Жанр: Фантастика
Время Зверя
... Бог, случится,
половина управления разбежится. Я первым подам рапорт.
— Но я ведь серьезно.
— И я серьезно. Никогда в жизни не был так серьезен.
— Нет, с тобой совершенно невозможно разговаривать! — сокрушенно вздохнул
Сергей. — Таким шефом, как наш, надо гордиться.
— Я и горжусь.
— Почему тогда постоянно к нему цепляешься?
— А это потому, чтобы он знал, что жизнь состоит не из одних только
колесовых, в ней ещё есть место и беркутовым.
— Баламут ты, Дима! Не понимаю — как тебя Светлана терпит?
— Потому, что любит. Ты ведь вот тоже терпишь?
— Да, воистину:
Любовь зла, полюбишь и козла
.
— Фу, как грубо и где-то по большому счету пошло! Вот тем, Сережа,
соловей и отличается от вороны.
— Чем? — не понял Колесов моей аллегории.
— Тем, что соловей своим пением поднимает настроение, а ворона карканьем
— его отравляет.
— Это ты к чему? — ещё больше не понял друг.
— Подумай на досуге. А я пойду доказывать, что моя интуиция стоит порой
десяток таким умников, как вы с шефом.
Колесов посмотрел на меня, будто судья-женщина на злостного неплатильщика
алиментов.
— Нескромный ты, Дима, — кисло улыбнулся он — вероятно начал понимать мою
аллегорию про соловья и ворону.
— Покедова, начальничик сбоку чайничек!
— Бывай! — вяло махнул он рукой, осознавая, что его попытка взразумить
меня и поставить на путь истинный закончилась полным провалом.
А я ещё на совещании решил вновь встретиться с Людмилой Сергуньковой с
симпатичным прозвищем Кукарача. Мне вдруг показалось, что либо она чего-то
недоговорила, либо я её о чем-то не спросил, даже смутно догадывался — о чем
именно.
Но Людмилы дома не оказалась. Ее соседка — молодая, полная, довольно
миловидная, но ужасно растрепанная особа, на мой вопрос ответила:
— А шут её знает? Тут к ней мент повадился. Может быть, с ним слиняла.
Коретников — понял я.
— Капитан?
— А? Вроде бы. А зачем она тебе?
— Нужна по делу.
Она облизнула яркие губы, кокетливо подмигнула.
— Может я её заменю?
— Нет, — категорически отверг я её предложение. — Я пока-что работаю в
средней категории. Ты для меня слишком тяжела — боюсь не справлюсь.
— Подумаешь?! — сердито фыркнула она и захлопнула дверь.
Да, но где же мне искать Сергунькову? Посмотрел на часы — половина
третьего. Для её работы время ещё не наступило. Где же она может быть?
Вышел на улицу, сел в
Мутанта
и решил немного подождать. Закурил. Ждать
пришлось недолго. Минут через пять я увидел Людмилу, плавно и гордо несущую
свое роскошное тело, а сбоку к ней прилипился Толя Коретников и говорил ей
что-то нежное и возвышенное, даже делал в воздухе этак ручкой, будто
декламировал стихи. Людмила улыбалась и согласно кивала головой. Они,
увлеченные друг другом, ничего и никого вокруг не замечали. Когда поравнялись с
Мутантом
, я рявкнул из окна машины:
— Капитан Коретников!
От моего рева у Толи натурально подогнулись ноги. Он вытянул руки по
швам, растеряно покрутил головой, а затем, задрав подбородок, посмотрел наверх,
решив вероятно, что это его позвал Сам.
— Капитан Коретников, вы почему тут позволяете, понимаете ли, в рабочее
время?! Непорядок!
— Ой, Дима! — разулыбалась Людмила, увидев меня. — А ты что тут делаешь?
— С вами все ясно, женщина. Вы вольны делать все, что заблагорассудится.
А вот капитан пусть объяснит?
Наконец и Коретников узрел источник рева. Лицо его стало красным, глаза —
непредсказуемыми.
— Так он же сегодня в отгуле, — объяснила Сергунькова.
— А у него что, от любви голос пропал?
— Ты чего орешь, дурак!? — зарычал Коретников, подступая ко мне со
сжатыми кулаками. Мне даже показалось, что он намеревается показать Людмиле на
практике все, чему его обучили на занятиях по физической подготовке.
