Жанр: Фантастика
Меч Истины 7. Седьмое правило волшебника или столпы творения
...ена, чтобы ломать над всем
этим голову.
Коридор тут был обрамлен рядами магазинов, расположенных под балконами.
Некоторые были открытыми, в таких сидело по одному торговцу или ремесленнику. Другие
- застекленные, разукрашенные, с дверями и вывесками. Обычно в них работало по
несколько человек. Разнообразие ремесел было ошеломительным. Здесь стригли, лечили
зубы, рисовали портреты, шили одежду, продавали все, что душе угодно, начиная от товаров
повседневного пользования и приправ и заканчивая бесценными духами и ювелирными
изделиями. Ароматы от яств были восхитительны, а от их вида кружилась голова.
Занятая поиском лавки позолотчика, Дженнсен обратила внимание на двух женщин в
коричневой кожаной униформе. У каждой были длинные светлые волосы, заплетенные в
косу. Девушка сжала руку Себастьяна и потащила его в боковой коридор. Не говоря ни
слова, она тащила его за собой, стараясь идти не очень быстро, чтобы не вызывать
подозрений, но в то же время по возможности скорее скрыться с их глаз.
Добравшись до первого из огромных столбов, окаймляющих одну из сторон зала, она
юркнула за него. Если люди и смотрели в их сторону, то могли увидеть всего лишь, как
парочка села на скамейку около стены. Они пытались вести себя как обычно. Статуя
обнаженного мужчины, стоявшего опершись на копье, чуть наклонившись, смотрела на них
сверху вниз.
Они осторожно высунулись из-за колонны. Дженнсен наблюдала, как две одетые в
кожу женщины проследовали через перекресток. Их взгляды - холодные, пронизывающие,
умные, изучали людей по обеим сторонам. Это были глаза женщин, которые могли
мгновенно и безжалостно решить судьбу человека - сделать выбор между жизнью и
смертью.
Заметив, что одна из женщин обратила свой взгляд в их сторону, Дженнсен откинулась
за колонну, вжавшись в стену. И с облегчением посмотрела на их спины, когда женщины
удалились по главному коридору.
- Что все это значит? - спросил Себастьян, когда она перевела дыхание.
- Морд-Сит.
- Что?
- Эти две женщины - Морд-Сит.
Себастьян осторожно бросил вслед женщинам удивленный взгляд, но те были уже
далеко.
- Я практически ничего о них не знаю. Разве что это особенная стража...
Дженнсен поняла, что ему - иностранцу - неоткуда было узнать о Морд-Сит.
- Это очень особенная стража. Думаю, они - персональная охрана лорда Рала.
Морд-Сит защищают его и даже более того. Они выпытывают информацию у людей,
имеющих дар.
Он попытался прочитать нечто в ее глазах:
- Вы говорите о людях, владеющих обычной магией?
- Любой магией. Даже о ведьмах. И даже о волшебниках.
Он скептически взглянул на нее:
- Волшебник управляет очень сильной магией. Он может запросто уничтожить этих
женщин.
Мать рассказывала Дженнсен о Морд-Сит, о том, как они опасны и что ей следует
избегать их любой ценой. Мать никогда не пыталась скрыть от дочери природу смертельных
угроз...
- Нет. Морд-Сит обладают силой, с помощью которой могут присваивать чужую
магию. От Морд-Сит невозможно сбежать, пока она сама тебя не отпустит.
Себастьян удивился:
- Что значит: присваивать чужую магию? Это бессмысленно! Что они могут с ней
сделать? Ведь это чужая сила... Это все равно что вырвать у соседа зубы, а потом пытаться
жевать ими.
Дженнсен провела рукой по волосам под капюшоном, поправляя выбившиеся локоны:
- Я не знаю, Себастьян. Говорят, что они перенаправляют магию человека против него
самого. Дарить их - значит, дать им в руки оружие.
- А почему мы должны их бояться?
- Они способны не только выпытывать информацию у наделенных даром врагов лорда
Рала, но и могут причинить боль кому угодно. Вы видели, какое оружие они несли?
- Нет, никакого оружия я у них не видел. Они несли всего лишь маленький красный
стержень.
