Жанр: Фантастика
Этот бессмертный
... выполнить приказ патрона
буквально, тем не менее я с облегчением вздохнул, лишь усевшись за руль. Я
курю редко, но на этот раз принялся нервно искать сигареты. Я был зол на
себя и Долорес де Лима. А чувство униженности усугублялось сознанием того,
что в глазах Боннара я, действительно, мог выглядеть шантажистом.
Неужели профессор именно так понял мое упоминание о возможности
экспериментов? В этом я не был уверен. Но меняло ли это хоть в какой-то
степени ситуацию? Я подумал, что, пожалуй, брошу дело о наследстве Браго.
С другой стороны, обида на Боннара вызывала желание обнаружить хоть
какие-нибудь факты, говорящие против института, это принесло бы мне
величайшее удовлетворение. Сеньора де Лима, конечно, высосала из пальца
обвинение в убийстве Браго, однако в таком научном центре, как институт
Барта, испытание новых лечебных средств было в порядке вещей, особенно
когда там еще существовало госпитальное отделение. А такие испытания можно
квалифицировать как эксперименты.
Закурив сигарету, я нажал стартер.
Собственно, и конкретного ответа на свой вопрос я не получил. Профессор
Боннар не опроверг предположения об эксперименте, он лишь сказал, что я не
должен был рассчитывать на что-либо другое, кроме отрицания. И сослался на
свою... чистую совесть. Получилось ли так случайно или это было
преднамеренной уверткой? Если последнее, то они действительно проводили
эксперименты на Хозе Браго. Впрочем, это могло делаться с его согласия. Но
тогда есть основание усомниться в правомочности завещания.
Для атаки на Боннара я, разумеется, еще был слишком слабо вооружен.
Рассчитывать только на результаты эксгумации было бы наивно: я был
убежден, что экспертиза вряд ли принесет что-либо конкретное. Прежде всего
следовало добраться до человека, информировавшего сеньору де Лима, изучить
документы о ходе болезни Браго, а также познакомиться с проблемами, над
которыми работал институт Барта, и применяемыми им методами исследований.
Лучше всего найти какого-нибудь известного специалиста, не особенно
благоволящего к Боннару, и проконсультироваться у него. У Боннара
наверняка есть враги.
Остался открытым вопрос о Марио Браго. Почему профессор настаивал на
моей беседе с мальчиком? Независимо от того, что за этим скрывалось, более
близкое знакомство с сыном сеньоры де Лима не могло помешать.
Когда, выехав на шоссе, я увеличил скорость до ста двадцати километров,
то был уже совершенно спокоен.
4
Сеньоры Долорес де Лима дома не оказалось. Дверь открыл сам хозяин -
полный, плотный мужчина с седыми висками и выпуклыми глазами, близоруко
глядящими из-за стекол очков.
- Мы уже не рассчитывали увидеть вас сегодня. В канцелярии, сказали,
что вы уехали... Прощу. Прошу. Это хорошо, очень хорошо, что вы пришли, -
он не скрывал удовлетворения, провожая меня в кабинет.
- Я был в Пунто де Виста.
- О, прекрасно, - обрадовался хозяин. - Мы не могли вас дождаться.
- Есть новости? - спросил я, садясь.
- Мне кажется, да, - в голосе де Лима чувствовалось некоторое сомнение.
- Может быть, выпьем? Коньяк или виски? Советую коньяк.
- Благодарю. Я редко пью.
Однако хозяин уже открыл бар и потянулся за бутылкой.
- Одна рюмка не помешает.
- Вы сказали, что можете сообщить мне какую-то новость? - начал я,
стремясь как можно скорее перейти к сути дела.
- Да, да. Именно поэтому жена пыталась сегодня утром связаться с вами,
- говорил де Лима, наливая коньяк в рюмки. - Как вы знаете, я позавчера
вернулся из Лондона...
Я не знал, но утвердительно кивнул головой. Де Лима был представителем
известной британской фирмы и время от времени выезжал в Англию.
