Жанр: Фантастика
Утомленная фея 1-4.
... базовые стереотипы поведения:
Этническая самоидентификация у русских в отличие от подавляющего большинства
иных этносов замыкается не на прочих представителях собственного этноса, а на
Государстве Российском. При потере связи с упомянутым государством эта
идентификация исчезает вовсе. Именно поэтому эмигранты русского происхождения не
образуют стойких диаспор, а неизбежно ассимилируются за пару тройку поколений.
Исключения бывают только в лице отдельных субэтнических групп (вроде молокан),
которые еще на родине дистанцировались от собственного государства. Поэтому же
русские довольно холодны к соотечественникам и не отличаются большой степенью
взаимопомощи. Ведь связь между ними не прямая, а через посредство центральной
власти.
В России интересы общества имеют примат перед правами личности и всяческими
свободами. То есть народ склонен поддерживать жесткую систему государственной
власти, и убежден (всем историческим опытом), что только такая власть может
обеспечить выживание, порядок и развитие на территории России.
У русских отсутствует весьма распространенный в мире комплекс народа-господина.
То есть русские не имеют дурной привычки чваниться и унижать другие народы. В
трудной истории страны каждый, кто мог встать в общий строй, считался равным и
достойным. Поэтому трудно ожидать от русских спонтанных вспышек ксенофобии и
погромов на национальной почве (разве только их специально организуют). Они не
без основания считают, что определение "врагов" и "нежелательных элементов", а
так же организация борьбы с ними находится в зоне ответственности государства.
То есть если и потребуются крутые меры, то именно государство ими и должно
заниматься. Все вышеперечисленные стереотипы появились у русского народа еще на
ранних стадиях этногенеза и именно этим стереотипам мы обязаны самим созданием
Российского Государства, его расширением на огромные территории и прочими
очевидными успехами. Некоторые говорят, что в настоящее время все эти
программные установки устарели. Что они препятствуют прогрессу, демократии,
национальным интересам и так далее. Что русские должны в первую очередь
поддерживать друг друга, как китайцы или евреи. Пожертвовать жестким
централизованным государством в пользу свободы и демократии. И разговорами дело
далеко не ограничивается. На названные мной стереотипы постоянно идет широкий
накат. Их явно и последовательно пытаются разрушить. Кто из идейных соображений,
кто по глупости, а кое-кто и из явного злого умысла. С последними все ясно. Но
остальным следует хорошенько задуматься. Ты уверен, что после разрушения базовых
стереотипов русский народ вообще сохранится как единая общность, а не распадется
на скопище отдельных индивидуумов? Ты уверен, что мы после этого вообще сможем
жить на территории собственной страны? Ты уверен, что у нас вообще что-то
останется кроме лаптей, матрешек и гармошек?
Паром отшвартовался у Скандинавского мола в Травемюнде. Пришлось пройти
таможенный и паспортный контроль. Когда они вместо паспортов достали свои
офицерские удостоверения, чиновник за стойкой поморщился, жестом предложил
подождать в сторонке и нажал какую-то кнопку на своем пульте. Через пару минут
появился российский капитан с ноутбуком. Он пригласил их к свободной стойке и
предложил предъявить документы. Внимательно изучив удостоверения, подорожные и
прочие бумаги он ввел данные в свой компьютер и кивнул. - Все в порядке, добро
пожаловать на землю дружественной нам Неметчины. Идите за мной, я проведу вас
через контроль.
Таможенник проводил их довольно кислым взглядом. - Похоже, что нам тут не
слишком рады? - спросила Сима у капитана. Тот усмехнулся. - Перебьются! По
договору они обязаны пропускать наш личный состав беспрепятственно. А если будут
много выступать, так мы можем и уйти. Пусть тогда сами с мусульманами
разбираются.
Найдя обменный пункт, обменяли рубли на немецкие марки. Геннадий предложил
поменять только часть, но Сима не согласилась.
