Жанр: Фантастика
Превосходящими силами
...так, отбой -
трехзвездная красная ракета. С Богом, парни!
Не взлетела в три часа ночи над Братиславой красная ракета, не распалась на три
яркие звездочки. Вместо нее грохнул взрыв. Взорвалась заложенная в водосточную
трубу бомба в доме напротив здания Государственной почтовой службы Словакии.
Завыли сирены. Понеслись по улицам пикапчики пожарной службы, кареты скорой
помощи. Подняли на ноги полицейских чинов.
Поднятый по тревоге личный состав гарнизона уже построился на плацу, когда
грохнул второй взрыв. Невесть откуда взявшийся грузовик, стоящий за решетчатым
забором, исчез в адском пламени. Сотни шариков от подшипников, болтов, гвоздей,
любовно добавленные в тонну тринитротолуола, выкосили бойцов комендантского
полка. Стоны, мольбы о помощи, лужи крови... Дымящаяся воронка с вколоченной в
мостовую, перекрученной, изрешеченной рамой грузовика.
Поток пожарных, скорых, репортеров понесся к Братиславскому замку. В это время
на другом конце города у железнодорожного вокзала запылали деревянные здания
железнодорожных складов. И кирпичные запылали. Стены-то у них кирпичные, а полы,
потолки, перекрытия - из высушенного за временем дерева.
Высокий берег Дуная осветила вспышка. Оранжевая дуга на секунду соединила берег
и здоровенный речной танкер, вернее, нефтеналивную баржу, вывезенную из Румынии
ещё до советского нападения. Баржа лопнула по швам, разорванная диким давлением
нескольких сотен тонн взорвавшегося бензина. Огромный черно-оранжевый
грибоподобный столб дыма выплеснулся в небо, осветив облака и весь город.
Часовой, стоявший на посту перед зданием словацкого Генштаба, увидел грузовик,
который несся по тротуару и высекал искры, чиркая крылом по стене дома. А несся
он по улице, которая упиралась прямо в здание Генштаба. Не теряя времени на
предупреждения и выстрелы вверх, часовой вскинул винтовку и пуля за пулей начал
стрельбу по кабине водителя. Безуспешно. В последний момент часовой успел
выскочить из-под колес ревущего монстра. Тот, въехав передними колесами на
крыльцо, разбил входную дверь и застрял в широком дверном проеме.
Взрыв был такой силы, что от пятиэтажного здания осталась лишь задняя стена
высотой в два этажа. Все остальное превратилось в руины. А задний мост грузовика
нашли утром в двухстах метрах от места взрыва, в подвале старинного особняка.
Попал он туда, пробив и крышу, и три этажа перекрытий. К счастью, не увлек за
собой никого.
Чтобы обесточить город, не нужно атаковать электростанцию. Есть методы проще.
Несколько локальных взрывов погасили свет на улицах Братиславы. В этот момент с
юго-запада, со стороны Австрии из-за Дуная послышался рокот мощных двигателей.
Под облаками, подсвеченными красным заревом пожара, над замершим в ожидании
новых взрывов городом, плыл огромный четырехмоторный самолет. Вдруг из-под
крыльев его вынырнули два тупоносых истребителя. ТБ-3 (а это был он) широким
виражом развернулся на юг и, пробив вату красных туч, исчез. А пара И-16 встали
и круг.
На крыше одного из высотных зданий вспыхнул (и это при отсутствии света во всем
городе!) прожектор. Луч его упёрся в четырехэтажный, причудливо украшенный
лепниой дом. Залил фасад мертвенно-белым светом. Истребители устремились к цели,
указанной пальцем прожектора. Что за дом? Какая разница! В упор - залп двадцати
четырех ракет PC-132.
Знали бы руководители "Фарбениндустри", знали бы стратеги Рейха, знали бы ученые
химики всего мира, как цвет германской химической науки летит сейчас в этом доме
с верхних этажей в подвал вперемешку с мебелью, кирпичами, балками и кусками
штукатурки. Не одно сердце бы лопнуло от инфаркта, не один сосуд изорвался бы в
мозгу. А летчики, сделав свое правое дело, повернули вслед за самолетом ТБ-3,
доставившим их под своими крыльями так далеко от родного аэродрома.