- Мне знаком этот город, - продолжал хозяин. - Я провел там юность. Вы
читали "Грань бессмертия" Браго? - неожиданно переменил он тему.
- Вчера закончил.
- Это хорошо, это очень хорошо! - обрадовался он. - Помните сцену, в
которой главный герой, ну, тот художник, впервые замечает, что начинает
слепнуть? Он идет по Блек-Ривер-стрит и ему кажется, что стоит туман, но
ближайшие деревья он различает так же неясно, как и дальние...
- Разумеется, помню.
- Я хорошо знаю эту улицу. Там жил один мой коллега, и я у него
частенько бывал. Я и сейчас, когда приезжаю в Лондон, иногда заглядываю на
старое место. Так вот, на этой улице растут деревья, как это и описывает
Браго. Но видеть их он не мог...
- Вы хотите этим сказать, что Браго никогда не бывал в Лондоне? Какое
это имеет значение? Возможно, он воспользовался чьим-либо описанием или
даже снимками.
- В том-то и дело, что не мог он видеть этих деревьев даже на снимке.
Они были посажены лишь четыре года назад, то есть спустя два года после
смерти Браго, - лицо де Лима сияло торжеством.
Я задумался.
- Может быть, это просто совпадение? - сказал я, потянувшись за рюмкой.
- Он не знал Лондона, а даже если и знал, то это не имело бы никакого
значения. Он выбрал первое попавшееся название улицы, которое нашел в
каком-нибудь списке или на плане, или же ему просто кто-нибудь сообщил...
А деревья могли быть и плодом фантазии.
- Описание улицы очень точное, - не уступал де Лима.
- Возможно, кто-нибудь ему об этой улице рассказывал, а деревья
необходимы были писателю для развития действия, поэтому он их "придумал".
- Видите ли... - хозяин понизил голос. - Я долго размышлял над этим...
И жена тоже. Если исключить случайность, то либо эту книгу писал не Хозе
Браго и это лишь апокриф, либо...
- Либо?
- Браго жив и продолжает писать! А его смерть - фикция!
- Но зачем бы ему это?
- Я думаю, в какой-то мере ответ на ваш вопрос содержится в этой книге,
- де Лима указал на лежащую на столе "Грань бессмертия". - Обычно слава
приходит после смерти...
- Ну, хорошо. А какова же во всем этом роль профессора Боннара? Какой
смысл большому ученому вмешиваться в столь странную и, будем откровенны,
не совсем чистую с точки зрения закона махинацию?
- Порой ученым свойственно весьма своеобразное чувство юмора. Быть
может, Боннар хочет таким образом доказать обществу, что оно в состоянии
заметить гения лишь после его смерти? А впрочем, институт на этом только
выгадывает...
- Весьма сомнительно, чтобы Боннар принимал участие в фальсификации
смерти. Материальный выигрыш института, которым он руководит, поставит его
в неловкое положение, когда это станет достоянием общественности. Всегда
легко прилепить человеку ярлык, что, мол, он действовал из материальных
побуждений.
- Быть может, есть еще иные причины, о которых мы не знаем... Во всяком
случае, если окажется, что Хозе Браго жив, его можно будет заставить
выплачивать алименты в пользу сына. Мне эти деньги не нужны. Я даже
пытался отговорить жену... Но вы ее знаете...
Это напомнило мне об одной из целей визита.
- А мальчик дома?
- Увы, - хозяин развел руками и как бы смутился. - Марио нет.
- Ушел? Я непременно хотел бы с ним увидеться.
- Честно говоря... он уехал. Ведь я могу быть с вами откровенным?
Последнее время Марио чувствовал себя Неважно. Мы решили отправить его к
морю.
- Сейчас? В середине учебного года? - откровенно удивился я.
- Да. Видите ли... такая неприятность... Мы решили, что ему необходимо
прервать учение. Потеря одного года - не беда, когда речь идет о
здоровье...
- Он заболел? Чем?
