Жанр: Фантастика
Превосходящими силами
... а навстречу ей из города - колонна немецких. Пашка
остановился. Добежать, предупредить невозможно, далеко, грязь, рука, да и ноги
не держат после суточного блуждания по лесу.
Невдалеке раздался до боли знакомый шум наших легких танков, и Осадчий побежал
на него. Первый, кого он увидел, был восседающий на броне Т-40 майор Чернышков.
- Гиацинт-один, я - Баку, прием!
- Я, Баку, прием!
- Вижу колонну бронетехники... до полка танков! Повторяю, танковая колонна... на
встречном курсе, удаление до трех километров... я - Баку, прием.
- Понял, Баку. По нашей дороге? Прием!
- Да, движутся... встречным кур....
- Понял, Баку. Что окрестности? Прием.
- ...в норме... Баку. Прием.
- Не понял, я - Гиацинт-один, Баку, повтори! Прием!
- Окрестности... в норме... нет... повторяю, с флангов никого...
- Понял, Баку. Спасибо! Прием!
Коротков, получив эту информацию от Чернышкова, сразу же приступил к реализации
своего плана, только что разработанного для действий против танковой колонны
противника. В кюветы съехали Т-34М, перекрыли дорогу. 2-я рота 1-го батальона
развернулась влево. Девять танков встали в готовности отразить маловероятный
удар немцев слева. Осуществлению его на этом участке мешали крутизна вплотную
подходящего к дороге склона и каменные осыпи. На холм слева отправили отделение
пехоты с "Максимкой".
Основное внимание комбриг уделил развертыванию бригады в сторону правого фланга.
Справа лежали поля, не необозримые, конечно, так, картошка. Разгороженные
заборами, кое-где даже каменными. Видно не в чести у местных немцев межа, не
могут договориться. Рота Старикова развернулась рядом с дорогой, под прикрытием
одного из таких заборов. Чуть далее, в лощине, не видимой с дороги, в колонну
выстроился 2-й батальон. Сзади пристроилась рота Гладкова. Гладков со своими
танкистами после начала атаки и выдвижения вперед должен закрыть разрыв между 1
и 2-м батальонами. Пехоту оттянули на двести метров назад, под прикрытие
каменного сарая возле дороги. Делать им во встречном танковом бою совершенно
нечего. Если Чернышков ошибся, если немцев будет намного больше, то мы проиграем
этот бой, и тогда они со спокойной совестью могут бежать, дальше. А если мы
победим, то придется принять участие в зачистке поля после танковой свалки. Об
этом еще раз напомнил Коротков пехотному политруку.
Все готово. Что же не идут, супостаты!
- Докладывайте, товарищ Жуков. - Василевский с недоумением смотрел на карту, на
которой ни хрена нового с момента его отлета из Москвы не появилось.
- Немцы прорвались со стороны Пльзеня. Ведут бешеные атаки множеством танков и,
похоже, уже вышли на оперативный простор. Сейчас перед ними у Байернфельда
только 12-я бригада кантемировцев.
- Какими силами располагает противник?
- Предположительно, пять-шесть мехкорпусов, в том числе отборные эсэсовские
части.
Василевский удивленно взглянул на Жукова. Ведь возможности удара со стороны
немцев не исключали. Более того, на него рассчитывали. И вот на тебе, не ждали!
Занавес!
- Товарищ Жуков! Вас предупреждали о возможности удара противника с этого
направления. Что вами сделано для нейтрализации этой опасности?
- Рокоссовский, как я уже говорил, отправил туда Кантемировский корпус.
Прикрываются другие направления.
- И все?
- А что вы хотите? Наш фронт с боями прошел уже почти четыреста километров!
Войска выдохлись! Резервов нет! Коммуникации растянуты по всей Австрии и
Баварии.
- Вам что, войск не хватает? По-моему, все части укомплектованы от и до! На
подходе войска Второго стратегического эшелона! Что по боеприпасам и ГСМ?
- Этого добра хватает.
- Хорошо. Тогда почему не ведется разведка? Почему не вскрыты численность и
состав группировки противника? Что еще за бешеные немцы и их мехкорпуса?
