Жанр: Фантастика
Холодный огонь 2. Время истинной ночи
...а первой, оказавшись в аккурат между девочкой и еще не
успевшим что бы то ни было предпринять Таррантом.
- Нет! - закричала она. Притянув девочку к себе, она прикрыла ее собственным
телом. - Она не такая! Она не из этих!
На мгновение Дэмьену почудилось, будто Таррант все равно нанесет удар - и если ему
придется убить Хессет, то он убьет ее. Но в конце концов Охотник удержался от этого.
Повернувшись к Дэмьену, он хрипло прошептал:
- У меня нет силы спорить. Забирайте лошадей. И встретимся, где сказано. Я буду там,
едва управлюсь с удравшими.
Он собрался было уйти. Дэмьен сквозь плащ схватил его за руку.
- Все кончено. Пусть уходят. Они ведь еще дети, Охотник. И они не будут...
- Дети? - рявкнул Таррант. - Так вот оно, по-вашему, как? Идиот злосчастный. - Его
рука выскользнула из-под защитной ткани плаща и сомкнулась на затылке у Дэмьена. Рука
Охотника показалась священнику выкованной из раскаленного железа. - А теперь посмотрите
на ваших драгоценных деток. Я передал вам часть своего Видения. Глядите же!
Огненная энергия пронзила все тело Дэмьена с головы до пят, на мгновение у него
перехватило дух. Он не видел сейчас ничего, кроме раскаленного солнца, кроме ослепительного
солнца, убийственный свет которого, проникая сквозь туман, отражался на каждой гладкой
поверхности. И лишь потом, постепенно, он начал воспринимать детали свершившегося
побоища. Детские тела, пораженные холодным пламенем. Только...
Только это были не дети.
Священник неуверенным шагом подошел к ближайшей груде тел, не сомневаясь в том,
что Таррант следует за ним. Стоило ему выйти на освещенный солнцем участок земли, как тело
его сразу же почувствовало невыносимый жар, а голова словно запылала. Он опустился на
колени возле одного из тел и уставился на него с ужасом и недоумением. То, что до сих пор
казалось ему телом ребенка, теперь, благодаря Видению Тарранта, превратилось в нечто
жалкое, в нечто гротескное, превратилось в существо, измученное долгими годами пыток, хотя
оно само, должно быть, считало себя по-настоящему юным и полным сил. Руки и ноги тощие,
как у скелета, туловище - такое худое, что можно было пересчитать все ребра. Суставы были
покрыты известняковыми наростами, которые наверняка превращали каждое движение в
сущую пытку, одна из рук уже была в золотушных пятнах старости.
Он отшатнулся от этого трупа к другому, потом - к третьему. Не все были столь же
дряхлы, как первый, но от всех смердело старостью и старческой мерзостью. Незакрытые и
незажившие раны пестрели на телах - и одно из них все целиком казалось одной сплошной
раной.
Растерянный священник бродил от тела к телу. Что за Творение создало подобную
иллюзию?
Видение ушло, и на земле вновь появились детские тела. Он склонил голову, пораженный
ужасной силой иллюзии.
- Не больно-то хочется, чтобы кто-то из них пустился за нами в погоню, а? - прошептал
Охотник. В его голосе эхом отдалась боль; как же он еще держится? - Заберите лошадей и все
припасы, что найдете. А я позабочусь, чтобы никто не пустился за нами в погоню.
- Вы собираетесь убить их, - выдохнул Дэмьен.
Охотник промолчал.
- Но часть из них это же и впрямь дети. И никто из них не понимает того, что здесь
происходит.
- Они все принадлежат ему, - резко сказал Охотник. И махнул в сторону статуи. - Вы
же не хотите, чтобы они погнались за нами? Вы же не хотите, чтобы они снова схватили вас,
стоит мне отвернуться? - И он шагнул в сторону стены нерасчищенного тумана. Тот, казалось,
раздался в обе стороны при его приближении. - На этот раз, священник, нет места для спора.
Бывает и так, что следует проявлять милосердие. Но здесь не тот случай.
