Жанр: Фантастика
Сказания трех миров 2. Башня над пропастью
...делки, разделенную
ширмами на несколько помещений меньшего размера. На стенах виднелись пятна
сырости, окон не было, и воздух был спертый и тяжелый. Таллию провели за перегородку,
в довольно просторную комнату, где на полу лежали ковры, а в центре стояла массивная
кровать с позолоченными столбиками и балдахином из цветного, хотя и заметно
потускневшего шелка. Посредине балдахина красовалась дыра. На кровати лежал человек.
Именно ради встречи с ним Таллия пришла сюда.
Маленькая голова и тонкие руки и ноги выглядели удивительно неестественно на
очень толстом туловище. "Если бы у него было вдвое больше рук и ног, он был бы очень
похож на паука, - подумала Таллия. - Нет, он вовсе не толстый, просто тело распухло
от болезни". Губы на мертвенно-бледном лице человека были поджаты, а его блестящие
глаза буравили ее.
- Таллия бель Сун! Правая рука Мендарка! Я С'Корси. Добро пожаловать! Дай
посмотреть на тебя!
Голос у него был тихий и свистящий, но чувствовалось, что его владелец легко
может стать злобным, если кто-нибудь вздумал бы ему перечить. Хватило одного взмаха
руки хозяина, похожей на веточку, чтобы слуга принял у Таллии плащ. Откинув назад
копну черных волос, Таллия шагнула к С'Корси, протянув руку. Он скривил губы. И
Таллия сразу же остановилась.
- Я не дотрагиваюсь, - пояснил он. - Да, ты действительно красива, еще
красивее, чем говорят. - (Она склонила голову.) - И весьма искусна в единоборствах без
оружия, как я слышал. Пожалуйста, не обижайся, но лучше держись подальше. - Голос
С'Корси сделался хриплым, и он зашелся кашлем. Приступ долго не прекращался.
Наконец С'Корси отдышался. - Это конец Магистров в Туркаде, я думаю. Мы все
должны искать новое пристанище.
- Ситуация опасная, - ответила Таллия.
- Но ты же пришла сюда не для того, чтобы говорить о войне. Каким образом я
могу помочь Магистру? Наверно, тебе нужно кого-то найти?
- Уличную девчонку. Ее зовут Лилиса. Она болтается у порта.
С'Корси сделал знак слуге.
- Выясни насчет этого ребенка, - приказал он, и тот, поклонившись, выбежал из
комнаты. - А зачем она тебе нужна?
- Мы думаем, что вчера вечером она кое-что видела.
- Кое-что видела? - Его глаза мгновенно прикрылись, затем он посмотрел на свои
руки.
Таллия знала, о чем он думает. Быть может, за это "кое-что" заплатит Иггур.
Возможно, он заплатит больше, чем Мендарк. Вероятно, в такие времена, как теперь,
лучше оказать услугу завоевателю. Ситуация выглядела безнадежной для Мендарка. И все
же он был Магистром так долго и был невероятно коварен. К тому же, говорят, что Иггур
- законодатель, честный человек. И скорее всего с ним каши не сваришь.
Слуга вернулся и, отвесив поклон, стоял в ожидании. С'Корси посмотрел на него.
- Это та девчонка, что пришла вчера из крепости незадолго до рассвета, - сказал
слуга.
- А! Та, которая в сохранности доставила Совет из Большого Зала. Цена
повышается.
- Где она? И что за цена?
- Цена. Это нужно обсудить. - И он устремил на нее испытующий взгляд.
"Размышляет, насколько у нас отчаянное положение, - подумала Таллия. - Он
знает, что у нас мало времени. И за помощь попросит огромную сумму".
- Моя цена - сто золотых теллей.
Еще больше, чем она себе представляла, - целое состояние. Но не повела и бровью.
- Сотня! Да такой суммы мне бы хватило, чтобы заплатить годовое жалованье ста
шпионам. Не одна она могла вчера что-то увидеть.
- Да, верно. Но и сто шпионов сегодня не могут сказать то, что тебе хочется знать.
- Десять теллей, - отрывисто произнесла Таллия, - и она нужна мне сейчас. Где
она?
