниже
подбородка, рыжими усами.
- Узнала, Лишенная Имени? - спросил человек, усаживаясь на каменный подоконник и
усмехаясь.
Гюрза судорожно сглотнула. Губы ее пересохли от страха. Она уже давно забыла, что это
такое страх и сейчас вспоминала. Ей казалось, что в горло ей насыпали толченого стекла - так
трудно было говорить. Температура в комнате поднялась, но она этого не чувствовала. Страх
сковал ее ледяными оковами.
- Огонь Световидович, - еле слышно выдавила из себя Лишенная Имени и неуверенно
поклонилась. Гнуть спину она тоже уже отвыкла и теперь опять вспоминала, Можно быть сколь
угодно гордым перед людьми и любыми иными существами, но перед богами, для кого ты,
повелитель хоть всего этого Мира - ничто, - приходилось вспоминать давно забытые навыки
вежливости и покорности.
- Помощь твоя требуется, Лишенная Имени. Когда-то я помог тебе, теперь ты поможешь
мне, - сообщил Огонь Световидович, глядя на Волшебницу так, словно и не видел ее.
-Да, конечно, -безропотно согласилась Гюрза. За все надо платить. Она это знала.
Когда-то Огонь Световидович доплел за нее то заклинание, уничтожившее Дэгха. Сама она не
успела, потому что ее слишком быстро лишили волшебных сил, и Огонь Световидович ей
помог. Не объясняя, что к чему и зачем он это делает, он просто сотворил то, что даже Гюрзе
было бы не под силу. И теперь пришло время платить. Лишенная Имени даже представить себе
не могла, сколь высокой может оказаться плата. И боялась, что не сможет отдать долг.
- Да, нужна твоя помощь. - Огонь Световидовпч перевел взгляд за окно и некоторое
время молчал. - Что со Слепым Элом? - вдруг спросил он.
- Не знаю, - вместо Гюрзы ответил Чародей. - Что-то случилось... Словно
надломилось во мне что-то...
- Душа устала, - Огонь Световидович усмехнулся. - Я мог бы тебе помочь, но не буду.
Так будет лучше
- Я умру? - как-то почти весело спросил Слепой Эл. - Ведь верно?
- Верно. Да ты сам все не хуже меня знаешь. - Огонь Световидович улыбнулся, и
Волшебник, казалось, успокоился. - Гюрза, речь пойдет о Стефании. Она опять влезла в
какую-то авантюру. Надо послать несколько человек и вытащить ее.
- Что случилось? - хрипло спросила Лишенная Имени, боясь взглянуть на бога,
сидящего на подоконнике и легкомысленно болтающего в воздухе одной ногой.
- Ее пытаются доставить в Литгрэнд. Не Серый Отряд, а простые гвардейцы. Так что
время у вас пока еще есть. Пошли кого-нибудь ей на выручку. Потом пусть отправляется в
Айлегрэнд. А то опять на Ния нарвется... - Огонь Световидович горько хмыкнул. - Все не
так, как вчера, все не так, как всегда...
- О чем ты? - проявила совершенно лишнее в данной ситуации любопытство Гюрза.
- О своем, о божественном. - Огонь Световидович встал и протянул руку Лишенной
Имени. - Дай руку, - потребовал он.
Гюрза несмело вышла на середину комнаты и вложила свою ладонь в обжигающе
горячую ладонь Огня Световидовича.
И закричала.
В трактире было душно и дымно. Пахло прокисшим пивом, дрянным вином и
подгоревшим мясом. Стефания сморщилась и тут же получила увесистую оплеуху от одного из
солдат.
- Будешь тут еще кривиться! - рявкнул он. - Вы поглядите, ей не нравится запах!
И еще одна оплеуха.
Стефания бросила на солдата короткий взгляд, решив, что при случае припомнит ему эти
удары. Так припомнит, как ему даже в самом страшном сне не приснилось бы.
