Жанр: Фантастика
Анимист
...аза.
Через какое-то время (сколько это продолжалось?) он снова открыл их. Сквозь
поднимающийся туман показались желтоватые утесы. Алекс испустил вздох облегчения при
мысли о сухом песке и твердой земле. Вдруг его опора ушла вниз, как камень, оставив его
барахтаться в воде.
- Эй! - закричал он, стараясь удержаться на плаву. - Что ты делаешь?
Пылинка перебралась ему на макушку, ее гнев звенел у него в голове. Спасение было
так близко, и его внезапно отобрали - это его не только напугало, но и рассердило, и
расстроило.
Голова Рей появилась футах в десяти от него. Клюв приоткрылся, видимо, подражая
улыбке хуманов, но заодно показав ряды острых белых зубов. Не очень обнадеживающе.
"Разумеется, они выносят моряков к земле, - мелькнуло в голове у Алекса. - Но может быть,
просто никто никогда не слышал о тех, кого они уносят в другую сторону. Или если они,
скажем, оголодают в пути".
- Плав-вать! - приказала она на торге. - На-а-адо ум-мет-ть!
Еще того лучше.
- Да чтоб тебя... - завопил Алекс и с головой ушел под воду.
Мягкий толчок снизу вынес юношу на воздух раньше, чем он успел глотнуть воды; он
вдруг оказался в горизонтальном положении. Лицо погрузилось в воду. Пылинка упала с
него, но он ощутил только ее раздражение когда она живо заплескалась в спокойной воде.
- Надо умет-ть плавать! - услышал он, хотя уши были под водой. - Б-б-болт-т-тай
ног-гами!
Носом она ткнула Алекса в подбородок; он прикусил язык, но лицо снова оказалось над
водой. Он попытался схватить дольфинку, но та ушла в глубину. Он знал... ну, был
совершенно уверен, что дольфинка не даст ему утонуть - после стольких-то хлопот, - но его
единственной целью было выбраться из воды и никогда больше не подходить к ней. "Я буду
жить на горе или в пустыне. На горе в пустыне".
Дольфинка сдалась и подплыла, чтобы он мог ухватиться за нее.
- Ну пожалуйста, не надо, - выдохнул он. - Я знаю, ты рождена для этого, но я-то нет. Я
болен. Устал. И не могу плавать - сейчас. Это убьет меня.
Он вытащил Пылинку из воды и посадил себе на голову; крохотные коготки впились в
кожу.
раздражение мокро страх
- Над-до плавать, - прощебетала Рей, поглядывая на него маленьким темным глазом. -
Мож-жет, не теп-перь. Но с-с-со временем. Инач-че тонуть. Уч-чись!
- Да-да, научусь обязательно, - убедительно соврал Алекс. - Спасибо тебе, спасибо, что
спасла меня, спасибо за совет... и, пожалуйста, дай мне добраться до берега.
- Надо плав-вать, - пробормотала дольфинка про себя, но подтащила его к берегу.
Наконец ноги коснулись песка, Алекс с облегчением встал и по грудь в воде побрел к
чудесному, чудесному берегу. Это был светлый желтовато-коричневый песок, а не
сверкающий черный песок Жадеита или галька Дальнего, но тем не менее это была земля, и
он радостно шел к ней.
- Гор-род там, - сказала Рей, и Алекс смутно разглядел белые дома на фоне изгиба
образованного отвесными скалами большого залива, на дальнем конце которого он оказался.
- Недалек-ко. П-плав-вать?
Залив был в стороне, и скалы выглядели устрашающе. Плоский покатый берег был
гораздо ближе.
- Я пойду пешком, - пробурчал Алекс и медленно, с трудом вышел из воды; Пылинка
по-прежнему цеплялась за голову.
Он оглянулся. Пурпурный спинной плавник Рей двигался взад-вперед по мелководью.
Тут его осенило.
- Подожди! Что это за остров? - закричал он.
- Мир-р-рапоза! - послышалось в ответ.
Мирапоза. Остров гораздо больше Жадеита, с хуманскими городами; больше Алекс
ничего о нем не знал.