Дэмьен ответил тихо, но твердо:
- Только не настоящих детей, Джеральд.
На мгновение Охотник молча уставился на него. Затем, чертыхнувшись, шагнул в туман.
Серая стена тут же сомкнулась за ним, скрыв его из виду.
С трудом Дэмьен поднялся на ноги. Все тело болело так, словно ночь напролет он рубился
на мечах. Он посмотрел на Хессет, на маленькую девочку, прильнувшую к ее груди, и подумал:
"Что ж, хотя бы ее мы спасли". Как же ее зовут? Ах да, Йенсени. И конечно же она -
настоящий ребенок, иначе Таррант непременно убил бы ее.
Столько смертей. Столько разрушения. Что за сила несет ответственность за все это?
Подумав о статуе Калесты, он невольно задрожал. Что движет этим чудовищем?
- Пошли, - пробормотал он. Пытаясь ни о чем не думать. Пытаясь ничего не
чувствовать. - Пошли разыщем этих чертовых лошадей.
Лошади были усталы, встревожены и вообще не в лучшей форме, но они могли идти, а
ничего другого от них сейчас и не требовалось. Йенсени с изумлением смотрела на эти
громадные существа, пока Хессет со священником собирали то немногое из своих припасов,
что еще уцелело. К еде "дети", впрочем, не прикоснулись, равно как и к пледам для ночлега, а
вот множество мелочей куда-то подевались. Что ж, по крайней мере оружие цело, подумал
Дэмьен. И то слава Богу.
Они вывели лошадей на край острова, где их уже дожидался Таррант. Молча он провел их
по каменистому склону, а затем и в воду. Хотя Дэмьен теперь понимал, что кажущееся рекой
было на самом деле мостом, ему пришлось повозиться с лошадьми, не желающими ступать во
мнимую влагу, и в конце концов он завязал им глаза, а потом провел под уздцы.
Когда они переправились на берег, Таррант вернулся к невидимому мосту. Его движения,
подметил Дэмьен, были скованными; священник заподозрил, что Охотник испытывает
чудовищные страдания. Хотя до сих пор в воздухе держался густой туман, но стоит ему хотя
бы на мгновение рассеяться... Дэмьена бросило в дрожь при одной мысли об этом.
И тут Охотник сделал какой-то жест - и вода взорвалась. Обломки дерева и куски льда
разлетелись во все стороны, рассыпались во прах и деревья, только что высившиеся возле
моста. Град из щепок обрушился на головы путникам.
- Этого хватит, - бросил Таррант и тут же вернулся к спутникам, чтобы возглавить
процессию в глубь леса.
Дэмьен испытал радость и облегчение. Если Владетель не пожалел времени и сил на то,
чтобы разрушить мост, это означало, что он не перебил на острове всех до последнего.
Настоящие дети остались живы.
Позже, отведя Тарранта в сторонку, Дэмьен шепнул ему:
- Спасибо.
Охотник не ответил. Но Дэмьен не сомневался в том, что тот услышал и понял.
Они ввели лошадей в лес. После суток с лишним, проведенных в темнице, и Дэмьену, и
Хессет требовалось поразмяться. Что же до девочки, то она отчаянно пыталась поспеть за
взрослыми, но в конце концов силы оставили ее. Дэмьен сказал Тарранту, что нужно
остановиться, и вдвоем с Хессет посадил обмякшую девочку на кобылу. Спиной Дэмьен
чувствовал яростный взгляд Тарранта, взбешенного внезапной задержкой. "Пока тебе везет, -
думал он, покрепче привязывая Йенсени к седлу. - Вот и держись за свою удачу". Но когда
они вновь тронулись в путь, он на всякий случай нашел время объяснить Тарранту, что девочка,
возможно, имеет важную для них информацию. Это, конечно, объясняло ее участие в
экспедиции лишь наполовину, но именно эту половину и надо было услышать Тарранту. Вне
всякого сомнения, пощадив малолетних Терата, он исчерпал тем самым собственный запас
милосердия.
