Жанр: Фантастика
Колесо Времени 08. Путь кинжалов
...ь не мог титуловать
Ранда как бы то ни было, хотя и пытался это скрыть.
Имею честь доложить, что в списки Черной Башни внесены двадцать пять
Аша'манов, девяносто семь Посвященных и триста, двадцать два солдата. К
сожалению, нашлась горстка дезертиров, чьи имена уже вычеркнуты из списков,
но потери при обучении остаются приемлемыми.
Группы вербовщиков - их у меня целых пять десятков - работают постоянно
и в результате почти каждый день к списку добавляется три- четыре имени. Как
я и говорил, через несколько месяцев Черная Башня сравняется в численности с
Белой. Через год Тар Валон будет трепетать перед нами.
Я сам. взрастил этот куст черной смородины. Небольшой куст, и колючий,
но с удивительным для его размеров урожаем ягод. Мазрим Таим М'Хаэль, Ранд
поморщился, выбрасывая из головы этот... куст черной смородины... Что
надлежит сделать, должно быть сделано. Весь мир платит свою цену за его
существование. Он умрет за это, но платит весь мир.
В любом случае, имелись и другие причины поморщиться. Три-четыре
человека в день? Таим настроен оптимистично. При таких темпах пополнения,
через несколько месяцев мужчин, способных направлять Силу, и вправду станет
больше, чем Айз Седай, но ведь у каждой, даже только что получившей шаль
сестры за плечами годы учения. И некоторых из них специально готовят иметь
дело с мужчинами, способными направлять Силу. Ранду даже думать не хотелось
о возможной встрече Аша'манов с Айз Седай, знающими, кому они противостоят.
Горе и кровь станут ее неизбежным итогом. Аша'маны не были оружием,
нацеленным против Белой Башни, что бы там ни воображал Таим. Ладно, пусть
считают так - это принесет пользу и заставит Тар Валон действовать
осторожнее. Аша'манам нужно только одно умение - убивать. Если их будет
достаточно, чтобы выполнять это в нужное время и в нужном месте, если они
проживут достаточно долго для этого, ничего другого от них не требуется. Для
того они и сотворены.
- Сколько дезертиров, Торвал? - тихо спросил Ранд, подняв чашу и отпив
глоток, словно ответ не имел значения. Вино должно было согревать, но имбирь
и мускат оставляли на языке привкус горечи. - И каковы потери при обучении?
Торвал выбирал напитки и яства, изгибая брови, потирая руки и всячески
стараясь выказать себя знатоком изысканных вин и кушаний. Дашива взял с
подноса что подвернулось под руку, и стоял, уставясь на бокал с витой
ножкой, словно туда налили помоев. Указав на один из подносов, Торвал
задумчиво покачал головой, но ответил незамедлительно, с готовностью:
- Дезертиров всего девятнадцать. М'Хаэль приказал убить каждого, кого
поймают, и доставлять их головы в Башню, в назидание. - Взяв с подноса
кусочек глазированной груши, Торвал отправил его в рот и широко улыбнулся. -
В настоящий момент три головы уже висят, как плоды, на Древе Изменников.
- Хорошо, - одобрительно кивнул Ранд. Силой возвращать дезертиров на
службу не имело смысла:
сбежав раз, они могут сбежать снова, причем в тот момент, когда от их
стойкости будут зависеть многие жизни. Нельзя и оставлять их на свободе:
люди, скрывавшиеся в холмах, сумей они ускользнуть, представляли бы собой
куда меньшую опасность, чем мужчины, обученные в Черной Башне. Древо
Изменников? Таим любил придумывать звучные названия. В конце концов эти
маленькие ловушки - названия, символы, мундиры, знаки отличия и прочее -
необходимы, чтобы удерживать людей вместе. Пока им не придет время умереть.
- К своему следующему посещению Черной Башни я желаю видеть головы всех
дезертиров.
Второй кусок засахаренной груши выпал из пальцев Торвала на полпути ко
рту, запачкав мундир.
