Жанр: Фантастика
Аш: Тайная история 1. Том I: Пропавшая рукопись
...сы людей, - назад! Тащите ведра!
В какой-то миг она заметила за собой Рикарда, он старался вытащить свой затупившийся
воинский меч. Кто-то с разбегу налетел на них обоих. Собаки зарычали, обезумевшей сворой
бросились вперед; и она завопила: "Боннио! Брифо!" и выпустила поводки на всю длину.
Люди разбежались от собак, очистив место вокруг нее и оседающей палатки. Из-под
складок брезента выползла фигура... Флора!
- Стой! - завизжала Аш.
- ШЛЮХА! - это орал алебардщик возле развалин палатки хирурга.
- Убить эту суку!
- Баб трахает!
- Ах ты грязная извращенка.
- Трахнуть его и кокнуть!
- Трахнуть ее и кокнуть!
Сквозь эту суетящуюся толпу она увидела, что со всех концов лагеря бегут другие: кто с
факелами, кто с пожарными ведрами. Спиной она ощущала жар горящей палатки. Мимо нее
пролетали обгоревшие куски брезента.
Аш повысила голос так, чтобы ее было слышно далеко:
- Сбивайте огонь, пока не пошел дальше!
- Вытащить ее оттуда и выебать! - заорал мужской голос: Джосс, вот кто. Он плевался,
его лицо исказилось. - Коновальша херова!
Аш тихо сказала своему оруженосцу:
- Оттащи Флориана от палатки, давай, шевелись, - и сделала шаг вперед, обмотав
поводки мастифов вокруг своих рукавиц, в ярости разглядывая лица окружающих.
И в этот момент поняла, что вокруг нее - почти одни фламандские копейщики. С
удивлением узнала в толпе Уота Родвэя, из палатки поваров, с ножом для приготовления филе в
руках; Питера Тиррела; но в основном это были краснолицые новички, орущие, хриплые, в
воздухе висел запах пива. И главное - они были готовы совершить физическое насилие.
Эти не будут просто стоять и орать и что-нибудь ломать.
Дерьмо.
Нечего мне стоять перед ними, они сейчас накинутся на меня. И в какой жопе тогда
окажется мой хваленый авторитет?..
Вперед вышел этот парень - Джосс, топая по скользкой сырой соломе, не обращая
внимания на Аш; потянулся вперед, чтобы одной рукой оттолкнуть в сторону эту бабу с
мокрыми патлами до бедер; другой рукой он нащупывал ножны.
Она его узнала сразу: этот лучник из фламандских копейщиков был схвачен вместе с ней
в Базеле; он одним из первых приветствовал ее возвращение в лагерь.
Аш выпустила поводки мастифов.
- Дерьмо! - вскрикнул Джосс.
Шесть собак беззвучно рванулись вперед и прыгнули; один из толпы отскочил назад, руку
его зажали тяжелые челюсти; он хрипло визжал; двоим собаки вцепились в горло, и те упали;
позади толпы в отдалении виднелся какой-то вымпел и факелы...
Перекрикивая шум орущих и ругающихся мужиков и вой собаки, пораженной ударом
меча, Аш рявкнула громко, как в бою:
- НАЗАД! ОРУЖИЕ В НОЖНЫ! Позади себя услышала голоса: Флориан и Рикард,
кто-то из помощников хирурга. Она не сводила глаз с алебардщиков и лучников, толпящихся на
противопожарной полосе между палатками. Толпа росла и напирала на тех, кто противостоял
Аш; оказавшиеся в середине толпы издавали крики протеста. Позади нее все громче трещало
пламя пожара.
- Брифо!
К ноге вернулись отозванные мастифы. Она напряглась: перед ней уже была не
беспорядочная толпа, которая могла хаотично ринуться мимо нее, не замечая друг друга в
лагерной суматохе; ей противостояли мужчины в кольчужных рубахах, с кинжалами в руках и
факелами - и один из них, Джосс, уже вытащил меч.
