Жанр: Фантастика
По ту сторону
...нул из-за пазухи
складной нож, раскрыл его и поставил на фиксатор. Привычка иметь в кармане нож
осталась еще со времен бесшабашного студенчества, когда в Германии это было
совершенно необходимой модой. Длинное узкое лезвие блеснуло в электрическом
свете и придало ему уверенности. В конце концов, Надя этой его слабости не
видела и видеть не могла, а он, разумеется, не собирался ей отчитываться в том,
что только что заходил в ее комнату с раскрытым ножом. Уже делая шаг вперед, Ивс
почувствовал сбоку чье-то тихое дыхание и начал поворачиваться в ту сторону.
Дальнейшее смешалось в один кровавый, матерно кричащий клубок.
Мелькнувшие справа руки попытались набросить на него удавку, но Ивс успел
пригнуться, и петля скользнула в пустоту, сам же он пырнул лезвием что-то
мягкое, брызнувшее на руки кровью, на нем повисло мускулистое тело, с
нечеловеческой силой выкручивая руку с ножом. Ивс сопротивлялся как только мог,
тяжело дыша и пиная ногами мебель - но все вокруг странно перевернулось, и он
уже валялся на полу. И только Ивс подумал о том, что надо бы закричать, как
пронзительно завизжала Надя, хлопнул выстрел и тело на нем дернулось, а хватка
стальных рук как будто ослабела; послышался глухой удар во входную дверь, кто-то
спрыгнул с Ивса и метнулся к окну, а сам он - сколько ни вспоминал в дальнейшем
свои действия, не мог вспомнить ни малейших признаков страха - тяжело прыгнул
вслед за высоким парнем в эсэсовской форме, схватил его за сапог и споткнулся о
катившуюся по полу бешеную кошку, в которой с трудом можно было узнать Надю -
она царапала и рвала длинными ногтями лицо белобрысого парня, тот пытался
загородиться руками с пистолетом и как-то ее отпихнуть, в двери уже ломилась
охрана Ивса, а сам он держал, пытался держать за ноги яростно сопротивлявшееся,
скользкое от крови тело высокого эсэсовца со все еще висящей на руке
металлической струной. В следующую секунду Надя отключилась от удара пистолетом
в висок, лежавший под ней "эсэсовец" выхватил из кармана гранату, но рвануть
чеку не успел, гранату вышибли, и она, ребристо постукивая, покатилась в угол.
На террориста навалились оба охранника, один из которых уже получил то ли
шальную, то ли прицельную пулю. На балконе высокий "эсэсовец", весь залитый
кровью, яростно матерясь по-польски, сшиб третьего охранника Ивса, что успел
соскользнуть с крыши на крики и шум борьбы, и выпихнул его за перила так, что
охранник еле цеплялся за остов балкона, обрезая руки осколками стекла. В этот
момент Ивс профессионально ударил "эсэсовца" в спину рукояткой ножа; жилистое
тело обмякло и сползло на пол. Охранник, хлюпая разбитым носом, продолжал
цепляться за раму, медленно перемещая себя обратно на балкон.
Ивс развернулся, но все было уже кончено. На полу без сознания лежали Надя и
второй "эсэсовец", запястья террориста были в наручниках, пистолет, валялся
рядом, а из располосованных ногтями щек и шеи густо сочилась кровь. Ивс
аккуратно положил на подоконник сломанный нож - где и когда сломалось лезвие, он
не заметил, проверил Надин пульс и вышел в ванну приводить себя в порядок.
Раненный в плечо охранник, морщась, говорил в коридоре по телефону, вызывая
подкрепление и скорую помощь. Ивс тщательно сполоснул руки и вытер их
полотенцем, не оставив на нем розовых следов, затем глянул в зеркало и поправил
сбившуюся прядь волос.
