Жанр: Фантастика
Многоярусный мир 1-7.
...перь у них имелось десять лошадей и двенадцать человек. Жужжит Как Пчела
и Высокая Трава скакали вдвоем с теми, у кого лошади не сломали ноги.
Кикаха поглядев на них, покачал головой. Вольф знал, что он думает.
Ему следовало бы приказать Жужжит Как Пчела и Высокой Траве слезть и
бежать на своих двоих, иначе не только они, но и подобравшие их воины
неизбежно будут настигнуты. Затем Кикаха сказал:
- К черту все! Я их не брошу!
Он притормозил, поравнявшись с ними. Коротко поговорив со скакавшими
в тандеме, он снова поравнялся с Вольфом.
- Если они пропадут, так пропадем все вместе, - сказал он. - Но ты не
обязан оставаться с нами, Боб. Ты должен хранить верность не нам. Для тебя
нет никакой причины приносить себя в жертву ради нас и терять Хрисенду и
рог.
- Я остаюсь, - твердо заявил Вольф.
Кикаха усмехнулся и хлопнул его по плечу.
- Я надеялся, что мы сможем добраться до леса, но нам этого не
суметь. Почти, но не совсем. К тому времени, когда мы доберемся до того
большого холма всего в полумиле впереди, нас снова догонят. Очень жаль. До
леса-то остается всего лишь еще полмили.
Колония собак прерии столь же внезапно осталась позади, как раньше
выросла перед ними. Хровака побудили своих животных пуститься в галоп.
Минуту спустя кентавры безопасно прошли через поле и тоже помчались на
полной скорости. Преследуемые поскакали вверх по холму. На вершине они
остановились, строясь в круг.
Вольф показал вниз по склону холма и через равнину на небольшую
речку.
Вдоль нее рос лес, но его волнение было вызвано не этим.
У края реки сияли, частично загороженные деревьями, белые типи.
Кикаха долго смотрел, прежде чем сказать:
- Ценаква. Смертельные враги медвежьего народа. Впрочем, кто им не
враг?
- Вот они выходят, - сказал Вольф.
- Их должно быть предупредили часовые.
Он показал на дезорганизованную группу всадников, выезжавших из леса.
Солнце отсвечивало с белых лошадей, белых щитов и белых перьев и
искрилось на наконечниках пик.
Один из Хровака, завидя их, начал высокотональную воющую песню.
Кикаха прикрикнул на него, и Вольф понял достаточно чтобы знать, что
Кикаха велел ему заткнуться. Сейчас было не время для песни смерти, они
еще обманут и полуконей и Ценаква.
- Я собирался приказать дать здесь наш последний бой, - проговорил
Кикаха, - но теперь - нет. Мы поскачем к Ценаква, а затем оторвемся от них
к лесу вдоль реки. Как мы отделаемся, зависит от того, решат ли оба наших
противника драться или нет. Если один откажется, то другой нас уделает.
Если нет... Ходу!
Пронзительно вопя "Уайя", они ударили пятками по ребрам лошадей и
поскакали вниз с холма прямо на Ценаква.
Вольф оглянулся через плечо и увидел, что полукони мчатся по склону
холма следом за ними.
- Не думал я, что они попадутся на это, крикнул Кикаха. - Много
женщин будет выть сегодня в вигвамах, но не только среди медвежьего
народа!
Теперь Хровака были достаточно близко, чтобы различить узоры на щитах
Ценаква. Это были черные свастики, символ увиденный Вольфом без удивления.
Крючковатый крест был на Земле древним и широко распространенным. Он был
известен троянцам, критянам, римлянам, кельтам, норвежцам, индийским
буддистам и брахманам, китайцам и по всей доколумбовской Северной Америке.
Вольф равно не удивился, увидев, что надвигавшиеся индейцы были рыжими.
Кикаха рассказывал ему, что ценаква красили свои черные локоны.