Вода отступала, и Алекса поразило, каким тяжелым стало тело, как сильно притяжение
земли. Наконец босые ноющие ноги зашаркали по сухому колючему песку на линии
прилива, а утреннее солнце согрело кожу. Он обернулся и посмотрел на воду.
Рей выпрыгнула из воды по крутой параболе и свистнула - видимо, прощалась. Она
исчезла, и Алекс под тяжестью собственного тела осел на мягкий песок. Он мгновенно уснул
- на спине, среди водорослей, осколков раковин и прочего хлама, извергнутого океаном.
Проснулся он на закате. Все тело болело, грудь снова заложило. Повсюду вокруг него
на песке виднелись крохотные следы Пылинки; было видно, где она поймала маленького
краба размером примерно с большой палец, сразилась, убила и отъела у него лапки. Тело
краба лежало у Алекса на груди, рядом сидела Пылинка.
вопрос? любовь забота
- Спасибо. Спасибо, но не надо, - простонал Алекс, осторожно беря краба и подавая ей.
Пылинка изящно прикусила краба и вскарабкалась с ним на плечо хозяина. Горло было
заполнено мокротой. Он без конца кашлял, отхаркиваясь и сплевывая, и наконец с трудом
поднялся на ноги и попытался понять, где находится. В одну сторону берег тянулся куда-то
вдаль, с другой стороны резко обрывался. Это, наверное, был мыс, означающий конец
залива, и Алекс направился в ту сторону. Муки голода растворились в холодной боли и
усталости, но и это было не самое страшное.
жажда
- Я тоже хочу пить, - согласился Алекс. - Весь просолился.
Он, конечно, знал, что Пылинке не нужны слова, что, в сущности, она не понимает их,
но ему-то надо было с кем-то поговорить.
Он обогнул мыс, перебрался через скалы высотой с дом, шероховатые, с острыми,
отточенными морем гранями. Залив устроился в долине между двумя спускающимися к
морю грядами каменистых холмов; сейчас Алекс карабкался по одной из них. Город, однако,
располагался не на одном уровне с заливом; его построили на образованной скалами террасе.
Ниже и ближе к воде примостились, подобно ласточкиным гнездам, несколько маленьких
домиков. До города еще ой как неблизко. В голове стучало от жажды и усталости. Пылинка,
которая, пока он спал на берегу, оберегала его от хищников, перестала жаловаться и снова
уснула у него на плече.
Наконец подъем закончился, и запыхавшийся Алекс оказался на вершине каменистого
взгорья. Город охватывал изгиб залива. Судя по размерам и устройству - хуманский. Через
центр текла широкая река. В сводчатых окнах горели золотые, красные и оранжевые огни.
Перед глазами все плыло, Алекс дрожал, хотя воздух казался теплым. Он стоял над
самым обрывом, но чем дальше вглубь острова, тем более отлогой становилась местность. А
выше, прямо над ним, стоял маленький домик с приветливо светящимися окнами. Алекс
направился туда, хоть и пришлось снова карабкаться.
Скоро на камнях появились тощие растения, больно колющие босые ноги. Наступила
ночь, черная, но звездная. Несколько раз Алекс оступался в темноте, толчки будили
Пылинку, и тогда в мозгу звучали ее тихие жалобы.
Освещенный дом, когда Алекс до него добрался, оказался высокой круглой башней.
Ряд сводчатых окон опоясывал стены на уровне глаз; Алекс, шатаясь, поплелся к одному из
них, не тратя дополнительных усилий на поиски двери.
Он просунул голову в окно, страшно напугав двоих хуманов, которые сидели за
маленьким столом, играя в какую-то игру с картами и костями и время от времени
прикладываясь к кувшину. Кувшин упал на стол, залив кости, когда в окне показалась
растрепанная голова без тела. Алекс попытался позвать на помощь, но в горле слишком
пересохло.
- Ааррухн, - прохрипел он.
Мужчины - судя по их виду, солдаты - схватили прислоненные к стене копья и
осторожно приблизились к окну.
- Кто такой? Чего надо? - спросил один из них.
Он говорил на торге с небольшим акцентом, но ведь на торге все говорят с акцентом.