В разных концах города затарахтели бензиновые резервные электростанции. Вслед
уходящим самолетам рявкнуло несколько "эрликонов", но поздно.
Но и это было еще не все. Одетые в костюмы, наглым образом скопированные безо
всяких авторских гонораров с амуниции средневековых японских воинов-шпионов,
советские осназовцы спешили к аэродрому. Им навстречу неслись машины с
аэродромной охраной, которая спешила на помощь атакованному городу. Дорезать
оставшихся не составило труда. А когда электрик запусти.: резервное освещение
аэродрома, на летное поле уже спускались на парашютах бойцы 201-й воздушнодесантной
бригады.
Берлин. Рейхсканцелярия
Геринг не понимал, что от него хочет Адольф. Пальцы Геринга ворошили в кармане
мундира пригоршню бриллиантов, которые он забыл выложить перед поездкой в
Бункер. "Как бы не передозировка, - пытался поймать ускользающую мысль за ее
сверкающий змеиный хвостик рейхсмаршал, - до добра морфий не доведет, но все же
жить помогает!"
- Геринг, вы баран! - заключил Гитлер.
В зал, заполненный толпой народа, протиснулся Шмундт, кое-как протолкался к
фюреру, что-то горячо зашептал ему на ухо.
- Что-о-о!!! - завизжал Гитлер. - Карту мне!
Он подскочил к гигантскому глобусу, нашел Словакию.
- Но как?!! Как?
На подгибающихся ногах он добрел до своего стула, сел, съежился, став гораздо
мельче своего и так не богатырского роста. Стратеги, заполнявшие зал заседаний,
недоуменно загалдели, а адъютант фюрера торжественно объявил:
- Большевики прошлой ночью захватили Братиславу. Правительство Словакии
неизвестно где. Наши части, дислоцированные в Братиславе, отступают в Моравию.
Они уже в Брно.
Это был шок! На фюрера немецкого народа стало страшно смотреть. Мелко дрожащая
челюсть, слюна в уголке рта и вроде как паралич левой руки. Он встал и, глядя
куда-то внутрь себя, молча, не разбирая дороги, медленно побрел прочь из
комнаты.
Над столом, заваленным картами будущих побед, заставленным тарелками с
бутербродами, стаканами с чаем и кофе, воцарилась тишина. Гробовая. И никто не
мог осмелиться нарушить ее. Вдруг раздался короткий смешок. Все моментально
повернули головы к Герингу. А он смотрел на свой мизинец, точнее, на кольцо с
огромным бриллиантом, и широко улыбался...
Словакия. Братислава
Осназовцы вихрем ворвались в здание аэропорта.
- Пилипенко, твои "горшки"! - крикнул Чернышков своему заму, а сам с оставшимися
бойцами рванул на второй этаж, в диспетчерскую. Навстречу им через зал ожидания,
нелепо раскинув руки, кинулись двое толстых, в черной форме, полицейских.
Публика вытаращила глаза. Взвился и затих женский визг.
Навстречу охранникам рванул один из осназовцев, рядовой Самохин. Облаченный в
черный свободный комбинезон, в высокие ботинки, он двигался бесшумно и
стремительно, как тень. Полицейские бежали ему навстречу по проходу между рядами
соединенных друг с другом кресел. Когда до противников оставалось не более двух
метров, Самохин, не сбавляя скорости, одним махом запрыгнул на спинку кресла и
уже в воздухе, делая следующий шаг, выбил челюсть ближнего полицая. Тот,
отлетев, навзничь бухнулся на пол. Самохин же, проскочив по инерции еще пару
метров, оказался за спиной у второго. Полицейский неловко, подпрыгнув на обеих
ногах, развернулся и в ту же секунду взвился вверх от размашистого удара кулаком
- снизу в челюсть. Пассажиры завороженно следили за схваткой. Самохин быстро
перевернул обоих, обезоружил, связал. Вскочил, огляделся.