По-прежнему неупорядоченной массой, но сбитые теперь потесней,
ценаква взяли копья наперевес и издали свой боевой клич, подражание
клекоту ястреба. Кикаха во главе колонны поднял руку, подержал ее с миг, а
затем резко рубанул ею воздух. Его конь развернулся налево и поскакал
прочь, с последовавшей за ним цепочкой медвежьего народа, он - голова, а
другие - тело змеи.
Кикаха оторвался вблизи от врага, но он использовал правильный и
точный расчет времени. Когда полукони и ценаква врезались с треском друг в
друга и перепутались в шквале свалки, Хровака ускакали прочь. Они
добрались до леса, замедлили ход, пробираясь сквозь деревья и подлесок, а
потом переправились через речку. Даже и так Кикахе пришлось поспорить с
несколькими воинами. Они хотели шмыгнуть обратно через реку и сделать
набег на типи ценаква, пока их воины заняты боем с полуконями.
- По-моему, есть смысл, - высказался Вольф, - если мы задержимся там
ровно настолько, чтобы захватить несколько коней. Жужжит Как Пчела и
Высокая Трава не могут продолжать скакать по двое.
Кикаха пожал плечами и отдал приказ.
Набег занял пять минут. Хровака вновь переправились через речку и,
выскочив из леса с дикими криками, рассеялись среди типи. Женщины и дети
завизжали и укрылись в лесу или в вигвамах. Некоторые Хровака хотели
захватить не только коней, но и добычу. Кикаха пригрозил, что убьет
первого, кого поймают на краже чего-нибудь кроме луков и стрел. Но он
нагнулся с коня и подарил хорошенькой, но боевитой женщине долгий поцелуй.
- Скажи своим мужчинам, что я взял бы тебя в постель и сделал бы
после навек неудовлетворенной жалкими муками мужчин из твоего племени, -
бросил ей Кикаха, - но нас ждут дела поважнее.
Он, смеясь, отпустил женщину, убежавшую в вигвам.
Кикаха задержался достаточно долго, чтобы помочиться в большой котел
посередине лагеря - смертельное оскорбление - а затем приказал отряду
убираться.
10
Они ехали две недели, а потом оказались на опушке Леса Деревьев со
Многими Тенями. Здесь Кикаха устроил долгое прощание с Хровака. Они также,
подойдя по очереди к Вольфу и положив ему руки на плечи, произнесли
прощальную речь. Теперь он был одним из них.
Вернувшись, он возьмет дом и жену среди них и будет выезжать с ними
на охоту и на войну. Он был Квашингода, Сильный, он убил своего врага бок
о бок с ними, он поборол полуконя, ему дадут медвежонка, чтобы он вырастил
его как своего родного, Властелин благословит его сыновьями и дочерьми, и
так далее, и тому подобное.
Вольф степенно ответил, что не мог придумать большей чести, чем быть
принятым медвежьим народом, и говорил правду.
Много дней спустя они проехали через Лес со Многими Тенями. Они
потеряли однажды ночью обеих коней из-за чего-то, оставившего следы ног в
десять раз больше, чем у человека, и четырехпалые. Вольф был опечален и
разъярен, так как он успел привязаться к своему животному. Он хотел
погнаться за этим Ва-Ганасситом и отомстить. При этом предложении Кикаха в
ужасе воздел руки.
- Будь счастлив, что тебя тоже не уволокли! - воскликнул он. -
Ва-Ганассит покрыт кремневой чешуей. Твои стрелы отскочат от него. Забудь
про лошадей. Мы можем когда-нибудь вернуться и поохотиться на него. Их
можно поймать в ловушку, а потом зажарить на костре, что я и хотел бы
сделать, но мы должны быть практичными. Пошли.
По другую сторону Многих Теней они соорудили каноэ и поплыли вниз по
широкой реке, проходившей через множество больших и малых озер. Местность
здесь была холмистая, с крутыми утесами во многих местах. Она напоминала
Вольфу лесные долины Висконсина.
