Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 1. маг полуночи
...кнул он в цель и услышал, как его голос гулко
прокатился по пустым коридорам и комнатам.
Ничего. Ничего и никого. Мефодий начал злиться.
- Вы меня достали со своими тупыми фокусами! Я ухожу! - крикнул он и хотел уже
уйти, как вдруг услышал негромкий звук.
Дверь медленно приоткрылась. Слегка, не больше, чем на одну треть, не то чтобы
приглашая, но, скорее, не препятствуя ему войти. Мефодий протиснулся внутрь. Он
ожидал, что внутри будет темно. Так и оказалось. Однако темнота не была полной.
Он отчётливо различил неширокую площадку с выщербленным паркетом и уходившую
вверх лестницу. Дом внутри выглядел заброшенным. Всё, что представляло какую-то
ценность, было уже вывезено. Лишь белели кое-где на полу брошенные за
ненадобностью бумажки и стоял стул без сиденья.
Подчиняясь неясному зову, Мефодий поднялся по лестнице и дважды повернул налево,
когда нашаривая, а когда угадывая закругление коридоров. Старый дубовый паркет
постреливал под ногами. Где-то скрипела приоткрытая рама.
Остановившись рядом с большой двустворчатой дверью, Мефодий на секунду
задумался, а затем решительно толкнул её. Он увидел круглый стол - неожиданный в
этом доме, лишённом мебели. На столе горели две толстые чёрные свечи,
вставленные в глазницы черепа.
И снова никого. Мефодий испытал смешанное чувство суеверного страха и
раздражения.
- Свечей я тоже могу назажигать... Черепушку в кабинете биологии раздобуду! Дальше
что? Долго мне ещё бродить? - спросил он недовольно.
Странная реплика Мефодия возымела неожиданное действие: рядом кто-то
расхохотался. Мефодий резко повернулся, но никого не увидел. Лишь осознал вдруг,
что к нему летит узкое лезвие ножа. Всё заняло считанные мгновения. Он успел
только понять, что это смерть. Уклониться было невозможно, но в последний миг,
когда лезвие почти вошло в тело, он, не задумываясь и не планируя этого заранее,
представил прозрачный барьер. Тонкий, как лист бумаги, прочный, как сталь.
Лезвие, звякнув, отскочило, точно ударилось о твёрдую преграду.
- Недурно. Инстинктивная магическая защита сработала. Если бы это было не так, с
парнем вообще не имело бы смысла возиться, - вполголоса сказал кто-то.
Не было ни дыма, ни вспышки, ни запаха серы - просто рядом с Мефодием внезапно
возник мужчина. Мефодию он показался похожим на языческого истукана. Широко
посаженные глаза, разрубленный нос, усы, борода с сединой. На шишковатый лоб по
центру наползла стрелка волос. Дышал он хрипло, с усилием. Зато на полу стоял
так уверенно, словно врос в него корнями.
"Ну и запястье у него! Берцовая кость, а не запястье! Такими лапищами только
гранёные стаканы давить",- подумал Мефодий. Он сообразил, что это и есть тот
самый маг, к которому его позвала Улита.
Мефодий не поклонился, хотя на какой-то миг голову его помимо воли попыталась
пригнуть неведомая сила. Но он собрался и сумел противостоять. Более того,
Мефодий вложил в сопротивление столько силы, что подбородок его, вместо того,
чтобы опуститься, задрался нелепо высоко. Ощущая неловкость, Мефодий осторожно
вернул голову в прежнее положение. Мужчина, от которого ничто, казалось, не
могло укрыться, хмыкнул с уважением.
У стола с чёрной свечой появилась Улита. От прежней Улиты в ней остались только
толщина, пепельные волосы и вечная насмешка в глазах - насмешка над собой и над
всем миром. Одежда же её разительно изменилась. Поверх камзола висела перевязь с
узкой блестящей рапирой с изогнутым наконечником. Однако Улита не интересовалась
привычной для неё рапирой. Она на неё обращала не больше внимания, чем грудной
младенец на вставные зубы своей бабушки. Она была занята коробкой шоколадных
конфет с ромом, которую держала в руках.
