Жанр: Фантастика
Врата войны 6. ПРИНЦ КРОВИ
...ватив посла за золотое ожерелье на шее,
Боуррик сильно дернул, едва не придушив Торена Зи, и, ворвавшись в комнату,
увидел, что толстый вельможа уже подбежал к другой двери. Тогда, не мешкая,
принц ударил посла по голове, и, когда тот без чувств повалился на пол,
Боуррик уже бежал следом за вельможей и Гудой.
- Убейте их! - закричал царедворец, вбегая в следующую комнату. Гуда
догнал его на пороге.
Принц добежал до двери и увидел, что изумленный Гуда стоит у входа, а
вельможа висит в воздухе в футе над полом. На полу лежала без сознания
добрая дюжина солдат в форме Внутреннего легиона и несколько чистокровных.
Рядом с ними лежали оглушенные Джеймс, Гамина и Эрланд.
На большом круглом столе сидел Накор. Он гримасничал и издавал странные
звуки, уставив два растопыренных пальца на парящего вельможу.
Увидев принца и старого воина, Накор отвлекся.
- Боуррик! Гуда! - воскликнул он. В тот же момент толстый кешианец со
стуком упал на пол, и Гуда подскочил к нему.
- Накор, что ты сделал? - спросил Боуррик, подходя к своим друзьям.
- Я играл со стражей в догонялки, а они потерялись. Вот я и пошел их
искать. Я увидел тебя - ну, мне показалось, что это ты, - под конвоем солдат
и хотел спросить, где ты раздобыл такую прекрасную одежду и где потерял моих
друзей Гуду и Сули. А где Сули?
- Сули погиб.
- Это печально, - сказал маленький исалани. - У него было доброе сердце,
и когда-нибудь он стал бы хорошим человеком. Надеюсь, так и будет, когда он
вновь пустится в странствование по Колесу Жизни. Это твой брат? - спросил
он, указывая на Эрланда.
- Да, - ответил Боуррик. - Что ты с ними сделал?
- Знаешь, я вошел в комнату, и все вдруг так переполошились. Некоторые
были не очень рады меня видеть, и я, устав от забав, всех оглушил. Я решил,
что вы придете сюда рано или поздно. Видишь - я оказался прав.
Напряжение отпустило Боуррика и Гуду, и они рассмеялись.
- Да, ты был прав.
Они хохотали и хохотали, и маленький человечек веселился вместе с ними.
- Как же ты это сделал? - спросил Боуррик сквозь смех.
- Это такой фокус, - пожал плечами Накор.
- А теперь что? - все еще смеясь, спросил Боуррик.
- Хочешь апельсин? - спросил Накор, запуская руку в свой мешок.
- Никогда не думал, что скажу тебе... - произнес Эрланд, - но знаешь, я
очень по тебе скучал.
Боуррик кивнул.
- И я. Так что же мы теперь будем делать?
Джеймс стряхивал остатки оцепенения, а Гамина все еще не могла прийти в
себя. Гуда караулил оживающих стражников и был готов разрубить пополам
каждого, кто сделает неосторожное движение; те, видя это, сидели тихо.
Эрланд очнулся первым - это потому, что он самый молодой, пояснил Накор.
Братья рассказали друг другу, что знали.
- Может быть, если бы мы обратились к императрице... начал Джеймс.
- Как? - спросил Боуррик.
- Гамина, - ответил Эрланд. - Она умеет передавать мысли, разве ты
забыл?
Боуррик кивнул и нахмурился.
- Я мог бы мысленно позвать на помощь, как только попал во дворец, и она
бы услышала.
- А почему ты не позвал? - спросил Джеймс. Гамина начала подниматься.
- Я об этом не подумал, - беспомощно улыбнулся Боуррик.
- А как ты спрятался от нее, когда она тебя сегодня обнаружила? - спросил
Джеймс.
Боуррик указал на Накора.
- Он почувствовал и как-то закрыл меня от ее мыслей.
- Ты чародей? - спросил Джеймс.
Накор ответил гримасой отвращения.