- Меняй все, они нам больше не понадобятся. Через две недели в России объявят о
денежной реформе. Только это секрет, т-с-с, никому не слова.
- Что? Еще одна денежная реформа? Сколько можно?!
- Сколько нужно - столько и можно. Будем переходить на энергорубли. Десять
киловатт-час за рубль.
- А смысл?
- Смысл есть. Все равно к чему-то надо было привязываться, но к золоту неудобно.
В свое время были предложения валюты к нефти привязывать, но это тоже не слишком
удобно. А энергетические единицы в самый раз. Затраты на производство и
перемещение любого товара достаточно легко пересчитываются в израсходованную на
это энергию. И международные расчеты упростятся, честнее будут. Это тебе не
американские доллары, которые обеспечивались только "честным" словом президента
США. Идея кстати не новая, еще в СССР были энтузиасты такого подхода. Побиск
Кузнецов, например. Только тогда эту идею заговорили.
Они вышли за пределы пассажирского терминала. Как и в Эстонии на улице были
ветрище, холодище и мокрище. Сима поежилась. - Вон автобусная остановка. Доедем
до Любека, а там пересядем на поезд. - До железнодорожного вокзала в Любеке
добрались без приключений, приобрели в автомате билеты на Берлин и, убивая
время, слонялись по зданию. Большей частью глазели на публику. На улицу выходить
не хотелось. - Народ какой-то смурной, - заметил Геннадий через полчаса. - Никто
не улыбается, в глаза стараются не смотреть. Это паршивая погода влияет или они
по жизни такие?
- А чего им радоваться? Уровень жизни в Германии упал раза в три, безработица
дикая, пособия мизерные - на них и прожить-то невозможно.
- И чего это они так? - довольно неопределенно спросил Геннадий.
- Последствия разрушения "Насоса", к которому Германия была подключена после
второй мировой войны. Большая часть населения была занята чисто формально: в
сфере услуг и прочих сомнительных наворотах. Так, лишь бы чем-то занять, чтобы
не возмущались. А довольно приличные деньги, которые им платили за эти не
слишком-то полезные занятия, изымались у стран третьего мира различными
способами. Например, в стоимости литра бензина, который европейцы покупали на
заправках, процентов восемьдесят составляли акциз и налог с оборота. Из этих-то
денег и платились всякие социальные пособия, на них же создавались и "рабочие
места" в разных государственных и окологосударственных структурах. Вот и
прикинь, какую прибыль получали европейские демократии на этой немудрящей
операции? И почему они начинали слюной брызгать, когда ОПЕК пыталась в очередной
раз поднять цены на нефть. А теперь, когда арабы выбрали этот зазор до реальной
рыночной цены в свою пользу, получается, что поддерживать на плаву это фиктивное
социальное благолепие просто не на что. А послать авианосцы, чтобы вправить
арабам мозги в нужную сторону теперь не получается. Да разве только в нефти
дело? К "насосу" было подключено множество шлангов и с каждого из них что-то
капало. М-да.... По-хорошему, уровень жизни должен был упасть не в три раза, а раз
в шесть. Но немцы народ изворотливый, работать разучиться не успели. Вот и
выкручиваются. - Сима сделала паузу. - Ладно, об этом мы еще успеем поговорить,
а сейчас на платформу идти надо. Наш поезд отправляется через десять минут.
Диванчики в вагоне были мягкими и покрыты кожзаменителем, они расположились на
них с некоторым комфортом. - У нас бы точно изрезали донельзя, - заметил
Геннадий.
- Ничего, дай только срок, и у нас такие будут. Тут главное, чтобы тот, кто
режет - обязательно получал по башке. И от милиции и от сограждан. А это уже
делается. Пара десятков лет и все будет в ажуре.
Геннадий хмыкнул в сомнении, - Твоими бы устами....