Стефанию усадили за стол около одной из поддерживающих потолок вертикальных
деревянных балок и крепко связали за спиной руки. Солдаты, хоть и вели себя в отношении
Стефании развязно и нагло, боялись ее. Во-первых, должно быть, сказались предупреждения из
Аль-тхгрэнда, а во-вторых, они хорошо запомнили, как она едва не сбежала в одном из таких
трактиров, устроив жуткий бардак и покалечив двух гвардейцев. Они это ей запомнили и
сообщили, что если б не четкий приказ, то на ближайшем сеновале сделали б с ней то, чего она
заслуживает.
Стефания не боялась. Она знала, что до Альтхгрэнда не доедет. Если не сможет сбежать,
то попросту постарается погибнуть тем или иным способом.
- Есть хочешь? - сквозь гогот солдат спросил скалящийся командир этого отряда.
- Нет, спасибо, - зло ответила Стефания. - Руки заняты...
Солдаты заржали и кто-то здорово врезал ей в бок кулаком.
Трактирщик принес заказ гвардейцев, глянул на Стефанию, сделал пальцами знак,
отгоняющий демонов, и вернулся на кухню. Девушка проводила его глазами и снова уставилась
в стол. Ей было противно смотреть вокруг. И в первую очередь на солдат, жадно пожирающих
заказанную еду, хлебая скверное пиво прямо из кувшинов. О хорошем тоне они, судя по всему,
не слышали.
Стефания вскинула взгляд на рядом сидящего гвардейца и пожелала ему про себя скорой
смерти. Солдат заметил этот злой васильковый взгляд и несильно съездил ладонью Стефании
по лицу, разбив губы.
- Чтоб я больше не видел зенок твоих демонских! - рявкнул он, рыгнув и обдав
Огнянку запахом пива. - Поняла, курва, я тебя спрашиваю?
- Поняла, - прошипела в ответ Стефания и получила еще один удар в живот. Она
согнулась, насколько это позволяли веревки и попыталась как можно быстрее восстановить
дыхание. Сухой позыв к рвоте заставил ее скорчиться самым невероятным образом. Она только
порадовалась, что в желудке вот уже второй день ничего нет.
Солдаты заржали, указывая на нее пальцами.
Стефания выпрямилась и попыталась принять независимый вид. Еще один позыв не
позволил ей этого сделать.
Поначалу ее кормили и относились довольно сносно, не обращая внимания на ее хамство
и нахальство. Пока она не попыталась сбежать. После этого вот уже второй день ей не давали
еды, чтобы она ослабла, и тащили почти все время связанную, от чего ее руки и ноги затекли
невероятно.
Хлопнула дверь, и в зал трактира кто-то вошел. Стефания, сидевшая спиной к входу, не
могла видеть, кто это. Однако солдаты тут же обратили на вошедших внимание.
- Ты глянь, морды какие знакомые, - сообщил один из гвардейцев, тыча обглоданной
костью в сторону столика сзади Стефании и правее. - Где ж я их видел?
- Известно где. - Командир отряда вытер жирные руки о кафтан и с хрустом
потянулся. - В Саулле ты их и видел. Ученики тамошние.
- А, ну тогда ладно, - проговорил первый солдат, и все вернулись к еде.
Стефания скосила глаза в сторону и едва заметно повернула голову, чтобы разглядеть,
кого еще из цитадели Саулле занесло в Приграничные Степи. Увидела и чуть было не
задохнулась, от удивления забыв о необходимости дышать.
За столиком чуть в стороне сидели Одди и Дори. Они совершенно не обращали на солдат
внимания, о чем-то оживленно беседуя. Стефания отвернулась, чтобы не привлекать к себе
внимания гвардейцев, и задумалась.
"Быть может, они действительно из-за меня здесь, - Размышляла она, краем глаза
поглядывая на солдат. - А может, и нет. Кто их знает? Однако, если они не за мной пришли,
как бы привлечь их внимание?.."
