Жанр: Фантастика
Колесо Времени 08. Путь кинжалов
... двух шагах позади
Хранительниц Мудрости, но Стражи хмуро посматривали на айилок. О достоинстве
своих сестер Стражи часто заботятся куда больше их самих, а у Айз Седай
достоинства было как у королев.
Фэйли ехала на Ласточке по другую сторону от айилок, молча рассматривая
измученные засухой окрестности. Рядом с ней, стройной и грациозной, Перрин
часто чувствовал себя неуклюжим увальнем. Она была подвижна, как ртуть, и он
любил в ней это качество, но... Повеяло легким дуновением, достаточным,
чтобы ее запах смешался с другими. Он понимал, что думать должен об
Аллиандре, о том, каков будет ее ответ, или же о Пророке и о том, как
отыскать его, когда Аллиандре даст ответ, каким бы тот ни был. Однако в
голове его не было места для этих мыслей.
Он ожидал гнева Фэйли, потому что он выбрал Берелейн, поскольку для
того Ранд ее и послал с Перрином. Фэйли знала, что Перрин не хочет
отправлять жену навстречу опасности, даже самой малой - и это не нравилось
ей больше, чем Берелейн. Но запах ее был нежен, как летнее утро, - пока он
не попытался извиниться! Ну, обычно извинения лишь распаляли ее гнев, если
она уже была рассержена, но она-то не сердилась! Без Берелейн у них все было
мирно и гладко. По большей части. Однако объяснения, что он никаких поводов
майенке не давал - совсем никаких! - заслуживали лишь короткого язвительного
"ну конечно!", да еще сказанного таким тоном, будто большей глупости, чем
затеять подобный разговор, он придумать не мог. Но она все сильнее сердилась
- на него! - всякий раз, как Берелейн улыбалась ему либо находила повод
коснуться его, неважно, сколь бы резкий отпор он не давал. А Свету ведомо,
как он бывал резок с Берелейн! Что предпринять, чтобы отбить у нее охоту
заигрывать? Разве что связать! Осторожные попытки выведать у Фэйли, что же
такого он делает неправильно, натыкались на недоумение. "С чего ты взял, что
что-то сделал?", или на не такое уж беззаботное: "А что ты такого сделал?",
или же на ровное: "Я не желаю об этом говорить." Он что-то делает не так, но
что именно, понять невозможно! Но придется. Нет ничего важнее Фэйли. Ничего!
- Лорд Перрин?
В мрачные мысли Перрина врезался взволнованный голос Айрама.
- Да не зови меня так, - проворчал Перрин и повернулся в ту сторону,
куда Айрам указывал пальцем - к еще одной заброшенной ферме. Огонь уничтожил
крыши дома и сарая. Остались лишь голые каменные стены. Ферма была
заброшена, но не безлюдна.
С дюжину или больше одетых в рванину людей с копьями и вилами в руках
норовили прорваться через каменную, высотой по грудь, стену загона для коз,
а горстка людей в загоне пыталась этого не допустить. По загону, напуганные
шумом, носились лошади. Перрин заметил трех женщин верхом. И они не просто
ждали, как повернется дело: одна, кажется, швыряла камни, другая, подскакав
к стене, размахивала увесистой дубинкой. Третья вздыбила лошадь, и высокий
парень, уклоняясь от лошадиных копыт, опрокинулся со стены. Но нападавших
было слишком много, а стена, которую нужно защищать, чересчур длинна...
- Советую объехать, - сказала Сеонид. Эдарра и Неварин обратили на нее
мрачные взоры, но она торопливо продолжила, и в ее голосе слышалось
волнение, - Наверняка это люди Пророка, а убивать его людей нам не с руки.
Если вы с ним не договоритесь, погибнут десятки, сотни тысяч! Стоит ли
рисковать?
Перрин не собирался никого убивать, если можно обойтись без этого, но и
безучастно отворачиваться не намеревался. И на объяснения времени тратить не
стал.
- Можете напугать их? - спросил он у Эдарры. - Просто напугать?
