Жанр: Фантастика
Колесо Времени 06. Властелин хаоса
..., не знаю, что нынче
делается в Башне, но...
Ранд встрепенулся и подался вперед:
- Башня раскололась, Перрин, ровно на две половинки Одна половинка
думает, что меня можно купить, как свинью на рынке, а другая... Что думает
другая, я точно не знаю. Три дня кряду я встречаюсь с их посланницами -
сегодня пополудни встречусь снова - и никак не могу припереть их к стенке.
Они предпочитают спрашивать, а не отвечать на вопросы, и не слишком
радуются, получая от меня не больше ответов, чем дают сами. Во всяком
случае, посланницы Элайды - она новая Амерлин, если ты не слышал, - малость
поразговорчивее, хотя и считают, что мне можно задурить голову льстивыми
словами да реверансами.
- О Свет, - выдохнул Перрин. - Свет! Ты хочешь сказать, что часть Айз
Седай восстала, а ты оказался как раз между Башней и мятежницами? Умно,
ничего не скажешь. Два медведя собрались подраться, а ты - между ними
морошки набрать. Неужто не понимаешь, что неприятностей от Айз Седай у тебя
и без того хватит? Я серьезно, Ранд. У меня от Суан Санчей душа в пятки
уходила, хотя от нее-то хоть знаешь, чего ожидать. Она смотрела на меня так,
словно я - лошадь, а она прикидывает, сгожусь ли я для долгой трудной
скачки. Но она, по крайней мере, ясно давала понять, что не станет самолично
тебя седлать.
Ранд рассмеялся - хрипло и совсем не весело.
- Ты и вправду считаешь, что если я оставлю Айз Седай в покое, то и они
от меня отцепятся? Да этот раскол в Башне словно специально для меня
устроен. Только благодаря ему они могут заняться мною вплотную. Иначе, куда
я ни сунься, меня поджидало бы двадцать Айз Седай. Пятьдесят! Сейчас у меня
в тылу Тир, Кайриэн, да и здесь есть зацепка. А не случись раскола, я и рта
бы раскрыть не мог, не услышав: "Такто оно так, но Айз Седай говорят..."
Перрин, Морейн изо всех сил пыталась привязать мне веревочки к рукам и
ногам, пока я не вынудил ее бросить эти попытки. Хоть и не уверен, что она
действительно их бросила. Когда Айз Седай уверяет, что будет только
советовать, а решать предстоит тебе самому, это означает следующее: она
лучше знает, что хорошо и что плохо, и сделает все, чтобы заставить тебя
поступить' так, как считает нужным она. - Подняв кубок, он отпил большой
глоток и продолжал уже спокойнее: - Будь Башня цела, они этими веревочками
опутали бы меня с ног до головы, чтобы я и ступить не мог, не испросив
разрешения у шести Айз Седай.
Перрин тоже едва не рассмеялся. И тоже невесело.
- Стало быть, по-твоему, лучше подыгрывать мятежницам и подливать масло
в огонь. Помнишь присловье? Коль станешь дразнить и быка, и медведя, то
будешь затоптан, а после и съеден.
- Все не так просто, Перрин, хотя они этого не знают, - заметил Ранд,
самодовольно покачивая головой. - Есть еще и третья сила, готовая преклонить
передо мной колени. Если они... О Свет, Перрин, ну разве так следует
проводить время старым друзьям?! Толкуя об Айз Седай? Давай-ка лучше про
Эмондов Луг. - На лице Ранда появилась хитрая ухмылка - теперь он снова стал
самим собой. - Я лишь чуток поговорил с Боде, но она успела упомянуть про
всякие новшества. Расскажи-ка мне побольше, Перрин. Что у нас изменилось,
что осталось по-прежнему.
