Жанр: Фантастика
симфония веков 3. Судьба: Дитя неба.
...знала, что с демоном можно покончить.
Ты могла убить его десятилетия назад. Мэнвин открыла тебе в присутствии моего сына,
как уничтожить демона в момент, когда он будет слаб, и ты бы могла справиться с ним без
помощи Трех. Ты будешь это отрицать? - Глаза Энвин сверкнули, а голос стал жестче.
- Ты осмелишься?
Сто тысяч пар глаз обратились к Элендре. Она стояла, не опуская головы и
расправив плечи, но в ее глазах что-то погасло.
- Нет, - едва слышно ответила она.
Рапсодия поняла, что ее дух сломлен.
Отвратительная торжествующая улыбка появилась на лице Энвин.
- Тебя плохо слышно, Элендра, - насмешливо бросила она. - Что ты сказала?
Элендра вздохнула - Рапсодия видела, как тускнеют ее глаза, - и повторила:
- Нет.
Собравшиеся начали перешептываться. Энвин продолжала улыбаться, наслаждаясь
унижением своего давнего врага.
- Ты все знала, но отказалась встретиться с ф'дором лицом к лицу. Ты уклонилась
от исполнения обязанностей илиаченва'ар, ты, знаменитая лиринская воительница!
Признайся, Элендра, ты испугалась, - ты, которая повсюду трубила о своей храбрости!
Ты слышала предупреждение, риск был слишком велик, не так ли? Поэтому ты позволила
другому занять свое место и вместо себя нести бремя неудачи. Мой внук, надежда
намерьенов, невинная душа, перенес неописуемые страдания, потерял душу из-за твоей
трусости. Твое бездействие отдало его в руки демона! Ты признаешь это?
- Прекрати! - вскричал Эши. - Кто ты такая, чтобы упрекать Элендру? Ты
уничтожила Алмаз Непорочности, наше единственное оружие против ф'дора! Это было
мое решение сразиться с ним в одиночку. И если я не считаю Элендру виновной в своей
судьбе, какое ты имеешь право обвинять ее?
- Какое? - презрительно спросила Энвин. - Рассказать, Элендра? Быть может,
ему будет интересно узнать, что не только его ты отправила на смерть. Поведать ему обо
всех остальных, о Пендарисе?
Элендра нахмурилась, удивленно глядя на Энвин.
- Да, Элендра, лучше будет, если ты сама откроешь правду. Пусть все узнают, как
погиб твой муж. Если бы не ты, он был бы сейчас жив.
Лицо Элендры стало белым, как мел. Даже стоя на противоположной стороне Чаши,
во главе Второго флота, Эши почувствовал, что Элендра перестала дышать, обвинение
Энвин оказалось для нее полнейшей неожиданностью и причинило невыносимую боль.
Энвин радостно усмехнулась и вновь указала на лиринскую воительницу.
- Вот почему я имею право на титул Королевы. Лишь я одна понимаю Прошлое,
лишь мне известна истинная история намерьенов! Только я владею всеми вашими
тайнами. Ну, Элендра? Расскажи им! Расскажи, кого ты отдала ф'дору в Прошлом и когда
нам ждать очередного предательства в Будущем?
И вновь закричали все разом, начались ожесточенные споры. Эши взглянул на
Акмеда, их глаза встретились. Обоим стало очевидно: сейчас начнутся бесчинства. Они
оба обратили взоры к стоящей на Помосте Рапсодии, но она наклонилась, и они не видели
ее лица. Когда она выпрямилась, они поняли, что Рапсодия рылась в своей сумке. Ее лицо
оставалось спокойным, она посмотрела на Акмеда и улыбнулась.
Рапсодия вытащила лютню и начала играть. Эши сразу узнал мелодию - она играла
ее во время ритуала смены его имени. Мелодия отражалась от стен Чаши, вибрация
усиливалась с каждым мгновением, и вскоре все открытое пространство наполнилось
мерцанием.
- Энвин, - позвала Рапсодия.
Одно негромко произнесенное слово легко перекрыло поднявшийся шум.
Прорицательница повернулась к ней, разгневанная тем, что ее прервали.