- Неподалеку. Мы инструктируем девчонку относительно ее обязанностей.
Возможно, мы пойдем на компромисс. Пятьдесят теллей.
Таллия прищурилась. От его слов у нее пробежал холодок по коже.
- Двадцать теллей, если она в добром здравии. Иначе оставьте ее себе.
- Нужно немножко подождать. Присядь в это кресло. Позволь предложить тебе
какое-нибудь угощение. - Он махнул слуге, но Таллия покачала головой:
- Я постою, спасибо.
Она слегка отступила назад, повернувшись таким образом, чтобы никто не смог
оказаться у нее за спиной. Два стражника замерли в дверях, и взгляд их не отрывался от
Таллии.
- Как угодно.
Слуги входили и выходили; С'Корси занялся своими гроссбухами, во время работы
его мучили частые приступы кашля, после которых он бледнел и громко хрипел. Наконец
вернулся первый слуга. Он коротко переговорил со своим хозяином-пауком.
- Ее ведут, - объявил С'Корси. - Она... немного покалечена. Пожалуй, я скину
небольшую сумму. Двадцать пять теллей. - Его губы растянулись во что-то отдаленно
похожее на улыбку. - Остановимся на этой цене?
- Сначала я должна ее увидеть, - холодно возразила Таллия, уже не уверенная, что
у нее есть выбор и что ей удастся выйти отсюда живой.
Появился еще один слуга, который нес узел окровавленных тряпок, откуда свисали
тонкие руки и ноги. Он швырнул узел на пол перед Таллией. Она опустилась на колени и
отвела волосы с узкого личика ребенка. Это была Лилиса, ее жестоко избили: тело
девочки было покрыто кровоподтеками, на ногах - свежие следы от ударов. Один глаз
подбит. Лилиса лежала без сознания.
Таллия выпрямилась и смерила С'Корси ледяным взглядом:
- Инструктировали относительно ее обязанностей?
- Каждая монета, заработанная на улице, поступает сюда, - сказал С'Корси с
отвратительной ухмылкой. - Ее должны были щедро вознаградить за то, что она сделала
для Мендарка, однако она ничего не отдала. Мы же лишь научили ее выполнять долг, как
поступили бы с любым, совершившим подобный проступок.
- Ей ничего не заплатили - если не считать нескольких медных монет, которые ей
дали стражники, прежде чем выставить ее. Она еще ребенок.
- Не заплатили? Вот каков Совет, призванный защищать нас. Даже на улице мы
отдаем свои долги. Да и что такое один ребенок, когда тысячи ей подобных бродят по
городу? Ее жизнь стоит каких-нибудь полтара.
Таллии захотелось размазать С'Корси по стенке, и она бы так и сделала, несмотря на
охрану. Но какой от этого прок?
- И это то, за что я должна тебе заплатить, - сказала она. - Но я тоже плачу мои
долги. Поскольку девчонка изувечена из-за ваших побоев, я заплачу лишь ту сумму,
которую предложила вначале.
Вытащив пригоршню монет из кармана, Таллия отсчитала десять теллей и бросила
их на кровать. Затем вырвала свой плащ из рук поджидавшего слуги, завернула в него
Лилису и перекинула ее через плечо. Она встретилась взглядом со С'Корси:
- Позволь мне предостеречь тебя. Мендарк в трудном положении, но он все еще
могуществен, и он никогда не забывает оскорблений. Позаботься о том, чтобы мы
вернулись в крепость, иначе в один прекрасный день, когда ты меньше всего будешь этого
ожидать, он сожжет лабиринт, так что от него останутся лишь кирпичная пыль да пепел.
Таллия круто обернулась и вышла из комнаты. "Мендарк даже не знает, куда я
отправилась", - вдруг осознала она, спускаясь по лестнице. Она боялась, что ей воткнут
нож в спину или сбросят сверху камень. Но стоило ей добраться до подножия лестницы,
рядом с Таллией оказался один из слуг С'Корси и повел ее сквозь лабиринт. На уличном
"дне" всем правил прагматизм. С'Корси получил десять теллей ни за что; так зачем же
наживать себе врага без особой необходимости, когда ты сам столь уязвим!