- Нет. Я исалани. Чародеи - серьезные люди. Они сидят в пещерах и делают
всякие ужасные и важные вещи. Я же просто знаю несколько фокусов, чтобы
повеселить людей. Вот и все.
- Посмотрев на солдат и нашего толстого друга, - заметил Джеймс, - можно
понять, что твои шутки хоть и не злые, но не всегда веселые.
- Ну спасибо, - широко улыбнулся Накор. - Я хорошо умею делать то, что
делаю, и мне кажется, что это очень смешно.
Гамина увидела Боуррика.
- Ты жив! - воскликнула она.
- Кажется да, - смеясь, ответил ей Боуррик.
Гамина обняла его и спросила:
- Почему же я не могла найти тебя в пустыне?
Боуррик нахмурился.
- Ах да, конечно. Это все из-за плаща, который на мне был. Работорговцы
приняли меня за чародея и надели наручники, которые не дают чародеям
воспользоваться их силой.
- Ба! - воскликнул Накор. - Этого бы не случилось, если бы чародеи всегда
знали, что они делают.
- Как же мы попадем отсюда к императрице? - задумчиво произнес Джеймс.
- Это легко, - сказал Накор. - Идите за мной. И ребят этих тоже
прихватите.
Гуда разоружил солдат и втащил в комнату бесчувственного Торена Зи. Ниром
предупредил:
- Как только мы увидим отряд стражи, вас арестуют. Люди Авари занимают
все крыло дворца.
- Посмотрим, - ухмыльнулся Накор.
Когда они дошли до зала, где стояли десятки стражников, Накор полез в
свой мешок и что-то из него вытащил. Боуррик и Гуда уже привыкли к
волшебному мешку, но все остальные были потрясены. Исалани поднял руку, и
оказалось, что у него на руке сидит красно-золотой сокол, королевская птица
Кеша, священный символ императорской власти. Эта птица считалась почти
исчезнувшей - у императорских егерей остались только три самки. Сокол
закричал и захлопал крыльями, но остался сидеть на запястье идущего по залу
Накора.
Солдаты, мимо которых они проходили, разевали рты при виде чудесной
птицы.
- Пожалуйста, пойдемте с нами, - говорил Накор каждому солдату, мимо
которого они проходили. - Мы идем к императрице.
- Что это? - вопросил мастер церемоний.
Боуррик и Эрланд вышли вперед.
- Принцы Островов Боуррик и Эрланд требуют немедленной аудиенции у ее
величества, - сказал Эрланд. - Речь пойдет об измене.
Вся Галерея лордов и мастеров была собрана для внеочередного заседания,
когда в зал вступила необычная процессия под предводительством Накора,
державшего на руке золотого сокола. Они достигли помоста, и императрица
Лакеа поднялась со своего трона.
- Что это за безумие? - Она бросила гневный взгляд на стоящих перед ней
людей и заметила Боуррика рядом с Эрландом. - Ты, если я не ошибаюсь,
считался погибшим...
- Ваше величество, эти преступники... - попытался заговорить Ниром. Гуда
положил клинок своего меча на плечо толстого придворного.
- Невежливо говорить, когда тебя не спрашивают, - сказал он ему и
обратился к императрице:
- Прости, мать. Продолжай, если желаешь.
Лакеа, кажется, поняла, что сейчас прояснятся многие тайны и решила не
обижаться.
- Благодарю тебя, - сухо сказала она. - Начнем с тебя, человечек, -
обратилась она к Накору. - Ты знаешь, что владеть королевским соколом
запрещено под страхом смертной казни?
- Да, императрица, - ухмыльнулся Накор. - Но я не владею этой птицей. Я
просто помог ей добраться до вашей августейшей особы. Я привез вам подарок
на день рождения. - Не спрашивая позволения, веселый исалани поднялся на
помост и подошел к трону. Два телохранителя-измали попытались загородить ему
дорогу, но он обошел и их, и трон. Позади трона находился пустой символ
солнца. Исалани посадил на него сокола, и тот захлопал крыльями.