Реальность - понятие, определяемое всеобщим согласием, что ею считать; и тут Аш
почувствовала, что понятие реальности меняется: от всеобщего согласия считать ее
командиром отряда до осознания, что она - молодая женщина, оказавшаяся ночью в полевых
условиях, в окружении крупных, взрослых, вооруженных, пьяных, разъяренных мужиков.
Она забормотала: "Вооруженное восстание, в лагере, тридцать солдат...".
Голос:
- Отдать новый приказ и проконтролировать...
- Ах ты хрен собачий, да кто ты тут такая! - кричал Джосс, брызгая слюной. Воздух
дрожал от его громкого голоса. Глядит на Аш - злобно, в бешенстве: - Ну, все, ты уже
труп! - и поднял широкую короткую кривую саблю.
При виде обнаженного клинка в Аш взыграли все боевые рефлексы.
Левой рукой Аш схватилась за шейку ножен, а правой - за эфес и рывком извлекла меч.
В эту долю секунды Джосс поднял руку, свет факела отразился от острого края клинка его
сабли, и тяжелый кривой клинок сверкнул в своем движении сверху вниз. Аш мечом
парировала удар его сабли, ударив по ней сверху, чем ускорила это движение вниз; и с шумом
треснула по его клинку сверху, так глубоко вогнав его в грязь между ними, что сама
подпрыгнула вверх. Обретя равновесие, она одной ногой наступила на его клинок и удерживала
его; а свой меч подняла головкой эфеса вперед и вогнала его, как таран, прямо в его
незащищенное горло.
- Ох ты ж, твою мать! - донеслось из толпы.
Взмокшими руками Аш потащила назад свой меч. Джосс схватился за разорванную
трахею обеими руками и упал, побелев и хрипя, у ее ног на дымящуюся солому. И неожиданно
сразу наступил конец: дернулась одна нога, расслабился кишечник и с громким хрипом из
легких вышел воздух.
В последних рядах толпы все еще раздавались крики - стоявшие позади толкались,
чтобы пробраться в первый ряд, но первые ряды возле палатки хирурга подавленно молчали.
- Вот ведь какое дерьмо вышло... - удрученно повторял Питер Тиррел, глядя на Аш
ясными пьяными глазами.
- Не хрен ему было меч вытаскивать, - заявил алебардщик.
С одной стороны неожиданно ворвалось множество людей в броне под вымпелом
Ансельма; и Аш опустила меч, завидев наплыв военной милиции, под напором которой
расступилась и дала им дорогу толпа, в темноте казавшаяся ей скоплением
пятидесяти-шестидесяти человек.
- Удачно появились, - кивком она приветствовала Ансельма. - Ладно, пусть этого...
похоронят.
И нарочно повернулась спиной к пришедшим, предоставляя разбираться Ансельму.
Потерла перчаткой головку эфеса меча, стирая кровь, и засунула оружие в ножны. Мастифы
теснились у ее ног.
Из мокрых дымящихся развалин палатки хирурга на нее с одинаковым выражением лиц
взирали Рикард и Флориан дель Гиз.
- Он собирался убить тебя! - осуждающе выкрикнул Рикард. Он стоял, широко
расставив ноги, опустив голову, как обычно стоял Ансельм, и смотрел вслед уходящим со
страхом и вызовом. - Как они посмели! Ты ведь командир!
- Трудные люди. Как выпьют, нет для них авторитетов.
- Но ты их остановила!
Аш пожала плечами, собирая вместе все поводки мастифов. Трясущимися пальцами
погладила Боннио по морде, с ладоней у нее потекла собачья слюна.
Флора вышла из развалин своей палатки, прошла по сгоревшему брезенту, разбитым
деревянным ящикам, погубленным хирургическим инструментам и рассыпанным,
растоптанным букетам лекарственных трав. Кто-то уже начал тормошить переодетую
женщину: Аш увидела, что у нее губы кровоточат и оторван рукав.
