Жанр: Фантастика
Колесо Времени 06. Властелин хаоса
...ретарь с поклоном удалился.
Балвер не понимал, что Моргейз сильный противник. И если нажать на нее
слишком напористо, она станет сражаться, несмотря ни на что. Но опять же,
если нажать с умом, то сражаться она будет с тем, кого сочтет врагом, и сама
не заметит, как угодит в ловушку. Время поджимает, вот в чем беда - слишком
тяжел груз прожитых лет, а ему нужны считанные месяцы Но он все равно не
позволит спешке погубить все его замыслы.
В стремительном полете сокол ударил большую утку. Облаком разлетелись
перья, и утка стала падать на землю. Сделав резкий вираж в безоблачном небе,
сокол настиг падавшую добычу и крепко вцепился в нее когтями. Утка была
тяжела, но сокол изо всех сил пытался принести ее дожидавшимся внизу людям
Моргейз призадумалась, не похожа ли она сама, слишком решительная и
гордая, чтобы признать свою ношу непосильной, на этого сокола, и попыталась
ослабить хватку вцепившихся в поводья рук. На смуглом лице королевы
выступали бусинки пота - белая широкополая шляпа с белыми же пышными перьями
от безжалостного солнца не спасала. В расшитом золотом зеленом шелковом
наряде для верховой езды Моргейз не походила на пленницу. Обширный, поросший
пожухлой травой луг был усеян людьми, конными и пешими, хотя они далеко не
заполняли его. Музыканты в коротких голубых плащах с белым шитьем наигрывали
на флейтах, биттернах и барабанах легкую, под стать полуденному бокалу
охлажденного вина, мелодию. Дюжина сокольничих в длинных, искусно
сработанных кожаных безрукавках поверх накрахмаленных белых рубах
поглаживали своих птиц, сидевших на длинных, до локтя, кожаных рукавицах,
или курили, выдувая на них голубоватый дымок из коротеньких трубок.
Обряженные в яркие ливреи слуги - их было вдвое больше, чем сокольничих, -
сновали туда-сюда, разнося на золоченых подносах фрукты и золотые кубки с
вином. А вокруг луга, под самыми деревьями, с которых почти напрочь облетела
листва, расположились закованные в сверкающие кольчуги воины. Они находились
здесь, чтобы во время охоты обеспечить безопасность Моргейз и ее свиты.
Так, во всяком случае, официально объяснялось их присутствие, хотя
последователи Пророка обосновались милях в двухстах к северу, а о
разбойниках возле самого Амадора вроде бы никто не слышал. И хотя вокруг
Моргейз собралось немало наездниц в великолепных шелковых нарядах - в
широкополых шляпках со множеством перьев, длинные локоны завиты по моде
амадицийского двора, - подлинную ее свиту, по существу, составляли
болтавшийся в седле, словно куль с овсом, Базел Гилл, натянувший обшитую
железными пластинами кожаную безрукавку поверх красного кафтана, который
королева подарила ему и велела носить, дабы его не затмевали разодетые в пух
и прах слуги, да еще более неуклюжий, чувствовавший себя неловко в
красно-белом плаще пажа Пайтр Конел. Знатные дамы принадлежали ко двору
Айлрона и "добровольно" вызвались исполнить роль фрейлин Моргейз. Бедняга
Гилл ощупывал свой меч и растерянно поглядывал на охрану, состоявшую из
Белоплащников. Правда, сейчас, как и всегда, когда они сопровождали Моргейз
из Цитадели Света, плащей на них не было. И они не столько охраняли
королеву, сколько стерегли ее. Вздумай она отъехать слишком далеко или
надолго скрыться из виду, их командир, суровый молодой человек по имени
Норовин, которому очень не нравилось скрывать свою принадлежность к Чадам
Света, тут же "предложит" ей вернуться в Амадор, - разумеется, по причине
слишком сильной жары или изза неожиданного известия о появлении поблизости
разбойников. С полусотней вооруженных латников особо не поспоришь, тем паче
памятуя о необходимости сохранять достоинство. Именно поэтому она запретила
Талланвору сопровождать ее в подобных поездках. Юный глупец чего доброго
вступится за честь и права своей королевы, даже если ему придется сразиться
с сотней врагов. Все свободное время он упражнялся с мечом, как будто
вознамерился прорубить для нее путь к свободе.
