Жанр: Фантастика
Империя 3. Хозяйка империи
...ыв. Если бы она прислушалась к более благоразумному предложению Сарика и
продолжала путь под землей до ближайшего к усадьбе выхода из улья, она могла
бы уже получить донесение от гонца, посланного к ней. И вот теперь
приходилось только беспомощно наблюдать и ждать, пока разыгравшееся
воображение рисовало устрашающие картины всех мыслимых и немыслимых
бедствий. Камлио выглядела испуганной, а Люджана прошиб холодный пот: больше
всего он сейчас боялся, как бы не вышло так, что отряды, которыми он обязан
командовать, будут призваны на поле сражения - а он даже не знает, во имя
чего. Возможно, ему придется слишком скоро обнажить свой меч. Судя по бурной
деятельности, которая тем временем началась на пристани, можно было понять:
для того, чтобы его шрамы как следует зажили, времени уже не остается.
Из главного дворца донесся барабанный бой; тяжелые глухие удары означали,
что гарнизон выступает в поход.
- Будет война, - так Люджан истолковал язык барабанов. - Ритм короткий,
по три удара подряд. Этот код применяется при общей мобилизации: Ирриланди
ни за что не стал бы поднимать такую суматоху без очень серьезной причины.
- Должно быть, Кейок тоже принимал участие в этом решении, - подумала
Мара вслух. - Даже и до назначения военным советником он был не из тех
офицеров, которые прибегают к крайним мерам без особой необходимости. Если
принять во внимание, что у Джиро руки все еще связаны эдиктом Ассамблеи, что
же могло случиться? Может быть, кто-нибудь из горячих голов воззвал к чести
клана или, еще того хуже, дом Шиндзаваи подвергся нападению?
Люджан погладил рукоять меча; он был обескуражен не меньше, чем хозяйка:
- Мы не можем этого знать, госпожа, но мне никак не избавиться от
подозрения... По-моему, то, что мы видим, - это начало чего-то худшего.
Мара отвернулась от поручня и обнаружила у себя за спиной Сарика. Увидев,
как плотно сжаты ее губы, он предложил:
- Должен ли я хорошенько встряхнуть капитана, чтобы он заставил гребцов
пошевеливаться быстрее?
С застывшим ожесточенным лицом властительница Акомы кивнула:
- Да. Выполняй.
Барка, предназначенная для перевозки грузов, с явной неохотой подчинялась
приказу. Гребцы-рабы вкладывали всю силу мышц в каждый взмах весел, но, если
им и удавалось хоть чуть-чуть разогнать судно, ускорение было почти
неощутимо - разве что брызги теперь отлетали в большем количестве да
воронки, оставляемые на месте погружения весел, стали глубже. Мара видела,
что гребцы обливаются потом, но минуты шли и шли, а работа на пристани
становилась все более напряженной.
Тюки и ящики, которые совсем недавно громоздились на береговой площадке в
ожидании, когда их пересчитают и занесут в учетные свитки, теперь были почти
не видны - их заслонял разрастающийся клин воинов. Торговую барку отвязали
от причальных тумб, хотя она и наполовину не была разгружена; оставшийся на
борту приказчик метался по палубе и размахивал руками в неподдельном ужасе.
С криком он бросился на корму, но тут какой-то офицер в шлеме с плюмажем
оттолкнул судно от причала. Если не считать двух мускулистых
рабов-грузчиков, у злополучного приказчика не осталось под рукой никого,
чтобы собрать команду для безопасной постановки на якорь. Его отчаянные
вопли разносились над водой, но скоро гром барабанов заглушил и эти
пронзительные звуки. Мару - как и воинов, собирающихся на пристани, - отнюдь
не заботила судьба приказчика и барки. У прибрежных складов, выстроившихся в
ряд вдоль береговой линии, открылись огромные двойные ворота, и стали видны
деревянные ограждения стапелей для спуска на воду судов, хранящихся в сухих
эллингах. Рабы устремились в темные жерла ворот, и из полумрака выдвинулись
боевые корабли Акомы - длинные катамараны с балансирами для сохранения
равновесия и с настилами во всю длину, предназначенными для размещения
лучников. Другие рабы, отталкиваясь шестами, подводили корабли к погрузочной
площадке, где на борт одна за другой поднимались роты воинов. Когда
заканчивалась посадка на корабль, его отталкивали в озеро с опущенными
балансирами; в этот момент корабль напоминал большую хищную птицу, сложившую
крылья перед стремительным нырком в воду. Перед установкой балансиров в
походное положение лучники занимали позиции на узком стрелковом помосте,
высящемся на понтонах.