- Это может помешать набору новобранцев, - медленно произнес он. -
Беглецы, они же не кричат о себе на каждом углу.
Ранд смотрел Торвалу в глаза, пока тот не отвел взгляд, а потом
требовательно спросил:
- Каковы потери при обучении?
Остроносый Аша'ман замялся, и Ранд повторил:
- Каковы потери? Сколь велики?
Наришма подался вперед, пристально глядя на Торвала. То же самое сделал
и Хопвил. Слуги продолжали свой слаженный, безмолвный танец, предлагая
подносы людям, больше не обращавшим на них внимания. Бореан воспользовалась
представившейся возможностью, чтобы основательно разбавить пряное вино в
чаше Наришмы горячей водой. Торвал невольно поежился.
- Пятьдесят один человек, - неохотно ответил он. - Тринадцать себя
выжгли, двадцать восемь умерли на месте. Остальные... М'Хаэль добавляет им
чтото в вино, они засыпают и не просыпаются. - Неожиданно он заговорил со
злобой. - Это может случиться внезапно, в любой миг. Один человек стал
кричать, что у него под кожей скребутся пауки, уже на второй день. - Он
мрачно усмехнулся, переводя взгляд с Наришмы на Хопвила. - Видите? Не стоит
бояться впасть в безумие. Вы не повредите себе, своим душам. Вы просто
заснете... навеки. Это милосерднее, чем укрощение, даже если бы мы умели
укрощать. Милосерднее, чем остаться безумным и отрезанным от Источника, а?
Наришма смотрел на него, натянутый как струна, позабыв о зажатой в руке
чаше. Хмурый взгляд Хопвила был устремлен в пространство, на что- то,
видимое лишь ему одному.
- Милосерднее, - невыразительным голосом подтвердил Ранд, ставя кубок
рядом с собой на стол. Моя душа черна от крови и проклята. Мысль не пришла
как угрызение совести, не легла камнем на сердце, ибо была лишь простым
установлением факта. - Это милость, Торвал, о которой каждый может только
мечтать.
Торвал тяжело дышал, жестокая усмешка пропала с его лица. Подсчитать
нетрудно: один человек из десяти уничтожен, один из пятидесяти впал в
безумие. И будет еще больше. Это только начало. До самого смертного часа нет
уверенности в том, что одолел неизбежное, и ты лишь знаешь, что в конце
концов, так или иначе, неизбежное одолеет тебя. Ну что ж, во всяком случае
та же угроза нависла и над Торвалом.
Неожиданно Ранд обратил внимание на Бореан. Ему не сразу удалось
определить выражение ее лица, а когда он понял, то с трудом сдержал вспышку
гнева. Как посмела она испытывать жалость?! Уж не думает ли, что в Тармон
Гай'дон можно победить без крови? Пророчества о Драконе возвещают: кровь
прольется дождем!
- Оставь нас, - приказал Ранд. Она покорно собрала слуг, но когда
выводила их из шатра, во взгляде ее угадывалось сострадание.
Ранд огляделся, тщетно пытаясь найти что-нибудь, способное изменить
настроение. Жалость ослабляла так же, как и страх, а они должны быть
сильными. Дабы противостоять тому, чему придется противостоять, им надлежит
обратиться в сталь. Всем им. Его творения, и он за них в ответе.
Заплутавшийся в собственных раздумьях, Наришма отрешенно смотрел на
поднимавшийся над чашей пар, в то время как Хопвил пытался проглядеть дыру в
стенке шатра. Торвал то и дело косился на Ранда, пытаясь вернуть на уста
язвительную улыбку. Казалось, услышанное не затронуло одного лишь Дашиву:
тот стоял, сложив руки на груди и глядя на Торвала, как мог бы смотреть
на выставленную на продажу лошадь.