Разгром подполья в Варшаве начался уже через несколько часов. Специальная группа
бойцов Рябова перекрыла все возможные пути отхода и взяла живыми девять из
пятнадцати подозреваемых, и все они попали в лаборатории. Допросы террористов
вели абсолютно верные Ивсу люди по программе прим четыре-бис, и уже через часполтора
то, что осталось от этих бойцов-маки, показывало против генерала
Семенова, "вспоминая" внешность и адреса его людей. В тот же вечер люди из СД
арестовали самого Семенова; Ивс превосходно и логично увязал в своем рапорте
несопоставимые вещи: действия польских террористов, два побега, диверсию в Дели
и реальный, хорошо документированный компромат, который скопился у него на
русского генерала. Шелленберг, который теперь очень редко принимал участие в
политических сварах, ознакомился с документами и подтвердил своевременность
ареста. Ивс пережил несколько очень неприятных часов, потому что решение фюрера
могло бы быть и прямо противоположным. Семенова доставили для допроса в одну из
подконтрольных Ивсу лабораторий; это была уже полная победа. Наиболее мощная
группировка при ЦК, противостоявшая лично Ивсу и желавшая краха плану "Счастье
народов", оказалась обезглавлена, а немногие промахи самого Ивса получили
дополнительный уровень страховки.
На Семенова теперь можно было спихнуть что угодно.
От генерала торопливо открещивались все, на кого он еще вчера уверенно опирался;
впрочем трудно было осуждать людей, спасавших свою шкуру. Да и помочь Семенову
не смог бы уже никто. Даже сам Шелленберг, поменяй он свое решение.
Генерала вот уже несколько часов допрашивали в различных режимах прим.
ГЛАВА 25
Под ногами скалолазов хлюпала ржавая вода, смешанная со снегом. Дороги
практически не было, остатки разбитых снарядами и гусеницами бетонных плит
поросли мертвым кустарником и увядшей бурой травой. Единственными живыми
существами, иногда мелькавшими между развалин, были длинные черные крысы с
осклизлыми хвостами. Воздух вокруг был ужасен. Ребята не ощущали этого из-за
масок и фильтров, которые не снимали вот уже несколько недель, но было видно,
как в воздухе стоит густая, серая взвесь. Настоящий химический туман, который
колыхался под ветром, медленно рассеиваясь на вершинах холмов и открытых
пространствах и вновь скапливаясь в низинах. В оврагах с трудом просматривалось
дно. Иногда к серому цвету добавлялся ярко-желтый или оранжевый, и проникновение
газовых волн друг в друга, медленное их смешение или выкрест создавали картины
странных, почти космических туманностей. Это напоминало рождение и смерть
галактик с яркими пятнами желтых, фантастических звезд и мертвыми глазницами
выбитых окон, когда какой-нибудь двухэтажный домишко выныривал на поверхность.
По обочинам время от времени попадались ржавые остовы автомобилей со сгнившими
колесами. Кислотные испарения выедали все дочиста. Надежда найти какой-нибудь
"неисправный грузовичок", окрылявшая их во время пребывания в пещере, теперь
исчезла полностью.
Черные скелеты деревьев, видимо, все-таки оживали, пытались ожить каждую весну,
грязный снег под ногами иногда смешивался с остатками опавшей листвы или
выцветшей хвоей, но сплошного ковра, как обычно в лесу, нигде не было.
Когда однажды над ними пролетела птица, все долго смотрели ей вслед,
На одной из бесчисленных рек бассейна Иртыша скалолазы срубили плот. Бревна
вязал Игорь, вязал хитрым морским способом, прорезая по каждому торцу кольцевые
пазы-насечки и прожигая раскаленным прутом бревна насквозь. Крепление не было
жестким, но узлы держались мертво, да еще и подтягивали друг друга. Почти три
недели скалолазы спокойно сплавлялись вниз по реке, отдыхая от тяжелого
перехода, отсыпаясь и отъедаясь рыбой. Течение, кроме одного-двух участков, где
река широко разлилась, было довольно быстрым. На перекатах им даже пришлось
поволноваться, но все обошлось благополучно. Вода здесь оказалась почти чистой,
во всяком случае, рыбы ловилось много, и скалолазы не останавливались даже на
ночевки. Костер жгли прямо на плоту, на специальном возвышении в центре; там же
стоял большой шалаш-палатка, защищавший от весенних дождей.
