Жанр: Фантастика
Мир реки 1-5.
...зованию старых.
В этих новых верованиях отсутствовали эсхатологические идеи
воскрешения или бессмертия в том виде, в каком они провозглашались в
религиях Запада. Буддизм, индуизм, конфуцианство, противопоставлявшие
загробной жизни концепцию вечных перерождений, были развенчаны. Но и
христианство, иудаизм, ислам - все учения, сулившие рай праведникам и ад -
неверным, тоже дискредитировали себя. Как и на Земле, гибель старой
религии вызвала появление в родовых муках новой. Конечно, сохранилось и
упорное меньшинство не верящих глазам своим.
Джил остановилась возле Самуила, бывшего раввина, ныне епископа
Церкви Второго Шанса. Насколько он изменился в этом мире? Здесь не было
Мессии, пришедшего спасти богоизбранный народ, и не было богоизбранного
народа, воссоединившегося в Иерусалиме на Земле. Но, очевидно, крах
прежней веры Самуила не разрушил его личности. Он нашел в себе силы
признать ее ошибочность - сверхортодоксальный раввин обладал гибким умом.
Выполнявшая роль хозяйки Жанна Жюган предложила Самуилу и Рахили филе
из рыбы, приправленное молодыми побегами бамбука.
- Что это? - спросил он, указывая на рыбу.
- Угорь, - ответила Жанна.
Он сжал зубы и отрицательно покачал головой. Жанна взглянула на него
с удивлением. Епископ был явно голоден, он уже протянул руку за едой. Джил
знала, что побеги бамбука не запрещены законами Моисея, но они лежали на
одном блюде с запретной рыбой без чешуи и потому были осквернены.
Джил рассмеялась. Подумать только - легче сменить религию, чем
привычки в еде! Правоверный еврей или мусульманин скорее предаст
вероучение, чем проглотит кусочек поганой свинины. Один знакомый ей
индуист превратился в Мире Реки в неверящего, но по-прежнему предпочитал
индийскую кухню. Хотя в ее жилах текла частица крови австралийских
аборигенов, она не могла заставить себя есть червей. Не гены определяли
вкусовые привязанности, а социальные корни. Некоторые же люди легко
адаптировались к новой пище, но здесь главную роль играли их
индивидуальные, а не привитые обществом вкусы. Покинув родительский дом,
Джил сразу же перестала есть баранину - она ее ненавидела и предпочитала
жаркому гамбургер.
Временами она утрачивала ход мысли, потом опять возвращалась к ней:
мы есть то, что мы едим; мы едим то, что создаем; мы создаем то, что едим.
И то, что мы из себя представляем, создано частично нашим окружением,
частично нашей генетической структурой.
Кроме нее, вся семья обожала баранину. Нет, кажется, еще одна из
сестер разделяла ее ненависть к баранине и любовь к гамбургерам.
Или взять сексуальные привычки. Насколько она знала, все ее братья и
сестры были гетеросексуальны, и только для нее одной пол партнера не имел
значения. Это не нравилось ей; она жаждала определенности и не хотела
походить на флюгер, вертящийся по воле ветра эмоций. Ее внутренний ветер
дул то с востока на запад, то наоборот, заставляя флюгер крутиться в
разные стороны.
Да, Джил не стремилась к этой двойственности. Если бы она могла
выбирать, то предпочла бы любить только женщин. Любить женщин! Почему же
не признаться себе самой: значит, стать лесбиянкой? Да, именно так - и она
ничуть этого не стыдится. Но тогда - что связывало ее с Джеком? Она любила
и его? А почему...
Джил очнулась от своих мыслей и обежала взглядом толпившееся в
комнате общество.
Переходя от одной группы гостей к другой, Файбрас не переставал
поглядывать на нее. Обратил ли он внимание на ее привычку отстраняться,
превращаясь в неподвижную статую, начисто лишенную контактов с окружающим
миром? В такие моменты ее голова слегка склонялась влево, веки опускались,
стекленели. Пожалуй, Файбрас может решить, что она слишком легко поддается
настроениям...