Напряженная тишина затягивалась, но тут в шатер с порывом ветра влетел
молодой человек в черном мундире, с мечом и драконом на воротнике. Ровесник
Хопвила - во многих землях его сочли бы слишком юным, чтобы жениться, -
Федвин Морр являл собой воплощенную настороженность, ставшую для него более
привычной, чем его одежда: он передвигался на цыпочках, и взгляд его походил
на взгляд охотящегося кота, знающего, что охотятся и за ним. Прежде, еще
недавно, он был совсем другим.
- Шончан скоро выступят из Эбу Дар, - заявил юноша, отсалютовав Ранду.
- Теперь они собираются напасть на Иллиан.
Хопвил охнул и удивленно поднял взгляд. Дашива снова хмыкнул, на сей
раз невесело.
Кивнув, Ранд взял со стола Драконов Скипетр. В конце концов он всегда
предполагал такую возможность. Шончан танцевали под свою музыку, а вовсе не
под его дудку.
Однако, если Ранд воспринял услышанное молча, Торвал не преминул
высказаться. Обретя наконец свою обычную усмешку, он презрительно поднял
бровь и насмешливо спросил:
- Они тебе сами это сказали, а? Или ты выучился читать мысли? Позволь
мне кое-что напомнить тебе, паренек. Я сражался против войск Амадиции, и
Арад Домана, и уж всяко знаю, что, захватив город, ни одна армия не выступит
сразу же в поход на другой. На тысячу миль! Больше, чем на тысячу миль!
Может, ты думаешь, они умеют Перемещаться?
Язвительную речь Торвала Морр выслушал спокойно. Если слова Торвала
вообще задели юношу, то об этом говорило лишь быстрое прикосновение большим
пальцем к рукояти меча.
- Я говорил с некоторыми из солдат. Главным образом, с тарабонцами, они
прибывают на кораблях чуть ли не каждый день. - Пройдя мимо Торвала к столу,
он смерил остроносого тарабонца невозмутимым взглядом. - Тарабонца за язык
тянуть не надо, ему только дай рот раскрыть. - Торвал в ярости открыл свой
рот, но Морр продолжал, обращаясь к Ранду. - Они размещают войска вдоль
хребта Венир - где пятьсот человек, где тысячу. Их отряды уже растянулись до
Мыса Арран. И еще - они скупили или реквизировали все подводы и фургоны в
двадцати лигах окрест Эбу Дар. И всех годных под упряжь животных.
- Подводы! - воскликнул Торвал. - Фургоны! А может, они просто ярмарку
затевают, как думаешь? Какой дурак станет вести войска через горы, когда
есть превосходные дороги?
Заметив на себе взгляд Ранда, Торвал осекся и нахмурился, неожиданно
растеряв уверенность.
- Я велел тебе держаться тише воды ниже травы, Морр. - Ранд позволил
гневу коснуться его голоса. Юный Аша'ман отпрянул. - Я велел смотреть и не
высовываться. Не расспрашивать Шончан об их планах.
- Я был осторожен, я снял значки... - И под взглядом Ранда глаза Морра
оставались тем же, глазами охотника, за которым охотятся. Не знай Ранд
лучше, он бы подумал, будто юноша удерживает Силу. - Если люди, с которыми я
разговаривал, и знали, куда их направят, они не рассказывали, а я не
расспрашивал. Но они сами были не прочь пожаловаться за кружкой пива на
бесконечные марши, почти без отдыха. В Эбу Дар они набросились на пиво в
тавернах и высосали его без остатка, потому как знали, что скоро им снова в
поход. И, я уже говорил, они собирают обозы. - Все это юноша выпалил единым
духом и стиснул зубы, словно перекрывая путь словам, так и рвавшимся с
языка.
Неожиданно улыбнувшись. Ранд похлопал его по плечу.
- Ты хорошо поработал. Хватило бы одних только сведений о фургонах, но
ты потрудился на славу. Подводы, фургоны - это очень важно, - добавил он,
повернувшись к Торвалу. - Если армия кормится за счет страны, по которой
идет, она ест то, что сможет раздобыть в пути. Или голодает, если ничего не
раздобудет...