Вагон перед отправлением заполнился наполовину. Местный народ большей частью
сидел молча, а Сима с Геннадием вполголоса болтали на русском языке о разных
пустяках и посматривали в окно на проносящиеся там пейзажи. Ближайшие попутчики
посматривали на них с некоторым любопытством, но разговоры не вступали. Европа!
На ближайшей остановке в вагон вошла компания из пятерых чернявых парней в
кожаных куртках и заняла пару диванчиков рядом с ними, но на противоположном
борту вагона. Эти разговаривали нарочито громко и отнюдь не на немецком языке.
Две пожилые немки, занимавшие один из этих диванчиков, поспешили пересесть на
другие свободные места.
- Арабы? - тихо спросил Геннадий, наклонившись к Симе.
- Нет, это турки. Их тут полно.
Вошедшие с американской бесцеремонностью взгромоздили свои ноги на соседние
сидячие места и закурили. Обувь же их, надо сказать, не отличалась особой
чистотой. Никто из прочих пассажиров не сказал ни слова. Зато турки галдели за
целый вагон, время, от времени указывая пальцем на отдельных попутчиков и
похохатывая.
- Что это они лопочут? - спросил Геннадий по русски.
- Пользуются тем, что немцы турецкого языка не знают и поносят окружающих по
полной программе. Мол, козлы мы все тут. Кроме меня, разумеется. Вон тот в
бейсболке сказал, что я клевая сучка, и он бы с удовольствием меня трахнул.
Геннадий начал подниматься, но Сима вовремя ухватила его за рукав.
- Сиди, успеется еще, я хочу понаблюдать за реакцией аборигенов. Ага, вот и
представитель власти. - В вагон вошел контролер в униформе и начал проверять
наличие билетов у пассажиров. Когда дошла очередь, Сима с Геннадием тоже
предъявили свои. Контролер повернулся к туркам. А вот у них надо думать билетов
не было. Сидящий с края парень только выдохнул струю дыма в лицо проверяющему, с
вызовом затушил сигарету прямо о покрытие сидения и кинул ее на пол. Сима с
интересом следила за этой сценой.
Контролер помялся на месте секунд пять, потом продолжил проверку билетов у
оставшихся пассажиров.
- Та-а-а-к, - протянула Сима разочарованно. - Дело обстоит еще хуже, чем я
предполагала. Этих бедолаг тоже донельзя отравили общечеловеческими ценностями.
Как и нас русских, надо самокритично признать.
- А может, они считают, что этим должна заниматься полиция? Это же немцы, для
них главное порядок.
Сима с ним не согласилась. - Смотри, видишь ту кнопку на стене? Это и есть вызов
полиции. Вот если бы ее нажали, прибежали бы полицаи с "демократизаторами" и
навесили бы этим ухарям горяченьких, то тогда ты был бы прав. Однако никто ее не
нажал, даже этот олух в форме. Хорошо, что мы сюда приехали. Ладно, продолжим
наши познавательные игры. Сейчас я оскорблю их до глубины души. Пройдусь так
сказать кованными армейскими сапогами по мужскому достоинству. А когда они,
пылая праведным гневом, попытаются смыть нанесенное оскорбление нашей кровью, мы
встанем и немножечко их побьем. Хорошо?
- Для удовольствия или в научных целях? - деловито спросил Геннадий,
настраиваясь на схватку.
- Исключительно в научных, - заверила его Сима, - я хочу посмотреть, как на это
среагируют местные. Видишь ли, какое дело, данных по Германии у меня хватает. Но
это все сухая статистика и отстраненная аналитика. А я хочу прочувствовать
ситуацию изнутри, чтобы не ошибиться в принятии решений. Для того собственно мы
сюда и приехали.
Сима повернулась к не ведавшим своей печальной участи потомкам башибузуков,
ослепительно улыбнулась и произнесла заранее приготовленную короткую речь на
базарно-турецком языке. Те сначала остолбенели от такой вопиющей наглости, потом
опомнились и резко вскочили.