- Собственно... ничего страшного, - отвечал де Лима все более
неуверенно. - Просто устал от учебы. Как это часто бывает... Ну и, кроме
того... В этом возрасте молодежь обычно переживает все особенно сильно.
Просто с некоторых пор он вел себя, как бы это сказать...
- Необычно?
- Вот именно. Именно. Врач советовал отправить его в санатории. Но он
пробыл там всего две недели... Позавчера мы получили сообщение, что он
убежал. Жена как раз и поехала...
- Вы сообщили в полицию?
- Нет... нет... Мы догадываемся, где он. Жена поехала за ним. Я думаю,
она найдет его у брата в Пунто де Виста.
- Я был там сегодня около полудня. Священник мне ничего не говорил...
Наоборот, он приглашал вас втроем приехать в гости. Вы думаете, это была
игра?
- Нет, нет. Что вы... - поспешно сказал он.
- А может, Марио в институте Барта?
Де Лима взглянул на меня с беспокойством.
- Нет. Пожалуй, нет... Я думаю, Марио просто еще не добрался до Пунто
де Виста. Но он явится туда непременно. Жена привезет его. Завтра они
вернутся.
- Вы в этом вполне уверены?
- Ннннет... - замялся он. - Возможно, Марио останется у шурина на
несколько дней. Но жена завтра вернется!
Я решил играть в открытую.
- Мне не нравится, что вы со мной не откровенны. Скажите, конфликт
между вами и сыном, а именно об этом идет речь, не связан каким-то образом
с Хозе Браго?
Хозяин некоторое время молчал, раздумывая над ответом. Наконец,
потянувшись за бутылкой, ответил:
- До некоторой степени. Только до некоторой степени! Марио был привязан
к отцу. Кроме того, мальчишке импонирует, что он - сын известного
писателя. Жена придерживается несколько иного мнения... Особенно это
касается некоторых черт характера... покойного...
- Понимаю. А мальчик навещает профессора Боннара?
Мне показалось, что хозяин вздрогнул.
- Нет. Пожалуй, нет... Правда, он несколько раз бывал в институте у
отца, еще до его смерти...
- Я сегодня был у Боннара по вашему делу. Он посоветовал мне узнать
мнение вашего приемного сына, - сказал я внешне безразличным тоном.
Опять наступило долгое молчание. Я не намерен был сообщать подробности
моего визита в институт, а тем более рассказывать об оказанном мне приеме.
Хозяин же не спешил продолжать разговор.
- Не знаю, что имел в виду профессор Боннар, - сказал он наконец. - Но
разве это может иметь какое-нибудь значение? Марио несовершеннолетний...
Это мальчик трудный... Впрочем, я могу заверить вас, что конфликт между
моей женой и ее сыном никак не связан с наследством.
- Почему вы не сказали мне сразу, что ваша жена поехала за сыном?
- Вы не спрашивали. К тому же мы считаем, что семейные неурядицы не
имеют никакого отношения к делу.
- Я придерживаюсь иного мнения, - холодно возразил я.
- Сеньор, - начал хозяин, пытаясь улыбнуться. - Не подумайте, будто мы
хотели что-либо от вас утаить. Это недоразумение! Что же касается Боннара,
то после эксгумации мы посмотрим, какую мину он состроит...
- Альберди не дает согласия на эксгумацию.
Де Лима был удивлен, а возможно, только изобразил удивление.
- Пусть вас это не тревожит. Он согласится. У меня есть знакомства в
курии.
- Быть может, достаточно будет, если сеньора Долорес побеседует с
братом?
- Боюсь, это приведет к прямо противоположным результатам.
- Да... с Альберди нелегко договориться. Откровенно говоря, он вызывает
у меня противоречивые чувства. А что о нем думаете вы?
Де Лима налил коньяк в рюмки и только после этого ответил:
- Я не знаю его. Вернее, знаю только со слов жены и Марио. Я никогда с
ним не говорил. Видите ли, когда Долорес разошлась с Браго и вышла за
меня, церковь не признала нашего брака. Мы обвенчались лишь после смерти
Хозе... Альберди считал, что сестра не должна была уходить от пьяницы,
тиранившего ее.