- Ты в порядке?
- Сукины сыны! - Флора смотрела, как на одеяле уносят тело Джосса. - Ведь
побывали под моим ножом! Как они осмелились на такое?
- Тебя сильно избили? - настаивала Аш. Флора вытянула вперед бледные грязные
длинные пальцы и смотрела, как они дрожат.
- А что, так надо было тебе его убивать?
- Да. Пришлось. Они ведь идут за мной, потому что я готова к такому, не раздумывая, а
потом буду нормально спать. - Аш протянула руку, подняла лицо хирурга за подбородок и
осмотрела ее синяки.
Уже потемневшие кровоподтеки были различимы на ее теле. Кто-то держал ее, остальные
били.
- Рикард, позови кого-нибудь из дьяконов. Флориан, мне ничего не стоит убить кого-то.
Иначе я бы проиграла, как только в мою палатку вошли бы тридцать вооруженных бандюг и
сказали бы: "Брысь отсюда, девчонка, это наша военная казна". Согласна?
- Ты ненормальная. - Флора, качая головой, смотрела на бренные останки своей
палатки. По щеке ее пролегла мокрая полоска. - Вы тут все безумны! Маньяки херовы,
солдатня! И ты ничем от них не отличаешься!
- Ты права, - сухо ответила Аш. - Совершенно с тобой согласна.
Вошел дьякон с фонарем. Аш приказала ему:
- Доктора - в постель в полевой часовне. Отец Годфри вернулся уже?
- Нет, капитан, - у дьякона все еще рот был открыт от изумления.
- Ладно. Накормить ее и глаз не спускать. Не думаю, что ее сильно избили, но все же я
пришлю ей охрану. - Вернулся Роберт Ансельм, гремя доспехами, направился к ней. Аш
объяснила ему: - Хочу разместить Флориана в палатке-часовне, поставить охрану, как-нибудь
незаметно.
- Будет сделано, - Ансельм отдал приказы своим подчиненным. И снова обратился к
Аш: - Девочка, что это здесь было, хрен бы вас побрал?
- Да просто ошибка вышла.
Аш смотрела под ноги на затоптанную солому. По ней растеклась темная кровь - не
очень много, но в свете фонаря видно. В ночном воздухе ощущалось зловоние сгоревшего
брезента и запахи рассыпанных лекарственных трав.
Из-за спины Ансельма Томас Рочестер сказал:
- Тебе его было не обезоружить. Он потяжелее тебя раза в два. Я так понимаю, что у
тебя был один шанс и ты им воспользовалась.
Роберт Ансельм изумленно смотрел вслед уходящему хирургу:
- Он... она что, баба? И баб трахает?
- Угу.
- И ты знала?
Она помедлила с ответом, и он сплюнул на солому, тихо выругался и уставился на нее
ничего не выражающим взглядом.
- Джосс был хорошим бойцом. Мне его жуть как жаль. - Аш нахмурилась. - Мне
нужны все мои бойцы! Чертовски хорошие бойцы! Если бы я поняла, к чему идет, я бы ни за
что....
- Ну и дерьмо, - отреагировал Роберт Ансельм.
Вернулись люди Ансельма, и он им раздал поручения. Аш пошла с ним вниз по тропе
между палатками. Оставшееся после пожара просеивали, уносили и расчищали место.
- Объявить собрание и поговорить с народом? - Аш рассуждала вслух. - Или пусть все
само уляжется в головах, и к утру они поостынут? Есть ли у меня теперь вообще лекарь? Врач,
которому они будут доверять?
Рослый Роберт Ансельм задумчиво сопел и растирал башмаком пучок погасшей соломы,
превращая ее в сырую от росы грязь:
- Пять лет он был с нами, из них половину провел в одной с... ней... палатке. Надо дать
им шанс осознать, что это все же их врач. При первом ранении почти все прибегут к ней.
- А кто не прибежит?