Он слишком хорошо помнил, что делали Хранительницы Мудрости у Колодцев
Дюмай. И Аша'маны тоже. Может, правда, Грейди с Неалдом там и не было.
- Возможно, - ответила Эдарра, разглядывая толпу у загона. Она чуть
качнула головой, еле заметно пожала плечами. - Возможно.
Наверное, этого хватит.
- Айрам, Фурен, Терил, - коротко бросил Перрин, - за мной!
Он ударил каблуками коня, и Ходок рванулся вперед. Перрин с облегчением
заметил, что Стражи последовали за ним. Четверо атакующих - куда лучше, чем
двое. Перрин держал руки на поводьях, подальше от топора.
Его совсем не обрадовало, что Фэйли пустила Ласточку в галоп следом за
ними. Он открыл было рот, но она, глядя на него, выгнула бровь.
Разметавшиеся на ветру черные волосы были прекрасны. Она была очень красива.
Выгнула бровь - и только. И Перрин сказал вовсе не то, что собирался:
- Защищай сзади, - велел он ей.
Улыбнувшись, Фэйли извлекла откуда-то кинжал. Иногда Перрина удивляло,
как это он ни разу не порезался, обнимая жену, - так много у нее припрятано
клинков.
Вновь взглянув вперед, Перрин лихорадочно замахал рукой Айраму,
стараясь, чтобы не видела Фэйли. Тот кивнул и обнажил меч, готовый развалить
надвое первого же из людей Пророка, оказавшегося на пути. Перрин надеялся,
что Айрам понял правильно - если им придется все же схватиться с теми
молодчиками, он должен оберегать Фэйли со спины, да и с других сторон.
Никто из головорезов их еще не заметил. Перрин закричал, но за своими
воплями, они его, похоже, не услышали. Один, в болтающейся куртке, влез на
стену, двое вот-вот тоже взберутся. Если Хранительницы Мудрости что- то
хотят сделать.
Гром, раздавшийся чуть ли не над головой, едва не оглушил Перрина -
чудовищный грохот заставил Ходока на миг споткнуться. Наконец-то нападавшие
что-то заметили - они дико озирались, некоторые зажимали уши руками.
Взобравшийся на стену головорез не удержался и свалился к своим товарищам.
Правда, он тотчас же вскочил, сердитыми жестами приказывая окружать загон, и
кое-кто подчинился. Другие увидели Перрина и, указывая пальцами, яростно
зашевелили губами, но никто не побежал. Наоборот, нашлись такие, кто взял
оружие на изготовку.
Вдруг над загоном возникло огненное колесо, словно бы лежащее на боку,
диаметром в человеческий рост. Оно закрутилось, разбрасывая шипящие
пламенные пучки и издавая протяжный стон, переходящий в вой и в свист.
Оборванцы кинулись врассыпную, точно вспугнутые кролики. Человек в
мешком сидевшей куртке размахивал руками и кричал, потом, бросив последний
взгляд на огненное колесо, тоже кинулся наутек.
Перрин едва не рассмеялся. Никого не надо убивать. И не нужно
тревожиться, что Фэйли получит вилами в бок.
Судя по всему, люди в загоне перепугались не меньше - по крайней мере,
одна из них. Женщина, которая вздыбливала лошадь, выскользнула сквозь ворота
и, подгоняя лошадь, пустила ее неуклюжим галопом по дороге, прочь от Перрина
и его спутников.
- Постойте! - закричал Перрин. - Мы вас не обидим!
Услышали его или нет, неизвестно. Женщина продолжала нахлестывать
лошадь. Привязанный позади седла узел подпрыгивал на каждом шагу. Те
молодчики, может, и разбежались, но если она будет одна, двое-трое из них
вполне способны на нее напасть. Пригнувшись к шее Ходока, Перрин ударил
жеребца каблуками, и мышастый стрелой рванулся вдогонку.
