Жанр: Фантастика
По ту сторону
... в его душу. Вывернули,
выворотили наизнанку. Как будто стоишь голый. Отвратительное чувство.
Это был человек. Настоящий человек, он понял сразу. Это были глаза его Хозяина.
Да, у него был Хозяин. Теперь он его видел. Он, конечно, и раньше был, у них
всегда был Хозяин. А может быть, не один, наверное, не один, хозяев много,
несколько. Неважно. Это они составили распорядок дня в соте, установили рабочие
нормы. Они кормили Фреда вкусной едой, показывали по вечерам цветные картинки, а
он для них решал задачи. Они разрешали ему жить, потому что им нужна его работа.
Это было так просто. Страшно просто. Очень страшно и очень просто. А все, кого
он знал, с кем он дружил и разговаривал, с кем он шутил и курил, кому иногда
усмехался,- такие же пешки, фишки, рабы. Даже не рабы, а именно фишки. Зачем?
Почему? Кому нужны его задачи, куда дальше идут решения, вся эта информация? Что
за детали обрабатывают на конвейере соседнего сота? Откуда данные поступают на
его дисплей? Он не знал этого. Раньше он даже вопросов таких не формулировал.
Ему просто нравилось работать, и он работал. Ему все нравилось. Это было так же
естественно, как смотреть каждый вечер цветные картинки. Иначе было нельзя.
Невозможно. Как это было правильно и хорошо! Просто, легко и понятно. Все было
здорово, просто здорово, а сейчас... Страшно и плохо ночью. Не хочется работать
днем. Вообще, тошно, тоскливо и хочется убежать. Но куда? Ведь тогда его кормить
не будут. А по воскресеньям дают вкусное клубничное желе. Порции, правда, всегда
небольшие. Совсем небольшие. Но иногда он забирал кусочек у Мэй. Собственно, он
почти всегда забирал кусочек у Мэй. И бренди, это тоже было очень хорошо. И
сигареты. А когда он убежит, если сможет убежать, где он возьмет это желе?
Сигареты, бренди? Что будет делать? Ведь сюда уже не вернешься.
Может, надо просто служить и работать, как раньше? Служить Хозяину честно, тогда
он не будет смотреть такими страшными глазами. Хотя Сэм служил честно. Сэм
всегда очень старался. Хотел как лучше. Впрочем ему никогда не нравился Сэм. Он
был туповат, часто дрался, а считал себя умнее всех - угловой, как же! - Фред
вяло усмехнулся, прикуривая новую сигарету. Пепел он стряхивал прямо на
тумбочку.
Но туповат был Сэм или нет, а его убили. Даже не переписали память, совсем
убили. Как собачку, что не ко времени гавкнула. И его, Фреда, могут убить, если
он побежит отсюда. Застрелят из пистолета - он понял, это был пистолет, - а
потом смоют кровь со стены. Или с пола. И пол снова будет чистый.
А ведь достаточно один раз не закрыть экран одеялом, и все станет по-прежнему.
Его затянут картинки, и все снова будет хорошо. Будет легко работать, интересно
жить. Как растение, как все живут. Но он будет жить. Будет пить бренди.
Фред растер очередной окурок. Долго смотрел на себя в зеркало, изучая. Не
хотелось быть роботом. Но быть человеком в сером костюме он тоже не хотел. Он
хотел разобраться в самом себе. А больше всего он не хотел быть покойником.
Питательной биомассой. Он знал, что делают с такой биомассой.
Здесь ничего не пропадало зря.
Потушив последнюю сигарету, Фред не пошел ночевать к Мэй. Вместо этого он зашел
к Джеку и опустил перед ним одеяло на экран.
ГЛАВА 16
Сержант Белкина долго, очень долго разбирала образцы штаммов и подписывала
ярлыки. Тщательная, неторопливая, аккуратная работа. В сторону Ивса она даже не
смотрела. Наконец, когда все до единой распечатки были уложены ровными стопками,
а стеклянные пробирки с двойными крышками заняли положенные места в гнездах
стеллажей, она поднялась со своего кресла. Сотрудники давно разошлись, и в
центральной лаборатории никого, кроме них, не было. Уничтожающий взгляд в спину
начальника - и девушка хлопнула крышкой стола.