- Простите, - услышата она голос Одди и резко вскинула голову. Парень стоял перед
столиком гвардейцев и мило улыбался, не глядя на Стефанию.
- Простите, - повторил он еще раз, - вы не подскажете, что вы собираетесь делать с
девушкой?
- А тебе что за печаль? - Командир отряда рыгнул. - Тебе ее все равно не отдадим.
- Жаль, - Одди притворно вздохнул. - Очень жаль. Стефания не успела заметить
движения Одди, когда он выдернул что-то из-под плаща и швырнул в командира гвардейцев. В
ту же секунду девушка почувствовала, что руки у нее свободны и кто-то бросил ей на колени
короткий меч. Она хотела было схватить его, но затекшие руки почти не слушались. Тогда она
кубарем скатилась со скамьи и, неловко прижимая к себе меч, отскочила подальше. За балкой, к
которой она была привязана, стоял Дори с обнаженным клинком в одной руке и ножом в
другой. Он внимательно следил за развитием событий и даже не повернул голову в сторону
Огнянкн. когда она вскочила на ноги.
Гвардейцы не сразу поняли, что происходит. Сказалось и количество выпитого пива, и
неожиданность нападения. Им потребовалось достаточно много времени, чтобы разобраться
что к чему.
Командир их лежал на полу с метательным ножом в глазнице. Постепенно гвардейцы
вышли из ступора и схватились за мечи. Оставшиеся во дворе два десятка еше не были
привлечены шумом, и время пока было.
- Там во дворе еще солдаты! - звонко выкрикнула Стефания, обращаясь к Одди и
попутно растирая руки. Тонкие иголочки кололи под кожей, но чувствительность быстро
возвращалась.
- Были солдаты, - Одди ухмыльнулся. - Были. Теперь их нет.
Гвардейцы напали одновременно и на Одди, и на Дори. Стефания пока была в стороне от
общей схватки, но это было ненадолго. Она прошипела сквозь зубы вдруг вспомнившееся
заклинание, и руки мгновенно обрели чувствительность. Перехватив клинок, она бросилась в
бой, моментально оценив ситуацию и выбрав себе противника - того самого гвардейца, что ее
бил и обзывал курвой.
Обманный мах, мгновенно переведенный в выпад-вольт, косой рубящий, и Стефания
отскочила от хлынувщей из обрубка руки гвардейца крови. Она одним ударом отсекла ему руку
по локоть. Правую. Которой он ее бил. Кровь и бой пьянили. Визг покалеченного гвардейца
заставлял двигаться быстрее, еще быстрее, просто невероятно быстро. Стефания как никогда
напоминала расшалившееся пламя. Казалось, еще чуть-чуть и от огненного вихря ее волос
вспыхнут деревянные стены трактира...
- Не убивать! - вдруг перекрыл шум боя крик Одди. - Не убивать! Отходим!
Стефания даже не услышала. Она продолжала рубить направо и налево, уже ни на что не
обращая внимания. Бой пьянил. Ошалев от крови и азарта, девушка выделывала совершенно
невероятные вещи, и временами казалось, что она не одна, а много языков пламени бросаются
ватаки, выставляют блоки и пляшут, пляшут, пляшут...
- Не убивать! - еще раз выкрикнул Одди, кто-то схватил Стефанию за талию и поволок
к выходу. Она хотела было извернуться и отрубить помешавшую ее развлечению руку, но
вовремя остановилась, натолкнувшись на злой взгляд серых глаз Одди.
Дори прикрывал отход. Гвардейцы и не думали бросаться следом. Из восьми солдат в
схватке против двух парней и одной девушки выжили всего трое, двое из которых были
покалечены.
Два с половиной десятка гвардейцев, оставшихся во Дворе, мирно спали и ничего не
слышали. Стефания тут же разгадала заклинание, каким усыпили воинов, и даже узнала имя его
автора - Дори.
- Уходим! - Одди отпустил Огнянку и запрыгнул в седло своей лошади, даже не
привязанной к коновязи.