- Исалани, только самец может восседать на солнце императоров, - сделала
ему замечание Лакеа.
- Накор знает это, императрица. Это мальчик. Он станет отцом многих
славных соколят. Я поймал его прошлой весной в горах к западу от Тао-Цзи.
Там есть еще несколько соколов. Императорские соколятники могут поймать их.
Семья будет восстановлена.
Императрица не улыбалась с того момента, как узнала о смерти дочери.
Сейчас на ее лице появилась слабая улыбка. Что-то тронуло ее в словах
маленького человека - она поняла, что он говорил не только о редких птицах,
но и об императорской семье.
- Это неоценимый дар.
Прежде чем сойти в зал, Накор остановился у трона и склонился к
императрице.
- С вашей стороны было бы очень мудро, если бы вы поверили
мальчикам-близнецам, потому что вон те двое, - он указал на Нирома и Торена
Зи, - очень плохие люди.
Императрица посмотрела в зал.
- Принц Эрланд, почему бы вам не начать свой рассказ?
Эрланд и Боуррик, завладев вниманием зала, повествовали о своих
наблюдениях и о том, что им удалось выяснить за время пребывания в Кеше. Они
говорили без помех в течение четверти часа. Эрланд, закончив рассказывать о
событиях, предваривших их появление в зале, сказал:
- Лорд Ниром в ответе за смерть Сойаны. Локлир - хороший фехтовальщик, но
он не мог сломать принцессе шею. Вот убийца, - заявил принц, указывая на
Нирома. - Он и есть господин Огонь!
- Господин мой Ниром... - начала императрица вставая, но в это время от
двери раздался крик:
- Мама!
Вбежал принц Авари, а с ним офицеры в черных доспехах, а также лорды Рави
и Джака.
- Что за ужасные вести о Сойане? - спросил принц, встав перед троном и
поклонившись.
Императрица внимательно посмотрела в лицо сына.
- Мы как раз и пытаемся это выяснить. Побудь с нами. Это касается и
твоего будущего. Я хотела спросить, - обращаясь снова к Нирому, продолжала
она, - что вы можете ответить на эти обвинения?
- Мать Всех Нас... - начал толстый придворный.
- Оставь, - перебила его императрица, - мне этот титул нравится еще
меньше остальных. Особенно теперь.
- Великая правительница, смилуйся. Я думал, что действую на благо
Империи, и хотел привести к трону твоего сына. Но никому не хотел я
причинить зла. Покушения на принца Боуррика - не более, чем уловка. Мы
хотели, чтобы люди Сойаны обратили взоры на север, поэтому сочинили ложные
донесения о том, что островитяне собираются напасть на Кеш. Но убийство
твоей дочери - не моих рук дело! Это Авари хотел устранить соперницу.
Принц Авари встрепенулся и уже наполовину выхватил меч из ножен, но лорд
Джака положил руку ему на плечо.
- Где же здесь правда? - произнесла императрица, оглядывая зал. - Ваши
доводы очень убедительны, - сказала она близнецам, - но где доказательства?
Она взглянула на Гамину.
- Ты говорить, что можешь читать мысли?
Гамина кивнула, но Ниром запротестовал:
- Она жена чужестранца! Она солжет, чтобы угодить мужу, а он служит
Островам!
Гамина хотела ответить, но императрица перебила ее:
- Сомневаюсь, что ты будешь лгать. Но не верю, что те, кто выслушает
тебя, - она обвела рукой зал, - поверят тебе так же, как и я.
В зал вбежал капитан в форме Внутреннего легиона и зашептал что-то на ухо
мастеру церемоний. Он, в свою очередь, сделал жест, испрашивающий позволения
подойти к императрице.
Императрица выслушала мастера церемоний и откинулась на спинку кресла.