На обоих были форменные туники и сандалии; оба были загорелыми до черноты, но у одного
волосы были черные, а у другого - цвета выцветшей на солнце бронзы.
- Корабль. Шторм, - выговорил Алекс. - Пить.
- Ты, похоже, уходился до смерти, - сказал черноволосый - тот, что заговорил первым.
Но тут вмешался другой.
- Корабль? Где? Где корабль? - Он говорил на хуманском диалекте, достаточно
похожем на жадеитский, чтобы Алекс мог без труда понимать его и отвечать.
- В море... шторм... меня принесли дольфины...
Алекс навалился на подоконник, как пьяница на прилавок. Один из солдат пошел к
стоящему в углу ведру, другой продолжал присматриваться к Алексу.
- Эй, у тебя крыса на...
- Ручная, не трогай, - прохрипел Алекс.
- Странный у тебя любимец, - нахмурился солдат.
Тут вернулся другой с ковшиком из тыквы-горлянки. Алекс сначала напоил Пылинку,
потом глотнул сам, потом снова дал попить ей. Тем временем стражники забрасывали его
вопросами: был ли с ним кто-то еще, куда шел корабль, какой был груз и тому подобное.
Черноволосый (оказалось, его зовут Карвин) взял его за плечи и втащил - с крысой и прочим
- через окно, поскольку пришелец явно был не в силах идти. Другой солдат, Лукен, дал ему
еще воды и кусок маисового хлеба, потом куда-то ушел.
Несмотря на слабость и головокружение, Алекс понял, что стражники относятся к нему
с подозрением и не верят в его историю. Шторм, такой разрушительный, явно не достиг
острова, и никто не видел никакого корабля. Алекс, у которого начинался бред, не был
уверен, что сам поверил бы во все это. Через некоторое время вернулся Лукен с еще одним
хуманом - судя по виду, офицером. Алекс не слишком разбирался в военных, но кое-какой
опыт в трюме работорговца приобрел. Этот офицер задавал еще больше вопросов и, кажется,
пытался запугать его; но Алекс был слишком измотан и, как он постепенно понял, слишком
болен, чтобы беспокоиться или выдавливать из себя ответы длиннее двух-трех слов.
Пылинка спряталась в волосах на затылке; офицер ее не видел, стражники, казалось, забыли,
и Алекс решил не упоминать о ней. В некоторых местах анимистов уважают; в других,
особенно с маленьким и уязвимым анимом, иногда лучше помалкивать, иначе враги
используют знание против анимиста. В какой-то момент Пылинка выглянула, и они вместе
огляделись через Офир; но волшебного воздействия, похоже, никто не заметил. Это слегка
успокоило Алекса. Его все еще тревожило то, что он увидел на корабле прямо перед тем, как
так внезапно покинул его.
- Мне нужен врач, аллопат, - прокашлял Алекс.
Он понимал, что еще не успел оправиться от первого купания, когда снова оказался в
море. Остальное сделали вода и напряжение, и теперь у него началось и быстро развивалось
воспаление легких.
- Мы могли бы отправить его в храм Эскулы, - предложил Карвин.
- Нет! - пролепетал Алекс. - Никаких храмов, никаких жрецов, никаких духов, никаких
богов. Никакого волшебства!
Недавний опыт с Джиеной заставил его понять, что анимист может ждать от
волшебников только неприятностей. И снова пожалел о выборе профессии. То, что выбора, в
сущности, не было, не слишком утешало.
Стражники переглянулись, и один из них сделал святой знак, призывающий защиту от
безумца.
- Врач стоит недешево, мальчик. У тебя есть керамки? - строго спросил офицер.
Слово было незнакомым, но, судя по контексту, оно, вероятно, означало "торговые
безделушки". Алекс попытался нащупать кошелек и понял, что оставил его под подушкой в
каюте на "Очарованной".
- Нет... все осталось... - начал он и снова закашлялся.
забота беспокойство
- Возможно, король захочет допросить его, - сказал офицер солдатам, которые
пытались выглядеть осведомленными и бдительными. - Утром мы приведем его в порядок и
доставим в казарму. И свяжите его, идиоты. Сейчас же! Вам следовало бы сделать это, как
только он появился.