- Прекрасная страна, но здесь живут Чакоревачи и Энвадоиты.
Тринадцать дней спустя, во время которых им трижды приходилось бешено
грести, спасаясь от преследовавших каноэ с воинами, они оставили каноэ.
Перейдя широкую и высокую гряду холмов, по большей частью ночью, они вышли
к большому озеру.
Там они снова соорудили каноэ, и пустились через воды.
Пять дней гребли привели их к подножию монолита Абхарплунты. Они
начали медленный подъем, столь же опасный, как и на первый монолит. К тому
времени, когда они добрались до вершины, они израсходовали весь запас
стрел и пострадали от нескольких неприятных ран.
- Ты можешь понять, почему сообщение между ярусами ограниченное, -
сказал Кикаха. - В первую очередь, его запретил Властелин. Это однако, не
удерживает непочтительного к авантюрам торговца от попытки. Между гранью и
Дракландией лежат несколько миль джунглей с рассыпанными здесь и там
большими плато. Река Гузирит протекает всего лишь в ста милях. Мы
отправимся туда и поищем проезда на речной лодке.
Они приготовили кремневые наконечники и древки для стрел.
Вольф убил тапироподобное животное. Мясо его было немного вонючим, но
оно наполнило их животы силой. Он хотел тогда скорее отправиться, находя
нежелание Кикахи раздражающим.
Кикаха посмотрел на зеленое небо и ответил:
- Я надеялся, что одна из пташек Подарги найдет нас и сообщит нам
новости. В конце концов, мы не знаем, какое направление выбрали гворлы.
Они должны отправиться к горе, но могли выбрать два пути. Они могли пройти
всю дорогу через джунгли, маршрут не рекомендуемый ради безопасности. Или
они могли отправиться на лодку вниз по Гузириту. У этого маршрута тоже
есть свои опасности, особенно для довольно выделяющихся тварей вроде
гворлов. А Хрисенда получила бы высокую цену на работорговом рынке.
- Мы не можем вечно ждать орлицу, - возразил Вольф.
- А нам и не придется, - ответил Кикаха.
Он показал наверх, и Вольф, проследив за направлением его пальца,
увидел желтую молнию. Они исчезла только для того, чтобы миг спустя
появиться в поле зрения. Орлица стремительно падала, сложив крылья. Вскоре
она остановила свое падение и спланировала к ним.
Фтия представилась, а потом сразу заявила, что принесла хорошие
новости. Она заметила гворлов и женщину, Хрисенду, всего в четырехстах
милях впереди них. Они устроились пассажирами на купеческом судне и
путешествовали вниз по Гузириту к Стране Людей в Доспехах.
- Ты видела рог? - спросил Кикаха.
- Нет, - ответила Фтия. - Но они несомненно прячут его в одном из
носимых ими бурдюков. Я выхватила у гворла один бурдюк на случай, что рог
мог оказаться там. За свои хлопоты я добыла мешок полный барахла и чуть не
получила стрелу в крыло.
- У гворлов есть луки?
Вольф удивился.
- Нет. В меня стреляли речники.
Вольф спросил о воронах и услышал в ответ, что их было много.
Властелин явно приказал им всем следить за гворлами.
- Это плохо.
Кикаха встревожился.
- Если они нас заметят, то мы окажемся в настоящей беде.
- Они не знают, какие вы на вид, - успокоила их Фтия. - Я подслушала
воронов, когда те разговаривали, прячась, хотя жаждала схватить их и
разорвать на части. Но у меня есть приказ нашей госпожи, и я подчиняюсь.
Гворлы пытались описать вас Очам Властелина. Вороны ищут двух
путешествующих вместе людей, оба высокие, один черноволосый, а другой
бронзоволосый. Но это и все, что они знают, а к этому описанию подходят
многие люди. Вороны, однако, будут высматривать двух людей, идущих по
следу гворлов.
- Я покрашу бороду, и мы достанем хамшемскую одежду, - решил Кикаха.