- Ну, это я образно. А почему не вскрыты, так нечем вскрывать. Они сосредоточили
огромное количество истребителей и просто смели наши самолеты. Все. И разведчики
в том числе. А что касается наземной, так мы отправили несколько разведгрупп,
даже "Осназ". Связи с гарнизонами, там, где наступают нацисты, нет.
- Какую помощь может оказать Ставка?
- Нужно снова нам завоевать господство в воздухе. Я знаю, что есть опыт...
- Готовьте аэродромы, горючее, короче, все что надо. Это очень сложно, но я
думаю, что Верховный поможет. Трехсот асов хватит, чтобы тут все снести к
чертовой бабушке!?
После отлета Василевского на Юго-западном фронте начались стремительные
перемены. Сразу же прекратились атаки на укрепленный пояс Нюрнберга. Части,
движущиеся вдоль Альп, остановились, выставив заслоны на достигнутых рубежах. Со
всех сторон к месту прорыва устремились подвижные войска, танки и мотопехота.
Бывшая такой беззащитной всего несколько часов назад, спина Юго-западного фронта
медленно стала обрастать бронированным панцирем танковых взводов и рот.
Госпитали, базы ремонта техники, просто грузовые колонны были отдернуты назад,
под защиту повернувших и подходящих с востока войск.
Из-под взятого Кенигсберга перебрасывалась 1-я Гвардейская ударная авиагруппа в
составе пяти полков. Не триста асов, как обещал Жукову Василевский, а всего сто
пятьдесят, но что это были за летчики! Настоящие "Рексы" под командованием
стремительно выдвинувшихся Сафонова, Кожедуба, Речкалова. Они уже громили немцев
в приграничном сражении, очищали небо над Кенигсбергом и Восточной Пруссией. А
сейчас им готовили аэродромы восточнее Регенсбурга. "Эксперты", а-у!
Манштейн еще двигал "Мертвую голову" и "Райх", его генералы лихорадочно
укрепляли фланги, интенданты в "игольное ушко" горных перевалов пропихивали
колонны бензовозов и машин с боеприпасами. Но растечься по тылам Красной Армии у
Вермахта не получилось. Первым звоночком стало лобовое столкновение 12-й
танковой бригады Короткова с 3-м танковым полком дивизии СС "Мертвая голова".
Сначала на дороге появились мотоциклисты. В мотоциклетных очках, в прорезиненных
черных плащах до пят. Двигались очень уверенно, хорошо двигались. По своей земле
ехали, чувствовали силу за собой. Не торопились, не отрывались далеко от
танковой колонны. Засаду в таком построении трудно обнаружить. Они ее и
проморгали. Над их головами, сжимая воздух, прошипел бронебойный 57-мм снаряд и
снял гусеницу с катков одного из головных T-IV. Мотоциклисты пару секунд
переваривали это происшествие, а когда справа с холма длинными очередями начал
полосовать дорогу русский пулемет, в панике бросились назад, под прикрытие
танков. Зря они туда бросились! Броня немецких танков уже не могла их спасти.
Она притягивала на себя десятки советских снарядов, со свистом и шипением
прилетающих издалека.
Стариков начала этого боя ждал уже более спокойно, без нервов. Вот появилось
охранение колонны. Пять мотоциклов с колясками. А когда в прицеле нарисовалась и
вся танковая колонна, Короткое по рации прошептал:
- Я Гиацинт-один, всем! Огонь через пять секунд! Четыре... три... два... один...
Огонь!
Игорь выцелил пятый по счету T-IV. Да, немцы кое-чему учатся. Раньше они красили
свои танки в темно-серый цвет, не маскировались, пугая таким образом противника.
Теперь же броня покрыта пятнами разного цвета и формы - и ломаными, и размытыми.
Он нажал на спусковую педаль - не помогут вам эти пятна! Снаряд прошил лобовую
броню "четверки". Игорь заметил, как в тот же танк врезались еще два снаряда, а
один лег с небольшим недолетом.
- Бронебойный...
- Готово!
Игорь перебросил пушку чуть влево, но три султана земли, поднявшиеся стеной в
поле зрения прицела, закрыли следующий танк. Он переместил башню еще левее. Но
стоящий там танк только что наживил кто-то из Т-34М. Снаряд со скоростью
километр в секунду прошил обе стенки башни и рассыпался огненными искрами сзади.