- Энвин, - повторила Рапсодия, - замолчи.
Энвин разинула рот, однако довольно быстро оправилась от потрясения, ее лицо
покраснело от гнева, а тело сжалось, как у змеи перед атакой. Мышцы горла напряглись,
она попыталась что-то сказать, и в ее глазах вспыхнула нестерпимая ненависть.
Рапсодия спокойно встретила ее взгляд. Лицо Певицы сохраняло безмятежное
выражение, лишь глаза приобрели новый оттенок. Они стали цвета весенней травы и
сияли так, что даже прорицательница на несколько мгновений заколебалась. Затем Энвин
заговорила, точнее, попыталась заговорить, но из ее горла не вылетело ни звука.
Энвин схватилась за горло, и в глазах Рапсодии появилась жалость, но в остальном
ее лицо сохраняло спокойствие. Энвин широко раскрыла рот в безмолвном крике ярости,
но, когда ее глаза вновь обратились к Рапсодии, в них появился страх.
- Ты сама лишила себя права говорить, поскольку требовала от других ответов на
вопросы, заданные тебе. Ты больше не можешь называться Прорицательницей Прошлого,
ведь ты пожелала узнать о Будущем. Энвин ап Меритин туат Элинсинос, я даю тебе новое
имя: Прошлое. Твои деяния нарушают равновесие. Впредь твой язык будет рассказывать
только о том, что видят глаза. А вот во владения своих сестер - в Настоящее и Будущее
- доступ тебе закрыт. И никто более не станет тебя искать, кроме тех, кого заинтересует
прошлое, так что отвечай на вопросы правдиво, иначе ты лишишься и этого дара и будешь
молчать до конца дней своих.
Рапсодия запела, а на лицах намерьенов застыло удивление и восхищение. Ее голос
был нежным и твердым одновременно, исполненным скорби. Песня рассказывала об их
истории, ужасной и горькой. Рапсодия пела на древнелиринском языке, поэтому слова
понимали не все, но те, кто его знал, заплакали. Впрочем, плакали очень многие - люди
чувствовали мелодию, и слова им были не нужны.
Песня рассказывала о гибели их любимого Острова и о долгом отчаянном бегстве.
Напряжение достигло предела, а потом рассказ пошел о морском путешествии в новый
мир, сквозь Великую Бурю, и об удивительных открытиях, сделанных переселенцами.
Эши тоже плакал от благоговения, но, когда мелодия изменилась, на его лице
появилась улыбка. Зазвучал гимн Веку Намерьенов, полный восхищенной гордости, он
рассказывал о временах истинного величия и гармонии, о которых впоследствии
слагались легенды. Рапсодия пела о Белом Дереве, о встрече с местными жителями, об
объединении трех флотов и о славных днях Золотого Века, когда были построены
величайшие города и получены уникальные знания. Лица намерьенов просветлели, они
вспоминали свое замечательное прошлое.
Неожиданно мелодия вновь изменилась.
Она наполнилась коварством, тайной и угрозой, диссонирующие звуки означали
распад и разрушение. Свет на лицах намерьенов померк, глаза потемнели вместе с
музыкой, повествующей о Великой войне, об уничтожении Томингоролло и лиринской
твердыни Ханер Тил, о рейде Третьего флота, о бойне в Канрифе и Бет-Корбэре, а также о
гибели множества людей - о самых черных моментах из семисот лет бессмысленного
кровопролития. Песня несла боль, отразившуюся на лицах людей, слезы превратились в
рыдания. Мелодия стала мрачной, беспокойной, как сама война, и, когда намерьены уже
больше не могли выносить тоскливой безнадежности, наступила почти полная тишина -
над Чашей повисла одинокая нота.
И вдруг из нее расцвели новые звуки, простые, но гармоничные, возник другой
мотив. Печальное звучание лютни придавало глубину свежему весеннему голосу
Рапсодии. То была симфония возрождения, происходящих изменений и памяти, следящей
за соблюдением традиций, - почти безупречный портрет намерьенов, какими они стали
теперь. И когда это стало очевидно, Ронвин, хрупкая сестра Энвин, улыбнулась и
заговорила:
- Мы здесь. - И впервые ее глаза сфокусировались. - Настоящее пришло.