Фтия сказала, что должна лететь дальше. Она отправлялась доложить
Подарге, оставив другую сестру продолжать наблюдение за гворлами, пока
сама высматривала их. Кикаха поблагодарил ее и убедился, что она передаст
его привет Подарге. После того, как гигантская птица оторвалась от грани
монолита, спутники направились в джунгли.
- Ступай мягко и говори тихо, - велел Кикаха. - Здесь водятся тигры.
Фактически джунгли так и кишат ими. Здесь также водится большой
топороклюв. Это бескрылая птица, настолько крупная и свирепая, что от нее
бросилась бы улепетывать даже одна из птичек Подарги. Я однажды видел, как
два тигра связались с топороклювом, и тигры продержались не очень долго,
прежде чем уловили, что будет неплохой идеей побыстрее дать тягу.
Несмотря на предупреждение Кикахи, они увидели очень мало живности,
за исключением огромного числа многоцветных птиц, обезьян и рогатых жуков
размером с мышь. Для жуков у Кикахи нашлось только одно слово: "Ядовитые".
Соответственно, Вольф с этого времени, прежде чем лечь, убеждался, что ни
одного из них поблизости нет.
Прежде чем добраться до своей непосредственной цели, Кикаха поискал
одно растение, губхареш. Обнаружив после полуденных розысков целую группу
их, он потолок волокна, сварил их и отжал черноватую жидкость. Он выкрасил
ею свои волосы бороду и кожу сверху донизу.
- Свои зеленые глаза я объясню сказочкой про мать-рабыню из Тевтонии,
- сказал он. - Вот. Употреби немного сам. Тебе не повредит быть немного
потемнее.
Они вышли к полуразрушенному Каменному городу с широкоротыми
приземистыми идолами. Горожане были невысокими худощавыми и темноволосыми
людьми, одетыми в каштановые накидки и черные набедренные повязки. Волосы
как у мужчин, так и у женщин были длинные и смазанные маслом, получаемым
из молока разношерстных коз, бойко скакавшим по руинам и питавшихся
травой, проросшей по трещинам в камне. Эти люди, кайдушанги, держали кобр
в маленьких клетках и часто выпускали своих любимцев погладить их. Они
жевали дхиз, растение делавшее зубы их черными и придававшее их взглядам
затуманенное выражение, а их движениям - медлительность.
Кикаха, употребив Хъвайжум, общепринятый приречный жаргон, устроил
меновую торговлю со старейшинами. Он сменял ногу убитого им с Вольфом
гиппопотамоподобного зверя на хамшемскую одежду. Спутники облачились в
красно-зеленые тюрбаны, украшенные перьями кигглибаша, белые безрукавные
рубашки, мешковатые пурпурные шаровары, кушаки, много раз обматываемые
вокруг талии, и черные туфли с загнутыми носками.
Несмотря на оцепеневшие от дхиза мозги, старейшины оказались очень
ловкими в своей торговле. Только когда Кикаха достал из своего рюкзака
самый маленький сапфир - один из драгоценных камней подаренных Подаргой -
они продали инкрустированные жемчугом ножны и ятаганы из припрятанных ими
товаров.
- Надеюсь, что лодка прибудет скоро, - заметил Кикаха. - Теперь,
когда они знают, что у меня есть камни, они могут попробовать перерезать
нам глотки. Я сожалею, Боб, но нам придется ночью караулить. Они любят
также посылать своих змей выполнять за них грязную работу.
В тот же день из-за поворота реки выплыло купеческое судно. При виде
двух спутников, стоявших на гниющем пирсе и махавших белыми платками,
капитан приказал бросить якорь и спустить паруса.
Вольф и Кикаха сели в спущенную для них лодку и были отвезены на
"Хриллкуз". Это было судно длинной в сорок футов, с низкой серединой, но с
возвышенными палубами на корме и в носовой части и с одним парусом и
кливером. Матросы, по большей части, принадлежали к ветви хамшемского
народа, называемой шибакуб. Они разговаривали на наречии, фонологию и
структуру которого Кикаха описал Вольфу прежде. Он был уверен, что это
архаическая форма семитского, подвергшаяся влиянию аборигенных наречий.