- Я могу идти?
- Конечно. - Ивс, как обычно, только мельком посмотрел на свою адьюлаборантку.
История этой, иногда агрессивной уже любви началась несколько лет назад.
Ивс тогда только начинал работать в Запорожье. Белкина была молоденьким
стажером, и к ней стал проявлять липкое внимание начальник караула. Собственно
Белкина его, возможно, и не интересовала- но весь женский персонал, без
исключения, проходил через потные начальничьи руки, и начкар считал это
абсолютно естественным. Для молодой лаборантки было почти невозможно удержать на
должном расстоянии старшего по званию так, чтобы не попасть под трибунал -
начальник караула, полковник, отличался чрезвычайно сволочным характером. Дело
закончилось крупной неприятностью.
На обычные ухаживания Белкина реагировала спокойно, отшучивалась и достаточно
умело держала дистанцию. Начкар, однако, не привык, чтобы на ЕГО базе кто-то
водил его за нос. Сначала он пытался разыгрывать из себя гусара, потом "старшего
друга", но полковничье терпение быстро истощилось, а отношения с Белкиной не
продвинулись ни на йоту. Постепенно он свирипел и распалялся. В институте начкар
чувствовал себя полным хозяином, "мелкие шалости" ему всегда прощались- командир
округа когда-то служил с ним в одной части, и были они до сих пор не разлей
вода. Очередной свой день рождения начкар решил отметить прямо на работе, а
Белкина и тогда была старшей ночной смены. Собственно, это означало старшая в
паре, так как кроме нее в лабораториях оставалась еще одна женщина-оператор.
Пили в караулке долго и умело, с музыкой и салютной стрельбой. Затем захмелевшие
офицеры, как это часто бывает, решили вызвать баб. Такое и раньше случалось на
территории института, Ивс еще не успел по-настоящему взять власть в свои руки, и
реальным хозяином пока действительно был начкар. Но в этот день вместо привычных
ко всему "боевых подруг" полковник решил воспользоваться собственным персоналом.
На третьем часу гулянки Белкину пригласили "поддержать компанию". Она
отказалась. Начкар сообщил, что у него день рождения, и предложил ей его
поздравить. Она поздравила его по телефону и положила трубку. Тогда начкар
вполне официально вызвал ее на проходную. Белкина попыталась сослаться на
срочную работу. Он повторил приказание. Белкина, как и положено, пришла.
Девчонке налили полный стакан водки и предложили выпить за здоровье товарища
Шелленберга. Она, не отказываясь от тоста, сказала, что это для нее слишком
много, и только пригубила. Начкар, уже достаточно пьяный, гаденько улыбаясь,
сообщил, что за здоровье товарища Шелленберга положено пить до дна. Белкина
сказала, что она на работе. Слово за слово - девчонку заставили-таки допить
стакан и уже не дали уйти. Ее напарница, женщина лет тридцати, привыкшая к
шалостям начкара, давно сидела здесь же и спокойно пила стопку за стопкой.
Ничего плохого в происходящем она не видела, наоборот, постепенно разогревалась
и вскоре пошла с двумя офицерами в оружейную- рассматривать личные стволы. Еще
через двадцать минут "посиделок", поняв, что добром ему ничего не обломится,
распалившийся начкар повалил Белкину на продавленный, всякое повидавший диван
караулки. В следующую секунду он получил сильный удар в переносицу. Оттолкнув
начкара, зажимавшего руками разбитый нос, Белкина табуреткой вынесла окно и
закричала.
Девчонку тут же сшибли и начали вязать, раздирая рот полотенцем, но на е
счастье Ивс, всегда работавший до поздней ночи, услышал звон стекла и короткий,
отчаянный крик. Сообразив, что это может быть, Вагнер взял пистолет и выбежал
наружу.