Арей повернулся к Улите и, кивнув на Мефодия, спросил низким тягучим голосом:
- Это тот самый? Я не ошибся?
- Да, Арей. Мефодий Буслаев собственной персоной. Адын штук. Двуй рука, двуй
нога, - насмешливо подтвердила Улита, откусывая конфету.
- Колоритный мальчонка. Но сомневаюсь, что он нам подойдёт. Какой-то он тощий,
взъерошенный. Улита, ты не ошибаешься? Ты уверена, что это действительно он? -
сурово повторил Арей. Однако Мефодию показалось, что он знает все ответы
заранее.
Улита кивнула.
- Именно он, - сказала она стерильным голосом идеальной секретарши, читая по лбу
Мефодия, как по листу бумаги. - Мефодий Буслаев. Родился двенадцать лет назад в
час полного солнечного затмения. Драчлив и вспыльчив. Склонен к великодушию, но
мстителен. Имеет неплохое здоровье и сравнительно гибкую психику. Любит поездки.
- Это хорошо, что любит поездки. Это нам полезно. Кто любит поездки - тот
полюбит и полёты, - одобрил Арей, деловито потерев разрубленную переносицу. - А
вот что у него с происхождением?
- Происхождение... м-м... Родители нейтралы, из тех, что не горячи, не холодны.
Живёт с матерью и её братом. Забавные личности, однако без способностей по
нашему профилю, - заявила Улита и заела это печальное известие ещё двумя
конфетами с ромом.
- Смотри, диатез будет! - предупредил Арей.
- У меня? Да любой диатез сдохнет, один раз меня увидев! Это пусть красавицы
мучаются, мне всё по барабану: что потоп, что золотуха, что чумные микробы, -
заявила Улита.
- О себе расскажешь после. Что у нас ещё по Мефодию?
- Влюбчив. В прошлом году три месяца таскался за девчонкой из соседней школы.
Следил за ней издалека, провожал до дома, прячась за деревьями, но близко так ни
разу и не подошёл. А потом у девчонки вдруг вспыхнул рюкзак с учебниками. Сам
собой! Сублимация желания, должно быть... Вот тут-то, туша огонь, они и
познакомились. Правда, великая любовь сыграла в ящик после первой же дюжины
реплик. Девчонка оказалась чуть умнее табуретки. Наш синьор помидор был очень
разочарован.
Мефодий, ошалевший от явного наговора, хотел перебить, но Улита протянула руку и
длинным ногтем легко царапнула его по щеке. Тотчас губы и дёсны Мефодия
одеревенели, как от наркоза, а рот повело в сторону.
- Ненавижу, когда меня перебивают, - сказала Улита.
- Что у нашего друга с учёбой? Разумеется, лопуходиные знания ничего не стоят,
но всё же интересно, с какой скоростью ручеёк знаний орошает его извилины, -
продолжал свой допрос Арей.
- С учёбой у синьора помидора неважно. Хвастаться нечем. Хотя некоторые учителя
и находят, что способностей не лишён, но...
Жёсткие губы Арея растянулись в усмешке:
- Ох уж это "мог бы, но" и просто "но"! Как часто я это слышал! Какое короткое
слово, но сколько народу споткнулось о него за все века! Гораздо больше, чем обо
все валяющиеся не на месте предметы!.. Дальше, Улита! Не тяни!
- А что дальше? Вот он - перед вами. Мефодий Буслаев. Прошу любить и жаловаться!
- пожала плечами ведьмочка.
Арей скользнул по Мефодию оценивающим взглядом. Мефодий ощутил себя словно на
громадных весах.
- Хм... Ну не знаю. Ну а как он тебе лично? - спросил Арей.
- Я просто обожаю этого мальчугана! Он такой симпатяга! С кашей бы съела, да
каши жалко, - заявила Улита.
- Улита, перестань! Твои шуточки меня утомляют, - поморщился Арей.
- Я ещё и не начинала. Только разогревалась.
- УЛИТА!
Голос Арея почти не изменился, не стал громче, однако в нём точно зазвенел
колокольчик, и оба - Улита и Мефодий - это ощутили. "Осторожно!" - сказал себе
Мефодий. Улита перестала глотать конфеты и поспешно склонила голову в поклоне:
- Простите, барон!