- Альберди дружил с Хозе Браго?
Де Лима пожал плечами.
- Это трудно назвать дружбой. Кажется, они все время спорили. Браго был
атеистом. Тем но менее - а это проливает свет на образ мышления моего
шурина - Браго уже после развода с Долорес месяцами жил у Альберди. Больше
того, Альберди добился, чтобы Хозе похоронили на церковном кладбище,
правда у самой стены, но и это, как ни говорите, место священное.
- Может быть, ему удалось "обратить" Браго?
- Скорее наоборот, - засмеялся хозяин.
- Не думаете ли вы, что Альберди - неверующий?
- Я не это имел в виду. Видите ли... - де Лима понизил голос. - Браго
был коммунистом...
- Первый раз слышу, - удивленно заметил я.
- Быть может, в коммунистической партии он не состоял, но со слов жены
я понял, что он, безусловно, симпатизировал коммунистам. Теперь об этом не
пишут, но все было именно так. Впрочем, если вчитаться в его книги, то это
чувствуется... Так вот, Альберди поддался его влиянию и без нужды совал
нос куда не следует.
- Вы считаете, что Альберди симпатизирует коммунистам?
- Не думаю. Правда, в свое время он был сторонником Дартеса. Впрочем,
после пожара он успокоился.
- После какого пожара?
- Вы ведь видели, он живет в домике садовника. Приходский дом был ближе
к церкви. Вероятно, остались стены.
- Хорошо, что библиотека уцелела, - заметил я мимоходом.
- Он перешел в эту хибару раньше! Под влиянием Браго. Кажется, тот
несколько лет убеждал священника отдать приходский дом под школу. Альберди
не очень торопился, оттягивал. Однако после смерти Браго решился. Ну и
паства его "отблагодарила"... Во время ремонта кто-то поджег дом... - он
замолчал и задумался. - А может быть, все-таки еще коньяку? - вспомнил он
об обязанностях хозяина.
- Благодарю. Меня интересует, почему Браго лечился в институте Барта?
Вы ничего об этом не знаете?
- Это очень просто. Когда Марио было три года, Долорес вместе с ним и
мужем проводила лето в Пунто де Виста. Тогда они случайно познакомились с
Боннаром. Не то у Альберди, не то у да Сильвы. В те времена, еще при
Дартесе, Боннар иногда бывал и у да Сильвы, управляющего тамошними
плантациями.
- Сейчас они не очень-то симпатизируют друг другу.
- Это не имеет ничего общего с личным антагонизмом... Да Сильва -
порядочный человек, джентльмен до мозга костей. Чего нельзя сказать о
Боннаре...
- Вы хорошо знаете его? - спросил я, разделяя в душе мнение хозяина.
- Да. Мы познакомились у да Сильвы. Конфликт имеет глубокие корни, -
вернулся он к теме, - я бы сказал, материального характера. Да Сильва был
акционером санатория, в котором сейчас размещается институт.
- Он не получил возмещения?
- Не в этом дело. Ведь институт могли бы перевести куда-либо в другое
место... Барту захотелось уничтожить такую отличную лечебницу... Сейчас,
если б не влияние Боннара, все можно было бы изменить.
- Понимаю. Итак, вы говорите, что в то время, несколько лет назад,
Боннар подружился с Браго?
- Во всяком случае, тогда они познакомились. Позже, живя у Альберди,
Браго часто бывал в институте. А когда заболел, им занялся Боннар. Ведь у
Браго и гроша ломаного в кармане не было.
- Есть ли смысл, в свете того что вы мне рассказали, добиваться
эксгумации?
- Непременно! Правда, теперь вам не придется предъявлять Боннару
обвинение. Мое открытие облегчает дело, не так ли? Обстановка совершенно
изменилась. Это уже не обвинение в убийстве, а лишь попытка убедиться, не
сбежал ли случайно покойник из могилы, - деланно рассмеялся он.