- Это их оружие. Оно называется эйджил. Они носят его на цепочке, висящей на
запястье, чтобы оно всегда было под рукой. Это магическое оружие.
Себастьян обдумал то, что узнал, но, похоже, ясности ему это не прибавило.
- И как они пользуются этим эйджилом?
Скептицизм в его голосе сменился на более спокойные интонации. Он опять выполнял
задание, на которое его послал Джегань, анализируя полученные сведения.
- Я плохо разбираюсь в предмете, но из всего услышанного ранее могу заключить, что
одно лишь прикосновение эйджила приносит невообразимые страдания: от перелома костей
до мучительной смерти. Иногда смерть бывает мгновенной. Морд-Сит сама решает,
насколько сильной должна быть боль и должна ли последовать смерть.
Некоторое время Себастьян снова обдумывал ее слова. Потом спросил:
- Почему же вы так боитесь их? Если всего лишь слышали о них, откуда у вас такой
страх?
Теперь уже она недоверчиво смотрела на него:
- Себастьян, лорд Рал охотится за мной всю мою жизнь. Эти женщины - его
персональные убийцы. Как вы думаете, им будет приятно доставить меня к своему хозяину?
- Думаю, да.
- По крайней мере, сейчас они в коричневом. Красную униформу они надевают при
особой опасности или когда идет преследование. На красной коже не так видна кровь.
Себастьян приложил ладони к глазам, а потом взъерошил волосы:
- Вы живете в кошмарной стране, Дженнсен Даггет.
"Дженнсен Рал", - мысленно поправила собеседника девушка, как всегда испытав
жалость к себе. - "Дженнсен по матери, Рал - по отцу".
- Вы думаете, я не знаю этого?
- А что, если эта колдунья не захочет помочь вам?
Она сняла нитку с колена:
- Тогда я не знаю.
- Он настигнет вас. Лорд Рал никогда не оставит вас в покое. Вы никогда не будете
свободной...
Он не договорил, но она поняла, как он хотел закончить: "...если только не убьете его".
- Алтея должна помочь мне, - сказала Дженнсен со слезами на глазах. - Я так устала
бояться, я так устала убегать.
Себастьян мягко опустил руку ей на плечо:
- Понимаю.
Никакое другое слово в этот момент не было для нее более важным. Но она смогла
только кивнуть в знак признательности. Он заговорил более пылко:
- Дженнсен, у нас есть женщина, наделенная даром, как Алтея. Она принадлежит к
секте сестер Света, живущих в Древнем мире, во Дворце Пророчеств. Когда Ричард Рал
завоевал Древний мир, он разрушил Дворец. Говорят, это было прекрасное, особенное место,
но это Рала не остановило. Теперь сестры нашли убежище у императора Джеганя, помогая
ему. Возможно, и наша колдунья сможет помочь вам.
Она смотрела в его заботливые глаза.
- Правда? Может, те, кто скрывается у императора, и смогут помочь мне спрятаться...
Но мой сводный брат всегда на полшага позади, ожидая, что я оступлюсь, и тогда он сможет
этим воспользоваться. Себастьян, я не думаю, что нужно искать в такой дали. Алтея уже
однажды помогла мне спрятаться от лорда Рала. Я должна убедить ее помочь мне снова.
Если она не поможет, боюсь, у меня больше не останется шанса.
Себастьян снова наклонился к ней и ответил с уверенной улыбкой:
- Мы найдем Алтею, а ее магия поможет вам спрятаться.
Почувствовав себя лучше, девушка улыбнулась ему в ответ.
Убедившись, что Морд-Сит ушли далеко, Дженнсен и Себастьян вернулись в зал,
чтобы продолжить поиски Фридриха. Каждый из них некоторое время занимался
расспросами, прежде чем Дженнсен нашла человека, знающего позолотчика. Окрыленные
надеждой и следуя полученным указаниям, они двинулись в глубь Дворца.
Там, на перекрестке двух больших коридоров, они с удивлением обнаружили тихую
площадь с квадратным бассейном, наполненным темной водой. Бассейн был обложен не
мрамором, а черепицей. На четырех колоннах лежал купол с отверстием, сквозь которое
было видно небо. Зимой отверстие покрывали стеклянными панелями. Свет, проходящий
через скошенные грани, играл на черепичном обрамлении и водной глади.