И все же, лишь добравшись до ворот крепости и назвав пароль, Таллия смогла
расслабиться. Со скрипом открылись ворота, ее лицо осветили фонарем, и она устало
проскользнула внутрь.
Вскоре она уже поднималась по лестнице крепости. Мендарка она снова нашла в
зале аудиенций, и он был так же безумно занят, как и прежде. Атмосфера стала менее
мрачной, - очевидно, Иггур получил отпор. Это объясняло, почему ей удалось довольно
легко добраться обратно.
- Избита! - резко объявила она Мендарку в ответ на его вопрошающий взгляд. -
Она не отдала вознаграждение за то, что спасла Совет. - Мендарк отвел взгляд. - Я
заберу ее к себе в комнату. Ты можешь допросить ее позже, если она выживет. - Таллия
зашагала прочь, раздвигая людей одной рукой и призывая на помощь сестру милосердия.
Наверху Таллия вместе с сестрой разрезали тряпье Лилисы, обтерли ее худенькое
тело, вымыли волосы и перевязали раны. Они обнаружили, что левое плечо у девочки
вывихнуто, а некоторые ребра сломаны. Медсестра Басия, самая морщинистая старушка в
мире, проворная не по возрасту, быстро справилась с этими повреждениями и забинтовала
девочке ребра. Наконец на Лилису надели ночную сорочку и укрыли ее одеялом Таллии.
Девочка тяжело дышала, а ее кожу покрывал холодный пот.
- Как ты думаешь, Басия, - спросила Таллия, у которой сердце болело за девочку,
- она будет жить?
Сестра, покинувшая свою качалку у домашнего очага, чтобы помогать раненым на
войне, ответила:
- Если она переживет эту ночь. У нее бы все быстро прошло, будь она более
крепкой, но она такая хрупкая. Слышишь шумы у нее в груди? Вот к чему приводит
жизнь на улице. Правда, у меня есть кое-какие травы, которые могут ей помочь.
- Скажи, что ей нужно, и я за этим сбегаю.
- Сначала мне нужно приготовить лекарства, - пояснила Басия. - Я схожу. Но
почему ты так расстраиваешься?
- Она ведь еще ребенок! - Таллия не понимала, что имеет в виду Басия.
- Я знаю и переживаю за нее, как и за всех своих пациентов. Но ты - одна из
могущественных людей, на тебя возложена такая большая ответственность!.. Почему ты
так переживаешь?
- Возможно, я пытаюсь компенсировать несправедливость, допущенную ранее, -
прошептала Таллия. - Иди за лекарством. Я побуду с ней.
Пододвинув стул к кровати, Таллия села на него. Она очень устала. Время шло,
пролетел целый час. Она взяла Лилису за руку, пощупала ее ноги. Кожа девочки была
холодной, слишком холодной. Переодевшись в ночную сорочку, Таллия нырнула в
постель и обняла Лилису, согревая ее теплом своего тела, утешая и черпая в ней
утешение. Наконец она заснула так крепко, как не засыпала уже больше недели.
Когда рано утром вернулась Басия, Лилиса с безмятежным выражением лица мирно
спала в объятиях Таллии. Басия несколько минут стояла, с улыбкой глядя на них, потом
дотронулась до плеча Таллии. Та мгновенно проснулась.
- Уже утро, - сказала Басия. - Ребенку лучше.
В то же мгновение Таллия соскочила с постели и прошла в соседнюю комнату,
откуда почти сразу донесся плеск воды. Потом Таллия вернулась и торопливо оделась.
Она присела возле кровати, чтобы натянуть сапоги, и, когда заскрипел стул, Лилиса
открыла глаза. На ее худеньком личике расцвела самая прекрасная солнечная улыбка,
какую доводилось видеть Таллии.
- Мне снился сон о тебе, - хриплым голосом произнесла Лилиса. - Ты держала
меня в своих объятиях и прогнала всю боль. Было так тепло, так чудесно, что я боялась
просыпаться. Где я?
- Ты в крепости, дитя, - ответила Басия. - Таллия забрала тебя у этого мерзкого
паука из лабиринта и принесла сюда. Ты обязана ей жизнью.