- Но, господин, он совсем не похож на деридальского лазутчика, - вполголоса
проворчал Лукен, толстыми кожаными ремнями связывая слабо протестующему Алексу
запястья за спиной.
- Я не лазутчик! - прокашлял Алекс.
- Будь они похожи на лазутчиков, проблем было бы гораздо меньше, не так ли? -
отрезал офицер. - Боится волшебства - это тоже подозрительно. Нет, мы отведем его в... в
храм Дженджу, это должно помочь. Я хочу знать, что он скрывает.
Алекс ощутил приступ страха, ощутил, как напряглась у него на плече Пылинка,
готовая броситься на его защиту, но приказал ей помалкивать и прятаться.
Лукен и офицер, которого Алекс теперь про себя называл Господин - не из уважения, а
просто потому, что его только так и называли, - наполовину вели, наполовину тащили
Алекса вниз по крутому холму. У подножия были привязаны три больших трауса. Алекса
водрузили на спину одного из них и связали ноги под покрытым перьями брюхом. Лукен и
Господин вскочили на других и взяли поводья того, на котором сидел Алекс.
- Смотри, без фокусов, - предупредил его Господин, - иначе свалишься прямо ему под
ноги. Ты же не хочешь этого, верно?
- Нет, господин, - прошептал Алекс и обеими связанными за спиной руками вцепился в
перья.
Под воздействием простейшего ментального толчка Пылинка быстро выскользнула
из-под рубахи и спустилась на спину трауса. Невидимая для стражников анима пробралась
через перья к запястьям Алекса. Острые резцы взялись за работу.
удовлетворение самодовольство счастье
Город был построен из камня и необожженного кирпича; дома побольше покрыты
черепицей из обожженной красной глины, прочие - дранкой, пальмовыми листьями или
соломой. Алекс заметил, что город окружает что-то вроде пересохшего русла реки с
крутыми, очень ровными берегами, с перекинутыми там и сям мостами. В воротах на мосту
их приветствовали двое стражей. Немногочисленные хуманы на улицах бросали разговоры и
дела и таращились на маленькую процессию. Некоторое количество обитающих в любом
городе, где они могли обосноваться, грызов подозрительно выглядывали из теней и
переулков. Грызы-моряки считались счастливчиками; большая часть этого племени жила вот
так - на задворках и окраинах городов, особенно хуманских. Они жили как крысы, на
которых походили: воровали, рылись в отбросах, иногда занимались кое-какими мелочами,
до которых не опускались хуманы. Иногда их изгоняли, иногда терпели, но всегда
преследовали - и они всегда были. Судя по тому, как они прятались от взглядов стражников,
здесь к ним не благоволили.
Алекс мешком сидел на траусе, сотрясаясь с каждым шагом двух больших, покрытых
чешуей ног. Грудь заложило, каждый вдох был скрежещущим хрипом. Сквозь лихорадочный
туман он увидел маленькую площадь, где торговцы с маленькими жаровнями торговали
разными лакомствами. Они проехали по изящному арочному мосту, перекинутому через
реку, и Алекс мельком заметил небольшую гавань на берегу залива. "Возможно, я смог бы
доплыть туда, а не идти пешком, нашел бы какую-нибудь лестницу или еще как-то перелез
через скалы и не вляпался бы в это дерьмо", - мрачно подумал он. Однако самая мысль о
воде и море причиняла боль; он покачал головой и отвел взгляд от темной мерцающей глади.
Выше по течению реки виднелась какая-то темная масса, освещенная примерно на
равных промежутках огнями, - городские стены. Далее город защищали более высокие утесы
по обеим сторонам долины. На насыпном холме у реки высился каменный замок с башнями
и множеством ярко освещенных окон. Перед ним простиралась широкая площадь.
Алекс почувствовал, что кожаные ремни на запястьях ослабели.