В дальнем конце зала сидел немецкий офицер, по виду штабной. Самохин все так же
молча и стремительно двинулся к нему. Тот заверещал, попытался закрыть лицо
руками. Оплеуха была такой, словно в голове у немца взорвалась граната. Пенсне
слетело и, вращаясь пропеллером, закатилось под батарею. Через несколько секунд,
связанный собственным брючным ремнем, офицер Рейха лежал привязанным к батарее и
что-то невнятно скулил.
Чернышков ворвался в диспетчерскую:
- А ну-ка, ручки показали! - заорал он на словацком. - Хенде, хенде юбер!
Диспетчер и связист с открытыми ртами смотрели из "аквариума" диспетчерской, как
по бетонке в направлении немецкой секретной части, скрытой за ангарами, бежали,
стреляя, люди в черном. Перепугавшись, диспетчер и связист отпрянули в дальний
угол. Чернышков, одним взглядом оценивший обстановку, кивнул солдату, следом
заскочившему в диспетчерскую, на словаков, а сам кинулся к микрофону громкой
связи.
- Как включается? - спросил он по-словацки.
Связист молча показал на тумблер на щите управления.
- Пилипенко, мать твою, вы чё стреляете? Там же химия! - раздалось и в зале
ожидания, и в самолетных ангарах, и на летном поле.
Пилипенко, в горячке боя не услышавший Чернышкова, продолжал поливать из
"шмайсера" по караульным, открывшим пулеметный огонь с вышки, стоящей напротив
здания аэровокзала. Юшков, единственный, наверное, в Красной Армии, да и,
пожалуй, во всем мире, кто мог стрелять от бедра из крупнокалиберного пулемета,
врубил из него очередь по вышке. Немецкий пулемет замолк. Осназовцы скрылись за
ангаром. Через несколько секунд раздалась короткая очередь из ППШ, бухнуло два
выстрела из немецкого, прошлого века, карабина. Снова пробухтел ДШК. Еще через
некоторое время Пилипенко уже гнал по полю к аэровокзалу группу людей в белых
халатах. А позади всех трое осназовцев тащили на себе гиганта Юшкова.
- Давай, - обратился Чернышков к сопровождавшему его солдату.
Рядовой Гусак из осназа Коминтерна схватил городской телефон. Диспетчер и
связист смотрели на них расширенными от ужаса глазами. Гусак набрал номер штабквартиры
секретного немецкого химического подразделения.
В этот момент воздух наполнился гулом десятков авиационных моторов. С
транспортно-десантных ТБ-1 и ТБ-3, пролетающих над летным полем, горохом
сыпанули сотни десантников. Серое предрассветное небо наполнилось сотнями
розовых, подсвеченных пожарами на Дунае и в городе, парашютов. Десантники
приземлялись, отработанно сбрасывали парашютную упряжь и, приседая на колено,
прикрывая друг друга, начали занимать оборону по периметру аэродрома.
Несколько человек свернули полотнище посадочного знака. Если раньше самолеты
садились на ВПП с запада и взлетали в ту же сторону, то теперь все изменилось. С
востока уже подходила новая волна транспортников. Десантники быстро расколотили
жидкий забор, ограничивающий взлетную полосу, разобрали колючую проволоку. В
результате полоса протянулась в поле еще на полкилометра.
А по полосе уже катились новые транспортники. Под фюзеляжем у ТБ-3 висело по
танку Т-40. Они подрулили прямо к аэровокзалу. Крупнокалиберные пулеметы на носу
уставились прямо в окна второго этажа аэровокзала. Чернышков помахал летчикам
рукой и по громкой связи передал:
- С прибытием!
Те тоже что-то прокричали, но завывание винтов, конечно, не дало услышать ответ.
Десятки других самолетов в считанные минуты заполнили огромную территорию
аэродрома. Тысячи десантников, несколько противотанковых 45-мм пушек, пять
танков. Самолеты Ли-2, кроме того, притащили с десяток грузовых планеров
Антонова, которые под завязку были нагружены высокосортным авиационным бензином.
Тотчас же весь авиаконвейер двинулся в обратную сторону. Менее чем через два
часа новая волна транспортников придет в Братиславу, а пока...
В командный пункт легко заскочил генерал в белых перчатках, с тростью в руке.