Люджан вел подсчет на пальцах. Насчитав десяток кораблей и отметив
вымпелы, развевающиеся на носу и на корме каждого, он уже знал, какие части
войска Акомы получили приказ выступать. Вывод, к которому он пришел, был
неутешительным:
- Это полное оборонительное развертывание, госпожа. Должно быть,
нападение состоялось где-то невдалеке.
Но не затем Мара пересекла море, вела переговоры с варварами и едва не
лишилась жизни в Чаккахе, чтобы по возвращении увидеть крах всех своих
усилий. Она отправила мужу весть о том, что находится на пути в Империю,
однако посылать более подробные сообщения было слишком опасно: если бы они
попали в чужие руки, враги не упустили бы случая устроить ей засаду. И когда
потребность в скрытности отпала, она сама - ради собственного эгоистического
удовольствия - отсрочила минуту встречи в надежде, что устроит своим близким
приятный сюрприз! Но теперь уже не приходится рассчитывать на празднества в
честь ее возвращения. Не позволяя себе поддаваться мрачным предчувствиям и
разочарованию, она решительно повернулась к Сарику:
- Поднять штандарт Акомы, а ниже его - мой личный вымпел. Пора заявить о
нашем присутствии. Властитель Шиндзаваи должен знать, что его жена
возвратилась на землю Акомы!
Воины эскорта на палубе барки отозвались восторженным гулом на слова
госпожи, и почти сразу же на кормовом флагштоке взвилось зеленое знамя с
изображением птицы шетра. Оно еще не успело полностью развернуться на ветру,
когда с берега донесся ответный возглас. Увидевший барку первым указал на
нее остальным, и скоро вся пристань уже гремела голосами собранного там
войска, заполняющего палубы кораблей. Радостный гвалт перешел в
торжественный гимн, и Мара слышала, как повторяется снова и снова ее имя
вместе с титулом, которым удостоил ее Император: Слуга Империи! Слуга
Империи! Мара была так растрогана, что едва удержалась от слез: ее подданные
столь бурно выражали свое ликование по случаю возвращения госпожи - а ведь
они стояли на пороге беды.
Капитан барки докричался до хрипоты, подавая команды; гребцы сменили
весла на шесты, судно под знаменем Акомы медленно пришвартовалось, и
наконец-то Мара могла сойти на берег.
Из толпы выделилась фигура в иссеченных синих доспехах. В обрамлении
шлема с плюмажем, свидетельствующим о его принадлежности властителю
Шиндзаваи, Мара узнала лицо Хокану; в его чертах выражались тревога и
радость, прорывавшиеся сквозь традиционную маску невозмутимости.
То, что ее муж надел видавшие виды, выцветшие на солнце латы, а не
декоративные церемониальные доспехи, сберегаемые для парадных торжеств,
служило верным признаком, что кровопролитие неизбежно, ибо властители не
выступали в поход со своими отрядами, если не ожидалось решающее сражение.
Однако после полугодового отсутствия, после месяцев мучительной
отчужденности Мара не обратила особого внимания на экипировку супруга. Она
не могла тратить время и на формальные приветствия, а просто сорвалась с
места, где стояла, в тот самый миг, когда были перекинуты сходни. Словно
девочка, она помчалась впереди своих офицеров и бросилась в объятия мужа.
Хокану тесно прижал ее к себе, как будто она не допустила никаких
прегрешений против этикета.
- Да благословят боги твое возвращение, - шепнул он, губами коснувшись ее
волос.
- Хокану... - выговорила в ответ Мара, прижавшись щекой к неподатливому
изгибу его кирасы. - Как мне тебя недоставало! - Но тут злоба дня
возобладала над счастьем воссоединения, прогнав летучую вспышку радости:
только сейчас Мара заметила отсутствие детей. - Хокану! Что происходит? Где
дети?
Хокану слегка отстранил ее от себя, чтобы получше разглядеть. Ему до боли
хотелось задать ей самый простой вопрос - о ее здоровье. Но плохо скрытая
паника, звучавшая в ее вопросах, требовала ответа. Необходимость быть
кратким боролась в душе Хокану с его прирожденной деликатностью, и в
конечном счете он избрал точность и прямоту:
- Джастин и Касума пока в безопасности. Они находятся в императорском
дворце, но мы получили дурные вести. - Он быстро набрал в грудь воздух - и
для того, чтобы совладать с собой, и для того, чтобы дать ей время
приготовиться к худшему. - Любимая, Свет Небес убит.