Как и другие подобные потасовки, в которых Симе с Геннадием приходилось
участвовать в последнее время, эта тоже не затянулась. Секунд через пятнадцать
все пятеро лежали на полу вагона в живописных позах и только тихо постанывали.
Сима обвела вагон внимательным взглядом. Несколько растерянные пассажиры в
изумлении пялились на них. Некоторые уже были на ногах, видимо собирались на
всякий случай покинуть поле боя, переместившись в соседний вагон. Теперь и они
остановились. Сима еще раз улыбнулась и прервала затянувшееся молчание. -
Господа, мне необходима ваша помощь. Надо перетащить этих людей в тамбур, - она
пренебрежительно толкнула ногой ближайшее тело, - и выбросить их из поезда. Есть
добровольцы? - Немцы и немки начали переглядываться, но с места никто не
тронулся. - Сима выждала с минуту, вздохнула и шепнула Геннадий на ухо, -
попробуем иначе, ты надуй грудь как петух перед конкурентом и отдай приказ. Мол,
от имени и по поручению российского командования....
Геннадий кивнул и расправил плечи. - Я капитан российской армии Шерстнев! От
имени командование российских войск в Европе приказываю оказать нам необходимую
помощь! - Этот демарш возымел эффект. Около полудюжины колбасников снялись с
якоря и принялись помогать перетаскивать турок к ближайшему тамбуру. Когда эта
процедура была почти закончена, Сима протянула руку к двери. - Подожди, -
остановил ее Геннадий. - Дверь на блокировке, не откроется. - Откроется, я об
этом уже позаботилась, - заверила его Сима и потянула за ручку. - Дверь
открылась, а поезд начал тормозить. Дождавшись, когда он практически
остановился, они быстро покидали тела на насыпь и снова закрыли дверь. Поезд
тронулся и стал набирать скорость. Сима с Геннадием вернулись в вагон и уселись
на свои места.
Пассажиры успели успокоиться, только опасливо косились в их сторону. Некоторые
тихо переговаривались. - Как овечки, право слово, - заметил Геннадий с
разочарованием. - И это те самые немцы, которые затеяли в прошлом веке две
мировые войны? Странно даже....
- Да, печальное зрелище, что и говорить. Но если разобраться, то это все равно
самый пассионарный этнос в Европе и он нам нужен.
- Ты уверена?
- Конечно. Процессы этногенеза на континенте шли неравномерно. Немцы поздно
создали свое национальное государство, опоздали к разделу колоний. Чем
собственно и объясняется их повышенная активность в двадцатом веке. Они так
сказать моложе, свежее прочих европейцев. Комплиментарность с русскими у них
неплохая, потенциально довольно ценный союзник. Только после поражения в
последней мировой войне им так плотно промыли мозги, что они теперь собственной
тени боятся. Кстати, я думаю, что тут в поезде больше "западники", а нам надо
еще посмотреть на "восточников", то есть выходцев из бывшей ГДР.
- Думаешь, что они сильно отличаются от этих...?- Геннадий глазами указал на
попутчиков.
- Надеюсь что да, они попали в эту мозгомойку значительно позже, да и в
капитализм вписались далеко не лучшим образом. Тяжело, когда тебя считают
никчемной приживалкой и нахлебником. Отсюда и ностальгия по былым временам,
когда был порядок и социализм.
- Думаешь, что именно на них надо делать ставку?
- Думаю, только в федеральных органах власти везде засели "западники". Денег у
них больше, да и опыта "демократических" игр. Сейчас они довольно ловко играют
на "мусульманской опасности". Мол, не надо обострять отношения с мусульманской
общиной Германии, мол, последствия будут катастрофические. На самом-то деле они
рассчитывают получить от арабов преференции по цене нефтепродуктов. Но
официальная пропаганда толкует о необходимости притока "свежей крови" и
"молодой" рабочей силы. Население, понимаешь ли, стареет, работать скоро некому
будет.