Музыка внезапно смолкла.
- Вы правы, - с мягкой улыбкой признала Рапсодия, обращаясь к Ронвин. -
Поэтому мне пора остановиться, твое время закончилось, Энвин.
- А как же Будущее?! - послышался чей-то голос. - Расскажите нам! Дайте
надежду! - Мольбу подхватила толпа, десятки тысяч голосов просили продолжить
песню, этот звук прокатился по завибрировавшей Чаше.
- Подождите немного, - ответила им Рапсодия. - Настоящее принадлежит нам, а
не ей. Отдайте Энвин должное. Она уходит.
Ненависть в глазах Энвин на мгновение исчезла, уступив место слезам скорби и
восхищения. Она вновь попыталась заговорить, но не смогла. Энвин заглянула Рапсодии в
лицо, но не нашла ни злорадства, ни удовлетворения от победы, в зеленых глазах читалось
лишь умиротворение. Теперь все поняли, что Энвин перестала быть Королевой
намерьенов, единственной, кто знал и понимал их прошлое, видели ее удивление и
восхищение той, которая чувствовала это прошлое, хотя и не участвовала в нем. И
впервые на памяти намерьенов она склонила голову.
- Мы принесли тебе дань уважения, леди Прошлое, теперь ты можешь уйти, -
мягко сказала Рапсодия. - Желаю тебе разобраться в своих воспоминаниях. Скоро у тебя
появятся новые.
Энвин бросила на Рапсодию еще один злобный взгляд, быстро спустилась с Помоста
и скрылась в толпе.
Рапсодия разыскала Элендру и улыбнулась ей, потом подняла лютню вверх, как
победоносное оружие. Женщины обменялись взглядами и поняли друг друга.
"Вот что я имела в виду, - говорила Рапсодия. - Существует много видов оружия,
и каждое из них бывает могущественным в свое время".
Элендра лишь кивнула и тоже растворилась в толпе.
Восторженный рев намерьенов накатывал на Рапсодию, словно волны прибоя. Он
резонировал в ее теле и душе, впервые она почувствовала себя единой со всеми этими
людьми.
Она оглядела Чашу, задерживаясь на знакомых лицах, а потом ее глаза остановились
на Эши. Сквозь тучи пробился солнечный луч, и его медные волосы ослепительно
вспыхнули. Обжигающий взгляд голубых глаз был предназначен только ей, и Рапсодия
покраснела.
Она смутилась и стала оглядываться, пытаясь найти место, куда бы она могла хоть
ненадолго укрыться.
Шум усиливался с каждым биением ее сердца. Толпа требовала продолжения песни,
им ужасно хотелось узнать, что будет дальше, они умоляли рассказать им о Будущем.
Рапсодия откашлялась и незаметно вытерла вспотевшие ладони.
- Нельзя слишком быстро уходить от Настоящего, - обратилась она к бушующей
толпе. - Прежде чем определить, кем вы станете, необходимо разобраться, что
происходит сейчас. Ваше величество, я как раз собиралась ответить на вопрос, зачем мы
здесь собрались, когда нам пришлось слегка отвлечься. - Рапсодия поклонилась
Фейдриту, королю наинов, он улыбнулся ей и кивнул. По рядам намерьенов прокатился
смех. - Если вы верите в пророчества, то должны знать, что смерть демона есть знак
восстановления мира и единства среди намерьенов. Демон мертв. Пришло время забыть о
разногласиях и вновь стать единым народом.
Со стороны морских магов послышался голос, полный печали:
- Как мы можем на это надеяться после того, что здесь произошло? Даже до
появления в наших рядах Энвин, этой женщины-дьявола, мы обменивались насмешками и
угрозами. Разве не лучше нам раствориться среди людей, живших здесь испокон веков, и
забыть о своем прошлом?
Тут же раздались крики согласия и громкие возражения.