Когда он вошел в караулку, Белкину уже практически раздели и руки ее были
привязаны к валику дивана.
Ивс тут же застрелил начальника караула.
В принципе, он так или иначе собирался убрать этого человека, который его
раздражал, и можно было считать, что повод подвернулся самый подходящий. Затем
он вызвал по рации охрану и прострелил ногу одному из приятелей начкара, который
не вовремя пошевелился; остальные участники попойки, замершие в нелепых позах,
без команды заложили руки за голову.
Это был первый случай в его жизни, когда он сам, лично, убил человека. Никаких
особенных эмоций Ивс по этому поводу не испытывал, хотя несколько дней
внимательно к себе прислушивался. Служебное расследование подтвердило
своевременность и целесообразность действий Вагнера Ивса. Все участники пьянки,
включая раненого, отправились в трудовой лагерь в Треблинку. Ивс получил
благодарность от командования и полностью подчинил себе институт, ни явного, ни
косвенного саботажа здесь более не наблюдалось. Белкина, которой и раньше
нравился ее шеф, теперь была готова за него и в огонь и в воду. Вообще говоря,
такие отношения устраивали Ивса, хотя степень этой преданности он не
переоценивал и никаких особых секретов Белкиной не доверял. Многолетняя работа с
психотропными материалами приучила его к тому, что с любого человека можно
считать любую информацию.
Компьютеры в этом отношении были более надежны.
Белкина смотрела на него, закусив губу. Ивс был уверен, что она знает о Наде,
знает о том, что она моложе Нади, и не понимает, почему все так. Если ей ничего
не нужно, кроме него самого, если все искренне, все правда, то почему? Может
быть, когда-нибудь...
- Сержант Белкина, останьтесь.
Удивленный взмах длинных ресниц и вспыхнувшая надежда. Ивс встал со своего
кресла, подошел к Белкиной почти вплотную и протянул ей белый конверт, глядя
прямо в глаза.
- В этом конверте перечень вопросов. Это особое поручение по линии СД, и это
поручение лично мое лично к вам. Меня интересует статистика по социальной сфере
города - интернаты, дом престарелых, дом ребенка, больницы и степень очистки от
балласта по каждому из этих учреждений. На чем основаны коэффициенты очистки,
чем подтверждены расчеты, не имеет ли здесь место вредительское занижение либо,
наоборот, завышение реальных показателей. Движение продуктов, крови, органов
трансплантации. Вам предстоит продумать весь перечень вопросов, составить план
действий, который покажете мне. Рассчитывайте на то, что у вас в подчинении
будут три человека, статиста, которых запрещено посвящать в детали и цели
операции. У вас будут серьезные полномочия в рамках выполнения особого задания
проекта "Счастье народов". Не рассчитывайте на то, что люди, которых вы придете
проверять, раскроют вам реальную картину происходящего. Там есть злоупотребления
властью, и мы обязаны их найти. - Ивс стукнул карандашом по столу, что было
признаком сильного раздражения. - Генерал Семенов превратил город черт знает во
что. Соответствующие документы получите завтра на проходной. С этой минуты у вас
будет свободный график входа-выхода в институте, можете вообще не появляться на
работе, а ограничиваться звонком дежурному. Я выделю вам постоянную охрану и
автомобиль. Информируйте меня о ходе этого задания, не стесняйтесь задавать
любые вопросы, в процессе работы могут возникнуть и наверняка возникнут трения с
другими службами. Действуйте мягко и умно, мы всегда вас защитим, но не
демонстрируйте силу раньше времени и помните о том, что основная ваша задача не
исправление чужих огрехов, а сбор информации. Ну и здесь... - Ивс улыбнулся, -
основную свою работу тоже не запускайте.
Белкина кивнула, облизнув пересохшие губы.
- У меня есть заместитель. Она справится. Я буду ее контролировать.
- Удачи вам, сержант, и будьте осторожны. - Ивс приблизил свое лицо к лицу адьюлаборантки.