- А может, они правы? Я слышал, что от смешанных браков дети рождаются и
жизнеспособнее и умнее.
- Так оно и есть. Это называется эффектом генетического гетерозиса. В первом
поколении он действительно дает выигрыш, но уже со второго начинаются проблемы.
А к третьему, четвертому - наиболее вероятным исходом является вырождение.
Изредка, правда, случается и удачная комбинация. Но ее вероятность невелика.
Посему, например, всякие там селекционеры к аутбридингу (дальнему скрещиванию)
прибегают редко и больше налегают на инбридинг. Хотя, истины ради говоря - понастоящему
оригинальные породы создаются именно аутбридингом. Только хлопотно
это, процент брака слишком велик. А что потом с этим браком делать? Котят и
щенков хоть топить можно, а вот с людьми как?
А что до низкой рождаемости, так это не генетический, а социальный феномен. У
самых малопассионарных народов с рождаемостью обычно все в порядке. Напротив,
плодятся как кролики. Тут надо не "свежую кровь" завозить, а социальную политику
менять. Вот рождаемость и повысится.
- Да-а? А у твоего любимого Гумилева все иначе объяснялось. Мол, именно в "зонах
контактов" и рождаются новые этносы. Ты не видишь тут противоречия?
- Нет тут никакого противоречия. Этносы-то рождаются, только следует помнить,
что вероятность рождения новых жизнеспособных этносов очень невелика. А обычно в
этих самых "зонах контактов" рождается только генетический брак. Появление же
удачной комбинации нескольких этносов происходит не чаще, чем появление в
человеческом генотипе нового гена с благоприятными для человека свойствами.
- Понятно, я уже заранее жалею "западников" в их федеральном правительстве. Надо
же быть такими дураками, чтобы встать на твоем пути.
- Правильно жалеешь, - не стала спорить Сима. - Кривое будем выпрямлять, а
горбатое выправлять! А если у него при этом хребет треснет, то и бог с ним.
Невелика потеря.
В части простора Германии далеко до России. Поэтому и дорога до Берлина не
заняла много времени. Когда по трансляции объявили, что минут через десять поезд
достигнет Берлинского вокзала, Геннадий поинтересовался, - и какие у нас планы?
- Ну, сначала заглянем в нашу комендатуру, отметим командировки. Штаб РГВЕ по
старой памяти разместился в Вюнсдорфе, это в двадцати километрах от Берлина. Но
нам там пока делать нечего. После комендатуры устраиваться на квартиру поедем.
От армейского гостеприимства придется отказаться, нам нужна свобода рук. Я
заранее подсуетилась и арендовала в городе небольшую квартирку, на чужое имя
естественно. Вот в нее мы и отправимся.
- Конспиративная квартира? Неплохо, неплохо, зная тебя, я уверен, что это
шикарные апартаменты.
- А вот и не угадал! - засмеялась Сима. - Квартирка скромненькая, обстановка
спартанская, зато в удобном районе. Впрочем, никто не заставляет нас там жить на
самом деле. Но какой-то реальный адрес нужен.
- А что за район?
- Район Фридрихсхайн - любимое обиталище неформалов, радикалов, студентов,
бунтарей, гомосексуалистов и прочей слабой на голову богемы. Раньше эта публика
предпочитала район Кройцберг, но после объединения его здорово перестроили и они
переместились в Пренцлауэр-берг. А когда и он, по их мнению, обуржуазился, то
перебрались в этот самый Фридрихсхайн. Там они все и обитают в настоящее время.
Это в восточном Берлине. Практически центр города, собственно говоря.
- Веселое надо думать местечко, - задумчиво проговорил Геннадий.
- Не то слово, - заверила его Сима, - вертеп еще тот, центр ночной жизни и тому
подобное. Но именно такое место и нужно. В этом гадюшнике никто не обратит на
нас внимания, да и с нужными людьми встречаться легче будет.