Я предусмотрительно отодвинулся. Обращаясь к Сергуньковой, спросил:
— Люда, а ты сделала ему прививку от бешенства?
— Сделала, сделала, — ответила та, смеясь. — Я ему, Дима, все сделала.
Наконец поняв, что выглядит полным болваном, Толя кисло улыбнулся,
натянуто проговорил:
— Ну ты, Дима, и тип! Я уж думал, что случилось что-то. Привет!
— Здорово! А тебя, я смотрю, можно поздравить?
— Да! — радостно заулыбался Толя, сразу же забыв все свои обиды. — А ты
знаешь, мама просто в неё влюбилась?!
— Это, наверное, после того, как узнала о её профессии?
— Ну зачем же ты так?! — вновь обиделся Коретников.
— Ну и перец же ты, Дима! — рассмеялась Людмила. — Никак не можешь без
этого. Между прочим, меня Толя устроил на работу.
— Неужто снова в школу? Собралась обучать девочек этике и эстетике?
— Нет. В фирму торговым представителем.
— Поздравляю!
— Спасибо!
— А ты по делу здесь или как? — спросил Коретников.
— И он ещё спрашивает?! —
возмутился
я. — Забыл, кто тебе устроил
личное счастье?
— Да помню я. Ну и что?
— Как это — что? А кто будет рассчитываться? Или, как всегда, хочешь
зажилить бутылку?
Толя вновь растерялся от очередного обвинения. Заюлил взглядом на
Людмилу. Проговорил укоризненно:
— Ты что это, Дима, такое говоришь? Когда это я пытался зажились? Я и на
этот раз собирался, но случая не было. А ты что, специально за этим приехал?
— Ну, если и не специально, то очень кстати.
— Так что, сейчас что ли?
— Нет, подождем пока закончится новое тысячелетие. Что за наивный вопрос,
Толя? Дуй в магазин, а я пока твою невесту кое о чем поспрашиваю.
— Ага. Я мигом. — Коретников споро зашагал прочь.
— Можешь не спешить, — крикнул я ему вдогонку. — Мы тут долго
допрашиваться
будем.
Он остановился, оглянулся, внимательно посмотрел на меня, затем — на
Людмилу, нерешительно потоптался на месте. Затем покрутил указательным пальцем
у виска, и продолжил путь к намеченной цели.
— Садись, Люда, потолковать надо.
Она села рядом, спросила:
— Это все по убийству Свистуна?
— Все по нему, — кивнул. — Помню, ты прошлый раз говорила, будто он
пришел к тебе под шафе в хорошем настроении и сказал, что обул кого-то в карты.
Так?
— Вроде бы так, — нерешительно проговорила Сергунькова.
— А что тебя смущает?
— Я, вроде, про карты ничего не говорила. Он сказал, что обул кого-то
очень богатого… Вроде, даже не обул, а как-то наче… — Людмила надолго
замолчала, вспоминая.
— Может быть, обшмонал? — попытался я подсказать.
— Нет, — замотала она головой. — По моему он сказал:
Я его сделал
.
— Это точно?
— Да. Сказал:
Я его сделал
! А затем рассмеялся и потряс кулаком.
Вот
он теперь у меня где! Теперь он мне большие бабки заплатит
.
— Отчего ты прошлый раз этого не говорила?
— Не придала значения. А что, это так важно?
— Возможно, возможно.
Я записал показания Сергуньковой в протокол дополнительного допроса
свидетеля. Она прочла, расписалась.
Похоже, что моя интуиция и на этот раз оказалась на высоте. Очень похоже.
Теперь я был почти на все сто уверен, что убийство Свистуна и Шкилета заказывал
один и тот же человек. Определенно. Сидит сейчас волчара в своей норе и
посмеивается над глупыми ментами, считает, что он один такой умный и
сообразительный, а остальные — так себе, дерьмо собачье, не более. А хо-хо не
хо-хе, господин козел? Нынче в ментовке парни и покруче тебя работают. Один
Дима Беркутов чего стоит. Так что, пора сдаваться. И чем быстрее ты это
поймешь, тем будет лучше для тебя.
Итак, Свистун как пить-дать ломанул квартирку заказчика, большого
любителя порнографических фильмов. И что же он там нашел? Бабки — это
само-собой. Но не это его вдохновило, нет. Он имел большие планы на будущее
совсем по другому поводу. Наш Витек нашел на этой квартирке видеопродукцию
самодеятельной киноартели
Парнокопытные
и решил этим шантажировать хозяина.