Мара качнулась назад, словно от удара в грудь; от потрясения кровь
отхлынула у нее с лица. Пока она странствовала на чужбине, воображение
успело нарисовать ей множество напастей, которые могли случиться за это
время; но уж чего она ожидала меньше всего - так это смерти Императора.
Неизвестно, откуда взялись у нее силы, чтобы спросить:
- Как?..
Хокану горестно покачал головой:
- Сообщение пришло только что. Некто из клана Омекан вчера присутствовал
на малом званом ужине у Императора. Его имя - Лойява, и на глазах тридцати
свидетелей он ударил Ичиндара в шею отравленным столовым ножом. Судя по
всему, флакон с ядом был спрятан в бахроме его кафтана. Жреца-врачевателя
привели через считанные минуты, но было поздно. - Ровным тоном Хокану
добавил:
- Яд подействовал мгновенно.
От ошеломления Мару пробрала дрожь. Такое злодейство казалось
невообразимым! Неужели этот стройный мужчина с величественной осанкой,
истерзанный заботами и доведенный чуть ли не до умопомрачения бесконечными
скандалами его многочисленных жен, больше никогда и никому не даст аудиенции
в Тронном зале?! Мару захлестнула скорбь. Впредь ей уже не придется давать
ему советы в залитых светом ламп личных покоях Императора или восхищаться
его тонким и немногословным остроумием. Он был непреклонным и решительным
политиком. Главной побудительной причиной его действий всегда оставались
заботы о народе цурани, и под их давящим бременем он часто бывал слишком
беспечным по отношению к собственному здоровью. Время от времени Мара
предпринимала попытки рассмешить его, и иногда боги посылали ей этот
скромный успех. Ичиндар никогда не держался с ней как высший с низшей, хотя
с другими своими подданными он мог быть совсем иным. При всей недосягаемой
высоте его положения и всей помпезности, которой это положение требовало -
чтобы в глазах народов, населяющих Империю, он всегда оставался образом бога
на земле, - он оставался для Мары другом. Его утрата ошеломляла; мир без
него стал беднее. Если бы он не нашел в себе достаточно отваги и мудрости,
чтобы воспользоваться редчайшим стечением обстоятельств, и не пожертвовал
собственным счастьем ради бремени самодержавной власти, ни один из светлых
замыслов Мары, ради спасения которых она рисковала жизнью в Туриле, никогда
не вышел бы за рамки праздных фантазий.
Властительница Акомы чувствовала себя так, словно внезапно постарела; она
была слишком потрясена, чтобы подумать о чем-нибудь, кроме своей личной
потери. Однако легкий нажим пальцев Хокану, лежащих у нее на плече,
напомнил, что она должна взглянуть на вещи шире. Случившаяся трагедия
неминуемо повлечет за собой тяжелейшие последствия, и, чтобы объединенный
дом Акомы и Шиндзаваи устоял под напором вражеских сил, Маре придется вновь
призвать на помощь свой незаурядный дар политика.
Сначала она сосредоточилась на имени, которое назвал Хокану. Оно не было
ей знакомо.
- Лойява? - с отвращением спросила она. - Не знаю такого. Ты говоришь, он
из клана Омекан? - Она в растерянности взглянула на мужа. Его советники,
искушенные политики, должны были знать, что творится в стране, и, вероятно,
уже высказали какие-то соображения. - Но какая причина могла подвигнуть
кого-то из Омекана на такое преступление? Из всех знатных семей, которым
было бы на руку восстановление должности Имперского Стратега, предводитель
клана Омекан стоит последним в списке претендентов на белое с золотом. Шесть
других домов приложат все усилия, чтобы возвести на трон своего главу и
оттереть Омеканов подальше от лакомого куска...
- Сообщение пришло только что, - повторил Хокану, сам пребывая в
недоумении. Жестом он приказал дежурному офицеру продолжить погрузку отрядов
на корабли. Грохот боевых сандалий, ударяющихся о дощатые настилы причалов,
почти заглушал его слова, когда он добавил:
- У Инкомо не было времени, чтобы досконально все обдумать.