Визит вежливости в Комендатуру много времени не занял, и уже часа через полтора
они выходили из станции метро Франфуртер-Тор на Карл-Маркс-Аллее.
- Похоже на Кутузовский проспект в Москве, - заявил Геннадий, оглядевшись по
сторонам.
- Ничего удивительного, - кивнула Сима. - В свое время эта улица носила имя
Сталина, ну и архитектура соответствующая. Пойдем, тут недалеко, метров триста в
сторону Берзарин-платц.
- Берзарин-платц? Это в честь советского коменданта Берлина назвали, или как?
- В честь него, почетный гражданин города как-никак. После падения стены
переименовали, но потом одумались и переиграли назад.
Подъезд дома был на кодовом замке. Сима набрала нужную комбинацию и открыла
дверь. - Прошу, сначала заглянем к управляющему и предъявим наши верительные
грамоты. Чтобы не возникало проблем, если он потом увидит наши симпатичные
физиономии в коридоре.
Управляющий оказался желчно-мрачным немцем лет пятидесяти. Определив в визитерах
иностранцев, да еще и русских, он разразился длинной лекцией о правилах
цивилизованного общежития. Видимо опасался, что новые жильцы засолят в ванной
огурцы, сигареты будут тушить о полированную и мягкую мебель, а водочные бутылки
начнут выбрасывать прямо в окно. Лекция Симе не понравилась, особенно та ее
часть, где запрещалось приводить в дом разного рода гостей. Не для того она
арендовала квартиру, чтобы в ней нельзя было встречаться с интересными людьми.
Халдея пришлось поставить на место. Сима сразу заявила ему, что для господ
офицеров российской армии все эти правила не указ. И если им будет благоугодно,
то управляющий лично будет вызванивать девочек или мальчиков по вызову,
встречать и с почетом провожать до дверей квартиры. А если не захочет, то пусть
пеняет на себя. Управляющий стух, взял ключи и, что-то ворча про себя, повел их
к лифту. Квартира была на пятом этаже. Три комнаты, довольно большая кухня,
раздельные удобства. Довольно чисто, уютно, но без претензий.
Когда управляющий показал все необходимое и покинул квартиру, Геннадий с
удовлетворением вздохнул и опустился на диван в гостиной. - Неплохое местечко.
Мне нравится. И управдом симпатичный, зря ты его так.
- Этим типам только дай волю, они сразу на голову сядут, - возразила Сима. -
Оккупанты мы, в конце концов, или нет?
- А мы оккупанты?
- Ну, две трети местных газет пишут что да. Нельзя их разочаровывать. Ладно,
будем устраиваться. День уже к вечеру клонится, ничего полезного сделать уже не
успеем. В душе сполоснемся, переоденемся и пойдем по улицам погуляем.
- Есть хочется, - сообщил Геннадий. - Мы в последний раз еще в Любеке на вокзале
перекусили. А в холодильнике шаром покати....
- А что ты там обнаружить надеялся? Черную икру в трехлитровых банках? Не
волнуйся, мы найдем, где перекусить. В этом районе полно разных баров, кафе,
харчевен и прочих забегаловок. С голоду не умрем.
Искать подходящее заведение долго не пришлось, ближайшее обнаружилось уже в
соседнем доме, в полуподвале. Они с аппетитом уплетали местное дежурное блюдо -
тушеную капусту со свининой и запивали его пивом. - Когда покончим с ужином, -
предложила Сима, прожевав очередной кусок, - можем для моциона прогуляться по
Карл-Маркс-Аллее до телебашни.
- Угум, - с набитым ртом согласился Геннадий.
Сима вернулась, было, к еде, но краем глаза поймала чей-то неприязненный взгляд
и инстинктивно проследила его источник. За соседним столиком сидел
парень лет двадцати в поношенном прикиде "унисекс", перед ним стояла одинокая
кружка с пивом. Он-то и сверлил ее злобным взглядом. Сима посмотрела ему в
глаза.