- Ну вот. Поступили донесения, что два отряда дворцовой стражи
забаррикадировались в одном из крыльев дворца, не подчинившись приказу
сложить оружие, а по всему городу передвигаются вооруженные люди. Мы стоим
перед лицом вооруженного восстания, - продолжала императрица поднимаясь. -
Кеш - мирный город, и тот, кто первым извлечет оружие, кто бы он ни был -
простолюдин или высокородный, подлежит смерти. Это ясно? - Вопрос был
обращен к лорду Рави. - Снова я сталкиваюсь с предательством и изменой, -
продолжала императрица садясь. - Но не могу узнать правду.
Накор многозначительно откашлялся.
- Да? - произнесла Лакеа. - Что ты хочешь сказать?
- Императрица, у исалани есть старинное средство узнавать правду.
- Я была бы рада познакомиться с ним.
- Приведи толстого лорда и поставь его перед помостом, - сказал,
усмехаясь, Накор Гуде. Воин так и сделал; Накор положил на пол свой мешок и
начал там копаться. - Вот! - наконец воскликнул он и что-то вытащил.
Все вокруг невольно сделали шаг назад - в руках у него оказалась кобра
удивительной красоты и небывалых размеров. Змея толщиной с мужскую руку
имела длину в шесть футов. Спинные чешуйки отливали темным золотом, а
внутренняя часть капюшона и живот по цвету напоминали темный изумруд. Глаза,
похожие на огненный опал с золотыми искрами, разглядывали толпу. Изо рта
поминутно выскакивал кроваво-красный язычок. Змея, открыв рот, угрожающе
зашипела, обнажив два ужасных, клыка. Накор положил ее на пол перед Ниромом,
и придворный, отскочив, упал на первую ступеньку помоста.
- Это - Змея Правды из Ша-Шу. Солгать перед ней - значит обрести смерть,
- сказал Накор. Он весело подмигнул Нирому и прибавил:
- Это очень больно.
Змея подползла к Нирому и подняла голову. Ее глаза оказались вровень с
глазами тучного вельможи. Широкий капюшон раздулся, и его золотая
поверхность засияла.
- Змея не укусит тебя, пока ты говоришь правду, - сказал Накор. - Одно
лживое слово - и ты умрешь. Я тебя не пугаю. Это неизбежно.
Ниром едва мог пошевелиться - он был загипнотизирован покачивающейся
перед ним змеей. Когда она оказалась в футе от него, он выкрикнул:
- Хватит! Я все скажу! Это я все придумал! Члены Галереи начали тихо
переговариваться.
- Как участвовал Авари? - спросила императрица.
- Авари! - Ниром повернулся к императрице. - Этот надутый павлин! Он
думал, я для него стараюсь! Я хотел обвинить Авари в смерти Сойаны или хотя
бы навести на него подозрения, чтобы никто не поддержал его претензии на
трон.
- Значит, ты бы посадил на мое место Шарану, - сказала императрица. -
Зачем?
- Потому что Рави и его союзники никогда бы не приняли другую
императрицу. А лорд Джака и другие чистокровные не потерпели бы
нечистокровного соправителя.
- Да, - кивнула императрица. - Выдать Шарану замуж за одного из возможных
наследников. После моей, смерти сделать ее мужа императором, - она
вздохнула. - А кто это может быть, как не великий миротворец лорд Ниром?
Единственный член Галереи, не имеющий врагов. Единственный, кто может
говорить и от лица чистокровных, и от лица всех остальных.
Императрица закрыла лицо руками, и на миг всем показалось, что она
плачет. Когда она отвела ладони, глаза ее покраснели, но следа слез не было
видно.
- Как мы дошли до того, что заговоры устраиваются не ради блага Империи,
а в личных интересах? Господин мой Рави, получилось бы задуманное?
Мастер Братства Наездников поклонился.
- Госпожа, боюсь, предатель прав. До сего вечера мы подозревали, что ваш
сын принц виновен в смерти Сойаны. Мы бы никогда не приняли Шарану как
императрицу, но и не позволили бы править нами тому, кто пролил кровь
императоров. Мы бы выбрали Нирома.
Императрицу, казалось, оставили силы.
- Все катится в пропасть! Все балансирует на грани хаоса, хорошо хоть,
что судьба послала мне этих мальчиков!