- Но на сей раз лакомый кусок - это уже не титул Имперского Стратега, -
перебил Сарик властителя Шиндзаваи, слишком взволнованный внезапным
озарением, чтобы соблюдать правила этикета.
Взглянув ему в глаза, Мара прочла в них разгадку.
- Да, ты прав. Дело не в титуле Имперского Стратега. - Ее лицо залила
смертельная бледность. - Теперь вожделенным призом становится трон
Императора!
Рядом с Хокану остановился сутулый седовласый старец, локтями проложивший
себе путь через толпу. Инкомо выглядел более взъерошенным, ссохшимся и
морщинистым, чем был в памяти Мары. Свалившаяся на страну беда и его застала
врасплох.
- Но у Императора не было сына-наследника, - вступил в разговор старый
советник.
Сарик быстро возразил:
- Девяносто вторым императором Цурануани станет тот, кто получит руку
Джехильи, старшей дочери Ичиндара! Девочка двенадцати лет от роду -
наследница престола. Любой из сотни царственных кузенов, который сумеет
привести войско для штурма стен императорского дворца, может предпринять
попытку заполучить ее в жены.
- Джиро!.. - ахнула Мара. - Это же блестящий ход! Для чего же еще он в
такой тайне изучал и строил осадные машины! Должно быть, именно таков его
замысел, который он лелеял с самого начала.
Это значило, что ее дети сейчас не просто подвергаются опасности; над
ними нависла смертельная угроза. Если войско Анасати ворвется в
императорский дворец, то под ударом может оказаться любой ребенок, связанный
узами кровного родства с покойным Императором.
Словно прочитав мысли Мары, Сарик воскликнул:
- Боги!.. Джастин!
Мара сумела совладать с паникой. Даже ее высочайший ранг сейчас работал
против нее: будучи Слугой Империи, она формально признавалась членом семьи
Ичиндара. По закону и по традиции ее сын считался отпрыском монаршего рода.
На ее потомство распространялись все привилегии, связанные с подобным
родством, но мало этого, Джастин получал право на трон в качестве племянника
Императора и его ближайшего родственника мужского пола.
Джиро с удовольствием прикончил бы и Джастина, и Касуму, считая, что
кровная вражда между ним и Акомой вполне оправдывает такое деяние; однако
теперь, когда впереди возник заманчивый призрак трона, он будет вдвойне
неумолим в своем стремлении увидеть Джаетина мертвым. Да и любой другой
искатель руки Джехильи не будет склонен проявлять милосердие к сопернику.
Джастин всего лишь мальчик, и "несчастный случай" со смертельным исход легко
может произойти во время войны.
Мара поборола яростное желание выкрикнуть в лицо богам все известные ей
проклятия за такой поворот судьбы. Осмелившись пойти против Ассамблеи, она
все-таки рассчитывала на то, что эдикт магов будет удерживать Джиро на
достаточном расстоянии. Однако трагическое убийство не просто бросило ее
детей в мутный водоворот политики, но хуже того - они оказались в самом
средоточии темных страстей!
Хокану понимал всю меру опасности; об этом красноречиво свидетельствовали
его глаза, но выразить вслух общие страхи решился только Инкомо:
- Одним ударом враги могут оставить без наследников и Акому, и Шиндзаваи.
Мара спохватилась, вспомнив, что нельзя обсуждать такие важные дела на
пристани, в присутствии целого войска. Она повиновалась незаметному для
других жесту мужа и проследовала через плотную толпу воинов к главному
дворцу. Ровным тоном она заметила:
- Я вижу, вы уже призвали к оружию весь местный гарнизон. Ради наших
детей мы должны также отправить к союзникам и вассалам гонцов с приказом
готовиться к войне.
Хокану поддержал ее, когда ей надо было переступить через порог; чудом
было уже то, что руки у него не дрожали. Он не стал тратить время на
возражения и объяснять, что всеобщий сбор наверняка вызовет ответные
враждебные действия со стороны Ассамблеи, но холодно распорядился:
- Инкомо, проследи, чтобы это было исполнено. Отправь самых быстроногих
наших вестников, и притом достаточно преданных, чтобы выполнить поручение,
пусть даже ценой собственной жизни. - Затем он обратился к Маре:
- Пока тебя не было, я учредил цепочку вестников для связи между здешней
усадьбой и поместьем Шиндзаваи. Мне помогал Аракаси, хотя он не одобрял этот
замысел. Приходилось устраивать все в большой спешке, и потребовалось
участие многих людей, но нужно было добиться, чтобы послания доставлялись
без задержек. Мой кузен Девакаи уже доставил нам достаточно трудностей, и я
не удивлюсь, если он начнет действовать в качестве союзника Джиро.