Но не знал шулер с кем имеет дело. Если бы знал, то не был так наивен и
беспечен. Определенно. Тот быстро его вычислил. А остальное было делом техники.
Как говорится:
Не долго музыка играла, не долго фраер танцевал
. Вот именно.
Как же мне надыбать эту квартиру и его хозяина? Пухнарь говорил, что со слов
Свистуна она находится где-то в районе площади Калинина. А это уже кое-что. На
хозяина может вывести Тугрик. Надо попросить шефа выделить опытных сыскарей и
установить за этим волчарой
наружку
. Обязательно. Ничего, дай срок, будет
тебе и белка, и свисток. В нашем деле главное — выбрать правильное направление.
Верно?
— Ну и как у тебя с Толяном? — спросил я Сергунькову.
— Все замечательно! Спасибо тебе, Дима! Я, грешным делом, уже ни на что
не надеялась. Он очень хороший! Даже не думала, что мент может быть таким. —
Она улыбалась нежно и ласково, а лицо её светилось, будто у мадонны с ребенком.
— Каким?
— Таким скромным и неиспорченным.
— Ни фига, блин, заявочки! Это как надо понимать? Значит я, по твоему,
испорченный.
— Нет, Дима. Но ты другой.
А я искренне за них порадовался. Путевая должна быть семья, нормальная.
Вернулся запыхавшийся Коретников.
— Что так долго? — спросил я. — Никак ты полгорода оббегал — искал водку
подешевле?
Но Толя не воспринимал юмора ни к каком виде, стал оправдываться:
— Да нет, ближний магазин закрыт на учет. Пришлось бежать в дальний. —
При этом он встревоженно и ревниво смотрел на свою невесту — все ли с ней в
порядке. Вот придурок!
А через полчаса мы сидели на кухне за столом, пили водку с символическим
названием
Сибирский характер
за семейное счастье вообще и за их — в частности
и закусывали сибирскими пельменями. Я решил сегодня немного расслабиться. Имею
право.
Глава третья: Колесов. Розыскные материалы.
Мой забубенный друг опять отличился на совещании у Иванова. Чуть было
сквозь землю за него там же не провалился. А ему все нипочем. Попробовал
поговорить после совещания. Бесполезно.
Ему хоть плюй в глаза. Для него все
Божья роса
. И что за вредный характер! Все бы зубоскалил, кого-то подначивал,
разыгрывал. Сладу с ним никакого нет.
По совету Сергея Ивановича решил засесть за изучение розыскных материалов
об исчезновении подростков. Отправился в Иформационный центр и попросил
программиста Валеру Сидоренко сделать мне распечатку всех случаев пропажи ребят
за последние полгода.
Через час заказ был готов. Никогда не думал, что в наше время исчезает
такое количество детей.
Ушел из дома и невернулся
. Сколько за этой сухой,
лаконичной фразой всего: горя, слез, страданий? В большинстве случаев дети сами
уходят из дома. Но я не могу себе представить — как это возможно, чтобы ребенок
добровольно покинул родительский кров? Нет, такое и прежде было. Конфликт
поколений и все прочее. Но то были единичные случаи. Сейчас же исход детей все
больше принимает массовый характер. Что с ними будет? То-то и оно. И ответит ли
за это кто-нибудь?
Но среди всех прочих были случаи, когда дети исчезали при непонятных, я
бы даже сказал, загадочных обстоятельствах. Меня прежде всего интересовали май
и июнь. И в мае я нашел два таких случая. 11 мая Володя Сотников вместе с
ребятами играл во дворе дома по улице Селезнева, 28 в футбол на баскетбольной
площадке. За игрой ребят наблюдал старик в инвалидной коляске. Затем инвалид
окликнул Володю по имени. Они о чем-то поговорили и Володя повез старика со
двора. С тех пор его никто не видел. 12 мая Людмила Веснина ушла из дома по
улице Крылова, 35, оставив записку:
Мамочка, не волнуйся. Я ночую у Ирины.
Репетируем роли. Завтра буду. Целую.
Но в этот день она у своей подруги Ирины
Колесниковой не появилась. Ее поиски ни к чему не привели.