Мефодий взглянул на неё с удивлением. Неужели он в самом деле барон? А если нет,
то почему она так назвала его?
- Ты уже говорила с ним об обучении? - продолжал Арей, явно и, вероятно,
намеренно не обращаясь к Мефодию.
- Не-а. Он знает об этом меньше, чем курица о яичнице-глазунье, - вновь смелея,
сказала Улита.
Мефодий не выдержал. Стоять в стороне и слушать, как о нём говорят в третьем
лице, словно о какой-то козявке, было не в его правилах.
- Ага, я понял! Вы вроде магов из идиотских книжонок о школах волшебства! Типа,
сказал трубодырус, взмахнул палочкой - и пошёл дождик! - с вызовом сказал он,
обнаружив, что рот его уже оттаял.
Он был уверен, что сморозил полную чушь, однако Арей и Улита с тревогой
переглянулись.
- Трубодырус? М-м-м... кажется, в элементарной магии действительно встречалось
что-то эдакое. Вот только про волшебные палочки я давно не слышал. Мне чудилось,
маги отказались от них ещё в Средние века, в эпоху насланного бешенства на
артефакты, - морща лоб, задумчиво произнёс Арей.
- Может, мы опоздали, и элементарные маги уже вышли с ним на контакт? - с
тревогой спросила Улита.
Арей быстро взглянул на Мефодия. Тот не успел отвести взгляд. Когда их глаза
встретились, Мефодию показалось, что его мозги превратились в лёд. Лёд, сквозь
который опытный страж мрака легко видит самую суть.
- Нет, - лениво сказал Арей. - Ложная тревога! На контакт они не выходили. Он
ничего не знает.
- А как же трубодыруси сведения про школы?
- Не заморачивайся! - отмахнулся Арей. - Заурядный агентурный сброс. Обычные
протечки в литературу секретных сведений. Напомни мне завтра утром, чтобы я
послал в Канцелярию заявку на плановые инфаркты у писателей. Надо хорошенько
проредить нашу агентуру. Напомнишь?
- Да, барон. Обязательно, - сказала Улита и внезапно появившейся ручкой сделала
себе пометку на ладони. Памяти она явно не доверяла. Самый тупой карандаш лучше
самого большого склероза.
Арей кашлянул. И этим кашлем словно поставил точку, показывая, что именно
теперь, от этого самого места и начнётся серьёзный разговор.
- Видишь ли, Мефодий, школ у нас нет. Тибидохсы и Магфорды существуют только у
элементарных магов. Мы же представляем другую силу. Регулярный набор учеников и
их обучение не входят в наши планы. Хотя порой - в исключительных случаях - мы
тоже вынуждены брать учеников. Однако их не много. Сотни учеников в тысячелетие
хватает нам за глаза. К тому же реально из них остаётся одна десятая часть. Но
даже и эти десять оставшихся не знают о существовании других, ибо мы никогда не
сводим учеников вместе. Наше обучение индивидуально, - сказал он.
- А почему остаётся одна десятая? Не нравится им у вас? Уходят? - с вызовом
спросил Мефодий. Хотя он и ощущал страх перед Ареем, его всё же тянуло дразнить
барона мрака, испытывая границы дозволенного.
Арей мрачно ухмыльнулся.
- Уходят. Туда и туда! - он показал глазами вверх и вниз. Внезапно поняв, что он
имеет в виду, Мефодий сглотнул.
- Ничего не поделаешь, - продолжал Арей. - Обучение стражей тьмы мало похоже на
обучение обычных магов. У нас нет контрольных и оценок. Нет сочинений,
изложений, пересказов и домашних заданий. Мы не зубрим заклинаний и не варим
декокты из мозолей мегеры и одолень-травы. Мы тренируем стража, причём
исключительно опасными методами.
- Почему опасными? - спросил Мефодий.
- Потому что играем с теми силами, которые не признают игры вполсилы или
понарошку. Нельзя понарошку бросить в раскалённую лаву, понарошку проклясть или
понарошку разрубить двуручным мечом. Пресловутый драконбол, который считается
опасным спортом, просто детская забава в сравнении с нашими тренировками. Для
нас лучше, чтобы страж мрака не дожил до конца обучения, чем провалил задание и
опозорил нас перед стражами света, нашими врагами.