При этой мысли Джил ударилась в панику. О, Господи, неужели он
способен отвести ее кандидатуру только потому, что она часто впадает в
задумчивость? Нет, нужно взять себя в руки и убедить Файбраса в
собственной незаменимости. Теперь она всегда будет начеку, будет
деятельной, собранной, уверенной, как герл-скаут.
Джил направилась к группе, в центре которой Самуил рассказывал о Ла
Виро. Она уже неоднократно слышала эту историю от миссионеров Церкви. Если
перевести с эсперанто, Ла Виро значит "человек". Его еще называли Ла
Фондинто - "Основатель". Никто не знал его земного имени; впрочем, оно и
не интересовало его последователей.
Самуил рассказывал о незнакомце, явившемся Ла Виро в грозовую ночь в
горной пещере и поведавшем, что он переселился с некоей планеты в долину
Реки и воскресил земное человечество. Он повелел Ла Виро основать Церковь
Второго Шанса, изложив основные догмы, которые должна проповедовать новая
религия. Позже, сказал незнакомец, придет полное откровение. Но, как было
известно Джил, пока никаких новых истин не было провозглашено.
Учение быстро распространилось по всей долине. Его миссионеры
странствовали пешком и в лодках. Ходили слухи, что некоторые летали на
воздушных шарах. Но самым быстрым способом преодоления огромных расстояний
была смерть с последующим воскрешением. Убийцы проповедников оказывали
Церкви добрую услугу - гибель миссионеров только ускоряла распространение
веры.
Мученичество оказалось самым удобным способом странствования,
подумала Джил. Сейчас же, когда УМИРАЮТ НАВСЕГДА, нужно было обладать
великим мужеством, чтобы отдать жизнь за веру. Ей говорили, что от Церкви
многие отшатнулись, но она не знала, было ли это результатом необратимости
смерти или просто движение утратило свою силу.
Среди слушателей оказался незнакомый Джил гость. Пискатор кивнул на
него, заметив:
- Это Джон Грейсток. Он жил при Эдуарде II Английском. Кажется,
тринадцатый век? Я подзабыл британскую историю - с тех пор, как расстался
с кадетским корпусом.
- Мне помнится, что Эдуард царствовал с 1270 года до начала
четырнадцатого века, - заметила Джил. - Знаю точно, что он правил тридцать
пять лет и умер в возрасте шестидесяти шести. Долгая жизнь для англичанина
той эпохи - вы представляете их ледяные замки, в которых гуляли сквозняки?
- Эдуард сделал Грейстока бароном, и наш рыцарь участвовал в походах
на Гасконию и Шотландию, - рассказывал Пискатор. - Тут, в долине, он был
губернатором в Ла Сивито де ла Анимай, в Соул Сити по-английски - это
маленькая страна милях в тридцати вниз по Реке. Он прибыл сюда после того,
как король Джон захватил судно Сэма, и его зачислили в армию Пароландо.
Грейсток быстро продвинулся в чинах, отличившись при вторжении в Соул
Сити...
- А почему Пароландо захватил Соул Сити?
- Войска Соул Сити совершили подлое нападение на Пароландо. Их вождь,
Хаскинг, хотел установить контроль над поставками метеоритного железа и
захватить "Ненаемный". Это почти удалось. Но Сэм Клеменс с друзьями
взорвал огромную дамбу водохранилища, созданного для сбора воды горных
ручьев. Поток уничтожил захватчиков - правда, вместе с тысячами жителей
Пароландо. В Реку смыло заводы, производившие сталь и алюминий. Снесло и
судно, но его быстро отыскали почти неповрежденным. Клеменсу пришлось
многое строить заново. В этот трудный для страны период жители Соул Сити
объединились с несколькими государствами и вновь напали на нас. Они были
отбиты, но с большими потерями. Промышленность Пароландо продолжала
испытывать крайнюю нужду в бокситах, криолите, ртути и платине, а
единственное месторождение этих минералов находилось в Соул Сити. Бокситы
и криолит необходимы в производстве алюминия, а алюминий - основа...