Теперь уже приблизился и стал отчетливо различим вымпел, который маячил на заднем
плане во время происшествия. Аш насупилась:
- Господин ван Мандер, - позвала она. - Нельзя ли вас на пару слов?
Джоселин ван Мандер, Поль ди Конти и еще пять-шесть фламандских вождей
копейщиков пробирались среди царившего в лагере беспорядка; бледное лицо ван Мандера
было закрыто шлемом.
- Какого черта вы позволяете своим людям такие штучки?
- Капитан, мне было их не остановить, - Джоселин ван Мандер снял шлем. Он
раскраснелся, глаза его блестели; она унюхала исходящий от него и его спутников запах
спиртного.
- Остановить не могли? Это вы-то!
- Я ими командую только по их решению, - проговорил фламандский командир. - Я
веду их согласно их пожеланию. И все мы, офицеры, в таком же положении. Мы, капитан Аш,
наемники. Главную роль играют солдаты. Как это я бы посмел их остановить? Нам сказали, что
этот хирург - исчадие дьявола, демон; похотливое извращенное злобное существо; оскорбляет
человечество своим существованием...
- Ну, она женщина, и что такого? - подняла бровь Аш.
- Не просто женщина; она трахает других женщин, телесно познает их! - От
отвращения его голос перешел в визг. - Даже если бы я сумел заставить себя терпеть такое,
потому что он, ну, она - ваш хирург, а вы - командир...
- Хватит, - прервала его Аш. - Ваша обязанность - держать в руках своих людей. Вы
не сумели.
- Как я мог удержать их в руках, запретить им отвращение к такому? - Его теплое
дыхание, пахнущее пивом, долетало до нее через разделявшее их пространство. - Не надо
винить меня, капитан.
- Возвращайтесь в свою палатку. Утром я вам сообщу, какое вы понесете наказание.
Аш смерила взглядом фламандца сверху донизу, в эту минуту не обращая внимания на
сопровождающих его офицеров; а когда он повернулся и зашагал восвояси, она отметила, кто
последовал за его вымпелом, а кто остался помогать убирать территорию.
- Провались оно все! - сказала Аш.
- У нас неприятности, - флегматично заметил Ансельм.
- А то мне их еще не хватает. - Аш пригладила свои еще мокрые рукава сорочки. -
Может быть, лучше Карлу отдать меня визиготам... это может как-то улучшить ситуацию!
Роберт Ансельм, как всегда, не обратил внимания на ее раздражение. К этому она тоже
давно привыкла.
- Завтра я проведу расследование. Штрафы, телесные наказания; чтобы предотвратить
подобное в будущем. - Аш взглянула на него: Роберт внимательно наблюдал за ней. - И
интересно бы знать, может, до всей этой истории копьеносцы слышали от ван Мандера
какие-нибудь "ненароком брошенные комментарии".
- Ничуть бы меня не удивило.
- Пойду узнаю, как там Флориан.
- Кстати, о Джоссе. - Роберт Ансельм задержал ее, когда она уже отходила. - Заскочи
ко мне попозже. У меня вино есть.
Аш отрицательно покачала головой.
- А то смотри, выпьем. Помянем Джосса. Аш вздохнула, благодарная Ансельму за
взаимопонимание. И усмехнулась:
- Не волнуйся, Роберт. Все будет путем. Не надо мне вина. Пойду спать.
На заре следующего дня поднялся сырой и теплый туман. Крупные капли воды висели в
воздухе дворцовых помещений. Поднявшееся над горизонтом солнце золотило белый туман в
присутственной зале дворца.
В это раннее утро прохлада каменных стен радовала Аш, стоявшую рядом с графом
Оксфордом. Де Вир с братьями был удостоен места вблизи герцогского трона, так что Аш
смогла оглядеться, увидеть собравшуюся знать Бургундии, иностранных гостей - но визиготов
пока не наблюдалось. Прозвучали горны, и хор запел утренний гимн. Аш сняла свой капюшон и
преклонила колено на белый мраморный пол.