- Ваше величество, - сказал Эрланд. - Могу я просить вас о милости?
- Чего ты хочешь, принц? - спросила его императрица.
- Спросить Нирома. - Принц обратился к дрожащему вельможе. - Локлира
обвинили в убийстве Сойаны. Это ты убил ее и обвинил моего друга?
Ниром зачарованно глядел на нависшую над ним змею.
- Да, - прошептал он едва слышно.
- Где Локлир? - спросил Джеймс.
- Он умер, - ответил Ниром, не в силах пошевелиться. - Его тело - в
зернохранилище на нижнем уровне.
У Гамины на глазах выступили слезы. Джеймс и близнецы были потрясены до
глубины души. Они подозревали, что Локлир скорее всего убит, но, несмотря ни
на что, продолжали надеяться.
- Ваше высочество, - наконец заговорил Боуррик. - Я знаю, что Кеш
невиновен в смерти одного из наших послов. Королевство Островов не потребует
репараций, - он говорил очень тихо, но все, слушавшие его, заметили, что в
уголках его глаз собираются слезы.
Императрица поднялась и взглянула на собравшихся в зале.
- Слушайте суд мой! - Она указала на Нирома. - Этот человек приговорил
себя своими собственными словами. Ниром, теперь ты больше не лорд. Ты сам
сознался во всем и должен умереть.
- Я требую права умереть от собственной руки! - заявил дородный
царедворец.
- Ты ничего не можешь требовать! - отрезала императрица. - Теперь ты
никто. Не будет тебе сладкой смерти от яда, и не сможешь ты, перерезав вены
в теплой ванне, отправиться в вечный сон. В древние времена существовала
особая казнь за предательство. Ниром, вот что ждет тебя. Эту ночь ты
проведешь в темнице, размышляя над своими черными делами и грядущей смертью.
Через каждые четверть часа страж твой будет повторять слова приговора, чтобы
не знал ты покоя. На рассвете тебя отведут в храм, где страж зачитает твой
приговор верховному жрецу Гуис-Вона, чтобы охотник с окровавленной пастью
знал - ты недостоин места на Вечной охоте. Потом тебя отведут на плато и
сорвут с тебя одежду. Дюжина солдат чистой крови плетями прогонит тебя по
городу. Если ты упадешь, к твоим ягодицам приложат горячие угли, пока ты не
встанешь и не побежишь снова. У ворот города тебя подвесят в железной
клетке, и стража вслух каждый час будет читать твой приговор, чтобы все
прохожие узнали о твоих злодеяниях. Даже низшие смогут взять бамбуковые
палки и бить тебя, и ты узнаешь гнев тех, кого ты предал, и никто не дарует
тебе милосердной смерти. Когда ты будешь в изнеможении, тебя будут освежать
водой с уксусом. Плетями и горячими углями тебя погонят на край Оверна, на
болота, где охотились первые короли чистокровных. Там ты будешь принужден до
конца выпить горькое вино измены и вкусить гнилого хлеба предательства. И
твое мужское достоинство отсекут от твоего тела. Потом тебя свяжут и бросят
в болото, где крокодилы станут рвать твое тело на части. Во всех имперских
бумагах твое имя будет вымарано, чтобы никто никогда не произнес его. На его
месте будет написано: "Тот, кто предал свою страну", и именем Нирома
запрещено будет называть детей чистокровных отныне и навсегда. И боги
забудут, кем ты был. И во тьме забвения будет вечно томиться твоя душа. Вот
мой приговор!
- Та, Которая Есть Кеш, сказала! - провозгласил мастер церемоний. - Да
будет так!
Стражники бросились вперед, но опешили при виде кобры. Накор показал, что
змея их не тронет, и солдаты взяли оцепеневшего от ужаса Нирома.
- Нет! - кричал он, когда его тащили прочь из зала; его крики гулко
разносились по коридорам.