- Да, я все это знаю, - прервала его Джил.
- Простите, пожалуйста, - улыбнулся Пискатор. - После неудавшегося
нападения Грейстока сделали полковником, а когда армия Пароландо захватила
Соул Сити, он был назначен губернатором. Клеменс нуждался в жестком,
безжалостном человеке, именно таком, как барон Грейсток. Несколько недель
спустя Соул Сити добровольно вступил в Объединенные Штаты Пароландо на
условиях полного равенства.
- Сейчас, - усмехнулся Пискатор, - все эти события уже стали
историей. Поставка ископаемых почти прекратилась, копи истощены.
Строительство больше не нуждается в богатствах Соул Сити. Кроме того, в
результате некоторых трений, как говорит Грейсток, хотя этот термин -
чистой воды эвфемизм - там сильно изменился первоначальный состав
населения. В Соул Сити, в основном жили чернокожие середины девятнадцатого
века с примесью средневековых арабов-ваххабитов и дравидов - чернокожих из
древней Индии. Сейчас, после войн и сурового правления Грейстока, половина
населения состоит из белых.
- Он высказывается весьма категорично, - Джил прислушалась к словам
высокого рыцаря. - Мне не нравится, когда так оправдывают жестокость.
- Он подавил несколько мятежей. Вы же знаете, Клеменс не допускал
рабства, поэтому никого не принуждали силой оставаться в Соул Сити. Каждый
мог мирно уйти, забрав свое имущество. Тем не менее многие остались там,
присягнули Пароландо и начали саботаж.
- Шла партизанская война?
- О, нет, - возразил Пискатор. - Местный ландшафт не приспособлен для
партизанских действий. Просто большинство бывших жителей Соул Сити
усматривали в саботаже некую разновидность отдыха.
- Вот как?
- Бездельничать легче, чем путешествовать по Реке. Кроме того,
некоторые жаждали мщения. Грейсток хватал саботажников, выдворял их из
штата или просто выбрасывал в воду. Сейчас все это в прошлом, эти события
разворачивались до моего прихода. Сам Грейсток появился здесь, чтобы стать
членом экипажа дирижабля.
- Английский рыцарь тринадцатого века? У него же нет ни знаний, ни
опыта!
- В известном смысле - да. Его эпоху не назовешь вершиной
технического прогресса. Но Грейсток умен и любознателен, и многому здесь
научился. Несмотря на свой баронский титул и губернаторский пост, он готов
занять в команде последнее место. Его захватила сама идея полета - для
него это сродни волшебству. Файбрас обещал его взять, если не хватит
опытных специалистов. А откуда они появятся? Разве что случайно прилетит
полная команда "Графа Цеппелина" или "Шенандо"...
Пискатор улыбнулся.
Грейсток был довольно высоким для своего времени - около шести футов.
Черные, длинные, совершенно прямые волосы, большие серые глаза под
густыми, горделиво изогнутыми бровями, орлиный нос - все в его облике
гармонировало с понятием "красивый мужчина". Широкие мощные плечи
контрастировали с тонкой талией, ноги были длинными, мускулистыми. Он
беседовал с Самуилом; усмешка и тон барона казались весьма язвительными.
Пискатор знал, что Грейсток ненавидит духовенство, хотя на Земле отличался
изрядным благочестием. Мир Реки изменил его; он не мог простить попам их
претензий на обладание истинами о загробной жизни.
Грейсток говорил на эсперанто.
- Вы имеете хоть какое-нибудь представление о том, кем был Ла Виро на
Земле? Какой он расы и национальности? Когда родился и умер? Жил ли в
доисторическую эру, в древние или средние века или в эпоху, которую люди
позже назвали новым временем? Был ли он на Земле верующим человеком,
агностиком или атеистом? Каково его занятие, профессия, образование? Был
ли он женат, имел ли детей? А вдруг, он - гомосексуалист? Пользовался ли
он известностью? Может, он был Иисусом Христом и хочет сохранить здесь
свое инкогнито, понимая, что теперь никто не поверит его лжи.