Я немного подумал.
- Каково ваше истинное мнение? - начал я, глядя внимательно в лицо де
Лимы. - Ваша жена говорила, что из достоверных уст знает, будто на Браго
проводились недозволенные эксперименты. Эти две версии противоречат друг
другу.
- Не знаю. У меня действительно нет на этот счет никакого мнения. Быть
может, здесь есть противоречие, а может, и нет. Посмотрим. Посмотрим после
эксгумации!
- Я посоветуюсь со следователем, - сказал я, вставая.
- Разумеется, вы никому не станете говорить о наших первоначальных
подозрениях? - говорил хозяин, провожая меня к двери. - Дело ясное. Нам
важно знать истину. Хотя бы в интересах истории литературы. Чтобы не
случилось, как с Шекспиром... Во всяком случае, газетам будет о чем
писать.
"Этот де Лима не дурак, - подумал я, выходя на улицу. - Конечно, они
используют любую возможность. Бизнес! Но с этими деревьями - удивительная
история".
Прежде чем действовать дальше, я решил посоветоваться с Катариной... Ее
мнение, как филолога и знатока творчества Хозе Браго, было мне интересно.
Мы долго беседовали по телефону. Она весьма скептически отнеслась к
гипотезе де Лимы. Мы уговорились, что я заеду к ней завтра.
- Как ты ухитряешься это делать, Катарина? С каждой нашей встречей ты
выглядишь все моложе!
Я откинулся в мягком кресле, с удовольствием глядя на ладную фигурку
хозяйки.
- Не плети ерунды. Я почти совсем не спала. Выгляжу, словно заморыш...
- вздохнула Катарина, ставя на стол поднос с завтраком. - Всю ночь я
сидела над Браго, и, ей-богу, сама не знаю, что об этом и думать. Это,
действительно, сенсация... Я нашла еще четыре примера. В том числе три в
"Грани бессмертия". А их может быть значительно больше. Я ведь перелистала
лишь три книги, изданные за последнее время.
- Ты все-таки дай мне сказать... Когда я на тебя гляжу, то чувствую
себя по меньшей мере на пятнадцать лет моложе. Теперь я вижу, что
потерял...
- Вечно ты... - Катарина вспыхнула и непроизвольно одернула халат.
- Я знаю, что у меня нет никаких шансов. Свои ночи ты без остатка
отдаешь Хозе Браго.
- Ты не имеешь никаких прав на ревность... А если говорить о Браго, то
это любовь платоническая и без взаимности.
- Если бы я был уверен, что он действительно мертв... - бросил я как бы
в шутку.
Она перестала наливать кофе и внимательно посмотрела на меня.
- Так ты думаешь, что в этом следует искать разгадку "вещих
способностей"?
- Пока у меня нет собственного мнения. Это де Лима утверждает, что
Браго жив. Быть может, он знает больше, чем хочет сказать.
- Это было бы прекрасно! - взволнованно воскликнула она.
- В ближайшее время узнаем! Я постараюсь сегодня же добыть разрешение
на эксгумацию.
Катарина насупилась. Неожиданно, словно ей в голову пришла новая мысль,
она сказала:
- В могиле могут быть останки другого человека. Пожалуй, это вполне
вероятно. Вот это история...
- Если быть откровенным, то я не верю, чтобы Боннар зашел так далеко...
- Я тоже так думаю, - кивнула Катарина. - Но факт остается фактом:
Браго довольно странно заглядывает в будущее (если это можно так назвать)
в своих произведениях. Ты ничего не ешь!
Она положила мне на тарелку ветчины, а потом принесла из соседней
комнаты две книги.
- Несоответствие, обнаруженное де Лимой, не единственное. Правду
говоря, я никогда бы не обратила внимания на эти деревья. Вот посмотри, -
открыла она одну из книг в заложенном месте и ногтем отчеркнула абзац.