Когда они углубились в самую чащу, где переплетенные наверху ветви наряду с туманом
обеспечивали полную защиту от солнечных лучей, Таррант, судя по всему, несколько
расслабился. А вскоре после этого, когда к тому же уже начало темнеть, он сбросил с головы
импровизированный капюшон. Кожа на лице у него обгорела и частично запеклась - и
Йенсени, до того видевшая его лишь мельком, напряглась в седле и судорожно вздохнула. Но
реакция Дэмьена и Хессет (а вернее, отсутствие какой бы то ни было реакции с их стороны)
вроде бы успокоила ее - и она тут же обмякла в седле, вновь погрузившись в дремоту.
- С вами все в порядке? - спросил Дэмьен у Тарранта, впрочем, не сомневаясь в том,
что за ответ услышит.
Охотник кивнул, при этом с виска у него упал лоскут обожженной кожи.
- Завтра на полчаса настанет истинная ночь. Если к тому времени я не сумею полностью
восстановиться, то она меня вылечит.
Он остановился, обернулся, посмотрел на Йенсени. Измученная девочка спала вполне
здоровым сном.
- А у нее и впрямь есть информация? - несколько насмешливо осведомился он. -
Которая действительно может нам понадобиться?
Дэмьен замешкался с ответом.
- Не исключено. И она, кажется, обладает Видением того или иного типа. - "Она ведь
сразу поняла, что я священник. Кто знает, что еще она сумела Увидеть?" - А в чем дело? -
резко спросил он у Тарранта. - Или вы полагаете, что я сказал это только затем, чтобы спасти
ее?
Губы Тарранта напряглись, при этом он потерял еще немного обожженной кожи. Трудно
было сказать, улыбается он или же хищно ухмыляется.
- В этом я вас бы не заподозрил, - заявил он.
Они разбили лагерь уже глубокой ночью. Дэмьен не мог бы сосчитать, сколько миль они
проехали и сколько часов длился путь. Он вспомнил, как они проходили через бурелом, причем
Хессет прижимала девочку к себе, тогда как он сам раздвигал ветви дымом по методу, который
подсмотрел у Терата. Его усилия оказались далеко не столь эффективными, потому что у него
отсутствовал нужный навык. Вороной Тарранта сильно поцарапался. Но прибегнуть к
Исцелению оказалось только приятным, ведь это было связано с Очищением, и Дэмьен
проследил за тем, чтобы в ранах не осталось яда, и только после этого сшил их земной Фэа.
На протяжении всего этого времени девочка наблюдала за ними. Она по-прежнему
настороженно относилась к Дэмьену, хотя изначальный ужас вроде бы пошел на убыль.
Таррант, казалось, и восхищал и отталкивал ее одновременно. Охотник же, в свою очередь,
начисто игнорировал существование девочки, а если иногда и поглядывал на нее, то с плохо
скрываемым раздражением, как будто ему хотелось сказать, что его жизнь и без того
достаточно запутанная штука, чтобы в самую гущу внезапно врезалась явно сумасшедшая
девчонка. Дэмьен чувствовал, что, как только девочка снова уснет или они с Охотником
останутся с глазу на глаз, тот выскажет ему все, что у него накипело.
"Но от нее и в самом деле может быть польза, - внушал он себе. - Она может владеть
информацией. - Но за этой мыслью таилась другая. - Я просто не могу бросить ее на
произвол судьбы".
К тому времени, как они разбили лагерь, все тело у него разболелось и он мечтал лишь о
том, чтобы присесть и больше никуда не идти. Поэтому он не возразил против того, чтобы
девочка начала снимать с лошадей поклажу и разбирать ее. Конечно, многое они потеряли. Не
самые нужные вещи и не самые главные, но тысячу полезных мелочей, прихваченных с собой
именно на тот случай, что когда-нибудь они могут понадобиться. Ну да ладно. К такой
экспедиции, как эта, готовишься заранее и запасаешься впрок всем необходимым, а потом
судьба сдает карты по-своему и приходится довольствоваться тем, что у тебя осталось. По
крайней мере, у них остались пледы и примитивная палатка, которую собрала Хессет. И
кое-какая еда.