Больше отсюда целей не было видно. Головная часть колонны уничтожена за двадцать
секунд, а остальные танки скрыты в дыму.
В наушниках щелкнуло:
- Я Гиацинт-один, Гиацинт-три, вперед! Вперед!
- Я Гиацинт-три, понял. Все Трехсотые, внимание! Вперед! Вперед! Повторяю, все
Трехсотые, вперед! Вперед!
Танки второго батальона, ломая заборы и не прекращая стрельбы, пошли вперед.
- Гиацинт-один, я Баку, прием! - раздался в наушниках голос Чернышкова.
- Что тебе? Прием!
- Передних вы загасили. Задние еще не поняли, в чем дело. Колонна уплотняется.
Гиацинт, давай всех во фланговую атаку!
- Сами разберемся! Смотри, чтобы с фланга никто не вылез! Прием!
- Понял, прием!
- Я Гиацинт-один! Всем! Начать движение за вторым батальоном. Огня не
прекращать, разбор целей самостоятельный. Всем вперед! Прием!
- Я Гиацинт-два! Внимание! Двухсотые, вперед!
Игорь не выпускал теперь из вида танки своей роты. Хорошо идут. Стреляют,
попадают. И сам успевал выцеливать пятнистую броню с крестами, сам стрелял и
попадал.
- Гиацинт-один, я Баку, прием!
- Баку, я Гиацинт-один, прием!
- По дороге к моему холму движутся самоходки. Могут выйти вам в правый фланг!
Отправь несколько танков вокруг моего холма. Пусть их встретят! Прием!
- Понял, Баку! Спасибо. Я Гиацинт-Один! Гиацинту-двадцать один! Немедленно выйти
из боя вместе со своей ротой. Стариков! Давай вокруг холма! Там где-то
"Штурмгешутцы"! Вкатай их на хрен! Прием!
- Я Гиацинт-двадцать один, понял! Первая рота! Правый поворот! За мной, марш!
Делай, как я! Не отставать! Я Гиацинт- двадцать один, прием!
"Тридцатьчетверки" роты Старикова понеслись в обход холма. В это время перед
наступающей бригадой во всей красе развернулась танковая колонна 3-го полка
дивизии "Мертвая голова". Панцеры уже вылезли на поле, но некоторые из них
застряли в размокшей почве. Все немецкие танки открыли встречный огонь.
- Нас подбили!
- Кантемировцы! Это Короткое! Не прекращать огня! Сметем с лица земли эту мразь!
- Нас подбили! - некоторые немецкие танки уже перевооружили длинноствольными 50мм
пушками, что на дистанции меньше 800 метров позволяло выводить из строя Т-34.
- Мужики! Увеличить темп стрельбы! Бейте их!
Игорь, когда его танки достаточно оторвались от места боя, вылез из люка на
башню, осмотрел свою роту. Видимых повреждений ни у кого не было. Постепенно из
виду исчезла сцена этой ожесточенной битвы, а в наушниках стихли крики
разгоряченных боем товарищей. Холмы заслонили их и перекрыли радиосвязь, но ее
можно было поддерживать через радиостанцию осназовцев, стоящих на вершине
высотки.
- Баку, я Гиацинт-двадцать один, прием!
- Вижу вас. Гиацинт-двадцать один, хорошо идете, прием!
- Далеко фрицы? Прием!
- Сейчас обойдете вон тот выступ и увидите их, прием!
- Много? Прием!
- Да штук пятнадцать-двадцать.
- Ни хрена себе - подарочек!
- Да там самоходки одни, чего их бояться! Ориентир - одинокое дерево, влево
двести. Они уже выходят на огневую, так что поддайте газу! Прием!
- Двести десятые! Я Гиацинт-двадцать один! Оборотов! Оборотов!
Когда обогнули последний выступ холма, увидели долгожданные самоходки. Двадцать
две штуки, целый дивизион. Приземистые, словно распластанные по земле коробки,
из лобовой брони торчат короткие 75-мм пушки. Самоходки, построившись в линию,
заходили во фланг танкам 12-й бригады и сами подставили свои левые борта пушкам
Старикова.