гордость счастье
"Молодец! Хорошая девочка!" - подумал он, жалея, что нечем побаловать ее. Похвала,
казалось, придала Пылинке сил, и он почувствовал прилив любви и гордости; теперь Алекс
не мог понять, как он вообще мог допустить мысль о том, чтобы позволить усыпить ее в
колледже. "А теперь, пожалуйста, на ногах", - мысленно попросил он Пылинку, пытаясь
нарисовать образ в уме. Но Пылинка, кажется, прекрасно поняла его, и он почувствовал, как
крохотные коготки быстро спускаются по ноге. Он вспомнил о студентке с поросенком и
подумал, что скорее всего до самоубийства ее довели не насмешки, а насильственное
разделение с таким настоящим и верным другом, как аним.
Пылинка только начала трепать грубую кожу, привязывающую его к траусу, когда его
размышления были прерваны.
- Приехали, - объявил Господин, и траус, подпрыгнув, остановился.
Алекс испуганно вскинул голову и увидел, что они находятся перед массивным
оштукатуренным зданием, украшенным разноцветной мозаикой. Прямо перед ним в
небольшой яме горел одинокий костер. Ароматный дым доносился от него и от трубки,
которую передавали друг другу пятеро жрецов, мужчин и женщин, в красно-желтых
одеяниях.
Лукен спешился и подошел к Алексу, чтобы развязать ему ноги...
"Прячься!" - быстро подсказал Алекс.
Он поморщился, когда острые коготки взбежали по штанине. Пылинка остановилась
под коленкой, и теперь коготки цеплялись за ткань, а не за ногу, но дергающиеся усы
щекотали.
Лукен развязал ремни и стянул его с трауса, пока Господин разговаривал со жрецами.
Алекс сжимал руки за спиной, чтобы не показать, что свободен. Он неловко встал на
затекших ногах, боясь повредить Пылинке, и чуть не упал. Лукен подхватил его и помог
устоять.
- Не беспокойся, мальчик, мы на самом деле хорошие люди, - шепнул Лукен так, чтобы
не услышал командир. - Если ты не задумал никакого зла, тебе нечего бояться ни нас, ни
Дженджу. Дженджу - покровитель нашего города. Ты не похож на лазутчика, так что он не
должен ничего иметь против тебя.
- Кхгм, - простонал Алекс, стараясь не вдыхать благовонный дым.
Крепко сжав плечо Алекса, Господин провел его мимо болтающих жрецов в
святилище. Внутри был теплый красный свет, благовонный дым и стремительные росписи на
стенах между нишами, хранящими разные мелкие святыни: кристаллы, колокольчики и
потиры, украшенные иконы неясного происхождения, статуэтки и свечи, пучки перьев и
трав, фетиши; на стенах висели длинные полотнища материи. Роспись купола, понял Алекс,
когда повалился на застланный ковром пол, пыталась передать ощущение Офира:
полуночно-синий и черный с кружащимися полупрозрачными фигурами и звездами,
образующими невозможные созвездия. С потолка свисала большая круглая деревянная
люстра, на семи концах которой горели большие свечи, каждая в окружении семи свечей
поменьше. На стенах были нарисованы виноградные лозы и пиршества, сплетенные тела
любовников, обильные урожаи и улыбающиеся лица. А еще много быков. По занятиям в
колледже Алекс смутно помнил, что Дженджу - бог/богиня процветания и достатка в своем
более обычном мужском проявлении, и плодородия и любви - в женском. В этой части
архипелага Дженджу был/была хорошо известным божеством.
- Пожалуйста, подожди снаружи, - сказала Господину одна из жриц. - Мы займемся
мальчиком.
- Отлично, - проворчал Господин и потопал к дверям, где и остановился, сложив руки
на груди.
Это, видимо, удовлетворило женщину, и она вернулась туда, где собирались остальные.
Алекс почувствовал, как Пылинка осторожно крадется вверх по штанине, и приподнял ногу,
чтобы ей было удобнее. Он понял, что она нацелилась на дырку, где раньше был карман, и
опустил руку рядом.
Верховный жрец - или кто он там, - смуглый, худой, лысеющий мужчина с ожерельем
из шелковых виноградных листьев, замотанный в какое-то необычайно яркое, пестрое
одеяние, подошел к Алексу и улыбнулся, показав белые зубы. Вступили барабаны, отбивая
негромкий быстрый ритм. Пылинка, никем не замеченная, выскользнула из штанины и
юркнула в рукав.