Когда все оказалось на своих местах - и развели костер, и принесли с реки воду и
поставили ее в котелке на огонь, и лошадей отвели в сторонку и привязали на ночь, и Йенсени
забралась в палатку, чтобы по-настоящему поспать, - после всего этого он позволил себе
вытянуться на траве в надежде отдохнуть. Но буквально через минуту к нему подсел Таррант.
Они посмотрели друг другу в глаза. Дэмьена не интересовало, что означает взор
Тарранта, - не интересовало потому, что он знал это и так.
Охотник заговорил первым:
- Вам неизвестно, кто она такая. Вам неизвестно, что она такое. Опасность, связанная с
ее пребыванием среди нас...
- В лесу? Что она нам сделает? - Усталой рукой Дэмьен смахнул со лба засохшую
грязь. Губы пощипывал соленый пот. - Она дитя, Охотник. Очень усталое, невероятно
напуганное дитя. Я хочу вывести ее из этого окаянного места. Когда прибудем в города,
расположенные на побережье, тогда и решим, что с ней делать. - Он сцепил руки, мрачно
уставился на них: грязь под ногтями, да и пальцы не намного чище. - Не здесь. Не сейчас. Не
когда я настолько устал, что не могу думать как следует.
- Она не просто дитя, и вы понимаете это. Если у нее дар Видения - в любой форме, -
то у нее может оказаться и сила. Она ведь узнала в вас священника, мне сказала об этом Хессет.
Неужели вы не понимаете, что из этого следует?
- Понимаю. Прекрасно понимаю. Но если даже она посвященная...
- Не все посвященные психически нормальны, - напомнил ему Таррант. - Строго
говоря, нормальны лишь очень немногие из их числа. И даже при наличии нормальных
предпосылок тяготы, которым она подверглась, настолько невыносимы, что... - Он покачал
головой. - А она, как вы совершенно справедливо изволили заметить, всего лишь дитя.
Лишенное необходимой стабильности, это уж как минимум, особенно при таких
обстоятельствах. Кто возьмется сказать, что происходит в темных закоулках ее мозга, кто
возьмется определить, как и когда проявит себя внезапное безумие? Вы, знаете ли, играете с
огнем.
- Давайте сформулируем так: я готов к огненной гибели.
Он увидел, как напряглись скулы Охотника, глаза его вспыхнули - или это в них
отразилось пламя костра?
- Вы-то, может, и готовы, преподобный Райс. Будучи смельчаком и глупцом
одновременно. Но я тоже участвую в экспедиции, да ведь и Хессет никуда не денешь. И наша
миссия слишком важна и слишком опасна, чтобы рисковать подобным образом, даже если вы
руководствуетесь отеческим инстинктом. - Гибким движением он поднялся с места,
поудобней пристроил плащ на плечах. - Подумайте над этим.
- Вы куда-то собрались?
- У меня есть дела.
- А мне казалось, на сегодня вы наубивались досыта.
Охотник остался внешне невозмутим.
- Потоки Фэа существуют независимо от того, замечаете вы их или нет. Мы уже
достаточно далеко забрались на юг, так что имеется шанс на то, что теперь я сумею прочитать
их и получить кое-какую информацию о нашем враге. И я предпочитаю не предпринимать
Творений в непосредственной близости от нашей гостьи, если вы, конечно, не против.
Дэмьен и сам не знал, что в голосе Тарранта довело его самого до грани нервного срыва.
Слова сами по себе были ничуть не более высокомерны и презрительны, чем обычные
высказывания Охотника, а вот тон... тон был каким-то странным. Совсем чуть-чуть
отличающимся от обычного, чтобы это отличие поддавалось определению, и все же оно
несомненно имелось. И по какой-то причине его это нервировало.
- Разумеется, - выдавил он из себя. - Давайте.
И когда Охотник покинул лагерь, священник подумал: "Он что-то скрывает".