Довольно долго друзья толковали о беженцах и привнесенных ими
нововведениях: невиданных сортах бобов, тыкв, яблок и груш, ткацких станках,
позволяющих делать тонкие сукна и даже ковры, черепичных крышах, кирпичной
кладке и мебели, до того изукрашенной, что прежде в Двуречье такой и не
видывали. Перрин привык к тому, что народ валом валит через Горы Тумана, а
вот Ранда это известие ошарашило. Рассказ о том, что некоторые предлагали
обнести Эмондов Луг да и прочие деревни стеной, но никак не могли прийти к
согласию, каменной или деревянной, распотешил Ранда, а уж услышав, как
двуреченские женщины поначалу хором поносили тарабонские и доманийские
платья, а потом половина из них пустила старые наряды на тряпки, он и вовсе
покатился со смеху. Да, то был прежний Ранд. Его искренне смешили истории
про парней, отращивавших тарабонские усищи или заостренные бородки на манер
жителей Равнины Алмот. О том, что большинство двуреченцев предпочло носить
такие бородки, как у него, Перрин почел за лучшее умолчать.
Но он был потрясен, узнав, что Ранд не собирается даже побывать в
двуреченском лагере, хотя там находилось много его знакомых.
- Ни тебя, ни Мэта я защитить не могу, - кратко пояснил он, - но
навлекать беду еще и на них не
желаю.
После этого разговор как-то сам по себе увял. Почувствовав это. Ранд
встал, запустил руки в волосы и со вздохом огляделся по сторонам.
- Ладно, Перрин, ты ведь притомился с дороги, тебе надо умыться и
отдохнуть. Не буду мешать. Я распоряжусь, чтобы вам с Фэйли отвели покои.
Уже провожая Перрина к выходу, он неожиданно
добавил:
- Ты все-таки подумай о Тире, это очень важно. А опасности никакой нет.
Ты станешь четвертым, кто будет посвящен в этот план. - Лицо Ранда стало
суровым. - Но это секрет. Его нельзя доверять никому. Даже Фэйли.
- Я умею держать язык за зубами, - ответил Перрин. С грустью, ибо Ранд
опять стал нынешним. - А насчет Тира я подумаю.
ГЛАВА 46. За воротами
Перрин почти не обратил внимания на распоряжения, отданные Рандом одной
из Дев.
- Скажи Сулин, чтобы она приготовила покои для Перрина и Фэйли. Да
пусть повинуется им так же, как и мне.
Девы, по всей видимости, сочли сказанное превосходной шуткой, они
прямо-таки покатились со смеху, но Перрину было не до них. И не до шуток,
ибо неподалеку, возле увешанной шпалерами стены, стоял невысокий худощавый
мужчина с густыми, тронутыми сединой висячими усами. Даврам Башир. Перрин не
сомневался в этом, хотя чертами лица немолодой салдэйец совсем не походил на
Фэйли. А ростом был, пожалуй, даже чуть ниже ее, но осанка, посадка головы и
взгляд - так ястреб мог бы смотреть на курятник - не оставляли места
сомнениям. То был он. И он все знал.
Распрощавшись с Рандом, Перрин глубоко вздохнул и побрел по коридору,
жалея, что с ним нет топора. Башир, тот носил меч.
- Лорд Башир? - Перрин поклонился, но ответного поклона не последовало.
Этот человек источал холодную ярость. - Я - Перрин Айбара.
- Нам надо поговорить, - бросил Башир и повернулся на каблуках.
Перрину ничего не оставалось, кроме как последовать за ним; он едва
поспевал, хотя и был выше ростом.
Миновав два поворота, Башир вошел в небольшую гостиную и, впустив
Перрина, закрыл дверь. В высокие окна врывался солнечный свет, а высокий
потолок не спасал от духоты. Два мягких кресла с высокими резными спинками
стояли напротив друг друга возле инкрустированного лазуритом столика, на
котором красовался серебряный кувшин с тонким горлышком и два серебряных же
кубка. Судя по запаху, в кувшине был не пунш, а чистое крепкое вино.
Наполнив кубки, Башир протянул один из них Перрину, властным жестом
указав на одно из кресел. Губы его кривились в улыбке, но казалось, что губы
и глаза принадлежат разным людям. Таким взглядом можно забивать гвозди.Я
полагаю, перед вашей... свадьбой Заринэ немало порассказала тебе о моих
владениях. О Сломанной Короне. Она всегда была не в меру разговорчивой
девушкой.