- Ты же, мой недавний друг, - сказала императрица, обращаясь к Торену Зи,
- назовешь мне всех участников заговора, и тогда я обойдусь с тобой
милостиво - дарую тебе легкую смерть, а может быть, и пощажу тебя. Иначе ты
последуешь за Ниромом.
- Ваше величество милосердны, - поклонился Торен Зи. - Я все расскажу.
Его увели.
- Сделай с ней что-нибудь, - сказала императрица, указывая на кобру.
- С ней, императрица? - спросил улыбающийся маг. Он нагнулся и взял кобру
за середину тела, а когда Накор выпрямился, в его руке оказалась длинная
веревка. - Тут просто веревочка. - Он смотал ее и положил в свой меток.
Эрланд от удивления вытаращил глаза, а Боуррик пояснил:
- Это такой фокус.
Глава 18
ТРИУМФ
Боуррик, Эрланд и их спутники вошли в маленький садик. Слуга пригласил их
сесть на мягкие подушки вокруг столика, уставленного разными вкусными
блюдами и дорогими винами. Гуда и Накор выбрали большой кувшин легкого пива
и маленький кувшин зля;
Гости начали трапезу, не дожидаясь хозяев.
Когда в портшезе прибыла императрица, все начали подниматься. Она знаками
показала, что гости могут оставаться на своих местах.
- Редко выпадает случай, когда я могу позволить себе неформальное
обращение. Сидите, сидите, - слуги установили портшез во главе низкого
стола.
Мгновением позже появилась Шарана и заняла место между бабушкой и
Эрландом. Она улыбнулась Боуррику, который разглядывал ее с непритворным
восхищением. На Боуррике была уже его собственная одежда - из тех тюков,
которые не унесли бандиты во время налета в пустыне. Волосы приобрели свой
природный цвет - Накор раздобыл какую-то вонючую жидкость, при помощи
которой и смыли краску. Гуда и маленький чародей были одеты в дорогое
платье, предоставленное слугами императрицы.
- Прежде чем мы вернемся к этому проклятому юбилею, я бы хотела
поговорить с вами неофициально. Не представляю, как мы переживем еще четыре
с лишним недели праздников.
- Я очень удивился, ваше величество, когда вы приказали их продолжать, -
заметил Эрланд.
Старая женщина улыбнулась.
- Заговор Нирома покажется сущим пустяком по сравнению с теми
беспорядками, которые начнутся, если я отменю празднества, Эрланд. Может
быть, лордам и мастерам нужны земли или власть, но простому человеку надо
повеселиться. Если мы попробуем лишить его веселья, на улицах прольется
кровь. Гуда Буле, ты похож на человека из народа - правду ли я говорю?
- Это так, ваше величество, - ответил Гуда, который чувствовал себя
неловко в присутствии таких важных особ. - Люди не доставят вам особых
беспокойств, если у них будет еда, крыша над головой, хорошая женщина и
какие-нибудь развлечения. Иначе - очень много хлопот.
- Философ, - рассмеялась императрица. - Я и не заметила, как с ним легко,
- сказала она, обращаясь к остальным, и вздохнула. - А я думала, что уже
разучилась смеяться. Итак, Гуда, какую награду ты просишь за то, что помог
спасти Империю?
Гуда ужасно смутился, и поэтому Боуррик решил вмешаться:
- Ваше величество, я пообещал ему десять тысяч золотых экю.
- Хорошо, - ответила она. - Но это не все. Не хочешь ли ты остаться и
помочь управлять моей Внутренней гвардией, Гуда? У меня много свободных мест
для офицеров, а после признаний Торена Зи их станет еще больше.
Гуда, которому неловко было отказываться от такого приглашения, слабо
улыбнулся.
- Прошу прощения, ваше величество, но я думал, получив деньги, открыть
таверну - в Джандовае, наверное. Там всегда хорошая погода и место
спокойное. Я возьму себе в помощь парочку хорошеньких девушек, а потом,
может, и женюсь на какой-нибудь из них, и будут у меня сыновья. Я уже
староват для путешествий и приключений.