Самуил нахмурился.
- Я знаю о Христе очень мало, лишь по рассказам. О Ла Виро я тоже
только слышал. Говорят, он очень высокого роста, принадлежит к белой расе,
но довольно смугл - возможно, на Земле был персом. Но все это не имеет
никакого значения. Дело не в его происхождении. Важна его проповедь.
- Я их досыта наслушался от миссионеров вашей Церкви, - воинственно
прервал его Грейсток, - и поверил им не больше, чем в свое время вонючей
лжи вонючих попов, толковавших о великих истинах Господа Бога.
- В этом ваша сила, но не правота.
Грейсток был несколько озадачен.
- Все ваши попы - идолопоклонники.
Пискатор улыбнулся.
- Опасный тип, но занятный. Вы бы расспросили его о путешествии с
инопланетянином...
Джил удивленно подняла брови.
- Да, он знал одно существо, прилетевшее на Землю со звезды Тау Кита.
По-видимому, тот появился вместе с другими пришельцами в 2002 году нашей
эры. Он пытался уничтожить все человечество и погиб сам. История
фантастическая, но истинная. Детали вам может уточнить Файбрас, он жил в
те годы.
16
В надежде поговорить с Грейстоком Джил стала пробираться к нему
сквозь толпу гостей, но ее остановил Файбрас.
- Мне сейчас доложили, что восстановлена радиосвязь с "Марком
Твеном". Не хотите поехать с нами? У вас будет возможность поговорить с
великим Сэмом Клеменсом.
- Ну, конечно, - оживилась она. - Благодарю за приглашение.
Джил пошла следом за ним к джипу, стоявшему у подножья лестницы, к
машине из стали и алюминия с нейлоновыми шинами. Шестицилиндровый
двигатель работал на древесном спирте. В автомобиле свободно разместились
пять пассажиров: Файбрас, Галбира, де Бержерак, Шварц и Харди. Джип быстро
сорвался с места и покатил по узкой лощине, зажатой между холмами. Яркие
фары освещали низко скошенную траву, разбросанные на их пути хижины,
частично скрытые высокими зарослями бамбука. Миновав холмы, они выехали на
открытую равнину, спускавшуюся к Реке.
Джил увидела огни алюминиевого и сталеплавильного заводов, фабрики по
производству спирта, сварочного цеха, оружейных мастерских и цементного
комбината; вдали сияла громада административного здания, где кроме
управленческих ведомств, размещались издательство газеты и радиоцентр.
Ниже по Реке высился колоссальный ангар и еще какие-то массивные
сооружения. Наверху, в горах, тоже тянулась цепочка огней - это была
дамба, построенная на месте прежней, взорванной Клеменсом.
Джип проезжал мимо ангара. Навстречу им, пыхтя, двигался паровой
локомотив, также работавший на спирту. Он тянул за собой три платформы,
груженные огромными алюминиевыми болванками. Состав въехал в залитый
светом ангар, остановился, и над одной из платформ навис подъемный кран.
Вокруг суетились рабочие, готовые подвести крюки под стальные тросы,
обвивающие болванки.
"Сити Холл" был крайним строением на северной стороне. Машина
остановилась у подъезда, украшенного двумя массивными дорическими
колоннами. Джил подумала, насколько не соответствует эта помпезная
архитектура окружающему пейзажу. Издали ей почудилось, что в отдаленный
уголок Таити перенесена некая помесь Парфенона с Руром.
Кабинет и приемная Файбраса располагались слева от огромного
вестибюля. Перед входом стояли шестеро охранников, вооруженных
однозарядными ружьями, стрелявшими пластиковыми пулями восьмидесятого
калибра, тесаками и кинжалами. Радиоцентр находился рядом с
конференц-залом и считался "святая святых" правителя Пароландо. Они вошли
и увидели нескольких человек, сгрудившихся вокруг радиста; тот
сосредоточенно крутил верньер настройки. На резкий стук двери радист
обернулся.