В бассейне, в стороне от центра (Дженнсен почему-то показалось, что справа) стоял
темный неровный камень с небольшим колоколом наверху. В центре такого оживленного
места это было восхитительно тихое пристанище.
Вид площади с колоколом моментально вызвал у Дженнсен поток воспоминаний.
Когда колокол зазвонил, она вспомнила, что люди приходят в такие места склониться перед
лордом Ралом и пропеть молитву в его честь. Она предполагала, что такое почитание -
единственная цена, которую следует заплатить за разрешение пребывать в его Дворце.
Люди сидели на низком парапете вокруг бассейна, приглушенно разговаривая и
наблюдая за золотыми рыбками, скользящими в темной воде. Даже Себастьян на несколько
минут остановился. Потом они продолжили свой путь.
Повсюду были посты стражников. Скорее всего, они располагались в ключевых местах.
Командиры караулов ходили по залам, наблюдая за людьми, останавливая некоторых и
заводя разговоры. О чем они спрашивали, Дженнсен не знала, но увиденное взволновало ее
страшно:
- А что мы скажем, если они спросят нас?
- Лучше не говорить ничего, кроме того, что необходимо.
- А что необходимо?
- Расскажите им, что мы фермеры с юга. Фермеры живут обособленно и часто ничего
не знают, кроме дел своей фермы. Поэтому, даже если мы и не знаем чего-то, наше незнание
не вызовет подозрений. Мы приехали посмотреть Дворец и сделать небольшие покупки.
Например, хотим купить приправы.
Дженнсен встречала фермеров и не думала, что они столь несведущи, как об этом
говорил Себастьян.
- Фермеры выращивают и собирают травы, - сказала она. - Я не думаю, что они поедут
во Дворец за приправами.
- Ну, чтобы купить одежду... Например, вы хотите купить одежду для ребенка.
- Ребенка? Какого еще ребенка?
- Вашего ребенка. Вы - моя жена и недавно обнаружили, что беременны.
Дженнсен почувствовала, как вспыхнуло ее лицо. Она не могла сказать, что беременна.
Это могло привести к последующим расспросам.
- Ну, хорошо. Мы фермеры, приехали, чтобы купить всякие мелочи - травы и все
такое. Редкие травы, которые у нас не растут.
В ответ он лишь искоса взглянул на нее и улыбнулся. Его рука вернулась к ней на
талию, сразу сметая все ее проблемы.
За следующим перекрестком они свернули направо, в большой зал. Тут по стенам тоже
стояли лавки. Дженнсен сразу бросилась в глаза палатка, над которой висела позолоченная
звезда. Умышленно или нет, но звезда была восьмиугольная, как на Милосердии. Дженнсен
достаточно часто рисовала ее, чтобы быть в этом уверенной.
Вместе с Себастьяном она бросилась к палатке. С бьющимся сердцем увидела там один
лишь пустой стул, но ведь было утро, и она решила, что, возможно, Фридрих еще попросту
не пришел. Соседний ларек тоже был закрыт.
Дженнсен остановилась около палатки, в которой продавались кожаные маски.
- Вы не знаете, позолотчик сегодня откроется? - спросила она мужчину, работавшего
там.
- Извините, не знаю, - ответил тот, не отрываясь от работы: он обрезал украшения
хорошо заточенным ножом, - я здесь недавно.
Дженнсен поспешила к следующей открытой палатке - там продавали покрывала с
вышитыми цветными картинами. Повернувшись к Себастьяну, она хотела позвать его, но тот
уже наводил справки в ларьке неподалеку.
Женщина за низким прилавком вышивала на квадрате из грубой ткани голубой ручей.
Позади нее, на полках, лежали подушки, украшенные подобными картинами.
- Госпожа, вы не знаете, откроется ли сегодня позолотчик?
Женщина улыбнулась в ответ:
- Извини, вряд ли смогу тебе точно сказать.