- Больной и загадочный мальчик, - произнес жрец, потрепав Алекса по щеке, и
участливо нахмурился, почувствовав лихорадку. - Доверься Дженджу, дитя, и все будет
хорошо.
Женщины запели в такт барабанному бою, снова и снова повторяя имя Дженджу.
Пение завораживало, и Алекс попытался игнорировать его.
- Это всего лишь простуда. Я не хочу тратить ваше время, - проговорил он, стараясь
скрыть страх. Он огляделся: вон складка в ковре. - Пожалуйста, не беспокойте Дженджу
из-за меня, - добавил он, вытягивая "обитаемую" руку. Пылинка, следуя его мысленному
указанию, бросилась из рукава в туннель, образованный складкой ковра.
- Решать будет он, - хмыкнул жрец и запел, совершая таинственные пассы руками.
Алекс старался не смотреть; довольно трудно, поскольку он уже старался не вдыхать
благовонный дым и не слушать песню и барабаны. Вместо этого он сосредоточился на
Пылинке и ее ощущениях; все пахло старым и новым дымом, но вот конец ковра, вот стена,
покрытая всякими штуками, по которым можно карабкаться. Карабкаться! На его видение
наложилось усиливающееся сияние и похрустывание, означающее присутствие в Офире
волшебства.
напряжение беспокойство предостережение
Жрец, быстро дыша, пропел какую-то фразу и с силой зажмурил глаза. Барабаны били
все громче, быстрее. Музыка и пение достигли лихорадочного крещендо; Пылинка нечаянно
сбила с полки маленького идола, но в грохоте тихого стука никто не услышал. В общем
зрении Алекса и Пылинки свет волшебства становился ярче.
Жрец запнулся и, откинув голову, с силой выдохнул. И Алекс, и Пылинка испуганно
застыли. Зрение Алекса странно раздвоилось: и для него, с пола, и для нее, со стены, жреца
очертил потрескивающий контур силы. Потрясенный Алекс понял, что именно такой он в
последний раз видел Джиену.
"Я знаю! Знаю! Все в порядке, ты в порядке". - Алекс лихорадочно пытался успокоить
Пылинку, и его зрение стало нормальным.
страх
Как дикие животные в реальном мире боятся хищников, так анимулэ боятся более
сильных духов, включая ларов и богов. Эти духи, как правило, презирали анимулэ и
уничтожали их, если могли. Вот еще одна причина, если они нужны, богам и их жрецам
ненавидеть анимистов.
"Все в порядке, ты в порядке, - мысленно уговаривал ее Алекс. В колледже так обычно
успокаивали испуганных животных; это работало скорее из-за высоких вкрадчивых звуков,
чем из-за смысла слов, но Пылинка могла уловить вложенный в эти слова смысл, и они
работали даже так, успокаивая и подбадривая ее. - Ты в порядке, Пылинка, я не дам ему
причинить тебе вред, обещаю".
Алекс надеялся, что сможет сдержать это обещание, и почувствовал
любовь доверие
Пылинки; она прыгнула на следующую полку.
Жрец открыл лихорадочно блестящие глаза; в них теперь жил чужой разум. Губы
растянулись в улыбке, совершенно непохожей на прежнее выражение. Он фыркнул, заворчал
и тряхнул головой. Алекс в ужасе уставился на тень, отбрасываемую хуманом на стену:
двуногий бык с изогнутыми рогами, увитыми виноградными листьями; потом тень
вспыхнула и снова стала хуманской. Вспышка - бык; снова вспышка - хуман.
У Алекса закружилась голова.
- Дженджу! Дженджу! - пели музыканты и жрецы, благоговейно опускаясь на колени.
Несомненно, здесь любили и почитали Дженджу, благословляющего поля и горожан,
разрешающего проблемы и дающего мудрые советы, исцеляющего, защищающего и
приносящего дожди. Но любой бог просто обязан был возмутиться присутствием анимиста.