- Да, это так, - сказала Таллия, - но и ты мне тоже помогла, Лилиса. Давай не
будем говорить о том, кто кому должен.
Лилиса очень долго смотрела на Таллию.
- Т-таллия, - наконец произнесла она. - Откуда ты родом?
Таллия улыбнулась:
- Почему ты спрашиваешь?
- Ты не похожа ни на кого в Туркаде и говоришь иначе. И ты лучше...
Засмеявшись, Таллия чмокнула ее в нос:
- Я из Крандора, это очень далеко. Когда я была в твоем возрасте, Мендарк
обнаружил, что я могу делать... разное. Он послал меня в специальную школу, а потом
привез в Туркад отрабатывать мой долг.
- У тебя есть отец и мать?
- Да, они живут в Крандоре, но в последнее время я их редко вижу.
Тяжело вздохнув, Лилиса вновь откинулась на подушки.
- А теперь, - сказала Таллия, - я хочу, чтобы ты отдыхала и набиралась сил.
Когда ты поправишься, сам Магистр задаст тебе несколько вопросов.
Таллия поднялась в кабинет Мендарка и собрала вещи Караны. Их было немного.
Маленький ножик с рукояткой из простого мыльного камня и лезвием из хорошей,
несколько потемневшей стали, со стершимся выгравированным узором. Побрякушка, как
назвал ее Мендарк, представляющая собой шар, размером и формой походивший на
крупную сливу. Он был сделан из какого-то отшлифованного минерала серого цвета, с
серебряными листиками. Это было занятное украшение, пожалуй слишком большое,
чтобы носить его на цепочке. Рассмотрев его повнимательнее, Таллия поняла, что это
украшение не предназначено для такой цели: его не за что было бы прикрепить к цепочке.
Затем она заметила нечто удивительное: в темной комнате ее пальцы оставляли на
поверхности безделушки светящиеся следы, которые медленно исчезали. "Должно быть,
это осветительный шар!" Таллия знала о существовании подобных предметов, но они
перестали действовать уже очень давно. У Мендарка был осветительный шар, совсем
непохожий на этот, и в последний раз он светился пятьсот лет тому назад. Странно, что
Магистр не понял его назначения. Откуда у Караны такая вещь?
Отложив шар в сторону, Таллия взяла в руки маленькую пухлую, заботливо
обернутую книжечку. Красивый дорогой томик, мягкая на ощупь рисовая бумага. Почерк
на страницах был очень мелкий, бисерный. Текст насыщен датами, самая ранняя - более
чем шестилетней давности. Это был дневник. Правда, промежутки между записями были
неравномерны, от одного-двух дней до целых недель. Последняя запись была сделана две
недели тому назад - как раз после того, как Карана добралась до Туркада.
Таллии не хотелось читать дневник Караны - ведь это записи личного характера.
На внутренней стороне обложки была сделана надпись на неизвестном Таллии языке. Она
заканчивалась словом "Раэль". Значит, это подарок; ценная книга; важные записи. Семья
Караны, конечно, была бы рада ее иметь. Карана родом из Готрима - бедной области в
гористом Баннадоре, вспомнила Таллия. Лиану тоже захочется взглянуть на этот дневник,
если он когда-нибудь вернется. Тщательно завернув вещи, Таллия отправилась выполнять
свою следующую задачу.
С каждого из семи выведенных Лилисой из Большого Зала людей Таллия взяла (в
одном случае насильно) достойную плату за их спасение. Обратив ее в золото, она
отложила деньги для Лилисы. Они понадобятся девочке в будущем - в случае, если они
выживут. Правда, обстоятельства складывались так, что с каждым днем это становилось
все менее вероятно.
3
ДУРНОТА
Феламора попыталась сесть, но обнаружила, что не в состоянии это сделать: в руках
совсем не было силы. Тензор, воспользовавшийся оружием, разрушающим мозг, нанес ей
жестокий удар. И тем не менее ей нужно было найти Магрету. Феламора никогда не
обладала большой физической силой, и усилие, потребовавшееся от нее, когда она ползла
вверх по лестнице, окончательно ее вымотало. Она пролежала на полу около часа, прежде
чем смогла приподнять голову. В этот миг кто-то зажег фонарь, и она услышала голоса. В
тусклом свете Феламора различила Магрету.