- "...сметет последний жухлый след осенний", - прочитал я вслух. Слово
"жухлый" было дважды подчеркнуто.
- Это строчка Уиллера в переводе Стеллы Рибейро. Цитируя это место,
Браго воспользовался изданием 1981 года, которое несколько отличается от
издания 1974 года. В частности, слово "желтый" переводчица заменила словом
"жухлый".
- Понимаю. Если Браго умер в 1979 году, то он не мог читать второго
издания. Но, возможно, изменение внес редактор "Грани бессмертия", решив
воспользоваться более поздним переводом.
- Проверить нетрудно. Но если это даже и редакторская правка, три
других примера заставляют задуматься. Ты знаешь Шалаи?
- Имре Шалаи? Лауреат Нобелевской премии? Это обязан знать любой
культурный человек!
- Дело не в премии, а в том, что получил он ее три года назад и
примерно в то же время у нас вышел его первый перевод. А между тем я
убеждена, что на творчество Браго, во всяком случае если говорить о
"Сумерках" и "Грани бессмертия", повлиял как раз Шалаи.
- А говорят, что Браго - первооткрыватель, пионер...
- Не ехидничай. Основное у Браго - умение сливать воедино невероятную
динамичность сюжета с поразительными по смелости формальными приемами. На
первый взгляд поведение героев, интрига, да что там - вся постановка
действия кажется противоречащей логике. А между тем мы тут имеем дело с
абсолютной точностью замысла и глубоким философским содержанием. В этом
умении показывать наиболее существенное Браго - мастер высшего класса.
Однако это не значит, что, как и любой человек, творящий в определенных
условиях и подверженный их воздействию, он не испытывал различных влияний,
будь то сознательно или подсознательно. Но каким образом мог Шалаи
повлиять на творчество Браго, умершего на несколько лет раньше, чем у нас
вышла первая книга поэта, - непонятно!
- Быть может, он читал Шалаи в оригинале или даже в рукописи?
- Исключено! Браго не знал венгерского.
- Скажи, допускаешь ты возможность того, что Браго жив?
- Увы, это весьма сомнительно, хотя и наиболее удачно разъясняет все
загадки. Прежде всего Боннар, насколько я его знаю...
- Как давно ты знаешь Боннара? - прервал я, не скрывая любопытства.
- О, давно. Я познакомилась с ним лет, наверное, семь или восемь назад
через профессора Сиккарди, у которого я работала ассистенткой. Профессор
поручил мне просмотреть полученные от Боннара рукописи и попросил
высказать свое мнение. Это были образцы творчества Браго.
- Значит, ты его первооткрывательница?
- Скорее - первый критик, и к тому же суровый. Сейчас мне эти заметки
кажутся смешными... В рецензии не было недостатка в выражениях типа:
"автор проявляет эпический талант", "предвещает писателя с солидными
данными"... Откровенно говоря, я чувствовала в нем недюжинный талант, но
увлек он меня отнюдь не сразу. Именно в связи с этим отзывом я побывала в
институте Барта у Боннара. Потом он давал мне и другие рукописи.
- Так, может быть, ты была знакома и с Браго?
- Да, - сказала она и умолкла, глядя на чашку с кофе, которую держала в
руке.
- Ты никогда об этом не говорила... Это было там, в институте Барта?
Катарина кивнула.
- Когда ты видела его последний раз? - наседал я.
- О, весной 1978 года. Примерно за год до кончины.
- Как он в то время выглядел?
- Что говорить, не блестяще.
- А позже ты не пыталась его увидеть?
- Во время лечения Боннар запретил всякие посещения. Он только
написал-мне... - она осеклась.
- Боннар?
- Нет, Браго. Писал, что чувствует себя лучше, очень сожалеет, что не
может со мной увидеться, и надеется, что когда-нибудь мы еще поболтаем...
Мне почудилось, что я заметил в глазах Катарины слезы.
- Видно, это было не просто знакомство, - сказал я не особенно удачно.
Она неприязненно взглянула на меня.