- Я только что говорил с Сэмом, - сказал он, - и потерял его.
Подождите немного, думаю, что сейчас опять его поймаю.
Из наушников доносился непрерывный свист и треск. Вдруг помехи
исчезли, и сквозь шум послышался чей-то голос. Радист настроил поточнее
прием и уступил Файбрасу свое место.
- Говорит Файбрас. Это вы, Сэм?
- Нет, минуточку.
- Сэм слушает, - приятно растягивая слова заговорил Клеменс. - Это
вы, Милт?
- Конечно. Здравствуйте, Сэм. Как дела?
- Электронный лаг показал, что на сегодня мы прошли 792014 миль. Если
угодно, Милт, переведите в километры. Я-то предпочитаю старую систему,
хотя... ну, да ладно, вы знаете, что я хочу сказать. Неплохой результат за
эти годы, верно? Но я недоволен. Напрямую даже улитка успела бы уже
добраться до северного полюса. За это время там можно было построить для
нас гостиницу и нажить целое состояние, сдавая предназначенные нам номера.
Что же касается... - снова шумы, треск помех.
Файбрас переждал, прием улучшился, и он заговорил вновь.
- Что нового, Сэм?
- Да, все ерунда, - ответил Клеменс. - Ничего существенного, кроме
сплошных неожиданностей, аварий и разных волнений. Но с командой все в
порядке, не бунтуют, хотя кое-кого и пришлось списать на берег. Похоже, я
скоро останусь единственным на судне, кто отправился в путь из Пароландо.
Снова треск. Затем Джил услышала голос, идущий из каких-то неведомых
глубин. Сэм переспросил:
- Что? Нет, все нормально. Я забыл, что вам после выпивки трудно до
меня докричаться. Джо говорит, что он здесь рядом и хочет с вами
поздороваться. Давай, Джо!
- Привет, Милт. - Словно раскат грома в пустой бочке. - Как дела?
Надеюсь, хорошо. У нас тоже хорошо, потому что Тэмова подружка его
бросила. Впрочем, думаю, она вернется. У него снова плохие мысли об Эрике
Кровавом Топоре. Я говорю, выкинь из головы, тогда все будет хорошо. Он не
пьет много возбуждающего... правда, все время ругает меня... говорит, что
я - образец трезвости.
Джил посмотрела на Харди.
- Что это за?
- Это Джо Миллер. Он громаден, как два вместе взятых Голиафа, но зато
сепелявит, - засмеялся Харди. - Джо принадлежит к существам, которых Сэм
назвал Титантропус Клеменси. На самом деле он из рода гигантских Гомо
Сапиенс. Они вымерли за пятьдесят тысяч лет до Рождества Христова. Сэм и
Джо встретились почти так же давно и не расстаются все эти годы. Дамон и
Пифий. Роланд и Оливье.
- Больше, чем Матт и Джеф или Лорель и Харди, - добавил кто-то.
- Что там насчет Харди? - переспросил шкипер.
- А ну, заткнитесь, - оборвал их Файбрас. - Ладно, Сэм. Наше дело
тоже двигается. Мы заполучили новом сотрудника, первоклассного аэронавта.
Она из Австралии, зовут Джил Галбира. Она налетала на дирижабле около
восьми тысяч часов и имеет инженерное образование. Как вам это нравится?
Треск разрядов и затем:
- Женщина?
- Да, Сэм. Я знаю, что в ваши дни не было женщин-капитанов или
инженеров. Но в мое время женщины могли стать кем угодно - летчиками,
жокеями и даже астронавтами.
Потеряв над собой контроль, Джил ринулась к микрофону.
- Ну-ка, дайте мне с ним поговорить! Я скажу этому сукиному сыну...