Ходок заслужил свое имя не только за умение гарцевать. Кроме того, судя
по неуклюжей поступи, лошадь женщины едва ли годилась под седло. С каждым
шагом Ходок сокращал разделявшее животных расстояние; ближе, ближе, и вот
уже Перрин сумел дотянуться до уздечки. Вблизи он разглядел лошадь
незнакомки - исхудалое, взмыленное животное со сплющенными ноздрями.
Настоящая кляча, хоть воронам на обед. Удивительно, как этот одр еще бегать
ухитряется? Перрин остановил обоих лошадей.
- Простите, госпожа, если испугал вас, - сказал он. - Честное слово,
ничего плохого я не замышлял.
Второй раз за день извинения возымели вовсе не то действие, какого он
ожидал. С лица, обрамленного длинными золотисто-рыжими локонами, покоролевски
величественного, несмотря на слой перемешанной с потом пыли, на
Перрина сердито взглянули голубые глаза. Пыльное, в дорожной грязи платье
было из простой шерсти, но королевская ярость читалась на этом королевском
лице.
- Мне незачем... - начала дама холодно, пытаясь высвободить свою
лошадь, потом осеклась, когда на бурой кобылке - кости да кожа, ребра
выпирают, - подскакала другая женщина, беловолосая и костлявая. Видно, этим
людям довелось немало времени провести в седле - обе женщины, и старая, и
помоложе, были все в пыли и имели очень усталый вид.
Старая то лучезарно улыбалась Перрину, то хмурилась своей товарке.
- Благодарю вас, милорд, - Ее голос, тонкий, но сильный, чуть дрогнул,
когда она разглядела его поближе, но золотисто-желтые глаза юноши лишь на
миг приостановили ее речь. Впрочем, испуганной или обеспокоенной она не
казалась. И по-прежнему сжимала в руке крепкую палку. - Очень своевременное
спасение. Майгдин, чем ты вообще думаешь? Ты бы убиться могла! И чтобы мы
тогда делали?! Она очень упрямая девочка, милорд, всегда торопится, сначала
делает, потом думает. Запомни, дитя мое, только дурень бросает друзей и
меняет серебро на блестящую медь. Мы так вам благодарны, милорд! Майгдин
тоже, только дайте ей очухаться.
Майгдин, на добрый десяток лет старше Перрина, можно было назвать
девочкой лишь по сравнению со второй женщиной, но, несмотря на усталую
гримасу, которой соответствовал ее запах - смешанное с гневом раздражение, -
она выслушала мораль, лишь раз попытавшись высвободить лошадь. Потом,
опустив руки на луку седла, она осуждающе нахмурилась, затем моргнула. Опять
желтые глаза. Но страхом от нее не пахло. А вот у женщины постарше Перрин
чуял страх. Интересно, что причиной страху - он или что-то другое?
Пока старая женщина говорила, приблизился еще один спутник Майгдин -
небритый мужчина на очередном одре, сером, с шишкастыми коленями. Но он
держался в стороне. Ростом он не уступал Перрину, в плечах поуже, одет в
видавший виды темный дорожный кафтан, на поясе - меч. Как и у женщин, к его
седлу сзади был приторочен узелок. Едва заметный ветерок донес до Перрина
его запах. Он был не испуган - насторожен. И если то, как он смотрел на
Майгдин, могло служить подсказкой, то беспокоился он за нее. Судя по всему,
они не просто спасли путников от банды головорезов...
- Наверное, вам лучше отправиться в мой лагерь, - сказал Перрин,
отпустив наконец уздечку. - Там... вы будете в безопасности от...
разбойников. Отчасти он ждал, что Майгдин с места в карьер рванется к
ближайшим деревьям, но она повернула коня к загону. Пахло от нее...
уступчивостью.
Она сказала:
- Благодарю за приглашение, но я... мы... должны продолжать наше
путешествие. Мы поедем дальше, Лини, - твердо добавила она, и вторая женщина
так сурово нахмурилась, что у Перрина возникла мысль, уж не мать ли это с
дочерью? Впрочем, по внешности такого не скажешь. Лицо у Лини было узкое,
кожа как пергамент, вся жилистая, а Майгдин, если смыть грязь, наверняка
красива. Если мужчине нравятся светлые волосы.