- Девочка, мне очень нужна эта информация.
Белкина вспыхнула и щелкнула каблуками.
Двенадцать человек уходили в горы. Запорошенные снегом ели густо отливали
синевой.
Подходящую пещеру удалось найти довольно быстро. Как они выяснили позже, в этом
районе вообще было много пещер, попадались и лучше той, что они заняли сразу,
но, обустроившись, скалолазы не стали менять жилища.
Здесь была вода, причем сразу два источника- ключ, давший начало небольшому
ручейку, в пятнадцати шагах от входа, и крохотный родничок собственно в пещере.
Родничок этот цедил несколько стаканов воды в день и был очень неудобно
расположен- прозрачные капли чистейшей, фильтрованной горными породами влаги
просачивались между камнями прямо на стене. Практической пользы от такого
количества воды не было, только холод и сырость, что вместе с ней стекали вниз и
расползались по пещере, но заделать подобную прелесть было невозможно. Поэтому
Женька, по профессиональной привычке психолога во всем искавший хорошие стороны,
объявил эту жидкость целебной и выдавал каждому в качестве приварка по столовой
ложке в день. Все это было "чистейшей воды шарлатанством", как окрестила новое
лекарство Ирина, но воду пили. Готовили, однако, на ключевой.
Вход в пещеру был косым, стиснутым между двумя каменными плитами так, что при
проходе приходилось опираться об одну из них рукой. Зато вход был узким, очень
узким, не более полуметра в самой широкой части - по сути, это была длинная
наклонная каменная щель. И сверху, и снизу ее замазали глиной, законопатили,
вместо двери устроили тамбур из двух самодельных циновок, подбирая прутья под
оттенки скалы. Все щели завесили тряпьем, чтобы не сочился холодный воздух.
Внутрь натаскали большой запас дров, который постоянно пополняли дежурные.
Главный очаг выложили в центре "зала", от него Игорь проложил специальный
дымоход, который должен был, по замыслу автора, вбирать в себя дым и равномерно,
через дырочки в камышовых трубках, выводить его наружу, незаметно рассеивая по
скалам. Какая-то часть дыма действительно попадала в дымоход, но основная его
масса, игнорируя расчеты, перла прямо вверх и постепенно улетучивалась через
щели в потолке. Так что в ясную погоду хорошо было видно, как "курилась" их
скала. После нескольких попыток наладить сложную систему трубок Игорь плюнул на
это дело и просто проковырял в песчанике несколько новых дыр, улучшая
вентиляцию.
Еще один очаг сложили девушки у "спальни". Огромное количество лапника, которым
продрогшие за время перехода скалолазы тщательно устлали пол, пропитало запахом
хвои всю пещеру. Пол стал теплым, пахучим и колким. Ребята соорудили столик,
напилили чурбаков на стулья и сделали "лежбище" для дежурных- так что теперь
следить за костром и за ущельем можно было не вставая с большого удобного
бревна. Потом, правда, эту систему пришлось забраковать - в таких комфортных
условиях дежурные засыпали, а само это бревнышко-лежанка, пересохнув, как-то
задымилось, и из него по всей пещере расползлись мелкие мерзкие личинки. В конце
концов "лежбище" разрубили на дрова.
Одно время хотели устроить специальную комнату для молодоженов. Сбоку от
основного зала тянулся целый ряд небольших, не очень уютных темных пещер,
которые никак не использовались. Пропадала "жилая площадь". Но поскольку там
было темно и сыро, а изоляция, особенно звуковая, оставляла желать лучшего,
решили оставить все как есть. Если какая-то пара и уединялась иногда, то комнаты
для этого не требовалось. Обживаться же всерьез, на годы, скалолазы здесь не
собирались.
Спали одетыми, все вместе, и парни обнимали девчонок исключительно для тепла.