"Ничего себе шансы остаться в живых! Один к десяти... С другой стороны, эта
девчонка Улита смогла как-то выжить. Что я, хуже?" - подумал Мефодий, испытывая
то, что обычно называют: и хочется, и колется.
- И вы хотите, чтобы я стал вашим учеником? - спросил он.
- Что-то в этом духе. Учеником-практикантом, наёмным сотрудником, боевым магом -
кем угодно. Мне плевать на слова, важна суть. Считай, что я взял тебя на работу.
Ты будешь делать то же самое, что я и Улита. В свободное время я буду обучать
тебя сражаться, срезать дархи и осваивать истинную магию, которая есть в тебе
изначально. Главное - пробудить её. Это может пригодиться тебе в дальнейшем.
Разумеется, если ты останешься в живых, чего лично я тебе не обещаю.
- А если я откажусь? - спросил Мефодий.
Улита с тревогой посмотрела на Арея.
- Откажешься, значит, откажешься. Мы уважаем свободу выбора. Она является
главным и обязательным правилом игры. Не существуй этой свободы хотя бы в
теории, наша битва со стражами света, которая ведётся уже целую вечность, была
бы изначально лишена смысла, - холодно сказал Арей.
- Значит, я смогу уйти? - спросил Мефодий.
Арей с иронией посмотрел на него.
- Легко. Мы сотрём тебе память о сегодняшней встрече и отпустим. Другое дело,
что рано или поздно твой дар всё равно измучит тебя. С таким даром нельзя жить
спокойно, поверь мне, а отнять его у тебя не в силах никто. Даже я. Разве что
вместе с жизнью, что опять же, повторяю, противоречит правилам. Но если хочешь -
вновь возвращайся в своё убожество. Устраивай мелкие гадости поклонникам матери
и таскай мелочь из карманов у Эди, - сказал он.
- А у вас что, мелочь таскать не придётся? - поинтересовался Мефодий.
Осведомлённость Арея ему не нравилась, хотя уже не удивляла.
- Разве что по зову сердца. Магия сделает тебя независимым, во всяком случае от
денег. А теперь мне нужен определённый ответ: "да" или "нет".
Мефодий заколебался, барахтаясь в объятиях искушения. Призрак удачи, одетый в
чёрный фрак, с манишкой из сбывшихся желаний, манил его к себе холёным пальцем.
На другой чаше весов лежали надоевшая до тошноты школа и крошечная комнатка на
окраине, в которой Зозо и её чудаковатый братец увлечённо портили друг другу
нервы на поле квартирных баталий. Интересная жизнь в таком антураже
представлялась Мефодию сомнительной.
- Хм... Эдьке-то всё равно, но воображаю, как отнесётся к этому моя мать. Она не
замечает меня, когда я есть. Но когда меня нет - это она очень даже замечает... -
буркнул Мефодий.
- Твою maman я беру на себя. Обещаю, что она согласится. Мы будем действовать
вежливо, но жёстко. Завтра утром ей позвонит один из наших комиссионеров и
уладит все вопросы. Могу даже обещать, что мы обойдёмся без зомбирующей магии и
всяких штучек, - сказал Арей.
- А кто такой комиссионер? - спросил Мефодий.
Услышав вопрос, Улита не сдержалась и рассмеялась. Надкусанная конфета у неё в
пальцах брызнула ромом.
- Комиссионер? А ты разве не... В любом случае, ты немного потерял! С этими
пройдохами ты ещё познакомишься! - едва выговорила она сквозь смех, но сразу
замолчала, поймав взгляд Арея.
- Если других возражений нет - тогда ещё один небольшой ритуал. Обойдёмся без
ржавых иголок и пергаментов... На колени! - приказал Арей. В его руках возник
тяжёлый двуручный меч с извилистым лезвием. Закругление для срезания дархов на
конце было едва заметно.
Мефодий встал на колени. Меч коснулся его щеки, обжёг её точно льдом и опустился
на плечо.