В лесной тьме, на маленькой поляне, настолько поросшей сверху ветвями, что вниз не
пробивался даже лунный свет, Джеральд Таррант остановился. Подождал немного, собираясь с
силами, а затем выкликнул имя Йезу. Как он и ожидал, формального Вызова на этот раз не
понадобилось. Едва он произнес имя, как Кэррил материализовался из мрака.
- Итак? - спросил он. - Ты принял решение?
Плотно поджав губы, Охотник кивнул.
Демон протянул ему руку. На ладони мерцала крошечная звезда, пульсируя на
иллюзорной плоти.
- Немного безвкусно, если вспомнить о твоих правилах, но он сказал, что в отсутствие
материального контейнера он не в силах организовать ничего более достойного. А
материальный контейнер не смог бы доставить я.
- Сойдет, - буркнул Охотник.
Он протянул руку за звездочкой. Та перелетела из ладони на ладонь, на белой коже
Тарранта огонек разгорелся еще ярче.
- Хочешь, чтобы я ушел? - поинтересовался демон.
- Хочу, чтобы ты остался.
Он медленно сомкнул пальцы на звездочке. Сила, пульсируя, заструилась из нее и сразу
же начала примериваться к потокам Фэа. Ни грана из этой энергии не потекло на юг, заметил
он, и это было добрым предзнаменованием. Или, по меньшей мере, признаком того, что он
находится в безопасности. А ведь возможные ловушки по-прежнему страшили его.
На поляне перед ним неторопливо сформировался некий образ. Сперва из тьмы
проступили очертания человеческой фигуры - этот мужчина был ростом ниже самого
Тарранта и выглядел далеко не столь молодо. Затем из плечей у призрака вырвалась алая
субстанция и превратилась в тогу. В шелковую тогу, заметил Таррант, ничем не изукрашенную,
но дорогую и искусно пошитую. А вот на тронутых старостью пальцах заблистали драгоценные
перстни. И на седеющих висках вспыхнула золотая корона.
Когда формирование образа завершилось, перед Таррантом предстал мужчина лет
пятидесяти, светлокожий, в меру подтянутый. Человек, который заботится о поддержании
своего тела в форме. Вновь прибывший какое-то время помолчал, наверное, затем, чтобы дать
Тарранту возможность рассмотреть себя как следует. А потом заговорил:
- Приветствую тебя, Владетель Меренты. - Он едва заметно, точно выверенным
движением наклонил голову. - Мои слуги рассказали мне о твоих трудах и днях. Как мне
выразить радость, охватившую меня, когда я узнал о прибытии сюда человека, настолько
могущественного.
Таррант промолчал, но по его глазам было видно, что ему не терпится покончить с
формальностями.
- Сейчас тебя, вне всякого сомнения, интересует, кто я такой и что я такое. Позволь
ввести тебя в курс дела. Меня зовут Изо Раши, я владыка этого края и ношу титул Принца. Мои
родители прибыли сюда пятьсот лет назад в составе Третьей экспедиции. Ты, несомненно,
знаешь о том, что случилось с их кораблями. Воители Единого Бога не устают хвастаться
своими завоеваниями, но когда речь заходит о неудачах, они становятся куда менее
красноречивыми. Лишь около ста человек, мужчин и женщин, выжили после побоища,
устроенного участникам Третьей экспедиции, и они бежали на юг. Потомки этих людей
являются моими подданными. Наш народ родился в муках, и законом для него стала ненависть
- ненависть к северным городам и ко всему, что они собой олицетворяют. Я не пытаюсь
отрицать этот факт или как бы то ни было оправдывать его. Мы таковы, какими нас сделали
приверженцы Единого Бога.
Я решил вступить в союз с тобой, Джеральд Таррант, потому что мне кажется, что мы с
тобой очень похожи друг на друга. И потому что таких, как мы, крайне мало. В твоей мощи я
ощущаю отголоски своей собственной; в твоей целеустремленности и беспощадности я
улавливаю приметы того же стиля, на котором зиждется моя власть. И мы оба победили смерть.