- Но ведь так и случилось, - ответила Рапсодия. - Намерьены действительно
поселились среди людей, обитавших на этих землях. Когда вы только появились в новом
мире, вы были беженцами, чужаками. Теперь все изменилось. Столетия войн не прошли
даром. Оглянитесь вокруг. Многие из вас явились сюда, не понимая причин собственного
поведения. Однако вы остались намерьенами - ведь вас влекла неодолимая сила. Вы -
мы - стали частью земли, на которой живем. Представители разных народов, короли и
королевы, принцы и лорды стоят рядом. Мы перестали быть беженцами в чужой стране -
вот то хорошее, что осталось нам после ужасной войны Гвиллиама и Энвин.
- Но почему мы не можем оставить все как есть? - спросил маленький мужчина из
группы гваддов, стоящих перед Вторым флотом. - Мы пережили слишком много войн,
пролили слишком много крови.
- Вот именно, - кивнула Рапсодия. - Великая война была кровопролитной, но
она еще не закончилась. Мы постоянно подвергаемся набегам, гибнут люди. Война может
начаться в любой момент, только теперь она будет гораздо страшнее. Вместо того чтобы
защищать честь своих суверенов, вы будете сражаться из-за ненависти и предрассудков;
семена раздора посеяны четыре столетия назад. Сейчас у нас есть возможность создать
Совет, который будет уважать суверенитет входящих в него королевств и следить за тем,
чтобы на всем континенте царил мир. Неужели вы не чувствуете, что должны избавить от
боли приютившую вас землю? Ведь она так много вам дала, а вы подвергли ее ужасным
страданиям! Если мне будет дано право донести до вас хоть что-то, я скажу: с Прошлым
покончено. Сделайте надлежащие выводы и отпустите его.
Рапсодия сглотнула, пытаясь избавиться от подкатившего к горлу кома и
навернувшихся на глаза слез. Она говорила и сама страдала вместе с ними.
Рапсодия посмотрела на Анборна, он широко улыбнулся ей и одобрительно кивнул.
- Мы должны простить друг друга. Мы должны простить себя. Только тогда
наступит истинный мир. - Она поискала взглядом Элендру, но так и не сумела ее найти,
и вновь глаза Рапсодии остановились на Эши, который так пристально на нее смотрел, что
сердце мучительно забилось у нее в груди. - Я не являюсь одной из вас. Мне не довелось
приплыть сюда ни с одним из флотов, и я покинула Серендаир еще до войны, а появилась
здесь после ее окончания. Я не пережила ваших страданий, но даже на мою долю их
выпало более чем достаточно. Народ лиринов приютил меня, дал мне дом, и для меня
огромная честь его представлять. Совет может стать местом, где народы Тириана,
Сорболда и Роланда будут встречаться и вести переговоры под предводительством
Короля и Королевы намерьенов, которые будут признавать их независимость, но
потребуют от них клятвы верности. Они будут отвечать за сохранение мира. В данный
момент намерьены управляют всеми тремя странами, а также царством наинов, Маноссом
и Островом Морских Магов. Вот что я предлагаю: сохраните свои государства в том виде,
в каком считаете нужным, но объедините намерьенов в империю, во главе которой
встанут Король и Королева. Встречайтесь в Совете, чтобы избежать войн, поддерживайте
мир, верните величие своим народам. Станьте единым целым - вы сохраните свою
индивидуальность и у вас будут общие цели, как было, когда вы прибыли в эти земли, -
и помните о клятве Гвиллиама. Если вы так поступите, я обещаю, что лирины исполнят
завет королевы Террелл и присоединятся к вам в качестве еще одной нации-государства в
новом Веке Намерьенов.
И вновь волна рева накатила на Рапсодию. Она расправила плечи, словно пытаясь
устоять перед порывом ураганного ветра. Теперь намерьены приветствовали ее
аплодисментами. Камень, на котором она стояла, гудел, наполненный энергией, а в душе
Рапсодия ощущала общее согласие, подтвержденное самой землей и скалой, в которой
была вырезана Чаша. Она не выдержала и рассмеялась от удивления. Чаша оказалась
инструментом, при помощи которого желания собравшихся в ней людей становились
известны человеку, возглавлявшему Совет. Намерьены могли сделать выбор, не прибегая
к голосованию. Однако новая мысль стерла с лица Рапсодии улыбку: Энвин и Гвиллиам,
не раз стоявшие на Помосте, должны были знать о желаниях своего народа. Очевидно,
они использовали это знание так, как им было выгодно. Еще одно предательство,
вызвавшее у нее отвращение.