Башир продолжал стоять, поэтому не садился и Перрин. Что еще за
сломанная корона? Фэйли ни разу не упоминала ни о чем подобном.
- Сначала она говорила, будто вы торгуете мехами. Или, может, сперва
сказала, что строевым лесом, а уж потом мехами. А еще говорила про ледяные
перцы, дескать, вы и их продаете.
- Торгую мехами? - удивленно пробормотал Башир.
- То одним, то другим, она и сама путалась, - продолжал Перрин. - Ну а
со временем я приметил:
больно уж часто она повторяет ваши слова насчет того, что да как должен
делать военачальник. Пришлось спросить ее напрямик и... - Он опустил голову,
но потом заставил себя встретиться с собеседником взглядом. - Узнав, кто вы
такой, я чуть было не раздумал на ней жениться, да только Фэйли уже все для
себя решила, а уж коли она чего решит, ее с места не сдвинешь. Ровно упряжку
мулов, коли они заартачатся. Ну и потом, я любил ее... Люблю ее.
- Фэйли? - рявкнул Башир. - Что еще за Фэйли, провались она в Бездну
Рока? Мы говорим о Заринэ, моей дочери!
- Она назвалась Фэйли, став Охотницей за Рогом, - терпеливо пояснил
Перрин, желая произвести на Башира хорошее впечатление. Ведь не ладить с
тестем все равно что не ладить с тещей. - Давно, еще до того, как мы
встретились.
- Охотницей? - Башир неожиданно ухмыльнулся, и в его голосе прозвучала
гордость. Запах гнева почти исчез. - Надо же, озорница, а мне и словечком не
обмолвилась. Должен признать, имя Фэйли подходит ей больше, чем Заринэ. Это
ее матушка настояла, а я... - Он вдруг встрепенулся и с подозрением
уставился на Перрина. В воздухе повис гнев. - Слушай, парень, не пытайся
заморочить мне голову! Мы говорим о моей дочери и о вашем так называемом
браке..
- Так называемом! - Перрин всегда умел держать себя в руках, даже
госпожа Лухан ставила его в Пример другим. Это не так трудно. Если ты
гораздо сильнее большинства сверстников и в драке можешь кого-нибудь
ненароком покалечить, поневоле научишься сдерживаться. Но сейчас спокойствие
давалось ему с трудом. - Обряд совершила Мудрая, в присутствии свидетелей,
как ведется в Двуречье испокон веку!
- Да хоть бы его совершил огирский Старейшина, а свидетельницами были
шесть Айз Седай! Заринэ еще не достигла тех лет, когда можно выходить замуж
без согласия матери. Она такого согласия не испрашивала и, само собой, не
получала. Сейчас она как раз беседует с Дейрой. Уж не знаю, удастся ли моей
дочке убедить мать в том, что она созрела для замужества. Не удастся - Дейра
заберет ее в мой лагерь. И задаст ей хорошую трепку. Ну а тебя... - Пальцы
Башира невольно поглаживали рукоятку меча. - Ну а тебя я убью. - Слова эти
прозвучали почти весело.
- Фэйли моя! - прорычал Перрин. Вино пролилось ему на запястье, и он с
удивлением понял, что сплющил в кулаке кубок. Искореженный кусок серебра
Перрин осторожно положил на стол, рядом с кувшином, но со своим голосом
ничего поделать не мог. - Никто не отберет ее у меня. Никто! Попробуйте
забрать ее в свой лагерь или куда угодно, и я явлюсь за ней.
- Со мной девять тысяч человек, - промолвил Башир на удивление мягким
тоном.
- И что, их трудней убивать, чем троллоков? Попробуйте забрать ее, и мы
выясним. - Перрина била дрожь, а кулаки он сжал так, что они заболели. Он и
припомнить не мог, когда ему случалось впасть в такой гнев.