Алекс напрягся, когда находящийся во власти бога жрец перепрыгнул через его него и,
усмехаясь, наклонился. Алекс закрыл глаза.
- Хм! Хо! Что... - Слова на торге звучали в устах жреца с веселыми переливами, но это
не был его голос - и это не был он. На Алекса, нахмурившись, смотрел сам Дженджу. - Один
из этих? - Теперь его голос был холоден, он фыркнул от гнева и отвращения. - Лазутчик!
- Я так и знал.
Алексу показалось, что это произнес стоящий у двери Господин, но никто не ответил.
И Алекс, и Дженджу знали, что бог имел в виду совсем другое: действительно, в Офире
анимист был лазутчиком, который может видеть духов, не поклоняясь им.
- Подглядыватель с паразитом! - взревел Дженджу. Алексу трудно было бы спорить с
этим: боги, конечно, считали анимулэ паразитами Офира, не говоря уже о видовой
принадлежности Пылинки. Собравшиеся жрецы вопили от потрясения и ужаса.
- Ну, это мы быстро вылечим! - объявил Дженджу, сердито глядя на Алекса; у него за
спиной неуловимо мелькали, чередуясь, тени.
Алекс не знал, что собирается делать бог, и не хотел знать. В ушах звучали намертво
заученные правила: Не вдыхай их дым, не ешь их пищу, не слушай их; мы не знаем, как они
делают то, что делают, но для тебя все может закончиться хуже, чем смертью...
- А где... - Дженджу быстро огляделся. ...и ни в коем случае не позволяй им поймать
твоего анима!
Зубы Пылинки впились в последний канат. Алекс извернулся и откатился в сторону. В
тот же миг одна из веревок, привязанных к крюкам на стенах, оборвалась, и люстра
обрушилась прямо на Дженджу. Она немного задела босую ногу Алекса, но его крик потонул
в других воплях; жрецы вскочили на ноги, а Дженджу, по-видимому, невредимый, пытался
сбросить люстру. Когда Алекс с трудом встал, Пылинка прыгнула со стены ему на плечо.
Жрец попытался схватить его; Алекс увернулся, но подвернул ушибленную ногу и упал.
Пылинка свалилась с плеча и, оказавшись на ковре в окружении топающих, бегающих ног,
застыла от
страха!
Алекс подхватил ее и сунул за пазуху.
Люстра висела на разъяренном Дженджу, как ярмо, он ревел как бык; пламя с
продолжающих гореть свечей перекинулось на драпировки на стенах. Огонь охватил одежду
находящегося во власти бога жреца, но тот даже не заметил: боги защищали жрецов от
физического ущерба. Огонь занялся и там, где упали свечи. Жрецы пытались сбить пламя
или освободить воплощение божества. Воздух наполнился наркотическими дымами.
Алекс ползком пробирался к дверям; Дженджу попытался схватить его, но висящая на
нем люстра свалилась на пол и удержала его на расстоянии вытянутой руки, а его яростное
барахтанье только помогло сбить с ног другого жреца, который пытался схватить Алекса.
Алекс надеялся только, что Дженджу не решится поразить его волшебством здесь - чтобы не
попасть в кого-нибудь из собственных жрецов.
У него перед носом появилась пара башмаков: охраняющий дверь Господин, взревев,
попытался схватить его. Алекс вскинулся и головой врезался Господину в промежность. Рев
Господина перешел в придушенный вой, и он рухнул на Алекса, но тот проскочил у него
между ногами и оказался в ночной темноте.
У ямы с костром стоял Лукен, явно обеспокоенный шумом в храме, но опасающийся
войти и тем вызвать гнев командира или бога-покровителя. Он подбежал к вылетевшему из
храма Алексу.
- Что происходит?
- Пожар! Твой командир ранен! Ему нужна помощь! - крикнул Алекс, и Лукен,
выругавшись, нырнул в дым и смятение.
Судя по донесшимся звукам, он умудрился наскочить на кого-то, кто пытался выйти, и
они свалились на стену с колокольчиками и кристаллами.
Алекс, прихрамывая, подбежал к привязанным траусам, быстро отвязал их и взобрался
...Закладка в соц.сетях