- Я мечник Арей, барон мрака, бог войны, беру тебя, Мефодий Буслаев, в ученики и
оруженосцы. Я стану учить тебя всему, что знаю, и опекать, пока смерть не
разлучит нас... - возвышая голос, отчётливо произнёс Арей.
- "Пока смерть не разлучит нас..." Хотела бы я, чтобы и надо мной стражи мрака
имели власть только до смерти... - с завистью прошептала Улита.
Глава 4
БУДНИ ЭДЕМСКОГО САДА
Котик Депресняк выглядел как ходячая укоризна. Его мама была аккуратной и милой
эдемской кошечкой, а папаша - сбежавшим из мрака кошаком-монстром, с кожистыми
крыльями, хвостом с зазубриной, красными глазами без век, когтями и клыками, с
которых капал яд. Когда его прогоняли из Эдемского сада, два слабонервных стража
рухнули в обморок, а третий, хорошо поцарапанный, долго принимал противоядие.
Депресняк, плод этого короткого союза, унаследовал если не все лучшие черты
своего папочки, то уж самые яркие точно.
Он был голый, без единой шерстинки, красноглазый, со складчатой кожей и
перепончатыми белыми крыльями, на которых просматривались все артерии и вены.
Ходячий биологический атлас потусторонних существ и к прочим достоинствам явный
биовампир. Взяв его на колени на минуту, можно было лишиться хорошего настроения
на неделю. Кошмарнее, чем его внешний вид, был только его же характер. Депресняк
задирал кого придётся, вплоть до каменных грифонов, а число его шрамов было
сопоставимо только с его же ста двадцатью острыми зубами, росшими у него в три
ряда. Правого уха он лишился в драке, левое же было разодрано чьей-то когтистой
лапой натрое, точно простреленный шрапнелью флаг.
Целыми днями Депресняк летал по Эдемскому саду и охотился, мечтая превратить
какую-нибудь райскую птичку в тушку с тем же названием. К счастью, райские птицы
были начеку. Нападать же на финистов, спокойных, уверенных в себе ясных соколов,
Депресняк не отваживался. Даже прихрамывая на все извилины, он не был
самоубийцей.
Только у Даф с её склонностью к непредсказуемым поступкам могло хватить фантазии
завести себе такую зверушку. Однако даже Даф оправдывалась тем, что Депресняк
завёлся сам.
Случилось это так. Однажды утром она проснулась от крайне неприятного звука.
Кто-то что-то раздирал, и этим чем-то, по всей видимости, была подушка, на
которой она спала. Открыв глаза, Даф увидела перепончатые крылья и мятую,
недовольную усатую морду.
Дафна поспешно проверила, на месте ли крылья. Бронзовые крылья висели у Даф на
кожаном шнурке на шее. Они были небольшие, по размеру не превышавшие половины
ладони. Однако это было самое ценное, чем больше всего дорожил и чего больше
всего боялся лишиться всякий страж света. Для каждого стража света крылья были
так же дороги, как дархи для стражей мрака. Однако разница всё же существовала.
Если в дархах хранились порабощённые эйдосы, то в крыльях накапливалась энергия
благодарности уже спасённых эйдосов. Разумеется, только тех из них, которых
стражам света удавалось отвоевать и вырвать из цепких лап стражей мрака.
Всё это время кот продолжал наблюдать за Даф. Он уже перестал раздирать подушку.
В воздухе плясали перья.
- Что тебе надо, бродячий кошмар? Ты в курсе, что я ненавижу котов, собак и
хомячков? Моя слабость - гремучие змеи, тарантулы и хамелеоны, - сказала Дафна.
Кот молчал - только смотрел на неё своими красными, как раскалённые угли,
зрачками, которые то сужались, то расширялись.
- Гипнотизируешь меня? Дохлое дело! - заявила Даф.
Кот продолжал смотреть. Он явно никуда не спешил.
- Ладно: уговорил, противный! Молока или потанцуем? - сдалась Даф.
Кот хрипло мяукнул.
- Значит, молока, - перевела Даф. - А потом бери крылья в лапы и кыш! Я
предупредила: мне коты не нужны!
Она подошла к шкафчику и открыла скрипнувшую дверцу. Она обожала всякое
лопухоидное старьё, которое тайком притаскивала сюда из мира смертных. За это
могло влететь и часто влетало, однако Даф было на это как-то плевать.