Горы уходили все дальше, бесконечно разливалась вокруг тайга. Больных деревьев
попадалось довольно много, но уже не было сплошной череды ноздреватой, как
губка, источенной серой плесенью, мертвой древесины. Иногда лес вообще казался
здоровым. Изредка мимо скользили избушки рыбаков и лесных обходчиков - скалолазы
никогда не останавливались поболтать с местными жителями, ограничиваясь
приветственными возгласами и взмахом рук. Здесь, конечно, можно было что-то
выменять, разнообразить стол мясом и ягодой, узнать новости, но можно было и
навлечь на себя подозрения. Найти и перехватить группу на реке намного проще,
чем в безбрежном таежном море. Впрочем, никто ими особенно не интересовался,
лишь однажды подгреб на лодке какой-то мужичонка на предмет выменять табачку.
Его угостили папиросой, и еще пачку он сменял на дробовые патроны- боеприпасов к
охотничьему ружью у ребят почти не осталось. Покалякав о погоде, о цене на
спирт, вообще за жизнь и еще раз о цене на спирт - мужичонка явно намекал на то,
что неплохо бы дерябнуть, они вполне дружелюбно расстались. Впоследствии
скалолазы часто вспоминали, сколько матерных определений дождя, тумана и
"завеси" - так здесь называли особый, химический туман - может изобрести русская
глубинка.
Мимо райцентра плыть все-таки не рискнули. Впрочем, дальше все равно начинались
густо заселенные, по меркам Сибири, конечно, более обжитые районы. Дальше надо
было снова обходить жилые места тайгой, мертвой тайгой грязной зоны.
Покидали плот с сожалением. Рома уложил в рюкзак несколько ниток сушеной рыбы -
на черный день. Идти в тайгу никому не хотелось.
- Клюквы-то сколько... Прямо хоть катайся.
- И ягода крупная. -Худенький Гера привычным уже движением поправил на спине
рюкзак. Переход давался ему тяжелее всех. По силе он ненамного превосходил
девчонок, а тянулся наравне с остальными ребятами, и на привалах, даже дневных,
мгновенно засыпал.
- Хорошо сохранилась. Надо остановиться. Покушать.
- Рома, а то ты голодный. Ты и так больше всех ешь.
- Вова... Ты, Вова, сельский хлопец.
- И добро бы польза была, а то кормишься, как порося, а сала почти нет.
Здоровенный, почти с Игоря ростом, Рома (и он, и часто дразнивший его Володя
были из одного села со странным названием Раздоры) потянулся выписать шутнику
лычку, но Вовка, почти всегда опережавший его на ход, уже отошел на безопасное
расстояние.
- А ну, пишов! Пишов, пишов! А ну!
- Вова... - Рома тяжело вздохнул, размышляя. - У тебя, Вова, голова дубова.
- А ну. А ну, пишов! Давай, давай. Пишо-ов.
- Ты, Вова, сельский хлопец, что с тобой разговоры зря вести. Ты ж, наверно, и
транвай николы не бачив.
- Бачив, бачив. А ты пишов, пишов. А ну. А ну, пишо-ов! Та шо ж ты клюкву
топчешь.
Рома улыбнулся. Они шли прямо по ягодам, и не топтать их было невозможно, разве
что специально выбирать место, куда ступить.
- От балабол.
Женька, шедший следом, шепнул Зойке: "Это у нас на стройке, когда глину с
соломой месили, был такой случай. Роме поручили коня по кругу гонять. Ну, чтобы
замесить солому с глиной. Крышу мазали. - Зойка кивнула. - Вот он и гонял его
целый день. А мы рядом работали, стенку клали. Кирпич. И он целый день, часов
восемь, не меньше, подгонял коня одной единственной фразой: "А ну, пишов!"
Сначала вроде нормально, не замечали, а потом до того притерлось... Целый день,
каждые две минуты. Его потом полгода только так и звали - Рома Анупишов. Вроде
фамилии". Зоя рассмеялась.
- Мальчики,- это была Ира,- Женя, это не годится. Надо ягоды набрать. Смотри,
сколько ее.
- Точно, Женька. И насушить можно.