Капитан Архюрель вежливо приветствовал их на палубе. Он сидел
скрестив ноги на куче подушек и богатых ковров, потягивая густое вино из
крошечной чашки.
Кикаха, назвавшийся Ишнакрубелем, выдал свою заботливо приготовленную
историю. Он и его спутник, человек давший обет не разговаривать, пока не
вернется к своей жене в далекой стране Шиашиту, провели несколько лет в
джунглях.
Они искали легендарный затерянный город Зикуант.
Сплетенные черные брови капитана поднялись, и он погладил ниспадавшую
до пояса темно-каштановую бороду. Он попросил их присесть и принять чашу
ахаштумского вина, пока рассказывают свою повесть. Глаза Кикахи сверкнули,
и он усмехнулся, погружаясь в свой рассказ. Вольф его не понимал и все же
был уверен, что его друг был в восторге от своих длинных, богатых на
подробности и приключения выдумок. Он только надеялся, что Кикаха не
увлечется чересчур и не возбудит недоверия у капитана.
Проходили часы, покуда каравелла плыла вниз по реке. Один матрос,
одетый только в алую набедренную повязку, с мешками под глазами, тихо
играл на флейте на фордеке. Им принесли еду на серебряной и золотой
тарелках: зажаренную обезьяну, нафаршированную птицу, твердый черный хлеб
и кислое желе.
Вольф нашел мясо чересчур пряным, но съел.
Солнце приблизилось к своему еженощному повороту за гору, и капитан
поднялся. Он провел их в маленькое святилище позади штурвала. Здесь стоял
идол из зеленого нефрита, Тартартар. Капитан пропел молитву, главную
молитву Властелину. Затем Архюрель опустился на колени перед мелким божком
собственного народа и отвесил глубокий поклон. Матрос побрызгал немного
фимиама на крошечный огонь, пылавший в выемке на коленях у Тартартара. В
то время как пары распространялись по кораблю, те кто придерживался веры
капитана, тоже помолились.
Позже матросы, поклонявшиеся другим богам, оправили свои личные
обряды.
Той ночью спутники лежали на средней палубе на предоставленной им
капитаном куче мехов.
- Не знаю я насчет этого парня, Архюреля, - говорил Кикаха. - Я
рассказал ему, что мы не сумели отыскать город Зикуант, но нашли небольшой
тайник с сокровищами. Хвалиться нечем, но достаточно, чтобы позволить нам
скромно жить без забот по возвращении в Шиашиту. Он не попросил показать
драгоценности, даже хотя я пообещал дать ему за наш проезд большой рубин.
Эти люди заключают сделки не спеша: торопиться в делах - оскорбительно. Но
жадность может одолеть его чувство гостеприимства и деловой этики, если он
подумает, что сможет получить большую добычу всего лишь перерезав нам
глотку и выбросив наши тела в реку.
Он на мгновение замолк. С веток вдоль реки доносились крики множества
птиц. Время от времени какой-то ящер ревел с берега или самой реки.
- Если он собирается сделать что-то бесчестное, то сделает это на
следующей тысяче миль. Это пустынный отрезок реки, после него городки и
города начинают становиться более многочисленными.
В следующий полдень, сидя под установленным для их удобства пологом,
Кикаха презентовал капитану рубин, огромный и прекрасной окраски. За него
Кикаха мог купить у капитана само судно с экипажем в придачу. Кикаха
надеялся, что Архюрель будет более чем удовлетворен им. Капитан и сам мог,
если желал, уйти на покой после его продажи. Затем Кикаха сделал то, чего
хотел бы избежать, да знал, что нельзя. Он вынул остальные драгоценные
камни: алмазы, сапфиры, рубины, гранаты, турмалины и топазы. Архюрель
улыбнулся, облизнув губы и три часа гладил камни. Наконец он заставил себя
отдать их.