Торвал и глазом не моргнул, услышав про Шончан в Эбу Дар. Если это
известие достигло Черной Башни, то почему Таим ни словом о нем не упомянул?
Ранд надеялся, что его улыбка не похожа на звериный оскал.
- Гораздо труднее организовать обозы с провиантом, но Шончан поступают
именно так. Они знают, где брать фураж для скота и бобы для солдат. Шончан
во всем любят порядок, - заключил Ранд.
Переворошив карты и найдя нужную, он развернул ее на столе, придавив,
чтобы не сворачивалась, один край мечом, а другой Драконовым Скипетром.
Между Иллианом и Эбу Дар тянулось изрезанное гористое побережье с кружками
рыбацких селений и маленьких городков. Шончан всюду устанавливали порядок.
Эбу Дар попал в их руки едва ли неделю назад, но доверенные люди купцов уже
писали о идущем полным ходом восстановлении повреждений, нанесенных городу
при захвате, о лечебницах для больных, о еде и работе, которую предоставляют
всем неимущим, включая беженцев из охваченных волнениями земель. Окрестности
патрулировались, так что разбойников не приходилось опасаться не только
днем, но и ночью. Торговля поощрялась, но контрабанду свели до тоненькой
струйки. да и та грозила иссякнуть. Последнее обстоятельство почему-то
чрезвычайно печалило безупречно честных, законопослушных иллианских купцов.
Так что же Шончан организуют сейчас?
Все собрались вокруг стола, где Ранд разглядывал карту. Дороги,
тянувшиеся вдоль самого побережья были узкими - двум телегам не разъехаться,
- и по существу представляли собой обыкновенные тропы. Широкие торговые
тракты пролегали в глубине страны, подальше от Моря Штормов, через более
удобную местность.
- Оседлав горы, можно легко перекрыть эти внутренние дороги для
чужаков, - указал Ранд, - или сделать их безопасными для себя, как городские
улицы. Ты прав, Морр. Они идут в Иллиан.
Опершись кулаками о столешницу, Торвал смотрел на Морра, юнца, который
оказался прав, тогда, как он ошибался. Возможно, в его глазах это тяжкое
преступление.
- Даже так, - угрюмо промолвил он, - пройдут месяцы, прежде чем они
смогут потревожить вас здесь. Да и в чем угроза? Достаточно разместить в
Иллиане сотню, даже полсотни Аша'манов, и любая армия будет уничтожена
прежде, чем первый солдат пересечет дамбы.
- Сомневаюсь, что армию с дамани будет так же легко уничтожить, как
айильцев, бросившихся в атаку и застигнутых врасплох, - тихо сказал Ранд, и
Торвал оцепенел. - К тому же я намерен защищать весь Иллиан, а не только
город.
Не обращая внимания на Торвала, Ранд водил пальцем по карте. Между
Мысом Арран и городом лежало сто лиг воды - Бездна Кабал, где, как
рассказывали иллианские капитаны, их самые длинные лоты не доставали до дна
дальше мили от берега. При северном ветре валы высотой в пятнадцать шагов
переворачивали корабли и с неистовой силой обрушивались на побережье, а
нынешняя погода грозила сделать плавание еще опаснее. Чтобы достичь города в
обход Бездны даже кратчайшим путем, следовало преодолеть две сотни лиг, но
до иллианской границы Шончан, выступив от Мыса Арран, могли добраться за две
недели, даже принимая во внимание дожди и распутицу. Если не быстрее.
Предпочтительнее сражаться в том месте, которое выберет он, а не они. Ноготь
Ранда прочертил линию вдоль южного побережья Алтары и вдоль хребта Венир, до
того места, где близ Эбу Дар горы понижались, превращаясь в гряду холмов.
Где пятьсот человек, где тысяча. Тонкая нитка бус, протянувшаяся вдоль гор.
Быстрый удар может заставить Шончан откатиться назад к Эбу Дар. даже загнать
их туда, прежде чем они сообразят, что происходит. Или...