Стефания оглянулась и увидела своего гафлингера чуть в стороне. Отвязав его, она тоже
взлетела в седло и с места пустила коня в карьер. Следом за ней несся Одди, а за ним - Дори,
все еще опасавшийся погони.
Огнянка не знала, куда ехать, и потому, удалившись на достаточное расстояние от
трактира, остановила коня и оглянулась на Одди, едва поспевавшего за ней. Дори вообще
отстал и еще даже не показался из-за поворота.
Глаза Стефании сияли от восторга, словно она только что не сражалась, а танцевала.
- Это было здорово! - звонко выкрикнула она, едва Одди подъехал к ней поближе. -
Великолепно! Давно я так не развлекалась! - она радостно рассмеялась. - Но почему ты
сказал - не убивать?
- Нанести удар - проще простого, - Одди серьезно и задумчиво разглядывал
Стефанию, и она смутилась под этим взглядом. - Вспомни науку Медведя, Satenfaes , -
назвал он ее эльфьим именем, - вспомни, что он говорил об убийствах?
- Нанести удар просто, - тяжело проговорил подъехавший в это время Дори, - а
удержать руку - невероятно сложнее.
- Вспомнила? - Одди усмехнулся краешком губ. - Нанести удар - проще простого, а
ты попробуй руку удержать. Ты слишком жестока, Satenfaes. Слишком. Убивать ты умеешь.
Теперь еще попробуй научиться НЕ убивать...
Одди тронул поводья коня и пустил его неспешной рысью. Дори, буркнув что-то
невразумительное, направился следом, а Стефания еще некоторое время стояла и смотрела им
вслед, размышляя о словах Одди.
И ведь действительно, легко научиться убивать. Потом гораздо сложнее научиться
сдерживать руку, не наносить смертельного удара. Научиться жалеть. Этого Стефания не
умела.
Огонь Световидович нервно теребил полу куртки и исподлобья смотрел на отца. Световид
же внешне выглядел совершенно спокойным. Его предстоящая встреча не пугала, тогда как у
Огня поджилки тряслись от страха. А ну как получится все не так, как им хотелось, и Алура -
внучка Перуна - не явится? Или вообще затеет очередную свару здесь? Недаром же Перун
удалил ее подальше от Небесного Дома... Алура... Невероятно красивая, но воинственная и
злобная девушка, способная на всяческие авантюры, часто идущие вразрез с правилами и
политикой любого из богов. Как-то раз она даже с фригг поссорилась. Вот уж на что редко с
кланом Асов ссоры происходили, так и то умудрилась...
- А вдруг не придет? - Огонь нахмурился и покачал головой. - Вдруг ей в Сквилэль
так понравилось, что не придет? Как ее отец погиб, так у нее совсем характер испортился и в
Сквилэль ей самое место. Поганый Мир...
- Поганый не поганый, но не хороший, - Световид тоже качнул головой. - Жаль, что
про нас там совсем забыли. Не чтят...
- Ну не все уж про нас забыли, - раздался мелодичный голосок, и оба бога
стремительно обернулись. На пороге комнаты стояла высокая и невероятно красивая девушка с
пышной копной совершенно белых волос. Дочь Зимы. Алура.
Голубые глаза Алуры больше всего напоминали две ледышки, и казалось, что никакое
выражение, кроме равнодушия, их никогда не касалось. Кожа Алуры была такой же
снежно-белой, как и волосы, но зато брови и ресницы оказались чернильно-черными, словно
сурьмой крашенными. Дочь Зимы и сына Перуна - Яровита. В Небесном Доме, где жили все
боги всех Миров, коих было не так уж и много, как могло бы показаться, Алуру не любили. Она
не стремилась, чтобы ей строили храмы и почитали, она не любила собирать себе
последователей и о ней мало кто знал.