Башир оглядел его с головы до пят и покачал головой:
- Пожалуй, убив тебя, я совершил бы позорную ошибку. Наш Дом нуждается
в притоке свежей крови. Еще мой дед говорил, что мы становимся все мягче, и
он был прав. Я, хоть и стыдно в этом признаться, и вполовину не таков, как
он. А уж Заринэ, она совсем мягкая. Не слабая, заметь... - Он помолчал и
кивнул, видимо, поняв, что Перрин не собирается утверждать, будто Фэйли
слабая. - Но все равно слишком мягкая.
Услышанное настолько потрясло Перрина, что он даже не заметил, как
уселся в кресло. Уж не спятил ли этот человек, с его перепадами настроения?
И надо же такое сказать, Фэйли слишком мягкая! Конечно, она умеет быть
восхитительно мягкой, но вовсе не в том смысле, какой имел в виду ее отец.
Башир поднял со стола искореженный кубок, внимательно осмотрел его,
положил на место и уселся сам.
- Ладно. Прежде чем Заринэ отправилась к матери, она немало
порассказала мне о лорде Перрине Двуреченском, грозе троллоков. Это неплохо.
Мне по нраву люди, не отступающие перед троллоками. Но я хочу узнать о тебе
побольше.
Перрин пожалел, что не захватил с собой от Ранда дынного пуншу. В горле
пересохло, и он даже не помнил, успел ли отпить вина из своего кубка. Как ни
хотелось ему произвести хорошее впечатление, но начинать приходилось с
правды.
- Дело в том, что на самом деле я никакой не лорд. Я кузнец. Просто так
вышло - когда нагрянули троллоки... - Он осекся, увидев, что Башир так
смеется, что ему приходится утирать слезы.
- Парень, Творец никогда не создавал Домов. Некоторые об этом забыли,
но покопайся в любой родословной - и непременно доберешься до простолюдина,
который не струсил и в трудную минуту, когда все бегали и гоготали, как
ощипанные гуси, взял ответственность на себя. И заметь, многие забывают и о
другом: путь вниз может оказаться столь же скорым и неожиданным. В Тайре у
меня есть две горничные: они были бы леди, не сваляй их предки дурака лет
двести назад. А один сидонский дровосек уверяет, будто он потомок древних
королей, правивших еще до Артура Ястребиное Крыло. Может, и не врет,
дровосек-то хороший. Дорог вниз столько же, сколько и наверх, причем все они
скользкие и крутые. - Башир фыркнул, так что у него зашевелились усы. -
Глупец стонет, когда судьба сталкивает его вниз, но дважды глупец тот, кто
стонет, ежели судьба его возносит. Я хочу знать, не кем ты был и даже не кем
ты стал, - для меня важно, что у тебя внутри. Положим, моя жена не сдерет с
Заринэ шкуру, а я, так и быть, оставлю тебя в живых - что дальше? Знаешь ли
ты, как следует обращаться с женой?
Памятуя о необходимости производить хорошее впечатление, Перрин не стал
говорить, что предпочел бы снова стать кузнецом.
- Я обращаюсь с Фэйли, как умею, - промолвил он, взвешивая каждое
слово. Башир снова хмыкнул:
- Как умеет, а?.. Тебе стоит научиться этому как следует, парень, а не
то... Надеюсь, ты меня понял. Жена не солдат, чтобы бегать туда-сюда по
приказу. К ней можно применять разве что половину той строгости, какая тебе
кажется необходимой. Иначе будет плохо. Ты ведь не хочешь, чтобы Заринэ было
плохо? Надеюсь, мы друг друга поняли. - Неожиданно улыбка Башира стала чуть
ли не смущенной, а голос зазвучал почти по-дружески. - Вообще-то из тебя
может получиться неплохой зять, Айбара, но если ты сделаешь ее несчастной...
- Пальцы его снова коснулись рукояти меча.
- Постараюсь, чтобы она была счастлива, - серьезно ответил Перрин. -
Обидеть ее - последнее, чего бы я мог захотеть.