Между тем намерьены начали возбужденно обсуждать план дальнейших действий.
Рапсодия подняла руку и была поражена наступившей тишиной.
- Я сказала все, что хотела. Мне удалось собрать вас вместе, и теперь вам
предстоит обсудить ваши общие цели под руководством более подходящих людей. Кто из
вас готов взять на себя ответственность и возглавить Совет?
Сто тысяч пар глаз заморгали в ответ.
- Прекратите, - с некоторым беспокойством продолжала Рапсодия, - вам
предстоит большая работа, нужно разрешить многочисленные разногласия, и нельзя,
чтобы одновременно говорили все. Пожалуйста, пусть трое из вас возьмут на себя роль
глав флотов. И решите, кто будет представлять каждое государство. Пусть эти люди
выступят вперед и возьмут бразды правления в свои руки. Потом, когда Совет завершится
и будет создан новый союз, они смогут сложить с себя эти полномочия.
Намерьены начали переглядываться. Вперед выступил Акмед.
- Я буду представлять фирболгов, - заявил он. - Как тех, в чьих жилах течет
намерьенская кровь, так и всех остальных, в качестве потенциального члена будущего
союза.
- А я представлю наинов, - сказал Фейдрит. Послышались крики одобрения.
- Я буду представлять Роланд, - послышался голос Тристана Стюарда, и многие
поддержали его.
Один за другим выступали вперед главы различных государств, народов и групп.
Рапсодия смотрела по сторонам, пытаясь отыскать Элендру, но ее нигде не было видно.
Тогда выступать от имени лиринов она предложила Риалу, сделав упор на том, что он
прекрасно помнит войну, а также напомнив о его нынешнем положении вице-короля
Тириана. Эши как главу Дома Ньюленд выбрали представителем Второго флота и
намерьенов Маносса.
Наконец были выбраны представители всех групп, кроме двух намерьенских флотов.
Тут послышался крик со стороны Третьего флота:
- Анборн! Мы выбираем Анборна ап Гвиллиама!
Чаша тут же отрезонировала, показывая согласие многих, хотя представители
Первого флота сохраняли каменное молчание.
- Все согласны? - спросила Рапсодия Третий флот для соблюдения процедуры.
- Да, - последовал общий ответ.
Лорд-маршал выступил вперед, но на сей раз на его лице не было и следа обычного
высокомерия. Как и все подходящие к Помосту, Анборн поклонился Рапсодии, но когда
он выпрямился, она заметила смех в его глазах и почувствовала, что ее отвращение к
предстоящей свадьбе начинает таять. Их отношения будут приятными и простыми. В
последнее время он нравился ей все больше. Когда очередь дошла до Эши, она не
рискнула посмотреть ему в глаза.
И вот возник последний и самый сложный вопрос: кто будет представлять Первый
флот - намерьенов, сражавшихся за Энвин, и их потомков? Среди них многие пережили
войну, большинство предпочли присоединиться к другим группам в качестве граждан их
стран или по расовому признаку. Люди никак не могли прийти к согласию. Рапсодия
терпеливо ждала ответа, жалея, что не выбрала туфли поудобнее. После
продолжительного обсуждения кто-то крикнул:
- Пусть Гвидион ап Ллаурон представляет еще и Первый флот!
Вновь поднялся шум, начались новые споры.
Рапсодия шагнула вперед, чтобы получить подтверждение у Первого флота, но тут
послышался зычный голос Анборна:
- Я против.
76
Анборн повернулся к Эши, а толпа вновь зашумела.
- Извини, мальчик, тут ничего личного. Боюсь, все немного сложнее.
Эши коротко кивнул и вновь посмотрел на Рапсодию. "Даже гораздо сложнее", -
грустно подумал он.