- Где ты ее насушишь, солнца нет.
- На костре, бестолочь. Да ты пишов, пишов. Не останавливайся,
Женька задумчиво почесал щетинистый подбородок. Смахнул давно раздавленного
комара.
- Да что это за еда, квелая клюква. Баловство одно. Договорились идти до вечера.
- Так никто же не знал, что будет такой ягодник!
- Клюква должна хорошо радиацию впитывать. Ты посмотри на нее, какая она
крупная. Она ненормальная какая-то. И слишком ее много.
- Да тут и так рентген полно. Так хоть ягоды наедимся. Сколько можно на твоем
пеммикане сидеть? Мясо да лопухи. Лопухи да мясо. И листьев на чай надо набрать.
- Тебя, Вова, накормить...
- А ты. Рома, лопай ее прямо так, с кустами... - бац- лычка почти попала в цель, -
это будет такой салат. От слова "сало".
Женька еще раз тщательно почесал подбородок и махнул рукой. Рюкзаки попадали на
землю. Рома свистнул Димке, который шел впереди, и сделал знак остановки. Димка
отошел еще немного, выбрал позицию и сел, не выпуская из рук автомата. Девчонки
уже собирали морщинистую после зимовки клюкву. Гера прилег на свой рюкзак, кинул
в рот несколько ягод и закрыл глаза. "Измучился парень; надо будет переложить от
него хотя бы гранаты", - подумал Женька. Все правильно. Рентген тут по-любому
много, а силы без кормежки нет. Он не спеша оборвал несколько кустиков и ссыпал
в рот пригоршню ягод. Клюква была вкусной.
Собирать ягоду не хотелось. Женька лег на спину, примостив под голову рюкзак, и
вытянул ноги. Отлично. Ну, просто очень хорошо. Очень.
Проснулся он оттого, что кто-то щекотал ему шею.
Юлька. Он открыл глаза. Уже стемнело, на ее лице плясали отсветы костра. Женька
приподнялся на локтях:
- Сколько времени?
- Поздно уже, командир. Совсем поздно. Горячего поешь?
Он кивнул. Еще бы. Прямо в губы ему уткнулась деревянная ложка с аппетитным
варевом. Чудо, а не девчонки. Лопать бы нам без вас березовую кору, да
всухомятку. Женька отхлебнул. М-мм...
Просто праздник какой-то.
Еще через день убили лося.
Это даже нельзя было назвать охотой, как раз с охотой им последнее время не
очень-то везло, фактически они просто наткнулись на огромное животное. Шедший,
как обычно, впереди всех Димка вышел на берег большого ручья, увидел на другой
стороне лося и тут же вскинул автомат. Выстрелил он очередью, не особенно
удачно, хотя переднюю ногу быку подсекло.
Тот мотнулся было в сторону и назад, но сбоку уже палил из двустволки Рома,
кучно положивший дуплетом крупную дробь, - лось, конечно, и после этого ушел бы,
но Димка ухнул через ручей, по грудь в грязную воду, и еще одной длинной, точной
очередью вослед убегающей туше свалил быка. Патронов ушло, как на хорошую
перестрелку, и лось выглядел так, будто его забивали кувалдой, но тем не менее
это было мясо. Животное оказалось больным- шкуру быка покрывало что-то вроде
коросты, но, посовещавшись, этим решили пренебречь. Шкуру ободрали и
остановились на дневку. Мясо сушили и готовили сразу на двух кострах.
Дальше тайга пошла совсем плохая - редкие дороги заросли камнеломкой и выглядели
совершенно заброшенными. Скалолазы спокойно шли по этим почти уже тропам, не
опасаясь встретить случайную машину или солдат. Вокруг стоял умирающий лес,
покрытый лохмотьями все той же серой плесени. Несколько дней подряд местность
вокруг становилась все более жуткой, это напоминало декорации из какого-то
фильма ужасов. По ночам вокруг сверкали непонятные огоньки. Для гнилушек они
были слишком яркими, огоньки можно было различить даже при свете костра, но что
это такое, ребятам так и не удалось выяснить. Если кто-то из них пытался подойти
к огоньку поближе, свет просто исчезал. Под конец сошлись на том, что это какието
мутировавшие насекомые.