Неожиданно она ощутила на лице дуновение и поняла, что Лорэйн,
склонившись в седле, обмахивает ее белым кружевным веером. С лица этой
стройной темноглазой женщины не сходила жеманная улыбка.
- Наверное, вашему величеству было приятно узнать о вступлении вашего
сына в ряды Чад Света. И о том, что он уже получил чин.
- Это и не диво, - подхватила Алталин, обмахивая веером пухленькое
личико. - Сын ее величества и должен возвышаться быстро, словно восходящее
солнце, во всем своем великолепии. - Она расцвела от удовольствия, заслышав
гул голосов, выражавших одобрение ее неуклюжему каламбуру.
Моргейз не изменилась в лице, что далось ей с трудом. Новость, которую
вчера во время как всегда неожиданного визита преподнес ей Найол, потрясла
королеву. Галад стал Белоплащником! Правда, по уверениям Найола, он
находится в полной безопасности. Но навестить мать не может - служебные
обязанности держат его в отлучке. Однако он, конечно же, будет рядом с ней
во время ее победоносного возвращения в Андор во главе войска Детей Света.
Но она-то понимала, что в действительности Галад не в большей
безопасности, нежели Илэйн или Гавин. Вероятно, даже в меньшей. Ниспошли
Свет, чтобы Илэйн была в безопасности в Белой Башне. О Свет, хоть бы Гавин
был жив! Найол уверял, что понятия не имеет, где он, хотя точно знает, что
не в Тар Валоне. Так или иначе, Галад - это нож, приставленный к ее горлу.
Найол, конечно же, и словом не обмолвился о том, что в любое время может
отдать приказ и послать Галада на верную смерть, - знал, что она и так это
понимает. Оставалось лишь надеяться, что он не догадывается, насколько дорог
ей Галад, не меньше, чем Илэйн или Гавин.
- Я рада за него, если он получил то, к чему стремился, - промолвила
Моргейз равнодушным тоном. - Но он сын Тарингейла, а не мой. Вы ведь
понимаете, мой брак с Тарингейлом был заключен исключительно в
государственных интересах. Странно, но я даже лица его вспомнить не могу,
ведь он так давно умер. Галад волен делать все, что пожелает. Когда Илэйн
унаследует после меня Львиный Трон, Первым Принцем Меча станет Гавин. -
Моргейз небрежным жестом отмахнулась от слуги с кубком на подносе и
усмехнулась: - Найол мог бы снабжать нас вином получше.
Дамы встревоженно зашептались. За последнее время Моргейз несколько
сблизилась с ними, но ни одна из них не осмелилась бы задеть Найола даже
неосторожным словом, прекрасно зная, что это слово будет ему передано.
Моргейз же никогда не упускала возможности высмеять Пейдрона Найола в их
присутствии. Это убеждало дам в ее храбрости, что немаловажно, коли она
хотела заручиться если не их поддержкой, то хотя бы расположением. А еще
важнее создать иллюзию, будто она не пленница Цитадели.
- А я вот слышала, что Ранд ал'Тор демонстрирует всем Львиный Трон,
словно охотничий трофей, - обронила Маранд, миловидная женщина чуть постарше
остальных. Сестра главы Дома Алгоран пользовалась достаточным влиянием,
чтобы окоротить даже Айлрона, хотя, конечно же, не Найола. Прочие дамы
слегка раздались в стороны, давая ей возможность подъехать поближе к
Моргейз. Добиваться дружбы и верности Маранд королева и не думала.
- Я тоже об этом слышала, - беспечно отозвалась Моргейз. - Только вот
охота На львов - дело опасное, а охота за Львиным Троном еще опаснее.