Перрин покосился через плечо на пристроившегося позади мужчину. Вид у
него суровый, взгляд твердый. И бритва не помешает. Наверное, ему нравятся
светлые волосы. Может, даже очень нравятся. Вот из-за чего у людей бывают
неприятности.
Впереди, у загона, Фэйли верхом на Ласточке смотрела на людей внутри.
По меньшей мере один из них ранен. Сеонид с Хранительницами не видно. Айрам,
повидимому, понял верно: он держался позади Фэйли, нетерпеливо посматривая
на Перрина. Опасность явно миновала.
Не одолел Перрин и половины пути до загона, как появился Терил. Рядом с
чалым жеребцом ковылял узкоглазый, заросший щетиной малый. Ворот его куртки
Страж крепко сжимал в кулаке.
- Я подумал, стоит одного поймать, - с недоброй ухмылкой сказал Терил.
- Всегда лучше выслушать обе стороны. Мало ли что вы там видели. Так
говаривал мой старик-отец.
Перрин удивился: он-то считал, что Терил думает не дальше своего меча.
Даже сейчас было заметно, что куртка небритого молодчика весьма велика.
Перрин сомневался, что еще кто-нибудь сумел что-то разглядеть на таком
расстоянии, но он узнал и куртку, этот длинный нос. Тот, кто убежал
последним.
Презрительно хмыкнув, разбойник поглядел на Перрина.
- Ну вы и вляпались, просто по уши, - проскрипел он. - Мы выполняли
приказ Пророка, во как. Пророк говорит: если мужчина досаждает женщине,
которая его не хочет, он умрет. Эта шайка гналась за ней, - он мотнул
головой на Майгдин, - а она от них убегала. За это Пророк вам уши отрежет! -
И отрывисто сплюнул.
- Что за чушь! - чистым голосом заявила Майгдин. - Эти люди - мои
друзья. А этот человек превратно истолковал увиденное.
Перрин кивнул, а если она решила, что он соглашается с ней, то и ладно.
Но если сложить сказанное оборванцем со словами Лини... Очень все непросто.
К ним присоединились Фэйли и остальные, следом подошли и прочие
спутники Майгдин: трое мужчин и еще одна женщина, все вели под уздцы крайне
истощенных лошадей, вряд ли когда бывших рысаками. Целая гроздь лошадиных
хворей: запалы, кривые спины, наросты на бабках - всего Перрин и не
припомнил. Как обычно, сначала он взглянул на Фэйли - ноздри раздулись, ловя
ее запах, - потом его взор привлекла Сеонид. Обмякшая в седле, алая как
маков цвет, она сердито сверкала глазами; лицо ее было каким-то странным.
щеки раздуты, а рот приоткрыт. И что-то оттуда торчит, красно-синее. Перрин
заморгал. Если верить глазам, то у нее во рту свернутый платок! Кажется,
если Хранительницы Мудрости велят ученице молчать, пусть даже ученица - Айз
Седай, они требуют беспрекословного повиновения.
Острый взгляд оказался не только у него. Майгдин, увидев Сеонид, от
изумления открыла рот, окинула Перрина долгим задумчивым взглядом, словно бы
это он платок засовывал. Значит, она узнала Айз Седай? Весьма странно для
деревенской женщины; впрочем, и манера говорить у нее не деревенская.
Позади Сеонид ехал мрачный Фурен. Еще больше все запутал Турил,
бросивший что-то на землю.
- Вот что я нашел, - сказал он. - Наверное, этот обронил, когда убегал.
Поначалу Перрин и не понял, что видит: большая связка каких-то кусочков
высохшей кожи, плотно нанизанных на сыромятный шнур. Потом понял и ощерился.
- Ты сказал. Пророк получит наши уши. Небритый перестал пялиться на
Сеонид и облизнул губы.
- Это... это работка Хари! - запротестовал он. - Хари у нас злой. Ему
нравится счет вести, трофеи собирать, и он... э-э... м-м... - Пожав плечами
в чересчур просторной куртке, оборванец сжался, точно загнанный в угол пес.