- Я завидую твоим, скромным запросам, воин, - сказала императрица, тепло
улыбнувшись. - Ты неплохо подзаработаешь, когда по вечерам будешь
рассказывать у камелька свои истории. Но я все равно буду считать, что я у
тебя в долгу, и, если когда-нибудь тебе понадобится, чтобы при дворе тебя
выслушали, сообщи мне.
- Да, ваше величество, - ответил Гуда, склоняя голову.
- А ты? - спросила она Накора. - Как нам отблагодарить тебя?
Исалани отер рукавом пену с губ и спросил:
- Можно мне попросить лошадь? Большую и черную? И красивый синий плащ для
выездов на ней?
- Хоть тысячу лошадей, если захочешь". - смеясь, ответила императрица.
Накор усмехнулся.
- Нет, спасибо, одной хватит. Трудно ехать сразу на нескольких лошадях
одновременно. Но одна лошадь и один синий плащ снова сделают меня Накором
Синим Наездником.
- Чего ты хочешь еще? Золота? Должность при дворе?
Из заплечного мешка Накор достал колоду игральных карт.
- Пока у меня есть карты, золота мне не нужно, - сказал он, тасуя их. - А
если я займу должность при дворе, у меня не останется времени ездить на
черной лошади. Спасибо, императрица, нет.
Императрица посмотрела на этих двоих и сказала:
- Более удивительных людей в своем дворце я не встречала, и вот не могу
удержать их при себе. Хорошо, - сказала она весело. - Вот если бы мне было
столько же лет, сколько Шаране, я бы нашла способ оставить вас здесь.
Все рассмеялись.
- Граф Джеймс, - сказала императрица, - мне жаль переходить к более
серьезным предметам, но мы нашли тело вашего друга. Барона Локлира
подготовят к возвращению в Крондор; почетный эскорт доставит его в поместье
его отца Край Земли. Империя готова уплатить любые репарации, которые может
потребовать Королевство. Барон был дворянином Королевства и нашим гостем,
его безопасность была в наших руках, и на нас лежит вина за несчастье.
- Думаю, и принц Арута, и король все поймут, - ответил Джеймс. Он
задумчиво помолчал и прибавил:
- Мы знали, что путешествие сюда будет сопряжено с риском.
Императрица ответила ему проницательным взглядом.
- Вы, островитяне, странный народ. Вы очень серьезно относитесь к
вопросам чести и свободы.
- Свобода дает даже самым низкорожденным права, которые аристократы не
могут у них отнять, - пожал плечами Джеймс. - Даже король подчиняется
законам.
- Брр, - притворно вздрогнув, отозвалась императрица. - Мне становится
зябко. Мысль о том, что нельзя отдать какие хочешь приказания, мне кажется
непривычной...
- Мы не похожи друг на друга, - улыбнулся Боуррик. - Мы с Эрландом каждый
по-своему многому научились, вращаясь среди "чужаков", - взглянув на
прелестную принцессу (а ее полупрозрачное одеяние ничуть не скрывало
телесную красоту), Боуррик сухо прибавил:
- Хотя, кажется мне, что уроки брата моего оказались более приятны.
- Что теперь будет с вами и вашим сыном? - спросил Эрланд.
- Авари всегда был упрямым мальчиком, - ответила императрица. - По этой
причине он не будет править Кешем, когда я умру.
- И принцесса будет объявлена вашей наследницей? - спросил Джеймс,
взглянув на Шарану.
- Нет, - ответила императрица. - Я очень люблю Шарану, но она не обладает
нужным для правителя характером. Может быть, если бы я прожила еще двадцать
лет, она бы многому научилась у меня, но сомневаюсь, что мне осталась и
половина этого срока. - Шарана начала возражать, но императрица нетерпеливо
махнула рукой. - Хватит. Мне семьдесят пять лет, и я устала. Вы не знаете,
что значит устать, - вам никогда не доводилось нести на своих плечах груз
ответственности за пять с лишним миллионов человек, да еще в течение сорока
семи лет. Я взошла на трон, когда была моложе твоей матери
...Закладка в соц.сетях