От молока кот отказался, только брезгливо понюхал. Так же решительно он
проигнорировал рыбные консервы, нектар и даже амброзию.
- Ну извини! У меня больше ничего нет. Только серная кислота! - раздражённо
сказала Даф, которая недавно принесла её для кое-каких опытов.
Депресняк возбуждённо замяукал и, взлетев, попытался выбить бутылку с серной
кислотой из рук у Даф. Ему удалось даже отгрызть треугольными зубами горлышко.
- Ты уверен, что действительно её хочешь? Ну рискни! Очень надеюсь, что ты
бессмертен, - задумчиво произнесла Даф.
Не переставая мурлыкать, кот вылакал всю серную кислоту из дымящейся миски.
- Ну дела! - сказала Даф, убедившись, что кот жив. - А ты мне нравишься. Не
возражаешь, если я буду называть тебя Депресняк? Это имя просто создано для
тебя. Не приглашаю тебя остаться, однако можешь заскакивать ко мне время от
времени.
Кот равнодушно завалился на бок и стал вылизывать заднюю лапу. Он явно не
нуждался в разрешении и плевать хотел на всякие сюси-пуси. Так началось их
знакомство. Уже после Даф разобралась, что кота нельзя гладить и брать на руки.
На ладонях сразу появлялись волдыри, а настроение мгновенно уходило в минус.
Когти же Депресняка оставляли следы даже на железе и камне.
Зато потерять кота оказалось просто невозможно. Депресняк прекрасно
ориентировался в пространстве, включая и пятое измерение. Несколько раз он
надолго пропадал, но после находил её где угодно - в самых невероятных местах.
Дафна была уверена, что он почуял бы её даже на Луне.
Утром, когда всё началось, Дафна - она же просто Даф - она же просто Да... в
общем, как её ни назови... без особой цели бродила по Эдемскому саду. Белые
облака, солнце, благоухающие розы, ливанские кедры, арки, обвитые виноградом...
Всё это было привычно и, как всё привычное, навевало тоску. Даф пришла в голову
кощунственная мысль, что в Эдемском саду, мягко говоря, скучновато.
Даф подошла к пруду, в котором плескалось несколько русалок (три русалки зазывно
хохотали, а одна неэстетично ела сырую рыбу), и, склонившись к воде, посмотрела
на своё отражение. Вздёрнутый нос, длинные волосы, собранные в два длиннейших
светлых, торчащих под немыслимыми углами хвоста (всего лишь магическая укладка
III степени экстремальности, действующая не более семидесяти лет после наложения
заклятия), пухлые губы и общее скучающее выражение лица.
"Вурдалака бы сюда! Или хотя бы парочку жутких призраков, бряцающих цепями! Это
добавило бы перчику в этот сладкий сироп!" - подумала Даф и с досадой бросила в
хохочущих русалок сосновой шишкой.
Это была не самая удачная идея, потому что русалки немедленно ответили Даф
залпами глины со дна и гниющих водорослей, а та, что ела рыбу, очень удачно
запустила в неё недоеденной головой. Депресняк попытался спикировать сверху на
одну из русалок и вцепиться ей в волосы, но русалка очень ловко ухватила его за
хвост с зазубриной и окунула в пруд. На берег Депресняк вылез жалким и очень не
в духе.
Даф пришлось срочно спасаться за куст самшита. Уже за кустом, благоухающим
нагретой смолой, она сообразила, что элементарно могла применить магическую
защиту - скажем, поставить силовой кокон, - и тогда русалки могли забрасывать её
хоть до полного осушения пруда. Даже если бы на её месте вырос курган из
водорослей - Даф не было бы от этого ни тепло ни холодно. В конце концов, она
была одним из стражей, а русалки всего лишь нежитью. Но, увы, все хорошие мысли
всегда приходят с опозданием. И чем лучше эти мысли - тем больше опоздание.
Даф издали швырнула в русалок ещё дюжину шишек, сняла с бронзовых крыльев
прилипшие водоросли и, восстановив душевное равновесие, продолжила прогулку по
Эдемскому саду. Мокрый Депресняк поплёлся за ней следом.