Той ночью, пока они лежали в своих постелях на палубе, Кикаха достал
пергаментную карту, позаимствованную им у капитана. Он показал на большой
изгиб реки и постучал пальцем по кружку, отмеченному причудливыми
завитушками слоговых символов хаммонского письма.
- Это город Хотсикш. Он заброшен построившим его народом, подобно
тому, из которого мы отплыли на этом судне, и населен полудиким племенем
визварт. Мы тихо покинем корабль в ночь, когда бросим якорь, и пересечем
тонкий сухопутный перешеек, срезав путь по реке. Возможно мы сумеем
выиграть достаточно времени, чтобы перехватить судно, везущее гворлов.
Если же нет, то мы все равно будем впереди этого судна. Мы сядем на
другого "купца" или, если ни одного не подвернется, найдем визварскую
долбленку с экипажем.
Двенадцать дней спустя "Хриллкуз" пришвартовался у массивного, но
потрескавшегося пирса. На каменном языке толпились визварты и кричали
матросам, показывая им кувшины с дхизом и "золотым дождем", певчих птиц в
деревянных клетках, обезьян и сервалов на поводках, остатки материальной
культуры из спрятанных и разрушенных городов в джунглях, сумки и кошельки,
сделанные из пупырчатых шкур речных ящеров, и плащи из шкур тигров и
леопардов. У них имелся даже детеныш топороклюва, за которого, как они
знали, капитан заплатил хорошую цену и продаст башишубу, королю Шибакуба.
Их главным товаром однако были их женщины. Эти, одетые с ног до головы в
дешевые халаты из алого и зеленого хлопка, фланировали взад-вперед по
пирсу. Они молниеносно распахивали халаты, а потом быстро запахивали их,
одновременно выкрикивая цену проката на ночь изголодавшимся по женщинам
матросам. Мужчины, одетые только в белые тюрбаны и фантастические
гульфики, стояли в стороне, жевали дхиз и усмехались. Все имели духовые
ружья шестифутовой длины и длинные, тонкие и кривые ножи, воткнутые в
спутанные узлы волос на макушках.
Во время торга между капитаном и визвартом Кикаха и Вольф побродили
по циклопическим плитам и руинам города.
Внезапно Вольф предложил:
- Камни-то у тебя с собой. Почему бы нам не взять визварта-проводника
и не отправиться сейчас! Зачем ждать ночи?
- Мне нравится твой стиль, друг, - согласился Кикаха. - Ладно. Пошли.
Они нашли высокого худого человека, Бивхина, который с энтузиазмом
принял их предложение, когда Кикаха показал ему топаз. По их настоянию, он
не сказал даже жене, куда идет, а сразу повел их в джунгли. Он хорошо знал
тропы и, как и обещал, доставил их за два дня к городу Киррукшак. Здесь он
потребовал еще один камень, сказав, что если ему дадут премию, он вообще
никому не скажет о них.
- Премии я тебе не обещал, - сказал Кикаха, - но мне нравится
проявленный тобой прекрасный дух свободного предпринимательства, друг мой,
поэтому вот тебе еще один, но если попробуешь получить третий - убью.
Бивхин улыбнулся, поклонился, взял второй топаз и потрусил в джунгли.
Кикаха, глядя ему в след, произнес:
- Может быть, мне все равно следовало бы его убить. В лексиконе
визвартов нет даже слова - честь.
Они вошли в развалины. После получаса лазания и осторожного
пробирания между обвалившимися зданиями и кучами земли они оказались на
приречной стороне города. Здесь собрались долинзы, народ той же языковой
семьи, что и визварты, но мужчины носили длинные вислые усы, а женщины
красили верхнюю губу в черный цвет и носили кольца в носу. С ними
находилась группа купцов из страны, давшей всем говорящим на хамшемском
свое название. У пирса не было никакой речной каравеллы.