Зойку, которая поначалу держалась настороженно и диковато, в первый же вечер
обняли с двух сторон, а когда она принялась пищать и отбиваться, к ней подлез
Димка, со словами: "Я тебя сейчас ласкать буду!" - и попытался обнять ее с
третьей стороны. Зойка распихала всех, всех обозвала, используя чисто семейные,
тетушкины выражения, и легла между Ириной и Ленкой. Вскоре, однако, она
пообвыклась, и впоследствии уже сама, как бы невзначай, притулялась на ночь к
Юльке и немного к Женьке. Внешне эта ее симпатия никак не проявлялась - только
быстрые взгляды да некоторая скованность в движениях и разговоре. Женька так и
остался единственным человеком в отряде, кому рыжая девчонка говорила "вы". Она
ходила с ним за водой, и тогда они подолгу разговаривали, вытряхивая из одежды
бесчисленные сухие иглы.
Зимняя жизнь в пещере налаживалась, скалолазы постепенно осваивались в быту.
Потратив несколько дней на всевозможные "удобства", которыми все более обрастало
их новое жилище, ребята почувствовали, как приятно становится возвращаться в
него после зимнего, сырого леса. Самое главное, в пещере держалось тепло.
Кашеварила обычно Оксана. Вполне оправившийся от ранения Игорь таскал дрова,
запасая на зиму, на случай серьезных морозов, целые поленницы. Колоть и пилить
ему было лень, хотя у них появились и пила, и старенький топорик. Он просто
ломал ветки ребром здоровой ладони, если был в поле зрения поварих, или о
колено, когда его никто не видел; выворачивал с корнями целые стволы сухостоя,
поэтому все его штабеля отличались корявым исполнением и кособо-костью.
Количество дровяных запасов от этого, однако, не страдало и исчислялось уже
кубометрами.
Остальные ходили за орехами, ставили силки на зайцев - стрелять Женька не
разрешал, копали "золотой корень" и прочие корешки и травы, что показывала
Ленка, а Мишка, абсолютно равнодушный к грибам человек, нашел в заболоченном
овражке неимоверное количество опят. Грибы уже промерзли и частично почернели,
но были вполне съедобными и даже вкусными - их решено было переработать И
просушить. Ночью они светились, что сначала здорово насторожило Ромку, он решил,
что грибы радиоактивные. Остальные долго подыгрывали, но позже, попугав его
вдоволь, сообщили, что это свойство почти всех опят.
Собирали до снега все ягоды подряд- шикшу, костянику, которой было очень мало,
но зато ее рвали вместе с листьями, на чай, рябину, позднюю бруснику, клюкву и
шиповник. Тот же Мишка, чьи походы по окрестностям оказались самыми удачными,
нашел несколько кустов облепихи. Правда, не такие заросли, что попались им по
дороге от базы, но и там удалось кое-что набрать. Ирина, почти не выходившая на
улицу- ей, по здоровью, отвели должность кострового - прогрелась, основательно
пропахла дымом, "прокоптилась", но кашляла по-прежнему сильно. Температуры у нее
не было. Ее поили отваром буквицы и еще каких-то трав, не давали работать нигде,
кроме сушки опят, и большую часть времени она проводила возле очага. Лечилась
она послушно, старательно "потела", когда ее кутали в теплые тряпки, и вообще
пыталась доставлять как можно меньше хлопот. Первое время она еще пыталась
требовать себе наряд на дежурство и прочие общие работы, но Женька,
разозлившись, рявкнул, что ему не нужны дохлые герои, после чего Ирина поутихла.
Теперь она только штопала и убирала в пещере да иногда беседовала с Зойкой.
Впрочем, с Зойкой разговаривать любили все. Для скалолазов эта девчонка
оказалась бесценным источником информации. Самые обыденные, рядовые, с ее точки
зрения, вещи повергали их в недоумение, и наоборот- Зойка часто не верила их
рассказам, вернее, и верила, и, одновременно не верила, слушала, как слушают
красивую, волшебную сказку. Судя по всему, она ни. разу не пожалела о своем
решении уйти из дома.
Димка каждое утро обливался талой водой. Пофыркивая от удовольствия, он
плескался в стареньком жестяном ведре, добытом скалолазами в поселке. Даже
смотреть на него было холодно.