Та не шевелилась. В свисавшей с балкона руке Магреты были зажаты очки.
Феламора убрала с перил ее руку, чтобы никто не увидел ее случайно и не вспомнил о
Магрете. Однако в зале царила неразбериха, все спешили, а снаружи раздавались вопли и
звон оружия, так что никто не заметил двух женщин на балконе. Кто-то постучал в дверь
черного хода, затем все стихло.
Феламора спустилась по лестнице вниз и обнаружила, что в зале было много живых
людей, - правда, они не шевелились, когда она дотрагивалась до них. Она так устала!
Она прилегла на минутку, потом с усилием заставила себя встать. При колеблющемся
свете лампы, отбрасывающем тени, она увидела какой-то узел у стены. Оказалось, что это
Карана, завернутая в плащ; веки девушки подергивались. Совсем недавно Феламора
раскрыла ее тайну, которую не знала даже сама Карана: она троекровница, в жилах
которой течет кровь обитателей трех разных миров. Троекровники встречались крайне
редко и по большей части были безумны, однако могли обладать поразительными
талантами. На что же способна эта? "Опасное, предательское существо!" - подумала
Феламора. Она взяла Карану за горло, но ей не хватило духа придушить девушку.
Неожиданно Карана застонала - это был бесконечный жалобный вой, исполненный
ужаса, прерываемый судорожными всхлипами. Ее голова моталась из стороны в сторону.
У Феламоры волосы встали дыбом. Она невольно отпрянула вне себя от леденящего душу
страха и не находила в себе мужества, чтобы снова приблизиться. Силы оставили ее. "О, я
умру здесь, а вместе со мной - и надежды феллемов", - подумала Феламора в отчаянии.
Феллемы были одной из трех рас, оказавшихся пленниками Сантенара после
возникновения Непреодолимой Преграды. Однако в отличие от аркимов и каронов они
так и не привыкли к новой жизни. Они были так привязаны к своему собственному миру,
возлюбленному Таллаламу, что любой другой мир представлялся им всего лишь
бесплотной тенью. Здесь, на Сантенаре, они жили, а порой умирали, так и не создав себе
дома. Они не могли. Они считали себя самой великой и благородной из четырех рас, и их
не устраивало ничто, кроме Таллалама.
Сломанная дверь парадного входа со скрипом открылась. Офицер и двое солдат
Иггура осторожно заглянули внутрь. Феламора попыталась создать иллюзию и отвести им
глаза, но обнаружила, что ее силы иссякли. Ничего иного ей не оставалось, и поэтому она
лежала на полу, как труп. Солдаты держали оружие наготове, в то время как офицер
обследовал комнату, а затем сделал какие-то записи на листе бумаги.
- Здесь нет опасности, - сказал он с каким-то своеобразным акцентом. - Но чтото
не так. Мы вернемся сюда, когда в квартале будет спокойно.
И они вышли. Снаружи раздался чей-то крик, затем все снова стихло.
"Мне нужна помощь", - подумала Феламора.
Она выползла из зала на влажные ступени. Никого не было видно. Воздух смешался
с дымом, над крышами полыхало зарево пожаров. Вскоре послышались шаги: кто-то
бежал. Появились двое мужчин, один - высокий и очень толстый, на бегу у него трясся
обвислый живот, другой - с короткими ногами и широкой грудью, большой, как бочка.
- Помогите! - закричала Феламора, беспомощно лежавшая под дождем.
Они не замедлили шаг.
- Справляйся сама, - ответил высокий, у которого под насквозь промокшей
рубахой колыхались груди, похожие на женские. Коротконогий не произнес ни слова и
даже не взглянул в ее сторону.
Феламора попыталась наслать чары, чтобы они не могли сдвинуться с места, но
ничего не произошло, и их сандалии с деревянной подошвой продолжали стучать по
булыжникам.
"Я феллемка! - сказала она себе. - У меня есть воля!" Вскоре появился еще один
человек. Он сильно хромал.