- Вы на меня это не повесите! Если вы меня хоть пальцем тронете, Пророк вас
повесит! Он и раньше благородных господ вешал, лордов там всяких и
хорошеньких леди. Я иду в Свете, благословен Лордом Драконом!
Перрин подвел Ходока поближе, старательно объезжая... то, что лежало на
земле. Менее всего он хотел принюхиваться к запаху этого человека, но
склонился с седла, приблизил лицо. Кислый пот смешался со страхом,
паническим ужасом, чуть отдающим гневом. Жаль, что Перрину не дано
вынюхивать вину. "Наверное, обронил" не значит "выбросил". Близко посаженные
глаза округлились, и небритый разбойник вжался в бок чалого мерина Теряла. У
желтых глаз есть свои преимущества.
- Если бы я мог повесить это на тебя, ты бы уже болтался на ближайшем
дереве, - прорычал Перрин. Молодчик заморгал, до него начал доходить смысл
происходящего, но Перрин не дал ему времени опомниться. - Я - Перрин Айбара,
и твой драгоценный Лорд Дракон прислал меня сюда. Ты передашь весть. Он
прислал меня, и у кого я найду ... трофеи ... того повесят! Кто сжигает
фермы, тех повесят! Кто из вас на меня косо посмотрит, того повесят! Можешь
передать мои слова Масиме! - Перрин выпрямился. - Отпусти его, Терил. Если
через две секунды он не исчезнет с глаз долой, то...
Терил разжал пальцы, и небритый малый, не оглядываясь, опрометью
кинулся к ближайшей опушке. Перрин немного злился на себя. Докатился до
угроз! Если кто на него косо посмотрит... И что? Ладно, допустим, этот
бандит не сам уши отрезал, хотя наверняка и помешать не пытался.
Фэйли улыбнулась, светясь от гордости, хотя на лице ее сверкали
капельки пота. Взгляд жены отчасти смыл с души Перрина тяжелый осадок. За
этот взгляд он бы побежал босиком по огню.
Разумеется, Перрина одобрили не все. Глаза Сеонид превратились в
щелочки, а обтянутые перчатками кулаки сжали поводья так, будто ей отчаянно
хотелось выдернуть кляп изо рта и выложить ему все, что она думает. Он и сам
может догадаться. Эдарра и Неварин закутались в шали и мрачно глядели на
Перрина. О да, он и сам догадается.
- Я думал, нам важна скрытность, - как ни в чем не бывало заметил
Терил, глядя вслед оборванцу. - Я думал, Масима знать не должен, что вы
здесь, пока вы не скажите ему об этом в розовое ушко.
Таков был план. Ранд предложил его как меру предосторожности, а Сеонид
с Масури настаивали на нем при всяком удобном случае. В конце концов. Пророк
он лорда Дракона или нет, Масима мог и не захотеть встречаться лицом к лицу
с посланцем Ранда. Тем паче если припомнить его слова и деяния. Эти уши -
еще не самое худшее, если верить десятой части слухов. Эдарра и другие
Хранительницы Мудрости считают, что Масима может стать врагом, поэтому на
него нужно напасть, пока он сам не успел расставить ловушку.
- Нужно же как-то остановить... это, - сказал Перрин, сердито ткнув
пальцем в сыромятный шнурок на земле. Слухи до него доходили, однако он
ничего не предпринимал. Теперь он видел собственными глазами. - Начать можно
и сейчас. - А если Масима решит, что он- враг? Сколько тысяч пошли за
Пророком, из веры или из страха? Какая разница? - Этому будет конец, Терил.
Будет!
Мурандиец медленно кивнул, глядя на Перрина так, будто впервые его
увидел.
- Милорд Перрин - позвала Майгдин. Он совсем забыл о ней и ее друзьях.