Добыть еды, кроме сомнительной съедобности кореньев, здесь было мало
возможностей. Теоретически можно было употреблять червей - чистейший протеин- и
личинки многих насекомых, но до самой крайней необходимости этим источником
питания решили пренебречь. За неделю удалось подстрелить од-ну-единственную
птицу неизвестной породы, почти без перьев, которую опознали как куропатку и
запекли в золе.
Безлюдье вокруг становилось полным, никаких следов не то что власти,
человеческого жилья, так что разведку вперед высылали только для уточнения
дороги. Местные, с кем удалось поговорить еще возле райцентра, ругали эти места.
Отсюда шла на район всякая зараза, расползалась нечисть, типа желтых безглазых
крыс. Где-то на этой отравленной земле, по слухам, еще жили люди, в основном
уроды-мутанты или беглые преступники. Более точную информацию получить не
удалось, так как скалолазы не расспрашивали конкретно о маршруте, а вроде просто
новости выясняли - мол, геологи из тайги. Да и не знал никто об этих местах
ничего определенного - мутанты, стоявшие для властей вне закона, пришлых не
жаловали и любого забредшего в эти края путника считали своей естественной
добычей.
Наконец они вышли к самому Иртышу. Мертвая река текла широко, вода поблескивала
черными масляными бликами. Надо было переправляться. Вязать ради этого плот
ребятам не хотелось, и Женька отправил одну пару вверх, а другую вниз по реке -
поискать чего-нибудь подходящего. Вскоре нашли полузасыпанную песком, в жутком
состоянии алюминиевую лодку. Вытряхнули из нее ил и грязь, вычерпали воду -
оказалось, что плыть все-таки нельзя, по левому борту шла рваная дыра с
прогнившими краями. Ребята обступили днище и устроили целый совет, мастерили
различной формы затычки и разного состава замазки. С грехом пополам дыру удалось
законопатить, но провозились несколько часов. Иртыш пересекали в три приема,
гребли шестом и досками. Лодка шла тяжело и сильно текла, приходилось все время
отчерпывать воду. Грязная, с черной желчью, за бортом была даже не вода -
жидкость, ядовитый химический коктейль, щедро приправленный радиацией- последние
несколько дней они, как могли, обходили проплешины жестоких ядерных
бомбардировок. С переправой провозились целый день, зато потом стало легче.
То ли ветра здесь, за широкой полосой реки, были другие, то ли химический удар
меньше задел эту часть тайги, но скалолазы ощутили, что попали в своеобразный
оазис. Вокруг стоял тяжело больной, покрытый пятнами лишайника и клочьями серой
плесени, но все-таки живой лес. Истекающая смолой кора елей и сосен была
пронизана многочисленными ходами мелких белесых муравьев с очень болезненным
укусом. Паразитировали они на деревьях или лечили их, скалолазы не поняли. Может
быть, и то и другое вместе. Ядовитый туман практически исчез. Иногда его
наносило клочьями, но всегда ненадолго и без оранжевых вкраплений. Серая либо
желтая дымка - до первого ветерка, затем все расползалось. Прямо над головой
перепархивали воробьи. Здесь их оказалось множество, и стайка самых любопытных
решила сопровождать скалолазов. Несколько вспугнутых ворон с шумом и карканьем
улетели в лес. Дозиметры показали снижение радиации на почве, так что на ночь
можно было устраиваться практически в любом месте.
Увидев поселок- два десятка деревянных рубленых домов, скалолазы Приняли решение
отдохнуть. Два, может быть, три, а может быть, и четыре дня. Как получится.
Вычистить, вымыть одну комнату, раздеться, нагреть воды, может быть, даже снять
надоевшие всем "намордники". Сказка, которой давно просила воспаленная кожа. Их
угрюмая пещера с чистой водой и чистым воздухом, с очагом и пахучей постелью из
лапника вспоминалась из этих мест очень уютной.