Не любили же Алуру за воинственный, даже круче, чем у отца и деда, нрав,
бесшабашность и авантюризм. Она часто влезала в переделки, откуда ее не всякий раз даже сам
Перун мог вытащить, а появления ее в Небесном Доме часто сопровождались скандалами и
сварами. Все запомнили, как она схлестнулась с Зевсом, и это вылилось в грандиозную дуэль.
Друзей у Алуры было мало, а после того как в какой-то сваре погиб ее отец, и того меньше
стало. С кланом Харона она разорвала отношения напрочь, решив, что они повинны в смерти
отца, но из клана Хеймдалля у нее оставалось несколько приятелей, включая Локи и Тора, с
которыми она водила дружбу.
Чаще всего Алура пропадала по Мирам, выискивая всяческие редкости и драгоценности.
Перунова внучка была падка на реликвии и имеющие ценность даже для бога вещицы. Пользы
от этого ей было не много, но сво ей коллекцией редкостей она гордилась по праву.
Иногда, когда кому-то из богов требовалось выполнить некую работу среди людей и
самому не вмешиваться в ход истории, они нанимали Алуру. Но услуги ее стоили недешево. И
мало кто рисковал не платить ей.
Алура прошла через комнату и села в кресло, стоявшее в стороне от Огня и Световида.
Перунова внучка, как дочь Зимы, не любила жару и огонь, но уже давно научилась мириться с
ними.
Одета Алура была в светло-серую кожаную куртку с невероятным количеством карманов
и клепок. Огню даже показалось, что эта куртка вполне может заменить Алуре доспех. Помимо
куртки на девушке были темно-серые брюки и белоснежная рубашка. Оружия при ней не
оказалось, но Огонь моментально приметил петлю для секиры на широком ремне Перуновой
внучки. Светови-дович заломил бровь и удивленно хмыкнул.
- Давно ты на секиру перешла? - поинтересовался он как можно небрежнее. - Или дед
тебе свою подарил?
- Подарит он, как же, - Алура Яровитовна серебристо рассмеялась, - Просто решила
попрактиковаться немного... - она помолчала. - Ладно, выкладывайте, зачем звали?
- Я хотел бы предложить тебе... - заговорил Свсто-вид и осекся, заметив, как
недовольно дернулась щека Алуры. - Что-то не так?
- За Огнянкой присмотреть небось надо? Да? - Алура закинула ногу на ногу и мрачно
уставилась в пол. - Дорого я с вас за такое возьму, очень дорого.
- В общем, ты верно поняла наше предложение. - Огонь неторопливо потер ладони
друг о друга и с неудовольствием ощутил, что они вспотели. Алура была опасна. Она была
очень опасна, и даже Световид не представлял себе насколько. Огонь Световидович как-то раз
сталкивался в поединке с Алурой, и о том бое у него остались не самые приятные впечатления,
а также шрам под ключицей. Но Яровитовна владела очень важным умением, какого была
лишена Стефания, - умением не убивать. Это было очень важно и при всей опасности Алуры,
она была полезна и нужна.
- Ний не дает ей покоя, - Огонь покачал головой. - Нам нужно, чтобы ты
позаботилась о ее безопасности. Не скрытно, а явно. Мы хотим, чтобы ты была при ней, покуда
она не вернется в Небесный Дом.
- Ний... Темный бог, забывший или не понявший Сумерки, покровитель Дэгха, Лэгри и
Лакха... Странно, что он все еще не оставил свои мечтания и топчет землю Танэль... Ний -
это вам не шуточки, - Алура изящно потянулась, и у Огня во рту пересохло - столь
изумительно умела двигаться Перунова внучка. Но в то же время, несмотря на ее внешне
расслабленный вид, Огонь чувствовал ее опасность и готовность в любую секунду взорваться
каскадом стремительных движений, - Стоить эта услуга будет вам очень дорого.
- Мы согласны заплатить любую цену. - Световид выпрямился, всем своим видом
стараясь показать, что ему, главе клана Световида, все по плечу.
- Ну что же, - Алура взглянула на Световида, и что-то мелькнуло в ее глазах, что-то,
напоминающее некое выражение. - Мне нужна Чаша Мира, что хранится у тебя, Световид.