- Эй, вы, рожи ленивые. Вставай, Гера. Покупаемся.
Гера бурчал что-то нечленораздельное и переворачивался на другой бок.
- Рома, давай. Рома! Безнадежен. Вовка! Вовка, ну! А то сейчас ногами начну
пинать.
Вовка, покряхтывая, вставал. Иногда. Он был единственным, кто временами
присоединялся к Диминым "водным процедурам".
- Женька! Не спать. Не спать, Женька. Вставай, ты же командир.
- Дима, отвали.
- Не спать. Вставай, ну.
- Дима, я сейчас рассердюсь и тебя ударю.
- Давай. Давай, разомнемся.
- Вспотеешь, кувыркамшись.
- Вставай. Ну, давай, поднимайся, это же польза какая!
- Если от этого польза, иди, вон, на Ирину два ведра вылей. Скажешь, я разрешил.
- Лучше я на тебя вылью.
- О-ох. Ну почему я не застрелил тебя вчера вечером?
Быт налаживался. По вечерам скалолазы читали старые газеты, отдыхали и понемногу
приходили в себя. Гера и Мишка, используя Зойку и учебник для шестого класса,
стали добросовестно учить немецкий язык. То, что на всей территории Союза
доминировал русский, их не останавливало. Димка показывал остальным, как
мостырить ловушки типа "Рэмбо", основанные на заостренных кольях, растяжках,
обвязках, ямах и сторожевых шнурах. В принципе, это оказалось достаточно просто,
только времени отнимало в десять раз больше, чем в любом кино. Пару таких
"деревянных капканов" скалолазы установили недалеко от пещер. Хотели больше, но
в одну из уже готовых ям, спросонья, утром провалился Ромка- счастье, что
удачно, поэтому решили ограничиться тем, что уже расставили.
Юлька опустилась на большой камень, вытянув усталые ноги. Под глазами ее, прежде
живыми и радостными, залегли черные круги. Что-то исчезло из этих глаз, что-то
неуловимое, именно то, что когда-то безумно любил Женька. Она привычно
привалилась к его спине, отдыхая. Близости или желания близости в этом жесте не
было абсолютно- просто удобная поза. Женька попробовал обнять ее плечи, но Юлька
мягко убрала его руку.
- Ну что ты опять... Я же только...
- Не надо, Женя. Не надо.
- Ешкин кот, да почему не надо? Почему мы должны как чурки каменные сидеть?
- Не надо, Женя. Очень тебя прошу.
Он развернул ее лицом к себе и долго смотрел В потухшие глаза. Когда-то ему
удавалось увидеть ев них звезды, далекие, черные бриллианты звезд- у Юльки были
удивительные глаза. Когда-то. Теперь в них отражался только пепел.
Они ничего не говорили, не вспоминали. Они пытались лечить это временем,
временем и молчанием. Он был заботлив и нежен, или очень старался быть таким. Но
что-то очень хрупкое исчезло, рассыпалось, как разбивается безумно дорогая и
красивая ваза, и никак не получалось склеить вновь острые хрустальные осколки.
Каждый раз, когда они пытались их клеить, они резались о них в кровь.
У них вообще не получалось быть вместе.
Дальняя охота - а только очень далеко от своей пещеры они иногда решались
стрелять- оказалась удачной. Истратив всего несколько патронов, ребята принесли
двух горных баранов и птицу, похожую на дрофу. В это же время Игорь снял с
силков четырех крупных зайцев. Мясо резали ломтями и сушили, вернее, вялили на
ветру.
- Тут и думать нечего. Без дороги никуда ты по зимнему лесу не уйдешь. Далеко не
уйдешь. От усталости загнешься. - Игорь перевернул подкоптившийся кусок мяса.
- Это если без лыж. - Вовка был настроен, по обыкновению, оптимистично.