- Старший лейтенант Чернышков? - точно угадал он Александра, вместе с Гусаком
вытянувшегося по стойке "смирно".
- Так точно, товарищ генерал-майор.
- Генерал-майор Чуйков. Все по плану?
- Так точно.
- Вольно, старший лейтенант. Что у нас дальше?
- Звонок немцам о десанте.
- Ну, звони, что стоишь, как вкопанный!
- Есть! - Чернышков кивнул Гусаку.
Тот набрал последнюю цифру на диске.
- Алло, - Ответила трубка по-словацки.
- Аллё, здесь рядовой Швейк. На аэродроме десант русских! Наверное, человек
тридцать будет! - заорал Гусак.
В трубке молчание, тихая паника. Гусак, подняв к потолку "шмайсер", пустил одну
короткую очередь.
- Быстрее, на помощь, скорее, они уже подходят!!! - И снова очередь в потолок.
Чернышков играл на трубку, как в радиоспектакле: хрястнул стулом по окну,
зазвенело стекло.
- Быстрее!!! - надрывался Гусак. - Умираю, но не сдаюсь!
Снова очередь в потолок из "шмайсера" и очередь из ППШ. Гусак бросил трубку
телефона на стол и с корнем вырвал провод из аппарата. Генерал Чуйков смотрел на
них с удивлением.
- Ну, артисты! Впервые вижу такие спецоперации. А почему Швейк?
- Я, товарищ генерал-майор, как вас увидел, так все немецкие фамилии из головы
вылетели.
- Ну, артисты, - Чуйков, усмехаясь, вышел из диспетчерской. - Надо же, Швейк!
А 201-я бригада ВДВ и части 9-го воздушно-десантного корпуса уже двигались в
направлении Братиславы. Немецких химиков, оставшихся в живых после операции
"Разбитый горшок", отправили на одном из первых самолетов в Москву. Советской
разведке ведь нужно знать, как развивается передовая европейская наука!
Передвигаться по европейскому лесу, особенно вблизи города, одно удовольствие.
Ни сучьев, переплетенных пол ногами, ни колючего кустарника, хватающего за
одежду, да и трава словно подстриженная. Европейцы, которых в Европе гораздо
больше, нежели природа их может прокормить, давно повытащили из леса все. Ни
ягод, ни грибов. Каждая щепочка в дело идет. И потому по среднестатистическому
пригородному лесу в Европе передвигаться можно безбоязненно. Не хрустнет веточка
под ногой, не затрещит сорока, выдавая присутствие непрошеных гостей.
Чернышков, как и весь осназ, давно взял за правило брать с собой вещи не те,
которые могут пригодиться, а те, без которых никак не обойтись. Не может
диверсант, даже тренированный, долго нести на себе груз, превышающий треть веса
человека. Поэтому боеприпасы и дневной сухпай. Двадцать пять килограммов
боеприпасов - это, конечно, мало. Тем более когда тебе предстоит сражаться, быть
может, со всем гарнизоном столичного города. Конечно, группа осназа может
воевать и без оружия. Но с оружием привычнее, что ли.
Быстро заминировали старинный каменный, в два пролета, мостик через безымянную
горную речушку. Заняли позиции с обеих сторон шоссе, ведущего из Братиславы в
аэропорт. С минуты на минуту здесь должны появиться войска, спешащие на
отражение десанта. Часть фашистов, как договорено с Чуйковым, Чернышков должен
пропустить к аэродрому. Там их встретит 201-я бригада. Задача же Чернышкова -
отрезать вторую половину отряда. Застопорить движение колонны. Десантуре из 201й
будет легче разбить врага, по частям вступающего в бой. Ну, и мелкие
сопутствующие задачи: отстрелять командиров, попробовать поджечь, если будут,
танки.
Через несколько минут раздался рев моторов. Колонну возглавляли две легковые
машины с офицерами, за ними пытались угнаться три легких чешских танка, и уже
следом ехали грузовики, набитые немецкой пехотой, в касках, похожих на
перевернутые цветочные горшки, с винтовками образца 1898 года.