Вместе с живущим в ней Рарогом.
- С ума сошла, - ахнул Огонь, - Ты, Алура, переходишь все границы!
- Я отдам тебе Чашу, если ты выполнишь мою просьбу. - Световид поджат губы. -
Вместе с Рарогом отдам.
- Отец!
Алура невыразительно улыбнулась, не разжимая губ, и одним плавным движением
оказалась на ногах.
- Я пошутила, - Алура опять улыбнулась, на сей раз показав зубы - клыки были
острыми, словно у вампира. Огонь знал, что означали эти клыки, и непроизвольно поежился,
почесав шрам под ключицей. - Забери я Чашу - такой хай поднимется в клане, что мне
деваться будет некуда. Да и Рарог у меня в холоде замерзнет... Пусть уж наполняет огнем ваш
чертог, Световид. - Она покачала головой. - Я возьму иную плату. Совсем иную. Камень
Аладырь. А Чаша мне и так достанется. Но несколько позже...
Огонь скрежетнул зубами, но все же промолчал. Камень Аладырь издревле принадлежал
роду Световидовичей, и никто не смел его коснуться, кроме рук Световнда и его отпрысков. Но
этот изумительный камень золотисто-огненного цвета в шестьсот двадцать пять карат был не
больше, чем просто камень, хоть и был он покрыт изумительной гравировкой - тончайший
орнамент, изображающий причудливое переплетение животных, рас гений, символов. Аладырь
был дорог Световиду как память о его приходе в Небесный Дом, куда привел его этот камень.
Память, но не более.
- Хорошо, ты получишь его, когда Стефания прибудет в Небесный Дом, - Световид
согласно кивнул, - Клянусь Светом.
- А раньше он мне и не понадобится. - Алура провела рукой по волосам, и на пол упало
несколько снежинок. - Где ваша драгоценная Огнянка, судари?..
Междуглавье
Бабка Стефания сделала резкий выпад, и трость, так и не коснувшись живота Жанны,
замерла. Каким-то чудом старуха умудрялась долго держать на весу тяжеленную трость, и руки
ее при этом не дрожали, тогда как ходить ей было трудно, и она все время жаловалась на
слабость.
- Нанести удар - проще простого, - едва слышно проскрипела бабка Стефания,
возвращая трость в исходную позицию, то есть в естественную и наиболее подобающую этой
вещи - вертикальную. Жанна скрестила руки на груди и прислонилась к стене. За три месяца,
что она жила в этой квартире, она уже успела привыкнуть к повадкам бабки Стефании и сейчас
сразу догадалась - будет лекция. Опять о чем-нибудь непонятном и фантастическом, но
заставляющем задуматься.
- Наносить смертельные удары - просто. Это невероятно просто. Раз - и человек
лежит на земле, а вокруг него растекается багряная лужа. Раз - и покатилась рука с зажатым в
ней клинком. Раз - и у противника вместо лица - кровавая каша. - Бабка Стефания села в
кресло и насмешливо посмотрела на свою домработницу. - Тебе этого не понять, Жанна. Ты
никогда не была в бою. Даже в ваших, местных, когда садят друг в друга из автоматов, не видя
противника. И здесь тоже убивать - легко. Смотри, ты стреляешь, летит пуля и попадает врагу
в глаз. Ты даже не видишь его, не знаешь, кому и куда попала выпущенная тобой пуля.
Убивать, Жанночка, легко. Гораздо сложнее сдержать себя и не выстрелить, не добить уже
беспомощного врага, сдержать руку и не нанести смертельного удара. Немногие, научившиеся
убивать, умеют НЕ убивать. Это гораздо, гораздо сложнее... - бабка Стефания помолчала,
глядя в стену и задумчиво водя тростью по полу. - Да... Тяжело остановить руку с уже
занесенным для убийства клинком. Это все равно, что остановить разогнавшийся поезд.