Особенно для мужчин. Львиный Трон губит мужчин, вздумавших на него
посягнуть.
Маранд улыбнулась:
- А еще я слышала, будто он возвышает тех из них, которые умеют
направлять Силу.
Дамы встревоженно зашушукались. Молоденькая, хрупкая Маревин, почти еще
девочка, покачнулась в высоком седле, словно собиралась лишиться чувств.
Известие о провозглашенной ал'Тором амнистии породило пугающие слухи -
хотелось надеяться, что это всего лишь слухи, - о том, что в Кэймлин во
множестве стекаются способные направлять Силу мужчины, которые держат весь
город в страхе и устраивают в королевском дворце разгульные пирушки.
- Очень уж много ты слышишь, - отрезала Моргейз. - Не иначе как целыми
днями подслушиваешь у замочных скважин. Улыбка Маранд стала еще шире. Хотя
эта женщина и была вынуждена согласиться сопровождать Моргейз, она обладала
достаточным весом, чтобы открыто выказывать свое недовольство, и напоминала
острую, надоедливую занозу, от которой невозможно избавиться.
- Увы, удовольствие служить вашему величеству занимает почти все мое
время, так что и подслушивать некогда, но я стараюсь не упустить ни одной
новости из Андора, дабы поделиться ею с вашим величеством. И я слышала,
будто Лже дракон каждый день беседует с андорскими вельможами. С леди
Аримиллой, леди Ниан, лордами Джарином и Лиром. И с другими, их
друзьями.
Один из сокольничих поднес королеве серую с черными крыльями птицу с
надетым на голову колпачком. Сокол шевельнулся на перчатке, и на его путах
звякнули
серебряные колокольчики.
- Благодарю, но на сегодня с меня хватит охоты, - сказала Моргейз и,
возвысив голос, "обратилась к Гиллу: - Мастер Гилл, собери эскорт. Я
возвращаюсь в
город.
Гилл встрепенулся. Он прекрасно знал, что находится здесь лишь для
видимости, но тут же принялся кричать и размахивать руками, будто верил, что
Белоплащники станут выполнять его приказы. Моргейз, со своей стороны,
повернула вороную кобылу, но пришпоривать ее, разумеется, не стала -
заподозри Норовин попытку побега, он налетит как ветер. Белоплащники,
вынужденные сейчас обходиться без белых плащей, мгновенно перестроились, и
не успела вороная кобыла проскакать и десяти шагов, как они уже образовали
эскорт. Норовин ехал рядом с королевой, дюжина солдат впереди, остальные
сзади. Слуги, сокольничие и музыканты суетились, спешно собираясь в обратную
-дорогу. Гилл и Пайтр заняли свои места позади Моргейз, за ними следовали
фрейлины. Маранд торжествующе улыбалась, но некоторые дамы недовольно
хмурились. Не слишком явственно, ибо, хотя Моргейз и вынуждена была уступить
Найолу, она оставалась королевой, и с этим в Амадиции не могли не считаться.
А дамам приходилось заниматься тем, к чему их принудили. Правда, многие,
наверное, и сами ничего не имели бы против зачисления в свиту андорской
королевы, но вынужденное пребывание в Цитадели не радовало ни одну из них.
Моргейз же улыбалась бы и сама, будь она уверена, что Маранд того не
заметит. Единственная причина, по которой она до сих пор не потребовала
отослать эту женщину, заключалась как раз в ее невоздержанности на язык.
Маранд получала удовольствие, указывая Моргейз на то, как уплывает из ее рук
Андор; она и представить себе не могла, что слова ее звучали бальзамом для
королевы-изгнанницы. Ведь все поминавшиеся Маранд лорды и леди - все! -
являлись ее противниками еще до восшествия на престол, а потом стали
прихлебателями Гейбрила. Назови Маранд другие имена, иным мог быть и
результат. Моргейз очень не хотела бы услышать об отступничестве лордов
Пеливара, Абелля, Луана, леди Арателле, Эллориен или Аймлин. И некоторых
других. Но Маранд ни разу не помянула их, а не преминула бы, долети до нее
из Андора хотя бы шепоток на сей счет. А раз Маранд молчала, оставалась
надежда, что они не преклонили колен перед ал'Тором. Некогда они уже помогли
Моргейз взойти на трон и, коли то будет угодно Свету, пособят ей вернуть
его.