- Не имею ни малейшего представления, что надумает герцог, - сказал ей де Вир после
того, как отзвучал гимн, - я ведь здесь такой же чужой, как и вы, мадам.
- Я могла бы заключить с ним контракт, - шепнула она беззвучно, одним дыханием.
- Да, - согласился граф Оксфорд, - могли бы.
Они одновременно взглянули друг на друга, улыбнувшись, одновременно пожали
плечами и встали: герцог Карл Бургундский вошел и усаживался на трон.
Все ее хорошее настроение улетучилось, когда она по привычке оглядела зал в поисках
Годфри, желая услышать, какие наущения он пробубнит ей в ухо. Но рядом с ней стоял Роберт
Ансельм; Годфри Максимиллиан отсутствовал.
Допустим, вчера вечером Роберт считал, что Годфри переночует в Дижоне, но и Роберт
заволновался - сегодня-то где может оказаться наш священник? Это было написано на лице у
Роберта. И что ему сказать? Годфри, какого черта? Куда ты подевался? Поехал назад?
- Черт побери! - добавила она про себя и по любопытному взгляду де Вира поняла, что
произнесла эти слова вслух.
Пока держали речь гофмейстер и канцлер герцога, граф Оксфорд тихонько проговорил:
- Не беспокойтесь, мадам. Если до этого дойдет, я сам что-нибудь придумаю, чтобы
оставить вас тут, не передавать в руки визиготов.
- Придумаете? Что?
Англичанин доверительно улыбнулся, по всему видно, что его позабавил ее едкий тон.
- Что-нибудь. Я часто придумываю.
- Слишком много думать вредно для вас... милорд. - Аш до конца тянула, не называла
его сразу его титулом. Она вытянула шею, стараясь смотреть поверх толпы.
Изощренные рисунки гербов Бургундии и Франции сверкали всеми красками: серебром и
синим, красным и золотым, алым и белым. Она переводила взгляд с группы на группу, одни
стояли в углах, другие сидели у больших открытых каминов, заполненных душистым
тростником. Дворяне с семьями; купцы, разодетые в шелка из-за возрастающей жары; дюжины
пажей в цветах герцога - белых куртках с рукавами - буф; священники в своих скромных
коричневых и зеленых рясах; между группами быстро сновали слуги. Свежесть раннего утра
придавала голосам живость - но тон был преимущественно один, как она заметила:
торжественный, серьезный и почтительный.
Куда же делся Годфри, когда он так нужен?
Прислушиваясь, надеясь узнать какие-нибудь новости, она подслушала, как высокий
придворный оспаривал охотничьи достоинства сук какой-то породы; как два рыцаря обсуждали
турнирные поединки через барьер - джостру; крупная женщина в итальянском шелковом
платье рассказывала рецепт медового желе для свинины.
И только один-единственный разговор о политике - между французским послом и
Филиппом де Коммином; note 100 в разговоре в основном упоминались незнакомые ей имена
французских герцогов.
Так где же большая политика этого двора? Где соперничающие партии? Может, мне здесь
и Годфри не нужен, чтобы узнавать подробности?
Нет, Годфри мне нужен...
Привычно обежав глазами лица сопровождающих, Аш убедилась, что Джоселин ван
Мандер не только тут, но и совершенно трезв, а вот его высокомерие куда-то подевалось; что ее
солдаты надели чистые куртки поверх полированных доспехов - конечно, относительно
полированных, а чего иного ожидать после недели бегства за сотню миль в условиях холода; и
что локоть к локтю с ней стоят Антонио Анжелотти и Роберт Ансельм. Роберт не заметил ее
взгляда, он был увлечен вежливой беседой с одним из братьев де Вир. Анжелотти из-под своей
копны спутанных золотых кудрей радостно оскалился в ответ на ее взгляд. Она кивком послала
его встать впереди группы, сообразив, что их отряду следовало хотя бы внешне произвести
хорошее впечатление.