- Это и с лыжами, и без лыж. Лыжник хренов. Крест себе могильный сделаешь из
этих лыж. Ты много по целине да по кустам и оврагам ездил? Это не спартакиада, и
даже не биатлон. А жрать чего? А обувь где сушить? А крепления ремонтировать?
Любая коряга под снегом - хрусть, и пополам. Что тогда? Замену из бревна
выстругивать?
- Да нет, так нет. Я ведь только предложил. Надо что-то делать, что ж мы, как
попали в дерьмо, так в нем и сидим.
- Так ты не вылезти из него предлагаешь, а с головой нырнуть. Опять же, следы
зимой тянутся, как хвост.
- Ребята, самое хреновое в нашей истории не то, куда и как мы попали. - Димка
выудил пальцами из "обеденного" блюда самый прокопченный кусок мяса. Рядом
стояла здоровенная миска соуса из толченых опят. От грибов всех уже начинало
воротить.
- То есть? Поясни свою глубокую мысль.
- Поясняю. Последнее время у меня очень погано на душе. - Димка тщательно
разжевал мясо и продолжал: - Я все думаю, какая у этих гильбронавтов была
причина перетаскивать нас сюда? Это наверняка хорошую копеечку стоит, и риск в
этой операции тоже есть, и времени она отняла порядочно. Для чего? Кто-то
проследил за группой, кто-то не поленился, собрал информацию. Они знали, что нас
долго не начнут искать, они не стали хватать просто людей из поселка.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Что я хочу сказать? Да ты сам все знаешь, только факты сопоставь. Им не нужна
паника. Они скрытно разыгрывают какую-то игру, какую-то хитрую комбинацию. Они
летают, ну, или перемещаются, к нам. И дорожку эту они протоптали уже давно, лет
десять, а то и пятнадцать назад, сколько именно, мы даже не знаем точно. Об этом
и нельзя узнать по газетным публикациям. Но давно. И засветиться они у нас до
сих пор не засветились. Нигде. Работают умело, чисто. Все, что я, например,
знаю, так за последнее время вроде стало больше людей пропадать. Но как это
связано с ними, и связано ли вообще, это даже от нашего костра не видно. Они
действуют тайно. Считают необходимым соблюдать конспирацию. Ничего хорошего от
этих ребят с красно-коричневой идеологией ждать не приходится. Для чего они
воруют у нас людей?
- Ну... положим. Ну и что? Ты считаешь, они воруют людей регулярно? - Вовка
вытянул ноги так, чтобы уберечь уже начинающую подгорать обувь.
- А почему нет? Что мы собой такого уникального представляем? Ты что, принц
Египетский? Нет? И я нет. И выкуп им за нас вроде как не требовался. Мы им были
нужны как кролики, только как кролики, не более того. Обычные медицинские
кролики в рамках какой-то исследовательской военной программы. Биологические
собачки для опытов. Лягушки. Соответствующее обращение. Здесь же все
санкционировано, все по приказу. На все получено добро. А из этого следует
простой вывод: кроликов требуется много. Чем больше, тем лучше. Значит, ставится
много опытов.
- А зачем им кролики? В смысле, зачем для этого воровать людей из нашего мира?
Своих, что ли, трудно найти?
- Вот именно. Зачем? Своих найти, безусловно, проще. У них американцев целый
континент, они их тысячами расстреливали, Австралия, Южная Африка. Они мир
завоевали, целый мир. Сбылась мечта Александра Македонского. У них не должно
быть никаких проблем с материалом. Они на опыты могут десятки тысяч отправить и
отправляют, наверное, но все равно еще и у нас воруют, причем это и сложно, и
дорого, и рискованно. Зачем? - Димка явно увлекся, потерял из виду Оксану, что
разливала варево большой деревянной ложкой, и теперь с сожалением проводил
глазами аппетитный кусок, ушедший в миску Геры. С плохо обожженного края
глиняной плошки просачивались капли.
- А может, им своих резать жалко. - Оксана, проследив за скорбным Димкиным
взглядом, выбрала и ему кусочек
...Закладка в соц.сетях