На вид дома казались брошенными. Ни собак, ни дыма, ни следов вокруг. Конечно,
доверять первому впечатлению не стоило. И в этих местах иногда встречались люди,
а незваных гостей хлебом-солью здесь не жаловали. Наоборот, по слухам, прохожего
могли самого употребить с хлебом и солью. С едой здесь ощущались большие
проблемы.
Несколько раз, еще с той стороны реки, они видели свежие цепочки следов, но
страшных, по рассказам, "мутантов" так и не встретили. Вероятно, их отряд был
слишком силен, чтобы представлять из себя добычу, и местное население
заблаговременно пряталось. Стреляли в них только однажды, издали, много дней
назад. Неприметная тень мелькнула в развалинах, и хлопнул выстрел. Крупной
дробью из охотничьего ружья посекло рукав Роминой куртки, вскользь, даже кожу не
задело, на что скалолазы ответили целым шквалом слепого автоматного огня. Попали
они в кого-то или нет, осталось неизвестным. Игорь и Димка потом осмотрели те
развалины, но не обнаружили ни трупа, ни крови, никаких следов от обуви - слой
пыли на два пальца толщиной лежал совершенно нетронутым. Как будто стрелял
призрак. С тех пор, однако, вокруг стало еще более тихо и пустынно.
Когда они подошли к одному из крайних домов, Ленка увидела во дворе теплицу,
прикрытую грязным полиэтиленом, а у крыльца- окоченевший, расклеванный птицами
труп большой собаки. Покосившийся заборчик еле дышал от старости. Едва Женька
оперся о него, чтобы перемахнуть, как он с готовностью собрался рухнуть, так что
пришлось перебираться во двор не опираясь, ножницами перебрасывая ноги.
Дом оказался пустым.
Не заброшенным, но пустым. Здесь жили совсем недавно, может быть, месяц, может,
два месяца назад. Почему отсюда ушли люди и кто пристрелил собаку, было не
понятно, но ребята и не пытались это выяснять. Дозиметр показал, что фоновая
радиация в комнатах практически в норме, и скалолазы обессиленно повалились на
пол.
Затем Женька и Гера осмотрели остальные дома. Практически все они были
заброшены- перекошенные коробки, изъеденные сыростью и туманом. Однако прямо
через дорогу стоял еще один жилой или до недавнего времени жилой дом. Его стены
остались крепкими, дом явно топили каждую зиму, стекла не заросли пылью и серой
плесенью, в огороде виднелась такая же, на деревянных колышках, теплица,
затянутая грубой пленкой. Стараясь соблюдать осторожность, хотя усталость
забирала свое, ребята вошли внутрь. Дома оказались похожи если не как близнецы,
то как родные братья. Даже беспорядок в комнатах был примерно таким же - и по
количеству мусора, и по тому, что именно этим мусором являлось. Почему-то было
очень много осколков дешевой глиняной посуды, раскрашенной под фарфор, - как
будто кто-то специально бил целые стопки тарелок, а затем все обломки аккуратно
смел в небольшие кучки по углам. Везде валялись лохмотья газет, опилки, куски
дерева и какой-то пестрой ткани; нигде не было ни одного окурка. Только мертвой
собаки здесь не наблюдалось, как и никаких следов хозяев.
Запасов еды, конечно, нигде не нашлось. Гера обратил внимание на то, что собаку
не съели, и это действительно было странным. Но ломать себе голову над здешними
загадками никто не хотел. Закоченевшую, но уже тронутую разложением тушу пса
Игорь оттащил к ближайшему оврагу и спихнул вниз.
Хотелось вымыться, согреться и уснуть. Из колодца натаскали воды- сколько
нашлось чугунов и ведер, и вскипятили ее в печке. Подмели и слегка убрали
комнаты, соорудили подходящую "братскую" постель, поели горячего. Закрыли окна и
двери, и все провалились в сон.
Караулить оставили Ромку.
Первое, что увидел Женька, когда открыл глаза, был Мирра. Сон исчез мгновенно.