С этих случаев я и решил начать. Во-первых, они произошли в одном и том
же районе. Во-вторых, разница между первым и вторым составляет всего день. И,
наконец, в-третьих, девочке и мальчику было по двенадцать лет. Позвонил в
райуправление Центрального района и попросил подготовить мне оба материала. Но
ознакомление с ними мне мало что дало. Что за старик инвалид? Видел ли кто его
прежде? Откуда он знал Володю? Говорил ли тот с кем об этом инвалиде? Ничего
этого в объяснениях ребят не было. Родители Сотникова также ничего
существенного объяснить не могли, много говорили о том, каким хорошим и
отзывчивым мальчиком был сын. О старике-инвалиде им ничего не известно. Среди
их родственников и знакомых такого не было. Вот и все розыскные мероприятия. В
материале по розыску Весниной и того меньше — опрошена её подруга Ирина
Колесникова, заявившая, что она с Людмилой ни о чем не договаривалась и в тот
день ходила в кружок бального танца, да взято объяснение с матери девочки.
Розыском обоих подростков занимался участковый лейтенант Контратьев. Я разыскал
его. Это был парень лет двадцати трех — двадцати пяти, полный, рыхлый с
равнодушным упитанным лицом. Я представился.
— Лейтенант Кондратьев, — вяло козырнул он, смотря куда-то мимо меня.
— А имя у тебя есть, лейтенант?
— Игорь.
— Вот что, Игорь, собери завтра к десяти часам в опорном пункте всех
ребят, игравших в тот день в футбол с Володей Сотниковым.
— Где ж я их всех, — озадаченно проговорил Контратьев. — У меня своей
работы невпроворот. На двух участках приходится вкалывать. — Его лицо выразило
явное неудовольствие.
Бездельник! Знаю я таких работничков. Они служат, будто наказание
отбывают.
— А ты постарайся. Тебе это полезно, — сказал я.
— Это ещё почему? — не понял лейтенант.
— Двигаться, говорю, полезно. А то молодой, а вот какую требуху наел.
— Это у меня конституция такая, — несколько смутился Кондратьев.
— Какая ещё к черту конституция! — резко проговорил. — Когда самая
элементарная лень. Короче, завтра в десять все ребята должны быть в опорном
пункте. Как понял?
— Слушаюсь, — пробурчал лейтенант, глядя мне под ноги.
Хорошо, что этот бездельник догадался записать телефоны родителей
подростков. Хочешь, не хочешь, а с ними надо встретиться в первую очередь.
Представляю, что пришлось им пережить. Если бы такое случилось с нашей Любой мы
бы с Леной с ума сошли. Точно. Нет, даже подумать об этом страшно. Как говорила
моя бабушка в таких случаях:
Типун тебе на язык
.
Позвонил на работу отцу Володи и договорился о встрече в фойе института
Новосибирскгражданпроект
, где тот работал ведущим инженером. Через полчаса я
был уже на месте. Сотников меня поджидал. Это был статный моложавый мужчина.
Его лицо выражало надежду и страх одновременно. Мы отошли в дальний угол, сели
в кресла.
— Стало известно что-нибудь о Володе? — с волнением в голосе спросил
Сотников.
— Нет, Эдуард Васильевич. Я просто хотел бы кое-что уточнить.
Глаза Сотникова потухли, лицо разом постарело.
— Да-да, это конечно, — пробурчал он.
— Скажите, как вел себя Володя перед исчезновением?
— Как вел? Он был в очень возбужденном, я бы даже сказал, в приподнятом
настроении.
— А что за причина такого настроения?
— Понятия не имею, — пожал плечами Сотников. — Сын с детства был довольно
замкнутым, сам себе на уме. Вечером десятого я его спросил:
Что-то случилось?
Он ответил:
Ничего не случилось
.
А отчего ты так сияешь?
Тебе показалось
,
— ответил он и ушел в свою комнату.
— Близкие друзья у Володи были?
— Один. Вадим Кирпичников.
— Вы с ним говорили?
— Да. Но он ничего вразумительного сказать не мог.
— В каком смысле —
ничего вразумительного
?
— Да так, детские фантазии. Говорил, что сын якобы снимался в кино.
После этих слов у меня будто что оторвалось внутри, и я понял, что
Сотникову уже никогда не дождаться своего единственного сына. Скорее всего его
постигла та же участь, что и Сунжикова, Субботину и Новосельцева.