Они сгрудились возле нее, чуть поодаль, большинство по-прежнему пешие. Трое
мужчин, не считая того, кто ехал за Майгдин, - и двое из них прятались за
своими лошадьми. Лини не сводила с Перрина встревоженных глаз. Она была
совсем рядом с Майгдин и будто сама готова была схватить уздечку. Майгдин же
держалась непринужденно, но тоже внимательно рассматривала Перрина. Чему же
удивляться, вон сколько ходит слухов о Пророке и Возрожденном Драконе, не
говоря уж о глазах милорда Айбары. И об Айз Седай с кляпом во рту. Перрин
ожидал, что Майгдин скажет: они немедленно уезжают, но вместо этого она
промолвила: - Мы принимаем ваше любезное приглашение. Думаю, день-другой
отдыха в вашем лагере будет очень кстати.
- Как скажите, госпожа Майгдин, - отозвался Перрин. Очень трудно было
не выказать своего удивления. Особенно когда он узнал тех двоих, что
пытались спрятаться за лошадьми. Они оказались здесь потому, что он -
та'верен? Так или иначе, очередной странный поворот судьбы. - Может, это и в
самом деле кстати.
ГЛАВА 8. Простая деревенская женщина
Располагался лагерь в лиге от загона - поодаль от Дороги, среди низких
лесистых холмов, сразу за речушкой, которая, судя по руслу, усохла вдвое и
глубиной теперь была по колено.
Крохотные зеленоватые и серебристые рыбки стремглав улепетывали от
лошадиных копыт. Вряд ли сюда забредет какой-нибудь случайный путник. До
ближайшей фермы около мили; тамошние обитатели скотину на водопой гоняют в
другое место - Перрин лично проверил.
Он и в самом деле старался держаться как можно незаметнее, когда
выбирались из леса по малохоженным дорогам да по проселкам. Напрасные
усилия. Лошадям нужна трава, а еще - немного зерна, и даже маленькой армии
необходимо закупать провизию. В день каждому человеку требуется четыре фунта
муки, столько же бобов и мяса. Должно быть, по всему Гэалдану носятся слухи,
хотя кто такие эти чужаки и откуда взялись, вряд ли известно наверняка. Ну
да, как же! Перрин скривился от отвращения к самому себе. И кто его за язык
тянул? Впрочем, поступить иначе он не мог.
Вообще-то лагерей было три, и располагались они вплотную друг к другу,
неподалеку от речушки. На марше все двигались вместе, все следовали за
Перрином, вроде бы и подчиняясь ему; но в поход выступило столько народу,
что поди разберись, так ли это на самом деле. На широком лугу с вытоптанной
бурой травой развела походные костры Крылатая Гвардия; ряды костров
перемежались коновязями. Перрин зажал нос: запах лошадей мешался с запахами
пота, навоза и вареной козлятины - мало приятное сочетание даже в не столь
жаркий день. С дюжину конных часовых в доспехах, держа пики с красными
вымпелами, парами медленно объезжали лагерь, но остальные майенцы шлемы и
кирасы поснимали. Скинув куртки, а кое-кто и рубахи, они лежали на одеялах
или, в ожидании трапезы, играли в кости. Некоторые посматривали на Перрина,
разглядывали пополнение в его отряде, но никто не бежал к нему, а значит,
дозорные на постах. Небольшие пешие караулы, оставаясь незамеченными, многое
могут увидеть. Что ж, на то и уповаем.
На поросшем редким лесом гребне холма, что высился над майенским
станом, среди низких серо-бурых палаток Хранительниц Мудрости деловито
расхаживали гайшайн.
Издалека облаченные в белое фигуры выглядели безобидными, покорными.
Вблизи впечатление усиливалось, и приходилось напоминать себе, что
большинство из них - Шайдо. Хранительницы Мудрости утверждали, что гаи'шаин
это гай'шаин, Перрин же не верил ни единому Шайдо. На склоне, под сухой
смолянкой, больше десятка Дев в кадинсор, стоя на коленях, окружили
седоволосую Сулин, самую опасную из них. Она тоже высылала разведчиков -
женщин, которые пешими не отстанут от верховых майенцев, а уж скрытности их
учить и вовсе незачем. Никого из Хранительниц на виду не заметно, но
женщина, которая мешала варево в большом котле, выпрямилась и, потирая
поясницу, проводила Перрина и его спутников долгим взглядом. Женщина в
зеленом шелковом дорожном платье.