Инкомо поспешил к выходу; худые колени старого советника цеплялись за
полы его церемониального наряда. Мара жестом велела Сарику и Люджану
остаться: предстояло держать совет. Заметив, что Камлио, все время
державшаяся позади хозяйки, выглядит совсем растерянной, Мара ей также дала
понять, что она и дальше должна находиться близ властительницы.
Потом ее мысли вернулись к делам насущным, потому что Хокану сказал:
- Наши сторонники выступят в поход ускоренным маршем. На некоторое время
мы сможем укрыть часть своих отрядов под знаменами союзников, но вряд ли
надолго. Да будет над нами улыбка богов и да пошлют они хаос и пыль, чтобы
запорошить глаза Всемогущим! Какое облегчение - знать, что настал конец
этому бездействию! - Его глаза сузились. - Господин Анасати слишком долго
избегал возмездия за убийство моего отца. - Потом, помедлив, он привлек к
себе Мару более крепким и более долгим объятием, чем то, которым был
вынужден ограничиться на людях. - Милая моя, какое ужасное возвращение
домой. Ты предприняла путешествие в Турил, чтобы предотвратить ужасы войны,
а по возвращении узнаешь, что Игра Совета снова вовлекает Империю в
кровопролитие.
Он взглянул ей в лицо и помолчал; деликатность не позволяла ему
приступить к расспросам об успехе ее миссии.
Мара угадывала смысл незаданных вопросов, и среди них вопроса о том,
почему она - к его радостному изумлению - больше не ставит ему в вину
разочарование при рождении Касумы. Она была на волосок от смерти, и это
испытание заставило ее многое оценить по-другому. И она чуть слышным шепотом
начала с того, что было важнее всего:
- Мне сообщили секрет, который я должна была бы с самого начала узнать от
тебя. - Ее губы сложились в слабую печальную улыбку. - Я знаю, что больше не
смогу иметь детей. Пусть это не будет препятствием к тому, чтобы ты произвел
на свет сына, о котором всегда мечтал.
Брови Хокану протестующе поднялись: во-первых, из-за кажущегося
безразличия, с которым она сказала это, а во-вторых, потому, что она
пренебрегла более важным предметом обсуждения - ее путешествием. Однако,
прежде чем он успел что-то сказать до этому поводу, Мара добавила:
- Супруг мой, мне показали чудеса. Но мы должны потолковать об этом
попозже - и наедине. - Она погладила мужа по щеке, поцеловала, а потом, все
еще с любовью глядя на него и не отводя глаз, спросила уже совсем иным,
требовательным тоном:
- От Аракаси приходили какие-нибудь послания?
- За время твоего отсутствия - целая дюжина. Последнее сообщение
поступило вчера.
Руки, обвивавшие ее талию, напряглись, словно он боялся, что неотложные
заботы, завладев ее вниманием, могут их разлучить.
Обратясь к Сарику, Мара распорядилась:
- Передай по сети Аракаси, что он мне нужен здесь, и как можно скорее.
Властительница обернулась, и ей бросилось в глаза странное выражение лица
стоявшей позади Камлио: на нем читались страх и решимость. Что бы она ни
говорила Маре в далеких горах Турила про свои отношения с Мастером тайного
знания, все эти планы и решения рассыпались в прах перед лицом реальности:
скоро он будет здесь. Бывшая куртизанка встретила взгляд Мары и, бросившись
к ее ногам, распростерлась на полу в позе беспредельного почитания и
повиновения.
- Госпожа, я не прогневлю тебя.
- Тогда не огорчай Аракаси на этот раз, - ответила властительница. - Ибо
может случиться так, что от него будут зависеть все наши жизни. Встань. -
Камлио повиновалась, и Мара продолжила более мягким тоном:
- Ступай и приведи себя в порядок. Видят боги, мы перенесли тяжелое
путешествие, а в ближайшие дни у нас будет мало времени для отдыха. - Когда
девушка выскользнула из комнаты, Мара обратилась к Люджану:
- Помоги Ирриланди закончить развертывание войска, а когда оно выйдет к
месту назначения... - Тут она осеклась и посмотрела на мужа.