Они скакали на юг, к Амадору. Перелески с почти лишенными листвы
деревьями уступили место хорошо утрамбованной дороге, по сторонам которой
чередовались то купы деревьев, то обнесенные каменными оградами
желтовато-бурые поля, то - подальше от тракта - крытые соломой хижины и
амбары. Народу по пути попадалось немало, и пыль на дороге стояла такая, что
Моргейз пришлось обвязать лицо шелковым платком, хотя встречные поспешно
расступались, завидя отряд закованных в латы и вооруженных до зубов воинов.
Многие даже перепрыгивали через заборы и пускались наутек прямо по полям.
Белоплащники не обращали на это внимания. Но и ни один фермер не выскочил из
дому, дабы помешать непрошеным гостям вытаптывать посевы да распугивать
скотину. Впрочем, многие участки выглядели так, словно там давным-давно не
было ни скота, ни посевов.
Порой на дороге попадались запряженный волами воз, пастух, гнавший
десяток-другой овец, или девица, подгонявшая хворостиной стадо гусей, -
несомненно, местный люд. Некоторые прохожие несли узлы или торбы, но многие
тащились с пустыми руками, да еще и с таким видом, будто понятия не имели,
куда и зачем бредут. Всякий раз, когда Моргейз удавалось выбраться из
Амадора, ей, в какую бы сторону она ни направилась, все чаще встречались эти
несчастные.
Поправив закрывающий ноздри платок, Моргейз искоса взглянула на
Норовина. Возраста и роста он был примерно того же, что и Талланвор, но на
этом сходство заканчивалось. Его лицо, докрасна обожженное солнцем,
шелушилось под сверкающим коническим шлемом. Вот уж кого красавчиком не
назовешь - долговязый, тощий, а уж нос - ни дать ни взять алебарда. Каждый
раз, когда ей удавалось покинуть Цитадель Света, он возглавлял ее "охрану",
и каждый раз она пыталась завести с ним разговор. Пусть он Белоплащник,
пусть кто угодно, но если ей удастся хотя бы на миг заставить его забыть о
том, что он тюремщик, это станет ее победой.
- Скажи, Норовин, все они беженцы от Пророка? - Вот уж чего быть не
может, размышляла королева, ведь они бредут отовсюду, и с юга, и с севера.
- Нет, - ответил Норовин, даже не взглянув на нее. Глаза его озирали
обочины дороги, словно оттуда в любой миг можно было ждать нападения.
К сожалению, до сих пор она получала от него в основном такие ответы,
но останавливаться на достигнутом не собиралась.
- Нет? Так кто же они тогда? Уж надо думать, не тарабонцы, этих вы
дальше границы не пропускаете... - Моргейз доводилось видеть тарабонских
беженцев - грязных, оборванных, валившихся с ног людей, которых Белоплащники
гнали перед собой, словно скотину. Сознание того, что поделать она все равно
ничего не может, заставило ее попридержать язык и слегка изменить тему. -
Амадиция - страна богатая. Даже такая засуха не могла согнать с места
столько народу всего-то за несколько месяцев.
- Нет, - неохотно пробормотал Норовин. - Все они бежали от Лжедракона.
- Как? Он ведь так далеко, в сотнях лиг от Амадиции.
И вновь на обожженном солнцем лице еще молодого командира отразилась
внутренняя борьба - говорить или промолчать?