- Вот и прекрасно. Потому как это последнее, что тебе удалось бы
сделать в этой жизни. - Башир попрежнему ухмылялся, но у Перрина не было
оснований сомневаться в серьезности его слов. - А сейчас, пожалуй, самое
время отвести тебя к Дейре. Пойдем ка туда, покуда они друг дружку не
поубивали. Они малость увлекаются, когда спорят, а Заринэ уже слишком
большая, чтобы ее так запросто можно было отшлепать. - Башир поставил кубок
на стол и, уже направляясь к двери, произнес: - Одно, парень, я советую тебе
иметь в виду. Если женщина говорит, будто чему-то верит, это далеко не
обязательно правда. То есть она-то говорит правду, потому как действительно
верит, но то, во что верит женщина, еще далеко не истина. Учти это.
- Непременно, - пообещал Перрин. Кажется, он понял, что имел в виду
Башир. Фэйли порой обращалась с истиной весьма вольно. Не в том, что было
действительно важным или казалось таковым ей, но... Если она давала
обещание, исполнять которое ей не хотелось, то всегда ухитрялась оставить
какую-нибудь лазейку, позволявшую поступить по-своему, формально не нарушив
слова. Чего он не мог взять в толк, так это того, какое отношение имели
слова Башира к матери Фэйли.
Идти пришлось далеко, по длинным коридорам и вверх по высоким
лестницам. Салдэйцы во дворце встречались не часто, зато айильцы, прежде
всего Девы, чуть ли не на каждом углу. То и дело попадались одетые в
красно-белые ливреи слуги - они кланялись или приседали, - а также женщины и
мужчины в белом, вроде тех, что увели лошадей. Эти сновали с подносами или
ворохами белья, потупя очи и, кажется, не замечая никого вокруг. Неожиданно
Перрин заметил, что у многих из них на голове такие же красные повязки, как
и у некоторых айильцев. Должно быть, они тоже айильцы. Но он обратил
внимание и на другое - такие повязки носили и мужчины и женщины из числа
одетых в белое, тогда как среди айильцев в обычных нарядах - только мужчины.
Ни одной -Девы в такой повязке он не углядел. Гаул рассказывал ему кое-что
об айильцах, но ни о каких повязках даже не упоминал.
Как только Перрин с Баширом вошли в комнату, устланную узорчатым
красно-зелено- золотым ковром, на котором стояли инкрустированные костью
кресла и маленькие столики, чуткий слух Перрина мигом уловил доносившиеся
из-за двери, из внутренних покоев, женские голоса. Слов он не разобрал,
понял только, что один из голосов принадлежит Фэйли. Неожиданно донесся
шлепок и почти сразу же за ним другой. Перрин поежился. С одной стороны,
нужно быть последним болв'аном, чтобы встрять между женой и тещей, когда они
ссорятся, - обычно такому дураку достается от обеих. Однако, хоть он и не
сомневался в способности Фэйли постоять за себя, ему доводилось видеть, как
женщины сильные и решительные, сами имевшие детей, а то и внуков, перед
своими матерями робели, словно девчонки.
Расправив плечи, он шагнул к дверям, но Башир опередил его и неспешно,
словно времени у него немерено, постучался костяшками пальцев. Ну конечно,
он-то ведь ничего не слышал и небось не знает, что они там сцепились, словно
кошки в мешке. Мокрые кошки.
Стук мигом прекратил перепалку - ее как ножом обрезало.
- Войдите, - послышался громкий спокойный голос.
Перрину все же удалось не проскочить вперед мимо Башира, но, оказавшись
внутри, он тут же принялся искать глазами жену. Она была там - сидела в
кресле с широкими подлокотниками, поставленном так, чтобы яркий свет из окна
не слепил глаза. Ковер в этой комнате лежал темно-красный, что наводило на
мысль о крови, а на одной из шпалер красовалось изображение женщины, верхом
на коне охотившейся с копьем на леопарда. На другой была изображена яростная
битва, завязавшаяся вокруг знамени с Белым Львом. От Фэйли исходило
множество запахов, свидетельствовавших о противоречивых, накладывавшихся
одно на другое чувствах, а на левой щеке виднелся красный след от пощечины,
но, завидев Перрина, она слабо улыбнулась.