- Помоги! - снова крикнула Феламора.
- От меня нет никакого проку, - грустно заявил он.
- Ты поможешь мне, - выдохнула она, пытаясь вобрать в себя силы из воздуха.
Человек остановился. Это был стройный юноша невысокого роста; вокруг его
правой ноги была намотана окровавленная тряпка. Половины уха не было. Его изорванная
куртка была испачкана кровью.
- У меня есть золото, - прошептала она. О, как она беспомощна! Ей приходится
просить гаха - так феллемы презрительно именовали древние человеческие расы.
- Золото! - сдавленно проговорил он. - Разве я могу его есть? Вернет ли оно
моего отца? Или поможет сейчас моей матери?
- Ты жив! - возразила Феламора. - Золото потребуется тебе, чтобы залечить
раны, купить еду, заплатить за жилье.
- Мне ничего не надо, - равнодушно ответил он, глядя куда-то словно сквозь нее.
Его жесткие черные волосы были спутаны, лицо широкое, скулы высокие. На
подбородке - пушок. Не мужчина - совсем еще мальчик, только взгляд какой-то
отрешенный.
Феламора попробовала уговорить его иначе.
- Я старше, чем твоя мать, - произнесла она. И действительно, лежа под дождем и
беспомощно протягивая к юноше руку, она чувствовала себя совсем старой.
Взгляд серых глаз прояснился.
- В самом деле, - почтительно произнес он, и от этого Феламоре стало еще
больнее. - Я отнесу тебя в дом моей матери. - Наклонившись, он усадил ее.
- Моей подруге нужна помощь еще больше, чем мне, - сказала Феламора. - Она
внутри, на самом верху - на балконе.
- Она старше моей матери?
- Да, хотя по ее виду этого не поймешь. И захвати ее очки. Пожалуйста, ступай
быстрее.
Прихрамывая, он пошел к двери, оставляя за собой на камнях кровавый след,
который смывал дождь.
- Это ваша подруга? - осведомился юноша, появившись в дверях. Через плечо у
него была перекинута Магрета. Поскользнувшись, он тяжело упал. Голова Магреты
откинулась назад. Капли дождя падали на ее лицо. Веки девушки трепетали, но она не
приходила в себя.
- Да. - Феламора почувствовала себя немного сильнее, хотя и очень замерзла.
- Она выглядит не такой старой, как моя мать, - горестно вымолвил юноша, не
отрывая глаз от Магреты.
- Она старая, мальчик. А теперь сделай, как я тебе скажу. Отнеси ее в дом своей
матери, а затем возвращайся за мной. - Феламора говорила с ним, как с ребенком.
- Хорошо! - ответил он, как ребенок отвечает на ворчание родителей.
Высвободившись из-под Магреты, юноша неловко поднял ее и, поудобнее
пристроив на плече, побрел прочь, прихрамывая на раненую ногу. Феламора наблюдала за
ним, пока он не скрылся из виду.
- Что я наделала? - произнесла она вслух. - Мальчик не в своем уме, да и я не
лучше.
Дождь усилился. По улице разнесся звук марширующих ног. "Еще солдаты!"
Феламора нашла в себе силы, чтобы подняться, но колени у нее подогнулись. Она с
трудом вернулась в зал и спряталась за дверью. Там она лежала, словно в тумане, потеряв
счет времени. Наконец она очнулась от жалобного голоса, звавшего снаружи:
- Старая мама? Куда ты ушла, старая мама?
- Я внутри! - выдавила из себя Феламора. Юноша, во мраке казавшийся тенью,
шарил по полу, пока его рука не коснулась ее плеча.
- Это ты, старая мама?
- Я. Забери меня в дом твоей матери, да поскорей.
Юноша поднял ее, как пушинку, и вынес под непрекращающийся дождь. Путь был
неблизкий, и походка его становилась все более неровной с каждым шагом. Феламора не
знала, много прошло времени или мало. Один раз юноша запнулся, упал и уронил ее. Она
больно ушиблась спиной, но даже боль не вывела ее из полузабытья.
- Прости, старая мама. Я очень виноват. - Это было последнее, что она услышала.