- Двести десятые! Слушай меня! Разбор целей самостоятельный. Как нас обнаружат -
массированный огонь по поворачивающимся к нам самоходкам! Бронебойными...
беглым! Огонь!
Почти одновременно выстрелили семь пушек. Снаряд, выпущенный Стариковым, прошил
борт третьей с краю самоходки. Долей секунды позже в нее вошел еще один, и
"Штурмгешутц" разорвался на части от мощнейшего внутреннего взрыва.
- Бронебойный!
- Готово!
Снова толчок отдачи, звон гильзы... недолет!
- Бронебойный!
- Готово!
- Дорожка, дорожка, дорожка!
Третий снаряд чуть снесло ветром, и он, скользнув по крыше рубки второй
самоходки, рванул сразу за ней.
- Бронебойный!
- Готово!
- Нас заметили!
- Двести десятые! Сосредоточить огонь на пятой с краю, это командирская!
- Огонь!
- Бронебойный давай!
- Расход 25 процентов боеприпасов!
- Заряжай!
Эсэсовцы среагировали мгновенно. Все самоходки за секунду развернулись лобовой
броней и орудиями к нашей роте.
- Распределение целей самостоятельно! Максимальный огонь всем! И маневр!
- Короткая!
Марат нажал на тормоз, и в этот момент два взрыва встали перед танком Старикова.
Застучали по броне осколки и комья земли. Выстрел!
Механик, перебрасывая передачи вверх, снова ускорил танк. Через секунду завопил
в ТПУ:
- Дорожка, дорожка, дорожка!
Игорь с ходу наживил еще одну самоходку, уложив ей снаряд на основание рубки,
между повешенными на лобовой броне лентами гусениц. Самоходка, загребая рыхлую
землю, чуть довернула и встала.
- Бронебойный!
- Готово!
- Короткую! - потребовал остановку у механика Игорь. Только танк встал, он
всандалил снаряд в лоб самоходки, которая, прикрываясь дымом горящей рядом
машины, тоже выстрелила.
- Нас подбили! - раздалось в наушниках.
- Кто говорит?
- Козырев!
- Мужики, тушитесь! - и в ТПУ: - Марат, заднюю! - Снова в рацию: - Кто рядом с
Козыревым? Прикройте его!
В поле зрения прицела горело уже с десяток самоходок. На открытом месте тягаться
им с танками не стоит. Нет шансов.
Игорь по рации запросил Чернышкова:
- Баку, я Гиацинт-двадцать один, прием!
- Гиацинт-двадцать один, я - Баку, прием!
- Не видишь, где гансы? Наведи, прием!
- У тебя танк один горит!
- Знаю, где немцы?
- Они отходят задним ходом. Прикрываются дымом.
- Как лучше их достать? Мне не видно!
- Они отходят, говорю!
- Понял, понял! Как лучше их достать?
- Ты их попробуй сзади подрезать. Обходи горящие справа. Если пойдешь слева, то
они могут первыми по тебе врезать.
- Понял! Двести десятые! Слушай меня! Обходим горящие справа. Будьте готовы
открыть огонь. Вперед!
- Стариков! Это ты, что ли, Гиацинт-двадцать один? Это Баку! Тут Гиацинт-один
приказывает тебе против самоходок отправить три танка, а самому вместе с танками
обойти холм и ударить во фланг немцам. Что-то круто у него там!
- Понял. Шеломков! Двести двенадцатый и Двести четырнадцатый! Вам выход на рубеж
горящих, выходите справа и давите самоходки дальше. Остальные за мной! Прием!
Пять "тридцатьчетверок" проскочили между холмом и горящими немецкими самоходками
и устремились в обход холма к полю танковой битвы. Игорь заметил, что кто-то
сзади не удержался и от души полил их из пулемета. Справа сбоку воздух пересекли
несколько снарядов. Легли плохо, не кучно.
- Баку! Не сожгут нас гансы? Прием!
- Нет! Сейчас твои их оттеснят, ходу, ходу!