Невероятно трудная задача. Особенно, если видишь, что это твой враг, которого ты ненавидишь
всей душой и хочешь уничтожить. Вот он, стоит перед тобой на коленях, беспомощный,
истекающий кровью, трясущийся и молящий о пощаде. Трудно остановить руку, тяжело не
нажать на курок. И почти невозможно этому научиться.
Убивать легко. Этому быстро учатся. Достаточно всего раз нанести смертельный удар -
и готово. Понимаешь, что нет ничего в смерти ни красивого, ни возвышенного. Все умирают
одинаково. И не важно, кем ты был при жизни - бродягой или императором, портовым нищим
или королем. Не важно, от чего ты умираешь - от клинка врага или случайности в дружеском
поединке, болезни или дурной пули... Не важно. Все умирают одинаково, агонизируя и не
желая умирать. Не бывает тех, кто не боится смерти. Это все ложь про бесстрашных людей.
Таких не бывает. Да, Жанночка. Я многое видела и сталкивалась с самыми смелыми людьми и
нелюдями. И все они, что бы ни говорили и как бы красиво ни старались принять смерть,
боялись ее. Боялись до умопомрачения и судорог. Даже если знали, что их ждет за Гранью...
Точнее, не так - особенно, если знали...
Убивать легко. Достаточно просто не останавливать руку, когда клинок занесен для удара,
не убирать палец с курка. Этому легко научиться. Страшно только в первый раз. Потом - это
как привычная работа, иногда приносящая радость, иногда противная, но все равно привычная.
И потому странно задерживать руку, останавливать смертельный удар и уходить, оставляя за
спиной хоть кого-то. Ведь когда идет бой, самое главное, чтобы за спиной никого не было - ни
друзей, ни врагов. В такие моменты совершенно перестаешь различать, кого ты убиваешь. Это
так просто. Удар или выстрел - и не думаешь о том, что этот может на тебя напасть.
Убивать легко, Жанночка, очень легко. К этому привыкаешь и уже странно слышать:
взять живым! Тогда, спрашивается, зачем посылать убийц? А затем, чтоб они удерживать руку
научились. Ведь если научишься убивать, то уже не различаешь мужчин, женщин, стариков,
детей... Есть враг. Его надо уничтожить и желательно подчистую. Чтобы мстить никто не мог.
А потом учишься удерживать руку. Учишься различать детей, каких еще можно вылечить
от ненависти, каких еще можно заставить научиться любить и НЕ убивать. Вот это и есть самое
сложное. Научиться не убивать, оставлять за спиной тех, кто, возможно, никогда не постигнет
этой страшной науки.
Убивать легко, Жанна. Этому быстро и легко учишься,..
Бабка Стефания умолкла, глядя в стену. Жанна с сомнением смотрела на нее и пыталась
понять, к чему была вся эта лекция. Сама она никогда и никого не убивала, если не считать
комаров и колорадских жуков. Тем более она врач. Ей это вообще заказано...
"А может, бабулька сама в свое время навоевалась где? - лениво подумала Жанна,
поправляя волосы. - шрамы-то у нее отнюдь не от операций в клинике..."
- Ты права, - опять угадала ее мысли бабка Стефа-ния. - Некогда я хорошо повоевала.
Прекрасно научилась убивать. Потом долго пришлось учиться сдерживать руку. Жаль, что я так
и не постигла этой науки до конца... Световид так и остался мной недоволен. И братья стораз
говорили, что надо научиться не убивать... А я так и не умею сдерживать руку. Всегда наношу
смертельный удар. За то, наверное, и пострадала...
Бабка Стефания тяжело поднялась и ушла в спальню, шаркая и кряхтя. Жанна смотрела ей
вслед и думала, что трудно себе представить эту старую развалину воюющей и убивающей. Да,
девушка прекрасно понимала, что люди не рождаются стариками, они ими становятся, но легче
от этого не было...
Поход опять откладывался на неопределенный срок.
...Закладка в соц.сетях