- Джил, это он от неожиданности, - Файбрас посмотрел на нее. -
Успокойтесь! Что вы разволновались? Он же ничего изменить не в силах.
Здесь командую я. Сэм, она говорит, что с удовольствием побеседует с вами.
- Я слушаю ее, - отозвался Клеменс и хихикнул. - Послушайте... -
снова треск, писк, - когда я...
- Черт бы побрал эти атмосферные помехи! Вас еле слышно, Сэм. Мне
кажется, связь скоро прервется, поэтому вот вам основные новости. Моя
команда еще не скомплектована, но впереди целый год. К тому времени я
постараюсь набрать людей - иначе вся работа пойдет к черту. Летчики и
авиамеханики - большая редкость, а для управления дирижаблем нужна особая
выучка... Послушайте, - он помолчал, потом оглянулся вокруг - Джил не
поняла, зачем - и медленно спросил: - Что-нибудь слышно от Икса? Есть ли у
вас...
Помехи заглушили его голос. Несколько минут он пытался поймать
Клеменса, но того не было слышно. Файбрас встал.
Джил обратилась к Харди.
- Что это значит - про Икса?
- Не знаю, - ответил шкипер. - Файбрас говорит, что это одна из шуток
Сэма.
Файбрас выключил передатчик и отошел от установки.
- Уже поздно, а завтра уйма дел. Джил, вы не хотите, чтобы Вилли
отвез вас домой?
- Я не нуждаюсь ни в чьей помощи, - отрезала она, - и с удовольствием
пройдусь одна. Пожалуйста, не благодарите!
Завернувшись плотнее в свои одежды, она шла через долину. Еще не
достигнув холмов, Джил увидела несущиеся по мерцавшему небу темные тучи.
Достав из наплечной сумки кусок Жвачки, она отломила половину и сунула в
рот. Много лет ее не тянуло к наркотику. Сейчас, ощутив на языке
шоколадный привкус, она не могла понять, откуда вдруг возникла эта
неосознанная потребность, что ее подтолкнуло? Этот порыв был почти
инстинктивным.
На севере сверкнула яркая вспышка, и сразу, как из ведра, хлынул
дождь. Она натянула на голову капюшон и согнулась. Голые ноги тотчас
промокли, но тело, защищенное одеждой, оставалось сухим.
Джил отворила дверь своей хижины и, поставив сумку на пол, вынула
оттуда тяжелую металлическую зажигалку - подарок, который ее чаша
приносила дважды в году. Она пыталась нащупать на столе спиртовую лампу -
и, наконец, разглядела ее при вспышке молнии.
Что-то коснулось плеча Джил.
Она вскрикнула и завертелась во все стороны, выбрасывая вперед
кулаки, бешено молотя воздух. Чья-то рука ухватила ее за запястье. Резко
согнув ногу, она попыталась попасть коленом в пах, но тут же была схвачена
за другую руку. Джил перевела дух, и нападающий ослабил хватку, хихикнул и
притянул ее к себе. В темноте она не могла его рассмотреть. Его нос
коснулся губ Джил; значит, нападающий был ниже ее ростом. Она наклонила
голову и вцепилась зубами в кончик носа. Человек вскрикнул, разжал руки и
схватился за лицо. Он отступал. Она двинулась за ним, при каждом шаге
ударяя его коленом в пах, пока он не рухнул на пол, сжимая ладонями
гениталии.
Джил прыгала вокруг, продолжая наносить удары ногами по бокам. Его
ребра затрещали. Она наклонилась и схватила его за уши. Он попытался
высвободиться, но Джил вцепилась еще крепче и со всей силы дернула их в
стороны.
Несмотря на дикую боль в гениталиях и в отбитых ребрах, человек
приподнялся с пола. Ударив его ребром ладони по горлу, она опять повалила
его; теперь мужчина лежал неподвижно. Джил подошла к столу и дрожащими
руками зажгла лампу. Фитиль слабо разгорался, пришлось подвернуть колесико
и прибавить света. Услышав шорох, она обернулась и пронзительно
вскрикнула.