Шеломков уже начал стрельбу, и немецким артиллеристам стало не до танков
Старикова. Игорь вывел свои танки почти в тыл развернувшимся панцерам 3-го полка
СС. Несколько выстрелов, и снова есть попадания! У страха глаза велики! Только
почуяли танки в своем тылу, и эсэсовцев охватила паника. И ни о каком
сопротивлении далее уже не шла речь. Стрелявшие с полотна шоссе танки как по
команде развернулись и обратились в бегство. Их можно понять. Целый дивизион
штурмовых орудий исчез за несколько минут, оставив только предсмертные вопли в
эфире. И тут же из того места, где он был, атака танков противника. Никак не
менее сотни.
Угнаться за Т-III, удирающим по шоссе на Т-34, месящем грязь по полю, почти
невозможно. Танки 12-й бригады быстро добили застрявших и заглохших "панцеров",
и, пройдя насквозь это бранное поле, встали. Следом пехотинцы, при поддержке
танкистов, уже прочесывали дорогу и поля, вытаскивая из разбитых машин немецких
солдат.
Стариков сразу развернулся назад, догнал группу Шелрмкова.
- Ну что? Все в норме? Где самоходки? - спросил он по рации, хотя расстояние
позволяло говорить и так.
- А вон! - Шеломков с башни махнул на семь горящих самоходок. Пять из них были
поражены в корму. Уже бежали.
- А где остальные?
- Пять ушли.
- Как ушли? А ты что?! Их же все равно потом придется бить, а кто тебе еще раз
такие выгодные условия предоставит!
- Да никуда они не денутся, товарищ старший лейтенант. Ну, не успели... они вон
в тот лес заехали. Куда им деться? А сейчас лезть туда не след. Выцелят, сожгут
из леса, и не поймешь, откуда.
- Что с Козыревым?
- Целы все. Пробоина - сквозь каток в борт, загорелось масло на днище. Потушили.
- А откуда в твоих танках масло на днище?
- Ну, товарищ старший лейтенант, когда чистить-то?
- Времени не хватает! А если бы боекомплект рванул, хватило бы времени?
- Так не рванул... опять же, потушили...
- Что там у них еще?
- Да сейчас гусеницу перетянут, катку песец настал...
Но экипаж Козырева не смог завести двигатель танка, и рота Старикова, с одним
танком на привязи, вскоре подъехала к танкам бригады. Навстречу Игорю от группы
офицеров, прихрамывая, вышел Короткое, схватил за плечи, сжал.
- Ну, Стариков! Ну, Ромео хренов! А! - он хлопнул его по плечу. Повернувшись к
ротным и взводным, спросил: - Каков? Молодец! Упрошу комкора, чтобы орден дал!
Слово при всех даю!
Игорь непонимающе смотрел на них, на возбужденного Короткова. Что случилось-то,
бой как бой. Все всё сделали как надо, как должно быть.
- Так, мужики! - Короткое обернулся к офицерам. - Танков тридцать ушло. Здесь
осталось под восемьдесят. Еще семнадцать Стариков разбил. Итог: похоже, мы
ухайдакали танковую дивизию! Поэтому сейчас предлагаю с ходу ворваться в
Байернфельд и устроить там Юрьев день!
Но "Юрьева дня" не получилось. Развернутый Манштейном зенитный дивизион,
спрятанный за домами, в сараях и палисадниках, встретил кантемировцев огнем с
предельной дистанции. Пришлось отступить. А следом подошла 13-я танковая
бригада, 43-я мотострелковая бригада, то есть почти весь Кантемировский корпус.
Подошли танки Т-28 10-й отдельной бригады. Потом еще пехота, батарея
противотанковых пушек, зенитчики. Воздух прорезало звено "ЯКов", затем еще и
еще. Кризис кончился, и теперь началась гонка, кто первым сосредоточит большее
количество войск. Удастся ли фашистам прорваться еще раз, или они положат здесь
множество солдат, а целей своих не достигнут?
Ночевать остались в поле, у танков. Наутро сюда же перебазировался штаб корпуса,
следом приехали командующий 3-й танковой армией генерал-майор Катуков и
командующий 2-й гвардейской армией генерал-лейтенант Рокоссовский. Собрали
совещание. Вопрос на повестке один - как уничтожить немецкие войска,
вклинившиеся на освобожденную нами территорию.
Здесь же и всплыл приказ Манштейна о расстреле всех пленных офицеров и "жидов".