- Жаль, - расстроенная столь неутешительными новостями, Дженнсен раздумывала,
что же предпринять дальше. - А вы не знаете, когда, по крайней мере, он вернется?
Женщина проколола ткань иголкой, добавив к ручейку еще один стежок.
- Нет, и этого не могу сказать. Последний раз я его видела неделю назад, и он сказал,
что скорее всего некоторое время его не будет.
- А почему? Вы не знаете?
- Точно не могу сказать, - женщина вытянула длинную нитку из ручья. - Иногда он
остается дома, работая над изделиями. Ведь, чтобы оправдать время, потраченное на поездку
во Дворец, надо сделать их немало.
- А вы не знаете, где он живет?
Женщина взглянула на нее из-под сомкнутых бровей:
- А зачем тебе?
Дженнсен лихорадочно задумалась. И воспользовалась тем, что узнала от Ирмы:
- Мне требуется предсказание.
- Вот как, - сказала женщина, делая новый стежок. Ее сомнения постепенно
рассеивались. - Тогда тебе нужна Алтея?
Дженнсен кивнула головой:
- Моя мама водила меня к Алтее, когда я была маленькой. Потом моя мама... ушла. И
мне бы очень хотелось снова побывать у Алтеи. Я думаю, мне станет легче, если она мне
предскажет.
- Жаль твою маму, дорогая. Я поняла, что ты имеешь в виду. Когда я потеряла свою,
мне тоже было очень тяжело.
- Вы не могли бы мне помочь найти дом Алтеи?
Женщина отложила вышивку и подошла к невысокой стене перед ее палаткой.
- Ближайший путь к дому Алтеи - все время на запад, по заброшенной земле.
- Через Азритские равнины?
- Да. Отправляешься на запад, до гор. Обогнешь самую высокую, покрытую снегом
гору, на противоположной ее стороне повернешь на север, спустишься в каньон и на другом
его конце окажешься в противном болотистом краю. Именно там живут Алтея и Фридрих.
- На болоте? Но сейчас же зима.
Женщина пригнулась и тихо произнесла:
- Да, говорят, даже зимой. Болото Алтеи - гнусное местечко. Некоторые говорят, что
оно сотворено вовсе не природой. Ну, ты ведь понимаешь, о чем я говорю...
- Волшебное, да?
- Так говорят.
Дженнсен благодарно кивнула и повторила дорогу:
- На запад, за самой высокой покрытой снегом горой повернуть на север, через каньон
до болота.
- Отвратительный и опасный край. - Женщина почесала подбородок большим
наперстком. - И туда не следует ходить без приглашения.
Дженнсен быстро огляделась, собираясь сделать знак Себастьяну, но рядом его не
было.
- А как получить приглашение?
- Большинство спрашивают у Фридриха. Я видела, как они приходили, договаривались
и уходили, даже не посмотрев на его товар. Думаю, он спрашивает Алтею, примет ли она их,
и в следующий раз, когда Фридрих приходит торговать, они получают приглашение.
Некоторые приносят письма, адресованные его жене. Некоторые приезжают сюда и ждут. Я
слышала, что иногда он встречает их и проводит к Алтее. Некоторые после долгого
ожидания возвращаются ни с чем, так и не получив приглашения. Однако никто не
осмеливается прийти незваным. По крайней мере, никто не возвращался и не рассказывал об
этом, если ты понимаешь, что я имею в виду.
- То есть вы считаете, что мне следует просто пойти туда и подождать? До тех пор пока
она или ее муж не выйдут и не пригласят?
- Думаю, так. Но Алтея вряд ли придет. Говорят, она никогда не выходит из своего
болота. Ты можешь дождаться Фридриха здесь. В конце концов он явится продавать свои
изделия. Он никогда не отсутствует дольше месяца. Я бы сказала, что он пожалует во Дворец
самое большее через пару недель.
Недель!.. Как можно оставаться на одном месте неделями, если люди лорда Рала ведут
охоту. Судя по всему, у Дженнсен нет даже дней, не говоря уж о неделях.
- Большое спасибо за помощь! Думаю, вернусь завтра. Вдруг он появится.
Женщина улыбнулась, села и снова принялась за свою вышивку.