- Многие верят, будто он и вправду Возрожденный Дракон, - промолвил он
наконец, презрительно скривившись. - Говорят, из-за него рвутся все связи,
что предсказано в Пророчествах: вассалы отрекаются от своих лордов, жены
бросают мужей, слуги - хозяев. Это чума, страшное поветрие, а виной всему
Лжедракон.
Взгляд Моргейз упал на обочину дороги, где молодой человек, укрывая в
своих объятиях женщину, ждал, когда проедут всадники. Одежда обоих
истрепалась и запылилась, глаза запали, щеки ввалились - не иначе как от
голода. Неужто они из Андора? Неужто в Андоре может происходить такое? Коли
так, коли Ранд ал'Тор сотворил с Андором нечто ужасное, он за это заплатит.
Непременно заплатит, но прежде необходимо заручиться уверенностью в том, что
лекарство не окажется горше болезни. Стоит ли избавлять Андор от этой
напасти, чтобы отдать его во власть Белоплащников...
Моргейз старалась поддержать разговор. Она была непривычно многословна,
и, хотя Норовин отделывался односложными ответами, теперь это не имело
особого значения. Если удалось разговорить его один раз, удастся, ежели в
том будет нужда, и в другой.
Повернувшись в седле, королева попыталась разглядеть молодых беженцев,
но их заслонили скачущие плотной группой Белоплащники. Впрочем, это и не
имело значения, ибо она знала - и лица несчастных, и данное ею обещание
останутся в ее памяти навсегда.
ГЛАВА 10. Порубежное присловье
На миг Ранд пожалел о тех днях, когда имел возможность расхаживать по
дворцу в одиночку. Сегодня утром его сопровождали Сулин с двадцатью Девами,
Бэил, клановый вождь Гошиен, с полудюжиной Совин Наи, РукиНожи, из Джирад
Гошиен, находившихся здесь для чести Бэила, да еще и Башир с не меньшим
числом крючконосых, что твои ястребы, салдэйцев. Вся эта орава битком забила
широкий, увешанный шпалерами коридор. И одетые в кадинсор Фар Дарайз Май и
Совин Май, и важные молодые салдэйцы в коротких кафтанах и заправленных в
сапоги мешковатых шароварах будто не замечали слуг и служанок, торопливо
кланявшихся и спешивших поскорее убраться подальше. Даже здесь, в затененном
коридоре, стояла жара, и в раскаленном воздухе плясали пылинки. Некоторые
слуги до сих пор носили красно-белые ливреи времен правления Моргейз, но
больше было новых, одетых кто во что горазд, главным образом в то платье, в
каком они пришли наниматься на службу. Разномастный народ - кто из крестьян,
кто из городской бедноты, а иные, судя по нарядам, некогда ярким и дорогим,
знавали лучшие времена.
Надо будет, отметил про себя Ранд, велеть госпоже Харфор, главной
горничной дворца, подобрать для всех них ливреи, чтобы новички не
чувствовали себя обязанными являться на работу в своем лучшем платье. Ведь
дворцовые ливреи всяко понаряднее одежды простолюдинов, кроме разве что
праздничной. Нынче во дворце осталось куда меньше челяди, чем было при
Моргейз, а среди оставшихся большинство составляли согбенные седые старики и
старухи. Они давным-давно вышли в отставку и жили на положенное им королевой - Итак, вы останетесь здесь, но будете держаться от меня подальше. Обе.
До тех пор, пока я за вами не пошлю. Внутренний Город для вас закрыт.
Вздумаете нарушить запрет, окажетесь не только отгороженными от Источника,
но еще и запертыми в темнице. Мы поняли друг друга.
- Прекрасно. - Несмотря на горящие глаза, голос Аланны был холоден как
лед.
Верин просто кивнула.
Распахнув дверь. Ранд остановился на пороге. Он совсем позабыл о
двуреченских девушках. Некоторые из них уже разговорились с Девами, другие
перешептывались за чаем друг с дружкой, а Боде и ее землячки из Эмондова
Луга слушали Башира, что-то вещавшего им, держа в руке оловянную кружку и
поставив ногу на лавку. Вид у них был наполовину зачарованный, наполовину
испуганный. Звук захлопнувшейся двери заставил их оглянуться.