Перрин явственно читал на лице Масури недовольство. Айз Седай над
котлами не стоят и не выполняют два десятка прочих дел, которые
Хранительницы Мудрости поручают Сеонид и Масури. Во всем Масури винила
Ранда, но его тут нет, зато есть Перрин. Дай ей самый малый шанс, и она с
него шкуру спустит.
Эдарра с Неварин свернули, казалось, подолы тяжелых юбок не касаются
ковра палой листвы, устилавшего землю. Сеонид направилась следом, во рту
по-прежнему торчал кляп. Она оглянулась на Перрина. Конечно, Айз Седай
всегда невозмутимы, но Сеонид выглядела... встревоженно. За нею с хмурым
видом ехали Фурен и Терил.
Заметив приближение Хранительниц, Масури вновь склонилась над котлом,
притворяясь, будто не отрывалась от работы. Что ж, пока Масури в
распоряжении Хранительниц Мудрости, Перрину нечего беспокоиться за свою
шкуру. Хранительницы спуску не дадут.
Неварин оглянулась через плечо на Перрина - еще один мрачный взгляд,
коими они с Эдаррой награждали его после встречи с тем небритым малым, после
всех его угроз и предостережений. Перрин раздраженно вздохнул. Ему нечего
беспокоиться о своей шкуре, если только она не понадобится вдруг
Хранительницам. Слишком много людей. Столько много целей.
Майгдин ехала сбоку от Фэйли, с виду будто и не обращая внимания ни на
что вокруг, но Перрина было не провести: все она замечает, вплоть до
малейших подробностей! При виде майенских патрулей она чуть шире Приоткрыла
глаза. Она знала, что означают красные кирасы и похожие на горшки шлемы, и
узнала лица Айз Седай. Большинству людей неведомо ни то, ни другое, и навряд
ли такие тонкости известны тем, кто одевается, как эта загадочная Майгдин.
Что-то в ней есть, что-то смутно знакомое.
Лини и Талланвор - Перрин слышал, как Майгдин называла так мужчину,
который ехал за нею; "юный Талланвор", хотя разница в годах между ними была
от силы лет в пять, - держались как можно ближе к Майгдин, в точности как
Айрам к Перрину. Кстати, и тот невысокий малый с поджатыми губами, по имени
Балвер, тоже якобы не обращал внимания на все вокруг. Тем не менее Перрин
был уверен, что Балвер подмечает гораздо больше, чем Майгдин. Он не мог
объяснить, почему у него возникло такое ощущение, но запах костлявого
Балвера напоминал принюхивающегося волка. Как ни странно, страха в Балвере
не ощущалось, только быстро подавляемые колючки раздражения пробивались
сквозь подрагивающий запах нетерпения. Остальные спутники Майгдин несколько
отстали. Третья женщина, Бриане, что-то сердито нашептывала здоровяку, а
тот, опустив глаза, иногда молча кивал, иногда качал головой. С виду он
походил на молотобойца или уличного громилу, невысокая женщина тоже
производила впечатление сильной и упрямой особы. Последний - коренастый
мужчина в низко надвинутой, видавшей виды соломенной шляпе - держался позади
всех. Спутники Майгдин были вооружены мечами, но у этого меч на боку
смотрелся как-то нелепо. И у Балвера тоже, кстати.
Третий лагерь, раскинувшийся под сенью деревьев за отрогом холма,
занимал столько же места, что и воинский стан майенских крылатых гвардейцев,
хотя людей здесь было гораздо меньше. Коновязи разместили в стороне от
походных костров, так что в воздухе плыл чистый запах готовящейся на кострах
еды. На сей раз - жареная козлятина и репа, которую фермеры даже в самые
суровые времена определяли на корм свиньям
...Закладка в соц.сетях