Зато сам Перрин удивленно заморгал. После всех этих разговоров о
голубках он ожидал увидеть хрупкое, воздушное существо, но леди Дейра
оказалась на дюйм выше мужа и весьма... величавой. Не крупная, как госпожа
Лухан, и не такая здоровенная, как Дейз Конгар, которой впору махать молотом
в кузне, но величавая. И полногрудая, хотя, конечно, не следовало думать так
о собственной теще. Теперь Перрин понял, от кого досталась Фэйли ее красота.
Лицом она точь-в-точь походила на мать, только без проблеска седины в
волосах. Если, доживи до таких лет, Фэйли будет выглядеть так же, Перрин
может считать себя счастливейшим человеком. С другой стороны, характерный
салдэйский нос делал леди Дейру похожей на орлицу, а устремленный на Перрина
взгляд темных раскосых глаз усиливал это впечатление. Ни дать ни взять
орлица, готовая закогтить нахального кролика. От нее исходил запах ярости и
презрения. Но Перрин с удивлением отметил, что и на ее щеке красуется
багровый отпечаток.
- Отец, мы только что говорили о тебе, - промолвила Фэйли с нежной
улыбкой и расцеловала Башира в обе щеки. Перрин ощутил легкий укол ревности:
почему это она расточает нежности отцу, а не мужу? С него, значит, и
улыбочки хватит?
- Обо мне? Так, может, Заринэ, мне не помешало бы куда-нибудь
спрятаться? - со смехом отозвался Башир. Со смехом, будто не заметил, что
они надавали друг дружке пощечин!
- Она предпочитает, чтобы ее называли Фэйли, Даврам, - рассеянно
обронила леди Дейра. Сложив руки под пышной грудью, она с ног до головы
окинула Перрина откровенным, оценивающим взглядом.
- Теперь все зависит от него, - шепнула Фэйли отцу. Тихонько, но Перрин
услышал. И вынужден был признать: наверное, так, коли дело дошло до обмена
оплеухами.
Расправив плечи, он уже собрался сказать леди Дейре, что будет
обходиться с Фэйли ласково, словно она котенок, а вести себя смирно, словно
сам он ягненок. Конечно, на самом деле все обстояло несколько иначе -
смиренного ягненка Фэйли мигом насадила бы на вертел, - но деваться Перрину
было некуда. Чего не сделаешь ради сохранения мира. Кроме того, он ведь и
вправду старался быть нежным с Фэйли. Ну а лорд Башир, наверное, завел свою
песню насчет мягкости из-за леди Дейры - мало у кого хватило бы смелости
обращаться с ней иначе.
Но Перрин и рта раскрыть не успел, как заговорила мать Фэйли:
- Не думай, что, раз у тебя глаза желтые, ты уже и волк Достаточно ли
ты крепок, молодой человек, чтобы управиться с моей дочерью? Судя по ее
рассказам, ты размазня. Потакаешь всем ее дурацким капризам. Она из тебя
веревки вьет.
Перрин опешил. Башир уселся в кресло, где прежде сидела Фэйли, и,
закинув ногу на ногу, принялся с добродушным видом рассматривать носки своих
сапог. Фэйли уселась на подлокотник, бросила негодующий взгляд на мать и
ободряюще - так же, как и когда наставляла Перрина не поддаваться Ранду, -
улыбнулась мужу.
- Не думаю, чтобы она вила из меня веревки, - пробормотал Перрин.
Попытки такие были, в этом он отдавал себе отчет, но ни одна из них не
увенчалась успехом. Так. во всяком случае, ему казалось. Ежели он в таких
случаях и уступал, то только чтобы сделать ей приятное.
Дейра многозначительно фыркнула.