- Ранд! - воскликнул Боде. - Этот человек говорит о тебе ужасные вещи!
- Он утверждает, будто ты Возрожденный Дракон! - выпалила Ларин.
Девушки в дальнем углу, видать, не прислушивавшиеся к рассказу Башира,
заохали.
- Так оно и есть, - устало промолвил Ранд. Ларин хмыкнула и сложила
руки на груди.
- Надо же! Как только я увидела твой кафтан, сразу смекнула, что у тебя
голова кругом пошла после того, как ты сбежал с Айз Седай. Я догадалась об
этом раньше, чем услышала, как непочтительно ты разговаривал с Верин Седай и
Аланной Седай, но уж никак не думала, что ты стал полным дуралеем и
пустомелей.
Боде рассмеялась, но смех ее звучал испуганно.
- Такие вещи нельзя говорить даже в шутку, Ранд. Вроде бы Тэм
воспитывал тебя как следует. Ты Ранд ал'Тор, вот кто И сейчас же перестань
дурить.
Ранд ал'Тор. Так его звали, но он и сам толком не ведал, кто он такой.
Тэм ал'Тор воспитал его, но настоящим его отцом был айильский вождь, давно
умерший. А мать - Девой, но родилась она не в Айильской Пустыне. Вот и все,
что он о себе знал.
Саидин все еще наполняла Ранда. Мягко обернув Боде и Ларин потоками
Воздуха, он поднял обеих девушек так, что их туфельки зависли в футе над
полом.
- Я - Возрожденный Дракон. Что толку отрицать это, все одно ничего не
изменишь. Хоть и захочешь, да не изменишь. Я уже не тот Ранд, которого вы
знали в Эмондовом Лугу. Теперь вам понятно? Понятно?
Он сообразил, что сорвался на крик, и умолк, стараясь унять охватившую
его дрожь. Почему Аланна так поступила? Какие коварные планы вынашивались в
ее хорошенькой головке? Учила же его Морейн никому из них не доверяться.
Чья-то ладонь коснулась его руки, и Ранд резко обернулся.
- Пожалуйста, отпусти их, - сказала Аланна. - Ты их напугал до смерти.
Пожалуйста.
Напугал - это еще слабо сказано. У Ларин кровь отхлынула от лица, а
челюсть отвисла так, словно она силилась закричать, да забыла, как это
делается. Боде содрогалась в рыданиях. Остальные девицы сбились в кучку в
дальнем углу, многие из них тоже плакали. Да и служанки дрожали от страха,
прижавшись к стене. Хозяин гостиницы осел на пол. Глаза его выпучились, из
горла вырывалось бессвязное бульканье.
Ранд поставил обеих девушек на пол и поспешно отпустил саидин.
- Простите меня. Я не хотел вас напугать. - Как только Боде и Ларин
обрели свободу, они бросились друг дружке на шею. - Боде! Ларин! Простите. Я
не сделаю вам ничего плохого. Честное слово.
Они не смотрели на него, так же как и остальные двуреченские девушки.
Зато Девы смотрели, и вовсе не одобрительно.
- Что сделано, того не воротишь, - сказал Башир, поставив на стол
кружку. - Почем знать, может, оно и к лучшему.
Ранд медленно кивнул. Наверное, так. Лучше, если они будут держаться от
него подальше. Для их же блага. Жаль только, что он не успел подольше
поговорить с ними о доме. Чуть подольше, пока был для них просто Рандом
ал'Тором.
Колени его еще подгибались, но он сделал шаг и не останавливался, пока
не взобрался на Джиди'ина. Да, подумал он, для них лучше, если они будут,
меня бояться. А для него лучше позабыть о Двуречье и не ропща нести свою
ношу. Хотелось бы только знать, полегчает когда-нибудь эта ноша или будет
становиться все тяжелее и тяжелее.