Ее внимание привлекло какое-то движение в дальнем конце зала. Аш выпрямилась,
подавляя желание привстать на цыпочки. В высоких дубовых дверях показался вымпел и
послышался певучий говор карфагенцев, их вариант латыни.
На всякий случай она схватилась за эфес меча. И не снимала руки, так и стояла, опираясь
на один каблук, пока гофмейстер с помощниками объявляли о прибытии и вводили в зал Санчо
Лебрию, Агнца Божьего и Фернандо дель Гиза.
Торжественное великолепие двора герцога, казалось, произвело впечатление на Фернандо
дель Гиза. Он неловко переминался с ноги на ногу на открытом пространстве перед помостом,
обегая глазами ряды лиц. Аш заложила за спину трясущиеся руки. Она почти привыкла к тому,
что в его физическом присутствии у нее пересыхало во рту и путались мысли. Но ее вывело из
себя, что она почувствовала острую боль, увидев его тут, в окружении чужих, перебежчика,
изолированного от своих людей.
Рядом с ней граф Оксфорд выпрямился еще больше. Аш стряхнула с себя оцепенение. Ей
понадобилось несколько секунд, чтобы вникнуть в то, что говорит герцог. Утренний туман, еще
витавший в высоком каменном зале, окутывал прохладной дымкой собравшихся дворян и
богатых купцов. Поднимающееся на востоке солнце теперь освещало зал косыми золотыми
лучами, падающими через круглое дворцовое окно-розетку: они согревали лицо Оксфорда -
он стоял рядом с ней, наклонив голову, и слушал Роберта Ансельма; оживляли итальянскую
красоту Анжелотти; придавали старинный лоск доспехам Жан-Жакоба Кловета и Поля ди
Конти, все они на минуту показались ей ангелами с картины минхера ван Эйка, пребывающими
в вечной задумчивости в присутствии Бога.
Сердце ее дрогнуло. Ушло это ощущение их незыблемости, пребывания вне и выше
земных дел. Вместо него пришло ощущение хрупкости момента, как будто ее спутники были
одновременно и редкой ценностью, и в то же время бесконечно уязвимыми.
Солнце поднялось все выше, и теперь изменился угол падения лучей, и с ним ушло это
ощущение. С чувством невозвратной потери Аш, повернув голову, услышала слова герцога
Карла Бургундского. Он говорил:
- Господин Лебрия, я обсудил ваши требования с моими советниками. Вы просите нас о
перемирии.
Санчо Лебрия чопорно отвесил официальный поклон:
- Да, монсеньор герцог Бургундии, мы об этом просим.
Мрачное лицо герцога почти затмевалось блеском наряда: на нем была плоская, как блин,
шляпа с пышным хвостом, камзол с рукавами - буф, на шее золотые цепи: он воплощал собой
самую суть образа придворного. Он резко наклонился вперед на своем троне, уверенные
движения выдавали в нем человека богатого и властного, большого знатока и любителя оружия,
пребывающего в полевых условиях в любое время года, по мере своих возможностей.
- Ваша "просьба о перемирии" - ложь, - отчетливо проговорил герцог Карл.
Поднялся шум: люди Аш заговорили так громко, что ей пришлось сделать им знак
умолкнуть, и она наклонилась вперед, чтобы слышать все слова герцога.
- Вы сделали остановку в Оксоне не для перемирия; ваша цель - шпионить за моими
землями и дожидаться своих подкреплений. Вы встали на моих границах во тьме, готовые к
ведению войны, на вашей совести зверства этого лета, и вы просите нас заключить мир, то есть
номинально отказаться от ведения войны. Нет, - сказал Карл Бургундский. - Если бы у меня
остался только один сторонник, то и он повторил бы то, что сейчас говорю я: право на нашей
стороне, а где право - там и Бог. Потому что Он встанет за нас в бою и отбросит вас.