- Пауль Шлегель, - немедленно откликнулся Контактер, выполняя мысленный
приказ, - двадцать два года, студент Берлинского Технического Университета,
активный член организации "Молодежное землячество Восточной Пруссии".
- Это те, что Калининград вернуть тщатся? Наследники, так сказать? - Сима с
новым интересом посмотрела на недоброжелателя.
- Да, его родственники происходят из Восточной Пруссии. Прадед бы одним из
основателей организации "Союз Изгнанных", отец долгое время работал в редакции
газеты "Остпройссенблатт", а мать в информационном центре "Восточная Пруссия".
- Дурная наследственность, понятненько. А чем сейчас это "молодежное
землячество" занимается?
- В последнее время они провели ряд акций против российских войск
расквартированных на территории Германии. Большей частью это демонстрации у
военных баз, мелкие акты вандализма, оскорбления военнослужащих на улицах.
Четыре месяца назад два члена этой организации устроили взрыв у здания военной
комендатуры в городе Саарбрюкен, там, в окрестностях расположен один из
укрепрайонов прикрывающих границу. Люди не пострадали, но в здании были выбиты
окна.
- Мелкие пакостники, значит, - с пониманием усмехнулась Сима.
Она приветливо улыбнулась незадачливому потомку восточных пруссаков и жестом
предложила ему пересесть за их столик. Тот сделал вид, что не заметил этого
предложения и отвернулся. - Ну, если гора не идет Магомету....
Сима поднялась. - Сиди, Геннадий, я не надолго. Только вон с тем парнем
потолкую, - остановила она своего спутника. Прихватила с собой кружку с пивом и
уселась напротив потомственного борца за возвращение Кенигсберга.
- Привет! Меня зовут Серафима. Можно узнать, чем мы вам не угодили, что вы
смотрите с такой злостью?
Парень скривился. - Вы русские. Вы оккупанты.
- Четко и ясно, сразу видно техническое образование. Но российские войска
находятся в Германии по просьбе вашего правительства. Если бы не они, то тут
были бы другие оккупанты. Сомневаюсь, что они понравились бы вам больше. Мы вам
больше союзники, чем враги.
- Какая разница? Что одни, что другие. Но вы забрали у нас Восточную Пруссию, да
еще передали полякам и чехам большие куски, а теперь и их себе оттяпали и
население депортировали. Верните все это, тогда и будем говорить о союзе.
- Как передали, так и забрали. Действительно, сейчас и Данциг и Штеттин и
Бреславль под нашим контролем. Все балтийское побережье до самого Калининграда.
Действительно, население пришлось согнать с мест и выставить за границу.
Превентивная мера безопасности, чтобы потом не мучиться. А что было делать, если
у нас с поляками отрицательная комплиментарность? Но передавать эти области мы
не собираемся никому. С какой стати? Это наш военный трофей, да и права Германии
на эти территории достаточно спорны. Так что мы сами собираемся там отныне жить,
программа переселения уже запущена. Сами же знаете, что большая часть наших
сельскохозяйственных угодий в России - сплошная зона рискованного земледелия. А
тут такой подарок судьбы. Нет, ребята, ничего вы назад не получите. И не
мечтайте....
- Вот, вот, а завтра вам и остальные немецкие земли понадобятся. Тогда вы и нас
депортируете?
- А это как себя вести будете. Вообще-то мы предпочли бы видеть Германию своим
стратегическим союзником. Но если тон в ней будут задавать умники вроде тебя, то
можем и передумать. Бросайте это тухлое дело пока не поздно, вы действуете во
вред своей стране. Это мой дружеский совет. - Сима доброжелательно улыбнулась,
встала и вернулась за свой столик. Ее недавний собеседник остался сидеть в
некотором остолбенении.
- О ч
...Поділитися у соцмережах