Увидев это, Кикаха остановился и начал поворачивать обратно в
развалины. Он сделал это слишком поздно, потому что хамшемы увидели его и
окликнули их.
- Можно с таким же успехом повести себя вызывающе, - пробурчал Вольфу
Кикаха. - Если я завоплю, беги как из ада. Эти субчики - работорговцы.
Там было около тридцати хамшемов. Все они были вооружены ятаганами и
кинжалами.
Вдобавок, среди них было около пятидесяти солдат, высоких,
широкоплечих, более светлых, чем хамшемы, с вытатуированными на лицах и
плечах спиральными узорами. Кикаха объяснил, что эти были шалкинскими
наемниками, часто используемыми хамшемами. Они были знаменитыми
копейщиками, горцами, козопасами, презиравшими женщин, как не годных ни к
чему, кроме домашней работы, работы в поле и рождения детей.
- Не давай им взять себя живым.
Это было последнее предупреждение Кикахи, прежде чем он улыбнулся и
поздоровался с предводителем хамшемов. Это был очень высокий и мускулистый
человек по имени Абиру. У него было лицо, которое можно было бы назвать
красивым, если бы его нос не был чересчур большим и кривым, как ятаган.
Он ответил Кикахе достаточно вежливо, но его большие черные глаза
взвешивали их, словно они являлись столькими-то фунтами продаваемого мяса.
Кикаха выдал ему ту же историю, какую рассказал Архюрелю, но
существенно сократил ее и оставил драгоценности за скобками. Он сказал,
что они будут ждать, пока не прибудет купеческое судно и не отвезет их
обратно в Шиашиту.
Затем он спросил, как славно обстоят дела у Абиру.
К тому времени способность Вольфа быстро подхватывать языки дала ему
возможность понимать хамшемское наречие, которое было на простой
разговорной основе.
Абиру ответил, что благодаря Властелину и Тартартару данное деловое
предприятие оказалось очень прибыльным.
Кроме набранного рабского материала обычного типа, он захватил в плен
группу очень странных созданий, а также женщину исключительной красоты,
подобной которой никогда прежде не видывал, во всяком случае на этом
ярусе.
Сердце Вольфа начало сильно стучать.
Неужели это возможно?
Абиру спросил, не хотят ли они взглянуть на пленников.
Кикаха бросил предупреждающий взгляд на Вольфа, но ответил, что он
очень хотел бы увидеть как курьезных существ, так и сказочно прекрасную
женщину. Абиру поманил капитана наемников и приказал ему отправляться с
ними вместе с десятью его воинами. Тут Вольф почуял опасность, которую
Кикаха осознал с самого начала. Он знал, что им следует бежать, хотя
маловероятно, чтобы их ждал успех. Шолкины, казалось, привыкли настигать
беглецов своими копьями.
Но он отчаянно хотел вновь увидеть Хрисенду. Поскольку Кикаха не
сделал никакого хода, Вольф решил не делать такового по собственной
инициативе. Кикаха имевший больше опыта, предположительно знал, как
действовать лучше всего.
Абиру, любезно болтая о прелестях столичного города Хамшема, провел
их по заросшей подлеском улице к большому ступенчатому зданию с разбитыми
статуями на уровнях. Он остановился перед входом, у которого стояло еще
десять шалкинов.
Даже прежде, чем они вошли, Вольф знал, что гворлы находятся там.
Перекрывая вонь немытых человеческих тел, плыл запах гнилых фруктов
от бугристого народа.
Внутреннее помещение было огромным, прохладным и скудно освещенным, у
противоположной стены на наваленной на каменном полу земле сидела линия из
примерно ста мужчин и женщин и тридцать гворлов. Все были прикованы
длинными, тонкими железными цепями вокруг железных ошейников у них на
шеях.
Вольф поискал взглядом Хрисенду.
Ее там не было.
- Кошко
...Поділитися у соцмережах