Хокану ответил невеселой полуулыбкой:
- Мы собираемся на берегу реки у края поместья, исходя из предположения,
что Джиро пошлет свое главное войско водным путем, вниз по течению
Гагаджина. Ассамблея не может обвинить нас в нарушении эдикта, если мы
проводим маневры в пределах наших границ. Отряды Шиндзаваи, под
геральдическими цветами клана, направятся к Кентосани с севера, а
объединенный гарнизон Тускалоры и Акомы, сформированный в твоем поместье
близ Сулан-Ку, двинется по дороге, чтобы перехватывать любые отряды
традиционалистов или воинские части Анасати, которые будут продвигаться
сухопутным маршрутом.
Мара задумчиво обронила:
- Джиро давно готовился к этому дню.
Люджан подхватил ее мысль:
- Осадные машины? Ты думаешь, они у него спрятаны в лесах южнее
Священного Города?
- Южнее или севернее, - сказал Хокану. - Аракаси сообщает, что место
пребывания механиков Анасати содержится в глубочайшей тайне. В нескольких
посланиях он упоминает о том, что эти машины разобраны на части и
переправлены окольными путями в неизвестные хранилища. Он пишет также, что
агенты, которых мы заслали к Анасати по замыслу игрушечника, отправили нам
только одно донесение. Судя по этому условному знаку, мы можем предположить,
что все складывается удачно и что они находятся там же, где осадные машины.
Но охрана там очень сильная.
- Будь я на месте Джиро, я бы также спрятала кое-где несколько резервных
отрядов, - предположила Мара. Отдав несколько коротких распоряжений Люджану,
она не сразу отпустила его, сказав:
- Я хочу посоветоваться с тобой и с Ирриланди до того, как последний
корабль отойдет от причала. Мы ничего не знаем насчет планов развертывания
войска Джиро?
По лицу Хокану она поняла, что ответ на ее вопрос будет неутешительным и
что их обоих тревожит одна и та же мысль: неужели опасения Аракаси верны и
шпионская сеть Чимаки сумела обвести вокруг пальца разведку Акомы? Как иначе
можно объяснить, что перевозка осадных машин осталась незамеченной?
Мара подвела итог:
- Мы можем только гадать. Значит, нужно планировать предстоящую кампанию
так, чтобы быть готовыми к любым неожиданностям.
Отдав салют, военачальник Акомы поспешил к выходу, а Хокану, не отводя
взгляда от жены, ласково упрекнул ее:
- Мой храбрый полководец, по-твоему, мы тут без тебя бездельничали?
Он потянул ее за собой и через арочный переход привел в просторный
канцелярский зал, где были разложены подушки для собраний Совета и стоял
широкий невысокий ящик, заполненный песком, - так называемый песчаный стол.
Там, вылепленная из глины, находилась рельефная карта провинции Зетак,
снабженная условными фигурками и фишками, обозначающими расположение
воинских отрядов.
Мара взглянула на карту и нахмурилась. Ее ожесточившееся лицо выражало
непреклонную решимость, когда она отметила:
- То, что я здесь вижу, - это оборонительное развертывание.
Не тратя времени на подробное изучение позиции, она задержала взгляд на
Сарике - единственном своем советнике, оказавшемся под рукой, - и с мольбой
в голосе воззвала к супругу:
- Мы стремились предотвратить возрождение должности всесильного
Имперского Стратега, но чего же добились? То, что мы считали своей победой,
сейчас может обернуться самым сокрушительным поражением: Высший Совет не
существует, а если нет Высшего Совета, то некому и санкционировать
законность возведения девочки Джехильи в сан Императрицы. Если не вмешается
Ассамблея, Джастин попадает в дьявольскую ловушку. Именно потому, что он
является законным претендентом, он станет либо бессловесной марионеткой,
либо острейшим оружием, которое любой мятежник с удовольствием будет
использовать как предлог, чтобы разорвать страну на части в ходе гражданской
войны. Лишенные Совета, мы не можем назначить регента, при котором
правительство употребит свою власть для поддержания спокойствия, до тех пор
пока не будет найдено разумное решение вопроса о брачном союзе Джехильи и
страна не получит законного Императора. Даже если в Имперском квартале у нас
наберется достаточное количество верных союзников, мы неминуемо угодим в
такую мешанину сталкивающихся
...Закладка в соц.сетях