- Наверно, так оно и лучше. - Она подняла глаза. - Было грустно узнать о твоей маме,
дорогая. Это тяжело, я знаю.
Дженнсен кивнула, на глаза ее навернулись слезы, ответные слова застряли в горле.
Печальная картина пронеслась перед ее глазами. Тот солдат... везде кровь... ужас, исходящий
от него... мать, распростертая на полу... Усилием воли Дженнсен отогнала страшную
картину, чтобы не задохнуться от тоски и гнева.
Нет, ей нельзя ждать, надеясь на приглашение, - люди лорда Рала идут за ними по
пятам. Последнее время Дженнсен стала терять веру в себя. Ведь Латею убили. Убийство
может и повториться. Ей нужно добраться до Алтеи прежде, чем это сделают
преследователи, и, по крайней мере, рассказать ей о сестре, предупредить, если больше
ничего нельзя сделать...
Дженнсен глазами разыскивала Себастьяна. Он не мог далеко уйти. Наконец она
увидела его спину в широком коридоре. Себастьян стоял возле палатки, в которой продавали
серебряные украшения.
Не пройдя и двух шагов, девушка застыла на месте: в коридор ворвались солдаты и
окружили Себастьяна. Один из солдат аккуратно приподнял кончиком меча полу плаща,
обнажая весь его арсенал. Дженнсен продолжала стоять на месте. Она была слишком
напугана, чтобы что-то предпринять.
Полдюжины блестящих остроконечных пик тут же нацелились на Себастьяна. Из
многочисленных ножен выскочили мечи. Из людей, стоявших поблизости от Дженнсен,
кто-то убежал, а кто-то повернулся, чтобы поглазеть на происходящее. Стоя в центре круга
из д'харианских солдат, Себастьян развел руки, всем своим видом показывая, что сдается.
"Сдавайся".
И тут же на площади прозвенел колокол.
Глава 17
Долгий звук колокола, созывающего людей на молитву, отдавался эхом в углах
похожего на пещеру зала. Два здоровенных солдата схватили Себастьяна под руки и
потащили прочь. Остальные окружили их плотным кольцом, бряцая оружием - не столько с
целью запугать пленника, сколько показывая, что не допустят никаких попыток освободить
его. Дженнсен беспомощно наблюдала за происходящим. Ей сразу стало ясно, что стражники
готовы к любой неожиданности и ни перед чем не остановятся. Похоже, они приняли
Себастьяна за члена некоей тайной группировки, намеревавшейся захватить Дворец.
Дженнсен замечала, что у некоторых мужчин-посетителей тоже было с собой оружие.
В основном, мечи... Может, дело в том, что у Себастьяна его слишком много и оно слишком
разнообразно, да к тому же еще и спрятано под плащом?.. Но ведь зимой не ходят без плаща!
И он ничего не сделал, никому не причинил зла!
Дженнсен едва не бросилась к солдатам с просьбой отпустить арестованного, однако
побоялась, что в такой ситуации ее тоже заберут.
Те, кто поначалу удрал от греха подальше, теперь вернулись. Беспорядочное движение
толпы постепенно становилось направленным: люди шагали в сторону площади. Торговцы
закрывали лавки и присоединялись к остальным. Никто теперь не обращал внимания ни на
Себастьяна, ни на солдат. Колокольный звон все еще висел в воздухе, смех и разговоры
затихали, переходили в полный уважения шепот.
Дженнсен охватила паника. Солдаты уводили Себастьяна все дальше. Его седые
волосы выделялись на фоне темных доспехов. Девушка не знала, что предпринять. В
случившемся была жуткая ошибка. Они ведь с Себастьяном пришли сюда лишь для того,
чтобы найти золотых дел мастера. Ей хотелось завизжать во весь голос...
"Дженнсен".
Дженнсен, невзирая на прущий на нее людской поток, пыталась не потерять Себастьяна
из виду. Что-либо предпринимать она по-прежнему боялась.
А потом в ее душе родился стыд. Ведь Себастьян так много сделал для нее. Он
рисковал своей жизнью, чтобы ее спасти... Но что она могла предпринять?
"Сдавайся".