Это для нас - родство совершенно особого рода. Сама длительность наших жизней
кардинальным образом отличает нас от простых людей. Соответственно, и наши замыслы
являются не в пример более амбициозными.
Сделав паузу, он протянул руку навстречу Тарранту.
- Я прибыл предложить тебе союзничество. Союз одного не-мертвого с другим
не-умирающим. Мои демоны рассказали мне о твоем могуществе, ты видел достаточно
свидетельств могущества моего. Можешь ли ты вообразить более идеальную пару, чем мы с
тобой? Союз мощи с мощью, достаточный для того, чтобы потрясти весь мир.
Ты спросишь, наверное, почему я ищу такого союза? Мне хочется оберечь мой народ от
того, что может обернуться истребительной войной, мне хочется избежать конфликта, который
может завершиться гибелью одного из нас, а то и обоих сразу. Дух Смерти испытывает особое
отвращение к бессмертным, тебе, конечно, известно об этом, и я бы предпочел не искушать его.
А что касается тебя, Владетель Меренты... Какую цену запросишь ты, чтобы отказаться от
столкновения? Какая сила заставит тебя отказаться от самоизоляции, в которой ты провел
столько веков?
Принц улыбнулся, его холодные глаза засверкали.
- Я могу назначить тебя богом. Мои ставленники контролируют церковную иерархию
Севера. Я могу всецело передать ее тебе во власть. Ты можешь молниеносно захватить весь
Север - мстительное божество, само появление которого заставит иерархов церкви Единого
Бога трепетать от ужаса. Но ты можешь сыграть и в игру, куда более изысканную. По
истечении десятилетий тщательно продуманной пропаганды в мир вернется Пророк. Лет через
двадцать после этого можно будет обожествить его самого. А лет через сто... - Он широко
развел руками. - Но едва ли надо рассказывать именно тебе, какую мощь может набрать
всенародное обожание. Подумай об этом, Владетель. Мощь божества. Возможности божества.
И что скажут владыки ада, когда ты раз и навсегда вырвешься из расставленных ими силков?
Он сделал паузу, его руки опустились.
- Вот в чем сущность моего предложения, Джеральд Таррант. Истинный союз между
двумя самопровозглашенными бессмертными, как это и подобает существам столь властным и
столь могущественным. Моя миссия требует от меня покорения Севера, но уничтожать его я не
обязан. На этом континенте хватит всевозможного добра и на двоих таких, как мы, и я
предлагаю тебе разделить его по справедливости. Что же касается демонов, которые начнут
путаться у нас под ногами, хотя бы те же Йезу... но порождения Фэа созданы затем, чтобы
служить человеку, а не затем, чтобы он служил им. Слуг можно и поменять. И твоих, и моих. -
Он презрительно усмехнулся. - Думаю, ты понимаешь меня. Так что подумай об этом,
Владетель. Подумай хорошенько. Я жду твоего ответа.
Закончив послание, фигура медленно растворилась во мраке. Последним растаял блеск
золотой короны.
Таррант раскрыл руку. На ладони ничего не было.
Ночь стояла тихая.
- Ответишь? - спросил Кэррил.
- Да. - Таррант заговорил врастяжку, тщательно выбирая слова. Чувствовалось, что он
и впрямь погрузился в размышления. - Я ему отвечу.
Глаза его смотрели в пустоту. Перед его взором проплывали пейзажи и открывались
возможности, воспринимаемые только воображением. Осы желаний начали виться вокруг
Охотника - только затем, чтобы исчезнуть в темных глубинах его души.
- Когда приму решение, - добавил он после некоторой паузы.
28
Йенсени проснулась в странном месте.
Какое-то время она пролежала во тьме, свернувшись в клубок и будучи не в силах
вспомнить, где находится. Затем, постепенно, она вспомнила все. Девочка испытывала
ощущение какой-то диковинной немоты, словно все ее существо жило до сих пор под бременем
невыносимого страха - и вот это бремя исчезло, но не потому, что она перестала бояться, а
потому, что сил бояться у нее не осталось. Или, может быть, она наконец почувствовала себя в
безопасности. Может быть, именно такова и есть безопасность во внешнем мире.