— И все же, нельзя ли поподробнее рассказать о разговоре с ним? Это может
быть очень важно для поиска вашего сына.
— Когда мы с женой спросили его — видел ли он Володю в тот день или
накануне? Он ответил, что видел утром десятого. Володя, якобы, шел на съемки
фильма. Глупость несусветная!
— Что он ещё вам сказал?
— Больше ничего. Да мы с Верой его и не спрашивали. Какой ещё к шутам
фильм? Володя стихотворение-то не мог как следует прочесть.
Я записал объяснение Сотникова. Он ознакомился, расписался.
Поинтересовался:
— А почему вас так заинтересовал разговор с Вадимом? Вы что,
действительно верите, что сын мог сниматься в кино?
— Нам важна любая информация, — уклонился я от прямого ответа, — Кстати,
как мне найти Вадима?
— Он живет в соседнем двадцать шестом доме, квартира 35.
К счастью Вадим оказался дома. Он и открыл мне дверь. Это был высокий,
худенький подросток с бледным интеллигентным лицом. Когда я назвался, его глаза
загорелись любопытством.
— Вы занимаетесь поиском Володи? — спросил он.
— Да, — кинул я.
— Он, наверное, сейчас в Москве, — тут же выдал Вадим.
— Почему ты так решил?
— Он говорил, что режиссер, который снимал фильм из Москвы.
— А что он ещё говорил о фильме и режиссере?
— Говорил, что это очень известный режиссер. Даже называл фамилию, но я
не запомнил. Раньше тот был актерам, но на съемках фильма упал с большой
высоты, повредил позвоночник и у него отнялись ноги. Потому и стал режиссером.
— Володя говорил, как он с ним познакомился?
— Володя ходил за хлебом. Когда вышел из магазина, то его окликнул этот
режиссер, сказал, что снимает фильм и ищет мальчика на главную роль, и что
Володя ему подходит. Предложил попробовать. Ну, Володя и согласился.
— А о чем был фильм?
— Не знаю. Володя об этом ничего не говорил.
— Володя не говорил — была ли среди снимающих фильм женщина — красивая
молодая блондинка?
— Нет, — покачал головой Вадим. — Он говорил, что вместе с ним снимается
красивая девочка. А о женщине он ничего не говорил.
Мне стало очень нехорошо, на плечи навалилась такая усталость, что сил
никаких не было. Я уже знал кто была та девочка. Это наверняка Людмила Веснина.
И я так же знал, что надеятся на благополучный исход по их поиску не
приходится. Но все это означает, что в городе действуют две группы, снимающие
кровавые сценарии? Выходит, что так. Прав Дима — у них один заказчик. Где же он
скрывается? Как его найти?
Набрал номер телефона Говорова, но его на месте не оказалось. Позвонил
Иванову и сказал, что у меня есть важная информация.
— Приезжай, — ответил он и положил трубку.
Выслушав меня, Сергей Иванович долго молчал, рисуя карандашом какие-то
замысловатые фигуры в настольном календаре. Затем мрачно сказал:
— Боюсь, что это не последние жертвы детей. — Встал, прошелся по
кабинету. — Одного не пойму — откуда взялся этот режиссер-инвалид?
— Ну мало ли, — пожал я плечами.
— Мало ли, — смешно передразнил меня Сергей Иванович. — Ты мне лучше
ответь — этому инвалиду было известно о финале его фильма?
— Конечно. А как же иначе?
— В таком случае за каким хреном он приехал во двор и полчаса выставлялся
для всеобщего обозрения?
— А ведь действительно! Я как-то не того, как-то не подумал об этом.
— Все это напоминает мне предыдущего режиссера — красавицу блондинку.
— Но вы ведь сами сказали, что она не женщина.
— И теперь я ещё более укрепился в этом мнении. Она такая же женщина, как
этот — инвалид.
— Вы полагаете, что инвалидная коляска и все прочее — инсценировка?
— Убежден в этом. Кто-то хочет нас просто-напросто одурачить. Иначе
трудно объяснить действия блондинки и инвалида. Я даже нисколько не удивлюсь,
что они оба — одно и то же лицо.
— Но ведь никто даже ничего не заподозрил?! — удивился я очередной версии
Иванова.
— Вот и я говорю, что искать этого козла надо не среди красавиц и
немощных инвалидов, а среди артистов, к тому же, весьма талантливых.