- Есть кое-что еще, - внезапно промолвил Морр и снова зачастил. - Там
ходили толки о каком-то оружии Айз Седай. Я побывал на месте, где оно было
пущено в ход, в нескольких милях от города. Земля начисто выжжена на три
сотни шагов в окружности, а дальше погорели сады. Песок оплавился. И саидин
там была хуже, чем где бы то ни было.
- Выжженная земля, ну и что? - воскликнул Торвал, махнув рукой. - Это
могли сделать Айз Седай, оказавшиеся близ города, когда он пал. Могли
сделать сами Шончан. Одна сестра с ангриалом могла...
- Что ты имеешь в виду, говоря, что саидин там хуже? - прервав Торвала,
спросил Ранд. Дашива подался вперед, но Ранд отстранил его. - Что ты имеешь
в виду, Морр? - повторил он.
Юноша стоял, стиснув зубы, палец его скользил вверх и вниз по рукояти
меча. На лбу проступил пот. Казалось, его сердце вот-вот выскочит из груди.
- Саидин была... странной, - хрипло произнес юный Аша'ман и отрывисто
зачастил: - На том месте... хуже всего... Я я... чувствовал это в воздухе,
но... но странно всюду... всюду близ Эбу Дар. Мне приходилось... бороться.
Да, бороться, но не так, как всегда. По-другому. Как будто саидин... живая.
Иногда она... не делала, что я хотел. Иногда... делала что-то другое. Так
было! Я не сошел с ума. Так было!
Стена шатра содрогнулась под сильным порывом ветра, и Морр умолк.
Наришма качнул головой, звякнули колокольчики, и повисла тишина.
- Это невозможно, - едва слышно произнес Дашива. - Невозможно!
- Кому ведомо, что возможно а что нет? - промолвил Ранд. - Во всяком
случае не мне. Может, тебе? - Дашива удивленно поднял глаза, но Ранд уже
повернулся к Морру. - Не бойся, - промолвил он. Не ласково, на это его бы не
хватило, но, как он надеялся, ободряюще. Он их сотворил, он за них в ответе.
- Не бойся, ты будешь со мной до Последней Битвы. Я обещаю.
Юноша кивнул, провел ладонью по лбу, словно удивившись выступившему
поту, но смотрел он на Торвала, который словно окаменел. Знал ли Морр про
вино? То была милость. Маленькая, горькая милость.
Ранд взял со стола письмо Таима, сложил и засунул в карман. Один из
пятидесяти уже обезумел, и таких будет еще больше. Кто следующий? Морр?
Дашива, видимо, уже близок к этому. Подозрение вызывали и отрешенный взгляд
Хопвила, и даже привычное спокойствие Наришмы. Сойти с ума - вовсе не
обязательно кричать про пауков под кожей. Однажды, там, где ответ мог быть
только правдивым, он спросил, как очистить саидин от порчи. И получил в
ответ загадку. Герид Фил говорил, что она связана с "глубинными принципами
как высшей, так и натуральной философии", но он не видит способа применить
их на практике. Возможно, его убили потому, что он приблизился к разгадке?
Ранд имел намек на ответ - во всяком случае думал, что имеет, - но то была
лишь смутная догадка, опасная, даже окажись она верной. Намеки и догадки -
это еще не решение, однако следовало что-то предпринимать. Если порчу не
устранить, мир может быть разрушен безумцами еще до Тармон Гай'дон. Что
надлежит сделать, должно быть сделано.
- Это было бы чудесно, - почти прошептал'Торвал, - но как может ктолибо,
кроме Творца или... - Он осекся.
Ранд даже не заметил, что, по-видимому, размышлял вслух. Глаза Наришмы
и Хопвила словно принадлежали одному человеку, они светились нежданно
обретенной надеждой. Дашива выглядел ошеломленным. Ранд надеялся, что не
сказал слишком много. Коечто нужно хранить в тайне. Включая и следующий шаг.