Опрос пленных и доклад лейтенанта Осадчего подтвердили это чудовищное по своей
жестокости распоряжение немецкого командования.
- А ну, подать сюда Ляпкина-Тяпкина!
Рокоссовский, обычно спокойный и рассудительный, рассвирепел.
- Кто здесь есть из "Осназа"? Пишите приказ, чтобы послезавтра здесь сидел этот
подлец Манштейн!
Вызвали Чернышкова. Рокоссовский предложил ему в усиление любую часть, только
чтобы он взял, и непременно живым, Манштейна.
- Мы этого гада судить будем! Перед всеми его подчиненными судить будем!
В ходе обсуждения и родился план операции на уничтожение Байернфельдской
группировки противника. План незамысловатый, в общем-то. Сначала удар
гвардейскими минометами. С этой новинкой немцы пока не знакомы. И хоть жалко
городок, но что поделать, не надо было давать приют таким зверям. Потом в атаку
идет 43-я бригада, усиленная танками Т-28. Она прорывает первую полосу обороны
на левом фланге. Артиллерия в это время гасит любую активность на левом фланге и
в центре. Потом пехота поворачивает вправо и начинает зачистку окопов и траншей
первой линии обороны. 12-я, а за ней и 13-я бригады входят в прорыв. 12-я
бригада охватывает город слева, уничтожает танки противника, остатки дивизии
"Череп". 13-я бригада отрезает полосу обороны от города, частью сил помогает
уничтожать ее, а частью охватывает город справа, уничтожая танки "Черепа".
Этот бой, скорее всего, спугнет Манштейна, и тот рванет на север по шоссе на
Пльзень. А вот там-то его и должны выловить осназовцы. Чернышков от
предложенного взвода танков 13-й бригады отказался. Выпросил взвод из роты
Старикова, мотивируя тем, что уже взаимодействовал с ними в бою, а это дорогого
стоит.
Манштейн, получив разнос от Гитлера и приказ прорвать оборонительные позиции
русских, а также дивизию "Рейх" в пополнение, назначил атаку на 11 часов
пополудни. На час раньше, чем планировалась атака армейской группы
Рокоссовского. Впереди - остатки 3-го танкового полка дивизии "Мертвая голова",
по бокам - панцеры "Рейха", в центре - пехота на бронетранспортерах. Задача
прежняя - уничтожить русских и выйти на коммуникации войск Жукова.
Как жаль, что нет возможности провести хорошую артподготовку. Подлец Паулюс не
предусмотрел в этой операции действительных прорывов, а значит, и участия
тяжелой артиллерии. В операции задействованы только противотанковые пушки да
зенитные дивизионы, тоже способные уничтожать бронетехнику, и еще как
уничтожать! А вот нормальной полевой артиллерии нет. Она вся под Бреслау.
Танковые колонны по команде генерала двинулись в узость между двух холмов,
который с другой стороны перекрывали русские позиции.
Коротков, отправив с осназовцами взвод под командованием Старикова, готовил свою
бригаду к бою. Когда много начальников рядом, делай, что скажут, и не вякай.
Майор, он и есть майор. Когда генералы смогут услышать майоров? Это, конечно,
самый простой путь, в лоб, на зенитки. А почему бы не кинуть в тот проходик, по
которому сейчас в тыл к немцам просачивается Стариков с осназовцами, обе
бригады? Перехватили бы рокадную дорогу, намяли бы бока тыловикам. А там,
глядишь, и фрицы в городе лапки кверху подняли бы. И что это еще за "чудооружие"
такое, БМ-13, на которое столько надежды? Нет никакого чудо-оружия, есть
только чудо-богатыри, как князь Суворов любил нас, солдат, называть.
Коротков взглянул на часы. Через полтора часа наступление. К нему всё и все
готовы. Подбитые вчера танки эвакуированы в тыл, на ремонт. Немецкие, на всякий
случай, взорваны. Погибшие похоронены с почестями, хотя какие это почести,
жидкий пистолетный салют. Хорошо, хоть могилки у всех свои. Не в общую яму
положили, как бывало иной раз в Гражданскую войну. Раненые солдатики отправлены
в госпитали. А здоровые - вот они. Что ни говори, любая победа как-то меняет
человека. Придает сил, возвышает. Если еще вчера многие из них, особенно из
последнего пополнения, мандражировали перед боем, то теперь этого не видно. Все
герои! И поди разбери сейчас, кто сколько танков подбил. Посчитать, так не
семьдесят девять, включая самоходки, а все три сотни наберется, не меньше.