Собравшиеся продолжали приводить новые доводы, и хотя в них не было прежней
злобы, к согласию они прийти не могли. Иногда чей-нибудь голос перекрывал шум.
- Право представлять Первый флот принадлежит Эдвину Гриффиту, старшему
сыну Энвин, - заявил Хиллион, лиринский аристократ, претендовавший на руку
Рапсодии.
Первый флот одобрительно загудел:
- Веди нас, Эдвин Гриффит!
- Оставьте меня в покое, - взмолился Эдвин Гриффит, и толпа притихла: Гриффит
заговорил в первый раз. - У меня слишком большое искушение довести вас до края
Земли и сбросить. Всего несколько мгновений назад я имел глупость подумать, будто у
нас есть надежда. Однако вы повторяете прежние ошибки, повинуясь слепой вере, которая
повела вас за моей матерью к гибели! Выберите кого-нибудь другого, пусть вас
возглавляет не тот, кто прибыл на новые земли на том же корабле, на котором приплыли
ваши гнусные предки! Сохраните ваши клятвы верности для новых Короля и Королевы!
Вновь начались споры.
- Тогда пусть нас ведет Элендра, - предложил другой голос, и настроение в Чаше
вновь поменялось. - Она руководила нами, когда шторм унес Меритина, и мы
благополучно добрались до новых земель.
Послышались возгласы одобрения, намерьены начали скандировать ее имя.
- Я отказываюсь, - раздался негромкий голос со склона горы.
Рапсодия подняла голову и увидела, что лиринская воительница стоит в стороне от
остальных, у края Чаши. Элендра повернулась и собралась уходить.
Сердце Рапсодии сжалось. Она знала, что должна сохранять нейтралитет, однако не
могла не поддержать свою наставницу и друга. Она посмотрела на Грунтора и
улыбнулась.
- Мы должны простить себя, - повторила она тихо, но ее слова эхом прокатились
по Чаше.
- Точно, - сказал великан фирболг. - Конечно, это не мое дело, но ты, Элендра,
отличный выбор. Если бы флот уважил твое мнение, дурацкой войны не было бы. Да и
лиринам не пришлось бы умирать, верно? А если бы старая Энни послушала тебя, мы все
остались бы завтракать дома, а не превратили бы континент в кровавую бойню. Ну, так
что скажешь, мисс? Дай им последний шанс.
После нескольких мгновений ошеломленного молчания Первый флот разразился
аплодисментами и начал еще громче скандировать имя Элендры. Рапсодия послала
Грунтору воздушный поцелуй и повернулась к своей наставнице. Несмотря на
разделявшее их довольно большое расстояние, она увидела, что на глазах у лиринской
воительницы блеснули слезы.
- Хорошо, - кивнула она, и Чаша огласилась приветственными криками.
- Прекрасно, - проговорила Рапсодия, смаргивая слезы. - Теперь я предлагаю
всем представителям групп собраться в одном из залов Илорка, предоставив остальным
весело провести время и получше узнать друг друга. Возможно, у вас хватит доброй воли,
чтобы мирно провести несколько дней и выбрать новых Короля и Королеву намерьенов, а
также завершить процесс объединения. Вы спрашивали о Будущем - сейчас мы творим
его сами.
Она вновь взяла в руки лютню, и в Чаше моментально установилась тишина.
- Вы знаете, я не Мэнвин, - продолжала Рапсодия, и в ее глазах заплясали веселые
искорки. - Я могу поведать вам лишь о том, что мне кажется возможным. Вам выбирать
свое Будущее.
Она махнула рукой маленькому золотоволосому мальчику из делегации лиринов.
- Арик, ты - Будущее. Подойди, спой вместе со мной.
Мальчик подбежал к Помосту.
Рапсодия начала играть на лютне быструю и легкую мелодию. Это была песня
гваддов Серендаира, которая называлась "Блестящие потоки и луговые ручьи", -
любовная песня холмов и горных пастбищ, родины маленького народа. Как только
прозвучали первые ноты, многие гвадды встали рядом с другими малыми народами и,
затаив дыхание, слушали ее, а некоторые даже подпевали. Их лица сияли, глаза сверкали
восторгом; стройные тела гваддов отбрасывали длинные тени под лучами клонящегося к
западу солнца.