Утро у Даф не задалось. В этом она убедилась, когда на поляне наткнулась на свою
прежнюю учительницу по музомагии Эльзу Керкинитиду Флору Цахес, по прозвищу
Шмыгалка. Шмыгалка была в ампирном платье, вошедшем в моду в эпоху
наполеоновских войн. До Эдемского сада мода докатывалась обычно с вековым
опозданием. Эльза Флора Цахес притормаживала ещё на век, что тоже мало кого
смущало. Шмыгалку окружали ученики, а она, подпрыгивая по своему обыкновению и
то и дело проводя внешней частью ладони по носу (за эту привычку её и прозвали
Шмыгалкой), обучала их играть на флейте. В основном ученики Шмыгалки были совсем
ещё малявки, которым едва исполнилось по семь-восемь тысяч лет.
- Фдети мои, флейта... э-э... как вы очень очаровательно знаете... есть очень основной
магический фюстрюмент. Страж света без флейты так же невозможен, как страж тьмы
без меча и дарха. Не расставайтесь со своими флейтами ни фнём, ни фёчью. Музыка
ваших очень замечательных флейт может творить чудеса. Астролябий, друг мой,
будьте очень любезны, продемонстрируйте нам маголодию трансформации, которую мы
проходили вчера! - восторженно повизгивала Шмыгалка.
Вперёд выдвинулся лобастенький карапуз с флейтой. В его маленьких глазках
светилось образовательное рвение. Даже Даф, знавшая толк в отличниках,
поёжилась.
- Чего превращать? - спросил он деловито.
Шмыгалка пошарила взглядом по поляне и, разумеется, нашарила Даф, которая не
успела шагнуть в заросли. Шмыгалка даже подпрыгнула - не то от радости, не то от
предвкушения, что Даф наконец попалась ей в лапки.
Разумеется, Эльза Керкинитида Флора Цахес узнала ту, которая доводила её четыре
долгих века, пока она обучала Дафну игре на флейте. Даф была неплохой ученицей,
но только больно уж самостоятельной. Вместо обычных маголодий она больше любила
играть сочинения лопухоидных композиторов. С этим Шмыгалка никак не могла
смириться и при всяком подходящем случае ударяла кувалдой своего учительского
авторитета по самолюбию ученицы.
- Превратить... что же превратить! - бормотала Шмыгалка, скользя взглядом по
траве. - АГА!..
"Уж не меня ли она сейчас попросит трансформировать?" - забеспокоилась Даф, ища
глазами собственную флейту, висевшую на поясе в особом футляре, слегка
смахивающем на ножны из мягкого бархата.
Однако Шмыгалка повела себя мудрее. Она сделала вид, что не обратила внимания на
Дафну. Во всяком случае, до поры до времени. Даф оказалась в сложном положении:
уйти сейчас, когда взгляд Шмыгалки уже остановился на ней, было бы неприлично.
Тем более, что Шмыгалка со своими учениками стояла прямо на тропинке. Нырять же
ни с того ни с сего в колючие заросли было бы довольно странно.
- Астролябий! Видите эту очень замечательную шишку? Будьте фюбезны, превратите
её в лягушку, - громко сказала Шмыгалка.
Отличник задумался, складывая в голове маголодию. Затем он поднёс флейту к губам
и заиграл. Его толстые щёки вдохновенно раздувались. Через несколько секунд
шишка зашевелилась, потом подпрыгнула, а спустя минуту выпустила зелёные лапы.
Астролябий, очень довольный собой, опустил флейту и вопросительно оглянулся на
Шмыгалку.
- Ну как? - спросил он.
- Астролябий! Вы подарили мне фряндиозное разочарование в ваших скромных
способностях! Это не лягушка! - укоризненно произнесла Шмыгалка.
- Как не лягушка? - запротестовал отличник.
- Нет, Астролябий, не лягушка! Это очень бяняльная д-жяба! Фтыдитесь,
Астролябий! Мастерство состоит именно в овладении нюансами. Нюанс - это то, что
правит миром, - сказала Эльза Керкинитида Флора Цахес.
Она поднесла к губам свою старинную, редкой формы деревянную флейту и одной
короткой плавной трел
...Закладка в соц.сетях