Человек поднялся на ноги и стоял, направив на нее острие копья,
выхваченного из стойки у двери. Ее реакция была молниеносной: лампа
полетела ему в голову, попала в лицо, разбилась, и спирт потек на пол.
Вспыхнуло яркое пламя. Мужчина, взревев от боли в глазах, вслепую
ринулся к ней. Только сейчас она разглядела и узнала его: "Джек!"
Он обхватил ее горящими руками, опрокинул на спину, надавил грудью.
На секунду у нее перехватило дыхание, но неистово рванувшись из горящих
рук, она откатилась в сторону. Одежда из огнеупорной ткани защищала ее от
ожогов.
Джил не успела еще подняться, как он ухватился за край ее одеяния и
резко дернул. Магнитные застежки разомкнулись. Она вскочила, обнаженная,
и, путаясь ногами в валявшемся на полу плаще, бросилась к копью. Она
нагнулась за ним, но Джек обхватил ее плечи, повалил, вцепившись горящими
руками в груди. Пылающий пенис вонзился в нее; их вопли разносились по
хижине, отдаваясь громким эхом. Сейчас она была обожжена, опалена вся - от
ягодиц до груди. Казалось, горели даже уши, словно обожженные их криками.
Высвободившись неимоверным усилием, Джил подползла к стене и обернулась. С
почерневшей кожей, обгоревшими волосами, Джек стоял на четвереньках,
выгнув спину и извиваясь всем телом. Сквозь потрескавшуюся плоть капала
густая красная кровь и проступали темно-серые очертания костей. Огонь
уничтожал его лицо, грудь, живот, вгрызаясь в тело ярко-алыми клыками.
Она поднялась на ноги и побежала к двери. Только дождь мог загасить
ее пылающую кожу и огонь, пожиравший мозг. Джек ухватил ее за лодыжку, и
она упала, сильно ударившись грудью. Он снова лежал на ней, испуская
странные каркающие звуки; теперь они оба были охвачены пламенем.
Она испустила неистовый вопль, вой агонизирующего зверя. Ее
подхватило и понесло к стремительно приближающейся пропасти. Она
провалилась в нее, и чудовищный ураган понес измученное тело к центру
мира, к сердцевине всего сущего.
Над ней нависало лицо Джека. Его голова отделилась от плеч и свободно
плавала в пространстве, как воздушный шар. Вьющиеся рыжеватые волосы,
красивые черты, блестящие голубые глаза, мужественный подбородок, пухлые
улыбающиеся губы.
- Джек! - пробормотала она, но его лицо куда-то уплыло, а появилось
другое, тоже красивое, однако с высокими скулами и черными раскосыми
глазами. Темные волосы падали прямыми прядями.
- Пискатор!
- Я услышал ваши крики. - Он наклонился и взял ее за руку. - Вы
можете встать?
- Думаю, да.
С его помощью она поднялась. Снаружи царила тишина, гром и сверканье
молний прекратились, лишь капли воды иногда срывались с крыши. Дверь зияла
черным провалом, распахнутая в темноту ночи. Джил померещились низко
нависшие облака, но это были силуэты холмов, проступавших сквозь белый
покров тумана. В небе сверкали гигантские звезды.
Внезапно Джил поняла, что стоит перед ним обнаженной. Ее груди
пылали, словно обожженные пламенем костра; опустив голову, она увидела,
как медленно тает краснота вокруг сосков.
- Мне кажется, - заметил Пискатор, - вы словно обгорели на солнце.
Грудь, плечи, низ живота... Откуда здесь огонь?
- Огонь был внутри меня, - призналась Джил. - Жвачка.
- Ах, вот что! - Он поднял брови.
Она засмеялась.
Он подвел ее к постели, и она со вздохом растянулась на простыне. Жар
медленно утихал. Пискатор суетился вокруг
...Поділитися у соцмережах