- Слабаки никогда так не думают. Женщине нужен сильный мужчина, сильнее
ее самой. Вот так-то. - Она ткнула Перрина пальцем в грудь, да так сильно,
что он охнул от неожиданности. - Никогда не забуду, как Даврам впервые
показал мне, кто в доме хозяин. Взял за шкирку да тряхнул как следует - это
было великолепно! - Перрин растерянно моргал - ничего подобного он и
представить себе не мог. - Если женщина сильнее мужчины, она рано или поздно
начинает его презирать. Перед ней встает выбор: или тиранить мужа, или,
чтобы не унизить его, делать вид, будто она слабее, чем на самом деле. Но
если муж и вправду силен, - она ткнула Перрина еще раз, гораздо ощутимее,
чем в первый, - она может не только не скрывать своей истинной силы, но и
стать еще сильнее. Тебе придется доказать Фэйли, что ты не слаб. - Очередной
тычок оказался еще крепче. - Женщины из моей семьи подобны леопардам.
Охотничьим леопардам - обучишь Фэйли охотиться по твоей команде, и она будет
относиться к тебе так, как ты заслуживаешь. Но хватит ли у тебя на это сил?
От очередного тычка Перрин подался назад.
- Может, хватит толкаться? - прорычал он, потирая грудь. Фэйли вовсе не
думала ему помогать, просто сидела себе да улыбалась. Башир поглядывал на
него, поджав губы и подняв брови. - Если я ей и потворствую, то потому, что
мне так хочется. Мне нравится видеть, как она улыбается. Ежели вы надеетесь,
что буду ее шпынять, то можете об этом забыть.
Видать, он все-таки ляпнул что-то не то. Мать Фэйли вновь принялась
пристально его рассматривать, а исходивший от нее запах говорил о таком
клубке чувств, распутать который не представлялось возможным. Кажется, он
ощущал оттенки гнева и холодного презрения. Ну и пусть, решил Перрин. Не
удастся им понравиться, значит, не судьба, но сколько же можно пытаться
подгадать, что они хотят услышать.
- Я ее люблю, и она любит меня. Что тут еще говорить, я не знаю.
- Кое-что он сказал, - неторопливо вставил Башир. - Сказал, что если ты
вздумаешь забрать нашу дочь в лагерь, то он отобьет ее силой. По-моему, он
считает, что девяти тысячам салдэйских всадников не совладать с несколькими
сотнями двуреченских лучников.
Его жена окинула Перрина еще одним не слишком ласковым взглядом, но тут
же взяла себя в руки и вскинула голову:
- Все это хорошо, но мечом всякий может размахивать. Я хочу знать, под
силу ли ему укротить капризную, своевольную, взбалмошную...
- Ну хватит, Дейра, - добродушно прервал ее Башир. - Раз уж ты, как я
вижу, решила, что наша Заринэ... Фэйли уже не ребенок, то и говорить не о
чем. Я думаю, Перрин ей вполне подходит.
К удивлению Перрина, Дейра послушно склонила голову:
- Как скажешь, душа моя. - При этом она искоса посмотрела на Перрина, и
во взгляде ее не прослеживалось и тени покорности. Кажется, она давала ему
понять, что именно так и должен муж управляться с женой.
Башир пробормотал под нос что-то насчет внуков, свежей крови, а Фэйли
улыбнулась Перрину так, что он почему-то почувствовал себя неуютно. Со
сложенными руками, скрещенными лодыжками и склоненной набок головкой она
каким-то образом ухитрялась выглядеть... покорной. Фэйли! Похоже, в этой
семейке все чуток не в себе.
Закрыв за Перрином дверь, Ранд налил себе кубок пунша и расположился в
кресле. Хотелось верить, что Перрин сумеет поладить с Баширом. Ну а не
поладит, тоже не беда - тогда с ним будет легче сговориться насчет Тира. В
Тире ему нужен либо Мэт, либо Перрин, иначе Саммаэль не поверит, что
настоящий удар готовится именно оттуда. Эта мысль заставила Ранда невольно
рассмеяться - ну хорошо ли так думать о друге? Льюс Тэрин принялся бормотать
что-то насчет друзей и предательства. Ранду захотелось заснуть и не
просыпаться год.
Вошла Мин, разумеется, без стука и без доклада. Девы иногда
посматривали на нее странно, но что бы ни говорили Сулин или, может быть,
Мелэйн, Мин стала одной из
...Закладка в соц.сетях