На прилавке книжного магазина увидел обе свои книжки детективов и очень
этому удивился — неужто до сих пор не проданы? Попросил у продавца одну из них,
раскрыл на последней странице и обнаружил, что изданы они дополнительным
тиражом в десять тысяч экземпляров. Вот те раз! А я об этом ни слухом, ни
духом. Позвонил директору издательства.
— Андрей Петрович, рад вас слышать! — обрадовался он. — А мы вас никак не
можем найти. Вам тут гонорар причитается.
— И сколько же там мне?
— Десять тысяч. А ещё десять через три месяца. Извините, но у нас сейчас
такие порядки.
— Порядки устанавливают люди, а потом на них же и сетуют, — резонно
заметил я.
Но эти слова отчего-то очень рассмешили директора. Просмеявшись, он
сказал:
— Веселый вы человек, Андрей Петрович!
— Какое там, — возразил. — Как сказал поэт:
Для веселья планета наша
мало оборудована
.
— Это конечно так, — согласился директор. — Так мы вас ждем.
— И очень правильно делаете.
Получив гонорар, вышел из издательства в отличном расположении духа,
размышляя — куда бы мне потратить так неожиданно свалившиеся деньги? Куплю Тане
хорошие духи и свожу в ресторан — решил наконец. Освободившись таким образом от
груза личных проблем, стал думать о деле. Вспомнил, что ещё вчера хотел
встретиться с барменом ресторана
Центральный
, оформить нашу с ним предыдущую
беседу протоколом и попросить об одном деликатном одолжении. Потому направил
свои стопы прямиком в ресторан. Но там мне сказали, что Коржавин нынче
выходной.
Типичного представителя сексуальных меньшинств я нашел дома в печальном
настроении и легком подпитии. На нем был импозантный светло-малиновый халат из
плотного китайского шелка и модная трехдневная щетина.
— А, это вы, — вяло, как-то даже равнодушно сказал он. — Проходите,
пожалуйста.
Хомо сексуалис мне сегодня явно не нравился. Причину его настроения —
портрет красивого мальчика с нежным девичьим лицом и грустными глазами, я нашел
в комнате на журнальном столике в рамке из красного дерева, отметив про себя,
что прошлый раз допустил явную промашку не спросив о фотографии мальчика.
— Вот, поминаю Игорька, — извиняющимся тоном проговорил Коржавин. — Не
понимаю, кому он мог помешать? — На его глаза навернулись слезы.
А я смотрел на этого глупого рыжего павиана, и мне его было искренне
жаль. Честное слово. Не знаю, что заставило его сменить сексуальную ориентацию,
или он с нею родился? Пути Господни неисповедимы! Но только горе его было
неподдельным. Игорь Новосельцев был для него не просто сексуальный партнер,
любовник, но нечто гораздо и гораздо большее. Факт.
—
Жестокий век, жестокие сердца
, — ответил я словами Пушкина.
— Да-да, — закивал хозяин. — Я с вами совершенно согласен. Куда мы все
катимся? Непонятно… Не желаете? — он указал на стол, где кроме портрета стояла
ещё бутылка виски и ваза с яблоками.
— Покорнейше благодарю, но я на работе. И чтобы расставить все точки над
и
, достал служебное удостоверние и протянул Коржавину. — Пошу ознакомиться,
Павел Павлович.
Тот с опаской взял его, осторожно раскрыл и, прочтя содержимое, удивленно
спросил:
— А что же вы давеча?… Я извиняюсь.
— О, это была одна из лучших моих импровизаций, — снисходительно
усмехнулся я. — Однако, как говориться, ближе к делу. Необходимо оформить нашу
прошлую
дружескую
беседу официальным языком протокола. — Раскрыл
дипломат
и
достал бланк протокола допроса свидетеля.
Записав прошлые показания Коржавина, я придвинул ему протокол.
— Вот, прочтите и распешитесь.
Он читал очень долго, беззвучно шевеля пухлыми губами. Создавалось
впечатление, что с азбукой он познакомился совсем недавно.
— Да, все правильно, — проговорил он наконец и расписался где положено.
— С официальной частью покончено, — констатировал я. — Теперь я бы не
стал возражать и против рюмочки, помянуть безвинно убиенного Игоря
Новосельцева.
— Да-да, я сейчас! &mdas
...Поділитися у соцмережах