Когда песня увлекла всех, Рапсодия начала вплетать в нее другую - единственный
известный ей напев наинов, который пели рудокопы в глубоких пещерах Ночных Гор.
Мотив подхватили десять тысяч голосов наинов, низких и глубоких, как сама земля, в
которой они жили. Рапсодия выбрала тональность, гармонично сочетающуюся с песней
гваддов, и теперь они пели вместе, их голоса резонировали с Чашей, отзываясь в душах
намерьенов.
Одну за другой она добавляла песни других стран и народов, псалмы и гимны,
простые мелодии, которые пели фермеры-филиды, работая в полях, матросские баллады
Серендаира, и всякий раз к ней присоединялись новые группы намерьенов, узнававших
родные напевы. Хвалебная песнь Прошлому, которую она исполнила в честь Энвин,
превратилась в грандиозную симфонию, состоящую из множества различных частей, но
прекрасную в своем единстве. На лицах намерьенов, как в зеркалах, отражалось сияние
предзакатного сияющего солнца, повисшего над Зубами, и в своем сердце, уже во второй
раз, Рапсодия ощутила единение с ними и любовь к ним, разделенную с Элинсинос.
Казалось, она снова смотрит на мозаику полей и лесов Серендаира под голубым небом
погибшего Острова - самая прекрасная картина...
Смолкла последняя нота, Рапсодия отложила лютню в сторону, и в Чашу пришла
тишина. Сияющая аура гипнотического могущества, окружавшая Рапсодию с того
момента, как она осмелилась войти в огонь земного ядра, передалась Чаше и, отразившись
от нее, озарила каждую душу, слышавшую песню, связывая всех намерьенов воедино.
Рапсодия повернулась на запад и начала вечернюю молитву, гимн во славу
заходящего солнца и вечерней звезды, мерцающей над высокими пиками гор.
Вечернюю песнь подхватили десятки тысяч голосов лиринов, а также намерьены из
Тириана и других флотов, Роланда и даже Острова Морских Магов. Она звенела,
поднимаясь к вечернему небу, эхом отражалась в Чаше, летела над Орланданским плато,
над горными кряжами Зубов, пустошами и пустынями. Они продолжали петь, а небо на
западе расцвело переплетающимися с лазурной синевой оранжевыми и красными
лентами, медленно уплывавшими в далекое, неохотно темнеющее небо.
Когда затих последний отзвук эха, Рапсодия закинула за спину свою сумку.
- Моя работа закончена, - сказала она намерьенам. - Если вы примете меня в
свои ряды, я с радостью к вам присоединюсь, предоставив руководство Советом тем, кого
вы выбрали.
Со всех сторон раздались приветственные возгласы, а Эши выскочил вперед и
обратился к уходящей Рапсодии:
- Могу я взять слово?
Рапсодия вяло махнула рукой, она провела на ногах весь день и страшно устала.
- Конечно, можешь, - ответила она, благодарная за возможность передохнуть, и
тут же уселась в углубление в скале, напоминающее кресло.
Эши подбежал к Помосту, взобрался на самый верх, посмотрел на волнующееся
море голов, и в алом свете заходящего солнца его волосы вспыхнули ослепительно ярким
огнем.
- Как глава Второго флота я прошу вас обратить внимание на руководство
Советом. Энвин напомнила: пока у нас нет Короля и Королевы, не может быть и Совета.
Гвиллиам мертв, и, хотя Энвин жива, ясно, что она не способна повести нас за собой.
Намерьены одобрительно зашумели. Даже те, кто после окончания войны
поддерживали Энвин, сейчас согласились с Эши. Время и поведение самой Энвин сделали
свое дело.
- Поэтому я предлагаю, - продолжал Эши, - выбрать ее величество Рапсодию,
лиринскую королеву, Королевой намерьенов! - Ему пришлось кричать, чтобы перекрыть
поднявшийся шум. - Она принадлежит к Первому поколению, но не плыла ни с одним из
наших флотов, следовательно, н
...Закладка в соц.сетях