Пропустив четыре грузовика, Чернышков вдавил ручку дистанционного взрывателя в
корпус. Грянул взрыв, поднявший на воздух один из пролетов моста. Водитель
автомобиля, въезжающего на мост, рефлекторно отреагировал на взрыв, рванув руль
в сторону. Грузовик, проломив ограждение, рухнул на огромные валуны. Солдаты
кубарем через кабину ссыпались в воду. Задние автомобили успели затормозить, но
на них сразу же обрушился шквал огня. ДШК Юшкова, легко раненного и
продолжавшего операцию, моментально выкосил солдат Вермахта, сидящих плотно, как
селедки в банке, в кузове ближнего автомобиля.
Фашисты на удивление быстро пришли в себя. Покинув машины, они залегли в
придорожную канаву, открыли ответный огонь. Но занявший позицию с другой стороны
дороги Пилипенко со своей подгруппой минутой позже обрушился на них сзади.
Отстреляв по магазину, осназовцы начали отступать в глубь леса. Солдаты Рейха
сразу же организовали преследование.
- Ну да, куда там, - шептал разгоряченный боем Александр, - в лесу-то мы вас
хоть тыщу изведем...
Переодевшиеся после операции в городе и аэропорту из ночных диверсионных
комбезов в лесные камуфляжные с разгрузочными жилетами для пистолетов и ножей, с
компактными рюкзаками для боеприпасов, бойцы осназа занялись привычной работой -
истреблением в условиях горно-лесистой местности превосходящих по численности
сил противника.
Немецкие офицеры сразу после перемещения боя в глубь леса решили разделить
колонну. В те машины, которые успели до взрыва проскочить мост, набилось
максимально возможное количество солдат. Они поспешили на выручку охране
аэропорта. Остальные занялись ремонтом моста, помощью раненым. Кстати, две роты,
отправившиеся в погоню за русскими диверсантами, почему-то обратно не
вернулись...
Лес под Братиславой
Острые луча солнца пробивалось сквозь кроны вековых сосен. Вспыхивали на свету
микроскопические пылинки. Осторожный бурундучок, щупая носом воздух, замер,
потом молнией перекинулся через тропинку и, мелькнув полосатой спинкой, взлетел
по стволу дерева. Чуть в стороне прошуршали травы по ногам бегущего человека, а
вдали топот десятков солдатских сапог.
Сергей Волков, рядовой из группы Чернышкова, вел на "своих" немцев охоту в
старинных охотничьих угодьях. Немецкие пехотинцы, правда, считали, что это они
охотники, что именно они гонят одинокого диверсанта и вскоре зажмут его.
Сергей быстро скользил к месту, где выросшая до пояса трава перекрыла старую
тропку, вытащил из "лифчика" моток бечевки, распустил его, отхватил несколько
метров, перекинул к соседнему деревцу, а второй конец привязал к корню сосны.
Еще пластанул ножом с метр бечевы, на уровне человеческого роста закрепил на
молодой березке ребристую "лимонку", протянул с обратной стороны ствола веревку,
быстро оглядел ловушку, легкими движениями разровнял траву и кинулся вверх по
косогору, на бегу сматывая шпагат.
Поднявшись на пару десятков метров, он нашел место, откуда была видна полянка,
выбранная им в качестве ловушки. Скинул карабин, рюкзак десантника, извлек из
него одну обойму к карабину и две "лимонки". Вытащил ТТ, выщелкнул обойму,
осмотрел патроны, снова вставил на место, а пистолет сунул в разгрузочный жилет.
Пятнистая сетчатая ткань комбинезона и рюкзака, который он приспособил в
качестве упора к снайперскому карабину, отлично маскировала его, сливаясь с
окружающей местностью. "Хорошо, что собачек у них нет", - подумал осназовец,
выцеливая мышиного цвета фигурки, замелькавшие между деревьями.
Он рассчитал точно. Растянувшиеся цепью по лесу солдаты не стали ломать ноги на
косогоре, а как бы нечаянно стекли к тропинке. В этот момент кто-то из них и
задел веревку, один конец которой был привязан к кольцу гранаты. Звонкий взрыв
отмел солдат от остатков березки. Попадав, они открыли шквальный огонь из
"шмайсеров" по ближним кустам, срезая очередями ни в чем не повинные деревца.