Короткий приказ, и Хопвил уже бежал к своему коню, чтобы скакать на
кряж с распоряжениями для знати, Морр с Дашивой отправились на поиски Флинна
и других Аша'манов, а Торвал вышел из шатра, намереваясь Переместиться в
Черную Башню с указаниями для Таима. Остался только Наришма. Размышляя о
Шончан, Айз Седай и их новом оружии. Ранд отослал и его, снабдив тщательными
инструкциями, которые заставили молодого человека поджать губы.
- Никому ни слова, - промолвил Ранд напоследок. Промолвил мягко, но при
этом крепко держал Наришму за рукав. - Не подведи меня.
- Не подведу, - заверил Наришма, глядя на него немигающими глазами и,
отдав быстрый салют, вышел вслед за другими.
Опасно, послышался шепот в голове Ранда. О да, очень опасно, может
быть, слишком опасно. Но это может сработать, может. В любом случае ты
должен сейчас же убить Торвала. Должен.
Вейрамон втиснулся в шатер, оттерев в сторону Грегорина и Толмерана,
проталкиваясь между Росаной и Семарадридом. Все они спешили доложить Ранду,
что люди на холмах пришли в конце концов к мудрому решению. Ранд смеялся,
хотя по щекам его текли слезы. Льюс Тэрин вернулся. Или же он на самом деле
сошел с ума. В любом случае было от чего рассмеяться.
* Том II *
ГЛАВА 15. Крепче писаного закона
В холодном сумраке глубокой ночи Эгвейн пробудилась от беспокойного сна
и сновидений, тем более тревожных, что она не могла их вспомнить. Обычно сны
отпечатывались в памяти четко, словно буквы на странице открытой книги, но
эти были смутными и устрашающими. И таких в последнее время снилось ей
слишком много. Она просыпалась растерянной, с ощущением тошноты и желанием
убежать, скрыться, хотя никогда не могла припомнить, от кого или от чего.
Хорошо еще, что не болела голова. Хорошо, что удавалось припомнить сны,
которые могли оказаться важными, пусть даже она не знала, как их
истолковать. Ранд представал перед ней в разных обличьях, неожиданно одна из
личин преображалась в его истинное лицо. Перрин с Лудильщиком яростно
прорубали себе путь сквозь кустарник топором и мечом, не видя лежащего
впереди крутого обрыва и не слыша, что кусты истошно вопят человеческими
голосами. Мэт взвешивал на чашах весов двух Айз Седай и от его решения
зависело... Эгвейн не могла сказать что именно: быть может, судьба всего
мира. Случались и другие видения. С недавних пор все, касавшееся Мэта,
виделось болезненно неясным, словно тень. Как будто и сам Мэт был не вполне
реален. Это заставляло Эгвейн бояться за него, горько жалеть о том, что она
послала его в Эбу Дар. Не говоря уж о бедном старом Томе Меррилине. Однако -
в этом она не сомневалась - незапомнившиеся сны были и того хуже.
Ее разбудили приглушенные голоса. Висевшая над лагерем полная луна
давала достаточно света, и она различила двух женщин, споривших у входа в
палатку.
- У бедняжки весь день болела голова, и она почти не отдыхала, -
яростно шептала Халима. - Дела могут подождать до утра.
- Я не собираюсь с тобой спорить, - голос Суан был холоднее самой зимы,
но она отбросила за спину плащ с таким видом, будто намеревалась вломиться в
палатку силой. - Прочь с дороги, да поживее, иначе будет худо. И оденься
прилично!
Халима хмыкнула и выпрямилась, словно услышанное укрепило ее в
намерении не пускать Суан внутрь. На Халиме была лишь белая ночная сорочка -
облегающая, но для такой одежды вполне приличная. То, что она не замерзала,
могло показаться чудом. Уголья в установленной на треноге жаровне давно
прогорели, и ни латаный покров палатки, ни устилавшие пол ковры уже не
сохраняли тепла. От дыхания обеих женщин Клубился бледный туман.