Ромка сидел возле окна в странной позе - запрокинутая голова и отвисшая челюсть;
на полу рядом с ним валялся автомат. Женька мягко потянул из-под рубахи оружие,
одновременно оглядывая комнату, -насколько это было возможно сделать не
поворачивая головы. Мирра- упырь из ночного кошмара, сидел на стуле посреди
комнаты, скрестив короткие ручки на животе и глядя в потолок бельмами своих
жутких, огромных, раскосых глаз. Казалось, он ничего не замечал, но Женька знал,
что это не так, как знал и то, что кошмарного гостя зовут Мирра, и не удивлялся
этому своему знанию. Пистолет удобно лег в ладонь; плавным движением большого
пальца, кожей убирая щелчок, Женька снял его с предохранителя и рывком вскочил,
оглядывая комнату - ничего необычного. В следующую секунду в лоб Мирре смотрел
тусклый зрачок ствола.
Мутант никак не отреагировал на это движение. Глаза его продолжали блуждать по
комнате, короткие пальчики шевелились. Женька медленно подошел почти вплотную к
гостю, глядя на него через прорезь. мушки. И тут Мирра улыбнулся. Это было
жутко. Завораживающе жутко. Так мог бы улыбаться удав, если бы удав умел
улыбаться. Затем Мирра поднялся, протянул свою коротенькую руку и взял у Женьки
пистолет.
А Женька вдруг понял, что Ромка спит, просто спит, что с ним ничего не
произошло. Даже похрапывает немножко. И что невежливо тыкать в гостя пистолетом,
не поинтересовавшись, зачем он к вам пришел.
Мирра покрутил пистолет в своих пальчиках, как причудливую, ненужную безделушку,
не пытаясь взять его по-боевому, и снова протянул Женьке. Тот молча принял
оружие и засунул его за пояс. Какое-то время они внимательно друг друга
рассматривали. Женька впервые почувствовал пульсацию и мысли чужого мозга;
ощущение было незнакомым и очень странным. Сила от этого карлика исходила
огромная, но никакой угрозы в ней не было. Мирра начинал ему нравиться. Карлик,
похожий на монстра из фильма ужасов, в свою очередь, пытался сфокусировать на
Женькином лице свои непослушные, подслеповатые глаза. Они все время
соскальзывали в какую-то странную, бессмысленную пляску. Казалось, глаза жили
отдельной, собственной жизнью - зрачки блуждали по крупным, красными жилками
пронизанным белкам, сходясь и расходясь в разные стороны, иногда случайно
набредая на Женькино лицо, и тогда в них, пробивая студенистую кожицу бельма,
вспыхивали искры.
- Вас зовут Мирра? - спросил наконец Женька.
Карлик кивнул. Маленькие его пальчики сплелись в подобие чаши, и Женька ощутил,
как вязкой, ватной волной на него наплывает чужое биополе. Он и сам умел делать
нечто подобное, но его воздействие было намного, в несколько раз, слабее. Он,
однако, постарался "поймать шарик", почувствовать собственную силу и направить
ее встречь. Получилось плохо, даже рук не разогрел, но кое-что получилось.
Бархатистое прикосновение, шелковая кисточка из пустоты, мягкое движение
кошачьих лап, готовых мгновенно ощетиниться когтями жесткого болевого блока.
Карлик снова удовлетворенно кивнул и раскрыл черный щербатый рот. Зубы у него
были отвратительные.
- Здравствуйте.- Голос у Мирры оказался сиплый и тихий, но слова слышались очень
отчетливо. - Ваш часовой спит, я его не обижал. Вы, пожалуйста, меня не бойтесь.
- Да я, в общем... Постараюсь не бояться. - Женька усмехнулся и еще раз оглядел
комнату. Окна были наглухо закрыты, входную дверь подпирала та же палка, что и
накануне. - Если не секрет, как вы вошли?
- Я, с вашего позволения, местный. "Ни хрена себе местный, - подумал Женька. -
Нечистая сила, что ли?"
- Нет, что вы. Какая нечистая сила? Я, с вашего позволения, мутант.
Женьку передернуло. Он же молчал. Или начал говорить вслух? Или...
- Совершенно верно,- Мирра опять улыбнулся своей жу
...Закладка в соц.сетях