- Чепуха. Мы не были знакомы и двух месяцев. Браго не покидал
института. Между нами ничего не было.
- Прости. Я не хотел тебя обидеть. Я только ищу, за что бы зацепиться.
Ты бываешь в институте Барта?
- Нет. После смерти Браго я встретилась с Боннаром лишь недавно, во
время телевизионной передачи. Но это была мимолетная беседа. О творчестве
Браго мы говорили с ним где-то в начале 1982 года. Тогда Боннар сказал,
что у него есть рукописи Браго и он намерен заняться их публикацией. Он
обещал позвонить мне или Сиккарди, но не позвонил. Возможно, забыл. А
потом уж начали выходить книги...
- Во время встречи на телестудии он не приглашал тебя навестить его?
- Нет. Мы перебросились всего несколькими фразами, если не считать
дискуссии перед камерами. Времени не было.
- Но ты могла бы его навестить под каким-нибудь предлогом?
Она внимательно посмотрела на меня.
- Если ты поклянешься, что не используешь меня в интриге, направленной
против Браго...
- Клянусь, - поспешно сказал я. - Что до Боннара, то, надеюсь, тут тебя
ничто не связывает?
- Не знаю, - сказала она после недолгого раздумья. - Прежде всего меня
интересует истина...
- И я так думаю... Да! Еще одно: ты знаешь сына Браго?
- Однажды я видела его в клинике. Ему тогда было лет девять-десять.
Теперь он, наверное, вырос... Он очень походил на отца.
Она задумалась и как-то потухла.
- Значит, он довольно часто бывал в институте?
- Этого я не знаю. Браго отзывался о мальчике очень тепло. Должно быть,
он его любил.
- Может, мальчик знает что-нибудь о времени, предшествовавшем смерти?
- Возможно. Хорошо бы с ним поговорить.
- К тому же имеется и другой повод. Я хотел бы выяснить, есть ли сейчас
контакт между ним и Боннаром. Если ты позволишь, я позвоню от тебя де
Лиме? Мать мальчика поехала в деревню и должна была уже вернуться.
- Пожалуйста. Я уберу со стола.
Я сел за столик, пододвинул телефон и набрал номер. Почти тут же
отозвался де Лима. Услышав мое имя, он даже вскрикнул от радости.
- Ах, это вы, сеньор адвокат?! Ну, наконец-то! Я звоню повсюду уже
целый час и нигде не могу вас поймать. К сожалению, у нас возникли новые
осложнения... Жена звонила из Пунто де Виста. Представьте себе, Марио
опять сбежал...
- Как это опять? Он же должен быть у Альберди?
- Сегодня ночью его удалось поймать на дороге вблизи Пунто де Виста,
когда он шел к священнику. Они с матерью остановились поесть в придорожном
баре. Марио вышел умыться и... исчез. Он, безусловно, опять вернется в
Пунто де Виста, и мы хотели просить вас о помощи.
- Не очень понимаю, что я могу сделать?
- Вопрос весьма деликатен. Я сказал жене, что вчера мы с вами
откровенно беседовали и я вам полностью доверяю. Вам необходимо сейчас же
поехать в Пунто де Виста. Мы очень вас просим... Разумеется, все расходы
мы берем на себя. Жена ожидает вас в "Каса гранде", у сеньора да Сильвы. В
трех километрах от деревни. Любой деревенский мальчишка покажет вам
дорогу. Мы просим вас. Это очень срочно. Жена объяснит вам все лучше там,
на месте. Так вы поедете?
Я не собирался создавать искусственные осложнения, тем более что уже
был не на шутку заинтригован историей со смертью Браго, и согласился.
Положив трубку, я взглянул на Катарину, которая стояла в дверях,
заинтересованная разговором.
- Ты сегодня очень занята? Я хочу предложить тебе прогулку.
Она понимающе кивнула.
- Пунто де Виста?
- Да. Быть может, при оказии навестишь профессора Бо
...Поділитися у соцмережах