Медленно - так, словно только что обретенное чувство собственной безопасности можно
было спугнуть одним неосторожным движением, - она приподнялась на локте и огляделась по
сторонам. Она лежала в норе неправильной формы, стены которой ограждали кое-как сшитые
шерстяные одеяла, - это явно была самодельная примитивная палатка. Имелось здесь и
несколько отверстий, через которые пробивался солнечный свет, а одно из них - треугольное
и подпертое палкой - явно служило дверью. В дальнем углу палатки были сложены какие-то
припасы, но там было слишком темно, чтобы ей удалось рассмотреть поподробнее. Напротив
от Йенсени на точно таком же ложе из нескольких пледов мирным сном спала ракханка.
Молча, с осторожностью встревоженного зверька, Йенсени выбралась из постели.
Присутствие ракханки, пусть она и спала, подействовало на девочку успокоительно, она жалела
только о том, что та не проснулась, - тогда можно было бы подлечь и прижаться к ней.
Недавний страх перед ракханкой уже успел позабыться, он казался ей теперь чем-то
нереальным, чем-то из другой жизни. Потому что тот момент, когда Хессет притянула ее к себе,
спасая от колдуна в белых перьях, этот порыв оказался настолько искренним, настолько
по-матерински трепетным, что Йенсени сразу же разучилась думать о ней как о соплеменнице
тех ракхов, с которыми ей довелось столкнуться здесь, на юге. Хессет стала чем-то другим,
каким-то совершенно особым существом, настолько проникнутым теплом и опекой, что
девочке не терпелось вновь припасть к ней и окунуться в это тепло. В руках у ракханки она
чувствовала себя в полной безопасности, она могла зарыться в теплую щетину и начисто
позабыть о существовании внешнего мира, потому что обо всем позаботится и со всем
разберется Хессет. А с чем и как - это уж ее дело.
Затихнув и замерев, Йенсени смогла расслышать голоса, доносившиеся из золотистой
щетины, песни жизни, проведенной вдали от покрытых туманом джунглей и человеческого
колдовства. Иногда, если она особенно замирала, а Сияние становилось особенно ярким, ей
удавалось увидеть лагерь, полный ракхене, похожих на Хессет, лагерь с расписными шатрами и
певучими орнаментами, лагерь, полный мохнатых детенышей, перебегающих от шатра к шатру,
играющих и возящихся и резвящихся, как могли бы резвиться котята. И эти детеныши ракхов
очень нравились ей. И ей становилось жаль, когда Сияние пропадало и вместе с ним исчезала и
чудесная картинка. И становилось вдвойне жаль, потому что в такие минуты она чувствовала
себя особенно одинокой. Ее отец хорошо относился к ней, как и те немногие слуги, с которыми
ей доводилось иметь дело, были неизменно ласковы и добры, но как ей хотелось оказаться в
компании сверстников и сверстниц! И на что это оказалось бы похоже - смеяться и кричать с
ними, не заботясь о том, что кто-нибудь может тебя услышать, не боясь этого, зная, что ты
находишься в этом мире по праву, и никто не явится за тобой, никто не заберет тебя только
потому, что он тебя увидел или услышал... Ей было больно следить за играми этих детенышей.
Было больно хотеть оказаться среди них, оказаться одной из них, - и знать, что этого никогда
не случится.
Но по меньшей мере она избавилась от Терата. И с нею была теперь ракханка. И этот
странный священник. Она еще не поняла, следует ли его бояться или нет. Ее отец внушил ей,
что все священники являются ее врагами и что, если кому-нибудь из служителей Единого Бога
станет известно о ее существовании, они заберут ее и убьют, а возможно, убьют и его самого за
то, что он ее прятал. Но этот священник не таков, разве не правда? Когда он сказал ей, что люди
его склада скорее умрут, чем обидят ребенка, ей показалось, что он
...Поділитися у соцмережах