Магрета с трудом приоткрыла глаза. Она была измотана и чувствовала себя такой
отупевшей, как будто проспала целую неделю. Щека у нее ныла, и она нащупала какую-то
шишку - наверно, от падения, которого она не помнила. Взгляд ее был устремлен на
потолок, расписанный разноцветными красками. Она лежала на огромной кровати из
кедра, покрытой простынями кремового цвета; простыни были влажные, и одежда на ней
тоже. Комната была длинная, с высоким потолком. На окнах висели портьеры из синего
бархата, в дальнем конце комнаты в камине ярко горел огонь. Возле кровати на столике
были кем-то оставлены для нее хлеб, фрукты и украшенная росписью фляжка с вином.
Магрета медленно приходила в себя, озадаченная провалами в памяти. Судьба
играла с ней жестокие шутки, швыряя из одного кошмара в другой, отбирая друзей, как
только она их находила, никогда не позволяя ей осознать, что происходит, и не давая ей
управлять своей жизнью. Как только Магрете казалось, что она понимает мир, все снова
летело вверх тормашками.
Девушка отломила кусочек хлеба. Кровь застучала в висках, и она застонала. Ее не
покидало ощущение, что рука, сделавшая движение, ей не принадлежит. Из кресла у
камина донесся чей-то голос.
- Феламора! - воскликнула Магрета. - Это ты принесла меня сюда?
- В некотором роде. - Голос звучал очень вяло. - Как ты? - Магрета села.
- У меня все болит, а голова - как у пьяной. Если мне плохо после применения
Тайного Искусства, то так плохо мне еще не было. Я даже не могу вспомнить...
- Значит, мы страдаем от одного и того же.
Магрета взглянула на свою госпожу. Давным-давно Феламора привела феллемов на
Сантенар в погоне за Золотой флейтой. Феллемы были миниатюрнее, чем представители
других рас; под прозрачной кожей виднелась розовая плоть и отчетливо вырисовывались
синие вены. Обычно феллемы скрывали эти различия с помощью косметики или иллюзий,
но сейчас Магрета видела, как под кожей Феламоры течет кровь. Феламора была самой
искусной мастерицей иллюзий на Сантенаре и умела изменять свой голос, как хотела. Но
сейчас она говорила сдавленным шепотом.
Ее бесцветные волосы обычно светились и вздымались вокруг головы, словно под
воздействием статического электричества, но сегодня они лежали на спинке кресла, как
мокрая лапша.
Внешностью Магрета резко отличалась от Феламоры. Она была среднего роста,
очень стройная, с совершенно прямыми каштановыми волосами, доходившими до
лопаток, и гладкой кожей медового цвета. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не
меланхоличное выражение лица и раздражающий цвет глаз. В зависимости от освещения
он мог меняться с темно-фиолетового на пунцовый. В последнее время Магрете
приходилось скрывать глаза под темными очками.
Как обычно, Магрета задумалась над различиями между собой и феллемами. Она
знала, что она - другая; если бы не глаза, она была бы похожа на коренных жителей
Сантенара. Но пока ей не было известно, откуда она родом и кто такая на самом деле.
Неизвестность вокруг собственного происхождения мучила ее, но ей не удавалось ничего
узнать о себе. Ее родители были мертвы, и тайна их гибели была так постыдна и ужасна,
что Феламора отказывалась об этом рассказывать.
Сейчас Феламора вновь заговорила:
- Тензор забрал Зеркало. Ты это помнишь?
- Помню, как ты назвала меня на Тайном Совете по имени. Я вышла на балкон, а
после этого ничего не помню.
- Туркад захвачен! - объявила Феламора. - Войска Иггура повсюду. Мы в
большой опасности. Особенно я, и особенно в таком виде.
- А что с Караной? - спросила Магрета.
Карана была единственной, кто обращался с ней как с другом. Если бы она
поступала так же! Именно Магрета вовлекла Карану в эту историю и потому теперь
чувствовала себя виноватой перед ней.
- Сейчас уже мертва, надо думать, - холодно произнесла Феламора.
Магрета даже не вскрикнула, а лишь смо
...Закладка в соц.сетях