То, что солдаты делали с Себастьяном, с нею, с невинными людьми, было
несправедливо. Пробиваясь сквозь страх, внутри Дженнсен поднималась ярость.
"Tu vash misht".
Он же ей очень нужен...
"Tu vask misht".
Себастьян попал в беду...
"Grushdeva du kalt misht".
Слова разжигали огонь ярости все ярче.
Люди наталкивались на Дженнсен - она начала протискиваться сквозь толпу, пытаясь
следовать за уводящими Себастьяна солдатами. Стон вырвался у нее сквозь сжатые зубы, но
это был стон ярости. Все было несправедливо. Она хотела, чтобы они остановились.
"Просто остановитесь, - просила она мысленно. - Остановитесь..."
Собственная беспомощность так же приводила ее в ярость. Ей до смерти надоела
беспомощность. Если они не остановятся, если будут идти дальше, это приведет ее в полное
бешенство.
"Сдавайся".
Рука Дженнсен скользнула под плащ. От прикосновения к холодной стали она
почувствовала радость. Пальцы сжались, обхватив рукоять ножа. Рельефный узор эмблемы
впивался в плоть.
Оказавшийся поблизости стражник осторожно подтолкнул Дженнсен, разворачивая в
другую сторону, туда, куда устремлялись остальные.
- Площадь для молебна находится в той стороне, госпожа.
Фраза была облечена в любезную форму, но сутью был приказ идти вместе со всеми.
Дженнсен в ярости посмотрела ему в глаза. Она видела сейчас глаза того, мертвого
солдата. Она видела других солдат - у себя в доме, мертвых на полу, тех, что подходили к
ней, тех, что грубо хватали ее... Она видела резкие жесты на фоне алой блестящей крови...
Они со стражником, не отрываясь, смотрели друг на друга, и Дженнсен вновь нащупала
нож, проверила, как он выходит из ножен...
Чья-то рука подхватила ее под локоть и потянула за собой:
- Сюда, моя дорогая. Я покажу тебе, куда идти.
Дженнсен моргнула. Эта была та женщина, что совсем недавно объясняла ей, как
пройти к дому Алтеи. Женщина, которая находилась во Дворце ублюдка и убийцы и
вышивала мирные пейзажи с горами и ручейками...
Дженнсен удивленно смотрела на нее, не понимая, чему та улыбается, что ей надо. Все
вокруг казалось Дженнсен непонятным. Ясно она понимала одно - ей страстно хочется
сейчас выдернуть из ножен лезвие...
Она даже не сразу сообразила, почему не может шевельнуть рукой, предположив
поначалу, что находится под воздействием каких-то колдовских чар. И лишь потом
обнаружила, что женщина по-матерински обняла ее - так крепко, что Дженнсен не могла
обнажить нож. Пришлось упереться, сопротивляясь...
В глазах женщины тут же появилось предостережение.
- Никто не пропускает молитву-посвящение, дорогая. Никто!.. Позволь, я покажу тебе,
где это.
Стражник, нахмурившись, наблюдал, как Дженнсен поддалась на уговоры и позволила
женщине увести себя. Их тут же подхватил людской поток, направлявшийся на площадь,
стражник остался позади. Дженнсен взглянула в ласковые глаза своей спутницы.
Весь мир, казалось, уплывал куда-то. Голоса вокруг Дженнсен слились в единый гул,
который прерывали умноженные эхом, пронзительные вопли - там, в ее доме...
"Дженнсен".
Знакомый голос, четкий и резкий, прорвался сквозь рокот толпы, привлек внимание.
Дженнсен слушала, настороженно, стараясь уловить его тон.
"Откажись от своей воли, Дженнсен".
Слова обретали внутренний смысл.
"Откажись от своей плоти".
Казалось, ничто больше не имело значения. Никакие ухищрения, что она испробовала в
своей жизни, не принесли ей ни спасения, ни безопасности, ни мира. Наоборот, казалось,
теперь все потеряно...
- Вот мы и пришли, дорогая, - сказала женщина. Дженнсен огляделась вокруг:
- Что?
- Вот мы и пришли.