Сергей сквозь оптический прицел высматривал офицера или фельдфебеля. Коротко
грянул выстрел - один есть. Упал на колени, зажав живот, здоровенный рыжий фриц.
Сергей его выделил из толпы солдат за закатанные рукава и расстегнутый ворот,
тогда как у других униформа была в порядке. Немцы снова отомстили беспощадным
огнем недоумевающим соснам, а Сергей, бросив одну за другой гранаты и, подхватив
рюкзак, кинулся влево и вверх по косогору, обходя противника.
Когда Волков потихоньку спустился в тыл взводу немцев, те напряженно
всматривались в промежутки между деревьями, держа оружие на уровне глаз. Чуть
позади что-то офицер бубнил в рацию, ручки настройки которой крутил еще один
ганс. Сергей, не колеблясь, перевел прицел с офицера на рацию. Полетели осколки
радиоламп, пыхнул сизый дым. Офицер отпрянул, и Волков промахнулся. Мгновенно
вскинув карабин, он снова рванул под прикрытием деревьев вверх, а с поляны ему
ответили десятки стволов.
- Так, подсчитаем. Три десятка солдат, два офицера, три сержанта, радист. Это
было. Минус рация, минус один сержант, минус как минимум пять раненых. Может,
больше. Итого человек тридцать. Минут пять они еще пролежат, потом минут
пятнадцать будут бинтовать раненых. С ними оставят одного сержанта, что за слово
придумали - фельдфебель, язык сломаешь, и, может, трех солдат. Это если не
плюнут на меня и не потащат раненых в какую-нибудь деревню поблизости. Если они
что и успели наговорить в рацию, фашистам теперь не до меня. Мало, что их сейчас
бьют десантники Чуйкова на аэродроме, так сколько еще групп наши мужики по лесам
таскают.
Волков, сделав большой крюк, снова вышел на тропинку, по которой минут двадцать
назад протащил за собой немецкий взвод. Снова поставил растяжку, выбрал огневую
позицию с хорошим сектором обзора, залег. Где-то вдалеке снова гулко ударил
взрыв. В ответ раздались очереди "шмайсеров".
Сквозь шум леса, сквозь дальнюю стрельбу до Сергея донеслось ворчание грузовика.
Он четко помнил план местности, на которой вел охоту, но дорог, способных
пропустить транспорт, он на нем не видел. Следовательно, или подмога, или машина
для эвакуации раненых. Волков прислушался и, примерно установив направление
движения, кинулся наперерез. За сотню метров до места встречи он скинул рюкзак,
уложил рядом карабин, вытащил очередную гранату, побежал дальше. По лесной
дороге, основательно заросшей, двигались два носатых грузовика. В кабине каждого
по водителю и санитару, низкие кузовы - пустые.
Волков пропустил первый грузовик и закинул ему в кузов "лимонку", присел, ожидая
пролета осколков. Как только она взорвалась, Сергей, оттолкнувшись от земли,
побежал навстречу второй машине. В два шага запрыгнув на капот, сквозь стекло
расстрелял фашистов, не успевших даже испугаться, перемахнул в кузов и оттуда
дострелял вывалившихся из первой машины. Перерезав бензопровод, поджег один
грузовик, а в кабине второго приладил ловушку - связку немецких и одну свою
гранату. И снова бросился к месту своей последней засады.
Добежав до места, в изнеможении упал и стал гнать от себя провокационные мысли.
Ведь преследовали его немцы только потому, что он этого хотел. Шумел, ломал
ветки, пинал камни, мял траву. Что стоит уйти от них? Даже не раз плюнуть. Даже
проще. В осназе ГРУ всему и накрепко учат. И кто осудит его за это? Кто сможет
узнать о его минутной слабости? Только такие же охотники, как он, да и то, если
почуют. Но тогда он перестанет быть охотником, волком, Волковым. Тогда любой
сопляк сможет его завалить. Сергей достал фляжку, смочил губы теплой, с
привкусом алюминия, водой. Нет, гансы. От кого-кого, а от меня вы такой поблажки
не дождетесь, все будете по кустам валяться!