Отбросив одеяла, Эгвейн устало села на узкой койке. Халима была простой
деревенской женщиной, имевшей лишь туманное представление о хороших манерах,
и зачастую, казалось, она просто не понимала, какое почтение подобает
выказывать Айз Седай, и искренне считала, будто к ним можно относиться, как
ко всем прочим. Ей ничего не стоило заговорить с Восседающей как с доброй
подругой из родной деревни: с шутками, прибаутками и грубоватой прямотой,
которая порой потрясала. Суан приходилось уступать дорогу женщинам, еще год
назад повиновавшимся каждому ее слову, улыбаться и приседать в реверансе
чуть ли не перед каждой сестрой в лагере. Многие по сию пору винили ее во
всех бедах Башни и считали перенесенные ею страдания недостаточными для
искупления. Столкнувшись с простодушным упрямством Халимы, уязвленная
гордость Суан, подобно факелу, засунутому в фургон Иллюминатора, могла
привести к взрыву, чего Эгвейн вовсе не хотела. К тому же она понимала, что
Суан не заявилась бы посреди ночи без крайней необходимости.
- Возвращайся в постель, Халима, - Подавив зевок, Эгвейн наклонилась,
нашаривая в темноте под койкой чулки и башмаки. Она не стала направлять Силу
и зажигать лампу - лучше, чтобы никто в лагере не заметил, что Амерлин
проснулась. - Ложись, тебе надо отдохнуть.
Не обошлось без возражений - слишком упорных, учитывая, что приказ
исходил от самой Амерлин, однако вскоре Халима уже лежала на узкой койке,
поставленной в палатке Эгвейн специально для нее. Внутри почти не оставалось
свободного места: помимо двух коек, умывальника, стоячего зеркала и самого
настоящего кресла там находились еще четыре здоровенных сундука,
поставленных один на другой. Сундука, битком набитых нарядами, которыми
беспрестанно задаривали Эгвейн сестры, не понимавшие, что юную Амерлин,
несмотря на ее возраст, не так-то просто ослепить шелками и кружевами.
Свернувшись калачиком, Халима всматривалась в темноту, в то время как Эгвейн
торопливо расчесывала волосы костяным гребнем, натягивала перчатки и
набрасывала подбитый лисьем мехом плащ поверх ночной сорочки из плотной
шерсти, - при такой погоде Эгвейн была не прочь надеть и что-нибудь
потеплее. Немигающие глаза Халимы поблескивали в слабом свете луны.
Эгвейн не считала Халиму склонной похваляться своей осведомленностью,
проистекающей от того, что в силу случайного стечения обстоятельств она
оказалась приближенной к Престолу Амерлин, и не подозревала ее в
распространении сплетен, однако невинное любопытство частенько побуждало эту
женщину совать нос не в свое дело, а потому предпочтительнее выслушать Суан
где-нибудь снаружи. Для всех в лагере казалось очевидным, что Суан Санчей не
может относиться к Эгвейн иначе как с недоброжелательной завистью. Какие еще
чувства могла испытывать бывшая Амерлин, оказавшаяся в жалкой роли советчицы
при девчонке, носившей ее титул и являвшейся при том всего лишь марионеткой
в руках Совета, где, правда, все еще шла борьба за право быть кукловодом?
Никто не догадывался об истинных отношениях двух женщин, никому не приходило
в голову, что советы Суан отнюдь не были советами завистницы. Суан сносила
насмешки и жалость с угрюмой покорностью, заставляя всех верить, будто
случившееся изменило ее нрав в той же степени, что и внешность. Эту веру
надлежало поддерживать: в противном случае Романда, Лилейн, а, скорее всего,
и остальные Восседающие нашли бы способ избавить Эгвейн от Суан - и от ее
советов.
Холод обжег щеки и забрался под плащ: шерстяная сорочка грела ненамного
лучше, чем тонюсенький шелк Халимы. Даже в толстых чулках и крепких кожаных
башмаках девушка чувствовала себя так, будто вышла из палатки босая.
Морозный воздух пощипывал уши, несмотря на густую меховую опушку капюшона.
От
...Закладка в соц.сетях