Он еще раз в бинокль осмотрел окрестности, пытаясь засечь (понятно, что
безуспешно) замаскированную противотанковую пушку, пулеметное гнездо или, на
худой случай, хоть какое-нибудь шевеление на позициях врага. От этого занятия
его оторвал один из штабных посыльных.
- Товарищ майор, разрешите обратиться! - Короткое свысока посмотрел на молодого
солдатика. Откуда их только берут, таких длинношеих и нескладных?!
- Что там еще?
- Товарищ майор, там батарея БМ-13 пришла, вас спрашивают!
Комбриг почти бегом ломанулся, любопытно ведь, что еще за БМ-13. Колонна машин,
с дюжину. Грузовики. На шасси ЗИС-22 трубчатая конструкция, прикрытая брезентом.
Навстречу капитан-артиллерист со счастливой улыбкой на детском лице.
- Товарищ майор, командир дивизиона гвардейских минометов капитан Платов.
Приказано подбросить огоньку на вашем участке. Будем соседями!
- Это что еще за хрень такая?! Это и есть их хваленое чудо-оружие?!
Артиллеристы тем временем сдернули брезент - ряд рельсов, раскладные упоры,
домкраты.
- А где стволы? - Короткое был в полном недоумении. Не знал даже, как
реагировать на эту обструкцию, и на этого неумеренно счастливого капитана.
- Да подождите, не торопитесь! Нам приказано только один залп дать, не больше.
Больше не понадобится...
- Из этого?! - майор обвел рукой рельсы.
- Сейчас, увидите...
Но Короткое еще раньше увидел, как из Байернфельда в атаку пошли десятки, а
может, и сотня танков.
- Ну вот, началось. Знаешь, капитан, валите со своим чудо-оружием отсюда в тыл,
что ли, сейчас здесь жарко будет, и совсем не до вас...
- Знаешь, майор, достал ты меня... и прошу не указывать мне, где размещать
вверенное мне подразделение. Вот подпустим эти танки поближе, чтоб кучнее легло,
а потом сам считай, сколько мы их набьем, а сколько твоя хваленая бригада.
- Бывай.
- Пока! - И развернувшись к своим артиллеристам, скомандовал: - Заряжай!
- Своих предупреди, - крикнул Короткову, - сейчас такой концерт будет, что
чертям тошно станет! Чтобы в штаны не наложили...
Майор хотел сказать в ответ что-нибудь едкое, но только махнул рукой. Тут же его
вызвали к телефону.
- Это Перерва. Коротков, немцы пошли в атаку.
- Вижу!
- Задача меняется. Пусть сейчас их накроют БМ-13, и только потом выступаем мы.
- Товарищ генерал, а вы сами эти БМ-13 видели?
- Видел. И в бою видел.
- Но что-то хлипко они выглядят для боевой техники.
- Не дрейфь. Когда они начнут, уверен, и ты их оценишь.
Когда немецкие танки проползли половину пути, когда уже наши танкисты
высматривали через прицелы, куда бы засандалить бронебойным, когда отчетливо
стало видно, что там не только танки, но еще и бронетранспортеры с пехотой,
тогда-то и заходила земля под ногами. Миллионоголосый рев, с чем тебя сравнить?
Огненные стрелы сорвались с направляющих и устремились туда, где, как на ладони,
словно игрушечные, катились панцеры.
Море огня! И каждая стрела добавляла свою каплю в него. Секундой позже из-за
дальних позиций прошла еще одна стая огненных, словно кометы, стрел, добавив еще
красно-черного в эту апокалипсическую картину. И еще раз! Танкисты, открыв люки
и рты, завороженно смотрели на этот танец смерти...
Первым порывом Короткова было пойти, извиниться перед тем капитаном, но тот, как
и его подчиненные, лихорадочно переводил в походное положение свою боевую
технику. Скручивали провода, опускали домкраты, накрывали брезентом грузовики.
Через несколько секунд первая машина, грем
...Поділитися у соцмережах