Женщина потянула ее за рукав, и Дженнсен почувствовала, что ее колени коснулись
покрытого изразцами пола. Повсюду были люди. Впереди, в самом центре зала, находился
квадратный бассейн с водой. Она хотела одного - услышать голос.
"Дженнсен. Сдавайся".
Голос сделался резким, требовательным. Он раздувал пламя ее злости, ярости, гнева.
Дженнсен наклонилась вперед, задрожала в приступе бешенства. Где-то в глубине ее
сознания, совсем далеко, звучал этот дикий, ужасный голос. И хотя там же, в глубине, таился
и запрет прислушиваться к нему, ярость лишала ее контроля над собой.
"Сдавайся!"
Изо рта у нее вытекла ниточка слюны, повисла, оборвалась... Тяжелое дыхание
вылетало из полуоткрытого рта... По лицу катились слезы, падали на изразцовый пол... Она
то и дело шмыгала носом. Дыхание стало учащенным. Глаза открылись так широко, что она
почувствовала резь. Все тело сотрясалось, словно она пребывала в темном холоде ночного
одиночества. И эту дрожь было не унять.
Люди глубоко кланялись, прижимая ладони к изразцовому полу. Она же хотела
вытащить свой нож.
И страстно желала услышать голос.
- Магистр Рал ведет нас.
Нет, это бы не тот голос. Это люди вокруг нараспев и в один голос произносили слова
молитвы. Они кланялись все ниже и ниже, пока не начали касаться лбами пола. Какой-то
стражник прошел близко, и она, стоя на коленях, тоже склонилась, упирая руки в пол и не в
силах сдержать стон.
Трясясь и судорожно вздыхая, дюйм за дюймом, Дженнсен склонялась до тех пор, пока
не дотронулась лбом до пола.
- Магистр Рал учит нас. Это было совсем не то, что она желала. Она желала услышать
голос. Она просто вожделела этого. А еще - достать свой нож. Ей хотелось крови.
- Магистр Рал защищает нас, - ритмично произносили люди.
Прерывисто, судорожно передергиваясь, Дженнсен заглатывала воздух, словно пила
ненависть. И желала услышать голос и отправить на свободу лезвие своего ножа. Но руки ее
упирались в изразцовый пол. Она желала услышать голос.
Но слышала только распевную молитву.
- В свете твоем мы благоденствуем. Милость твоя хранит нас. Униженно склоняемся
мы пред мудростью твоей. Мы живем только, чтобы служить тебе. Наши жизни принадлежат
тебе.
Начали смутно припоминаться слова, которые Дженнсен знала в детстве, когда жила во
Дворце. Маленькой девочкой она произносила их нараспев. Когда мать с дочерью спаслись
от лорда Рала бегством, она сделала эти слова запретными.
И вот теперь, когда она нестерпимо хотела услышать голос, требовавший сдаться,
почти непроизвольно, дрожащими губами, она начала повторять слова молитвы. Как будто
это делал за нее кто-то другой...
- Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал учит нас. Магистр Рал защищает нас. В свете
твоем мы благоденствуем. Милость твоя хранит нас. Униженно склоняемся мы пред
мудростью твоей. Мы живем только для того, чтобы служить тебе. Наши жизни принадлежат
тебе.
Ритм произносимых слов наполнил огромный зал, и хотя людей было много, словно бы
один голос гулко отдавался в стенах. Дженнсен напряженно прислушивалась, желая
услышать другой голос, который был неразлучен с ней столько, сколько она помнила себя.
Но этого голоса не было.
И Дженнсен перестала сопротивляться, ее увлек общий порыв. Она отчетливо слышала,
как вместе с толпой повторяет слова:
- Магистр Рал ведет нас. Магистр Рал учит нас. Магистр Рал защищает нас. В свете
твоем мы благоденствуем. Милость твоя хранит нас. Униженно склоняемся мы пред
мудростью твоей. Мы живем только для того, чтобы служить тебе. Наши жизни принадлежат
тебе.
Дженнсен снова и снова, вместе со всеми, повторяла слова молитвы. Снова и снова,
останавливаясь только, чтобы набрать в грудь воздуха. Снова и снова, снова и снова, без
поспешност
...Закладка в соц.сетях