Лишь когда Ранд вышел за дверь, Верин позволила себе глубоко вздохнуть.
Ведь говорила же она и Суан, и Морейн, насколько он может быть опасен. Ни та
ни другая не прислушались, и что же? Не прошло и полугода, а Суан усмирена и
скорей всего мертва, тогда как Морейн... Улицы Кэймлина полнились всякими
слухами о Возрожденном Драконе, порой самыми невероятными, но никто не
говорил о том, что рядом с ним Айз Седай. Морейн могла позволить ему
считать, будто он поступает по-своему, но на деле никогда не выпустила бы
его из-под контроля, а уж тем паче теперь, когда он вошел в такую силу. Уж
не пришлось ли ей столкнуться с куда худшим натиском с его стороны, нежели
только что выдержали они? С тех пор как Верин видела его в последний раз,
Ранд заметно повзрослел, а на лице его явственно проступили следы внутренней
борьбы Одному Свету ведомо, в здравом ли он уме и не была ли та борьба
борьбой с надвигающимся безумием.
Итак, Морейн скорее всего мертва. Суан мертва. Белая Башня расколота, и
Ранд, похоже, на грани безумия. Верин досадливо прищелкнула языком. Неужто
почти семьдесят лет кропотливой работы пойдут прахом из-за одного молодого
упрямца? Нет, она прожила слишком долго, испытала слишком много, чтобы даже
в таких обстоятельствах позволить себе отчаяться. В первую очередь следует
думать о главном, о том, что надо предпринять, а не сокрушаться по поводу
того, чего, возможно, и не случится. Это правило вдалбливали ей в Башне, и
она не только заучила урок, но и приняла сердцем.
А главным сейчас было успокоить девчонок, все еще дрожавших и
всхлипывавших, сбившись в тесную кучку. Верин могла их понять, она-то не
впервые сталкивалась с направлявшим Силу мужчиной, но всякий раз желудок ее
вел себя словно на море во время качки. Стараясь, чтобы голос ее звучал
по-матерински ласково и уверенно, она принялась утешать девушек - одну
погладит по плечу, другую по головке - и убеждать их, что Ранд ушел, а
значит, ничего страшного больше не случится. Это стоило ей немалых усилий,
но наконец рыдания стихли. Правда, Дженеси не унималась и требовала, чтобы
ей сказали, что Ранд говорил неправду, а все увиденное всего-навсего фокус.
Бодевин столь же настойчиво твердила о необходимости спасти ее брата - Верин
дорого бы дала за возможность узнать, где этот самый брат находится, - а
Ларин лопотала одно: надо сейчас же, сию минуту убираться из Кэймлина.
Отделив от прочих одну из служанок, простоватую с виду женщину лет на
двадцать старше любой из двуреченок, дрожавшую и утиравшую передником слезы,
Верин спросила, как ее зовут, а потом распорядилась:
- Принеси-ка им свежезаваренного чаю, Эзрил. Меду добавь побольше да
влей по капельке бренди. - Посмотрев на девушек, Айз Седай поправилась: -
Нет, Пожалуй, не по капельке. Плесни каждой как следует, это поможет им
успокоиться. Да и вам, служанкам, не помешает принять по стопочке.
Эзрил всхлипнула, шмыгнула носом, поморгала, но в конце концов, утерев
лицо, сделала реверанс. Возвращение к привычным обязанностям в какой-то мере
привело ее в чувство.
- Чай им подай в комнаты, - сказала Аланна, и Верин кивнула в
подтверждение. - Сон творит чудеса. Правда, они и встали-то совсем недавно,
но ничего. Усталость и бренди сделают свое дело.
Это распоряжение вызвало переполох.
- Нам здесь не спрятаться, - ухитрилась вставить Ларин, хотя почти
непрерывно всхлипывала. - Бежать надо! Скорее бежать. Он всех нас перебьет!
Щеки Бодевин блестели от слез, но на лице ее появилось решительное
выражение.
- Еще че
...Закладка в соц.сетях