Вскоре снова раздался топот. На этот раз фашисты действительно решили прекратить
погоню за призраком, собрали раненых и несколькими группами поспешили из этих
опасных мест. Осназовец снова пропустил мимо себя основную группу, похожую на
стадо, хотя было сильное искушение швырнуть туда последнюю "лимонку". В
арьергарде один офицер и пятеро солдатиков. Второго офицера, видимо, тащили в
основной группе, раненого. Сергей быстро прицелился, выстрелил. Фуражка с
высокой тульей и орлом, сжимающим в когтях земной шар, покатилась по земле.
Офицер ничком упал на траву, а солдаты враз присели и снова застрочили по
ближним кустам. После второго выстрела, сбившего на землю щуплого белобрысого
арийца, солдаты кинулись бежать, ломая кусты, чуть не визжа от суеверного
первобытного страха.
Волков снова подскочил, кружным путем опережая противника, и нос к носу
столкнулся с одним из немцев. Времени наводить длинную винтовку не было, и
Сергей врезал снизу прикладом врагу по челюсти, а тот успел нажать на спусковой
крючок "шмайсера". Из очереди в упор лишь две пули попали в цель, но осназовец
ощутил боль, как будто его дважды долбанули кувалдой. Сергей, выронив винтовку,
схватился за падающего немца, пытаясь зажать ему рот, чтобы враг не смог позвать
на помощь. Тот попытался укусить Волкова и, вцепившись в горло, начал душить.
- Ах ты, сученок, кусаться! - Сергей освободил одну руку, головой нырнул немцу
под мышку, освобождаясь от захвата, одновременно вырвал финский нож из-за
голенища и полоснул им противника. Высвободился из враз ослабших объятий, но тут
же упал. Дикая боль в правом бедре. Кровь везде - на одежде, на руках, на лице.
Своя, чужая.
- Все, отохотился. - Волков подтянулся на руках к брошенной на землю винтовке,
зубами разорвал индпакет, попытался расстегнуть штаны, но волна боли опрокинула
его наземь. Стиснув зубы, чтобы не застонать, пересилив боль, он финкой
располосовал штаны. Аккуратное входное отверстие. Пуля глубоко внутри. Кость
раздроблена. Артерия порвана, кровь так и хлещет. Все. Конец. Сергей вытащил из
штанов брезентовый брючный ремень. Попытался наложить жгут. По правой руке из
продырявленного рукава тоже сочилась кровь, хотя и не сильно, и почти не было
больно. В очередной раз поплыло небо, закачались деревья, но Сергей снова
победил дурноту.
- Держись! - орал он шепотом, как кому-то постороннему, себе. - Сдохнешь ведь!
Гансы могут вернуться за этим гаденышем! - С помощью жгута и повязки, спустя
целую вечность, осназовец остановил кровь из раны на ноге. Распоров рукав,
осмотрел руку. - Сквозная, рана чистая, кость не задета, жить буду. - Он зубами
и левой рукой перебинтовался, потом поближе подтянул оружие. Решив, что одной
рукой не постреляешь, Сергей отложил винтовку в сторону. Из рюкзака выложил
винтовочные патроны. Обоймы к ТТ переложил в разгрузочный жилет, последнюю
гранату - туда же. Осмотрел рюкзак еще раз. Запасная фляжка, консервы, шоколад,
хлеб. Хлеб и консервы выложил, шоколад запихал в нагрудный карман, фляжку
перецепил на пояс. Выложил бинокль и отбросил в сторону ставший ненужным рюкзак.
Попробовал ползти. Куда? Да хоть куда, главное, подальше отсюда. Не получилось.
Правая нога при каждом неловком движении парализует все тело, да и рука не
помогает. Попробовал перекатиться. Получилось. Сдерживая крик, он откатился вниз
по склону метров на тридцать.
- Федор! - раздался крик неподалеку.
- Я ж не Федор, - подумал Сергей, но вслед за этим услышал гортанную немецкую
речь.
Из кустов вышли пятеро немцев. Волков с левой руки стрелял из пист
...Поділитися у соцмережах