Аш, не оборачиваясь, пробормотала Роберту Ансельму что-то циничное. Наголо обритый
человек, стащив с головы шляпу, во все глаза пялился на богатое одеяние герцога, окруженного
епископами, кардиналами и священниками.
Голос герцога гулко отдавался эхом под сводами зала.
- Право может спать, но оно не гниет в земле, как тела павших, и не ржавеет, как
сокровища этого мира, оно остается неизменным. Ваша война несправедлива. Чем искать мира
с вами, я скорее умру на земле своих отцов. Ни один человек в Бургундии, ни самый бедный
крестьянин, ни тот, кто попросил убежища в нашей стране, не останется без защиты нашей
военной силы, всем могуществом и всеми молитвами, которые мы вознесем к Богу.
Наступившее молчание прервал французский посол, вышедший вперед на открытое
пространство черно-белого кафельного пола. Аш заметила, что левой ладонью он обхватил
рукоятку меча.
- Монсеньор герцог, - он поискал глазами в толпе Филиппа де Коммина и продолжал:
- Кузен нашего короля Валуа, то, что вы сказали, - софистика и вероломство.
Наступила полная тишина. У Аш пересохло во рту, и все внутри сжалось.
Лицо французского посла было напряженным:
- Вы надеетесь, ценой всего лишь этой угрозы, что Бургундию сочтут опасной для
нападения, и тогда эти оккупанты вторгнутся в наши земли, в земли короля Людовика! Вот
ваша стратегия! Вы желаете, чтобы эта сука Фарис со своими армиями истощила свои силы за
ближайшие несколько месяцев в войне с нами. А уж тогда вы их уничтожите и присвоите наши
земли, какие сможете. - Карл Бургундский, где ваша вассальная верность вашему королю?
"И впрямь, где?" - иронически подумала Аш.
- Ваш король, - ответил послу Карл Бургундский, - пусть вспомнит, что я сам осаждал
Париж. note 101 Если бы я нуждался в его королевстве, я бы пришел и взял его. Вам лучше
теперь помолчать.
Аш обратила внимание, что когда герцог опять обратился к Санчо Лебрии, то гофмейстер
и другие придворные официальные лица плотно окружили посла.
- Я не согласен на ваши требования, - закончил разговор Карл.
- Итак, - заметил визиготский синьор, - значит, объявление войны.
Аш, прекрасно слыша все, что тихо бормотали в ее эскорте, бросила взгляд на Оливье де
Ла Марша. Огромный капитан-бургундец заулыбался с искренней заразительной радостью.
- Я же говорил, что нам нужна драка, - проворчал Ансельм ей на ухо.
- Угу, ну да, может, ввяжешься в нее раньше, чем ожидаешь, - Аш смотрела на Санчо
Лебрию, стараясь случайно не встретиться взглядом с Фернандо дель Гизом. - Я не намерена
сдаваться.
Яснее слов был быстрый взгляд Ансельма: "Будь реалисткой, девочка! Как будто у тебя
есть выбор".
- Нет, не понял ты меня, - тихо проговорила Аш. - Меня не беспокоит, что мне
придется брать на себя договор со всем этим двором, и с армией Карла, и Оксфордом: я не
пойду с ними. Но, чтобы перебраться через Средиземное море, нам нужна армия в восемьсот
людей и полное снаряжение.
Ансельм отвел от нее взгляд с видом человека, принявшего свое решение. И отрывисто
проговорил:
- Мы тебя вытащим. Если дело дойдет до этого.
Аш услышала за своей спиной шарканье чьих-то ног, подумала: "Ты-то - да, а насчет ван
Мандера - не уверена" - и отошла в сторону: мимо нее в первый ряд ее группы
проталкивался граф Оксфорд по приглашению герцогского гофмейстера.
- Слушаю вас, сир, - вежливо сказал он.
- Я для вас не сюзерен, - Карл Бургундский уже откинулся на спинку трона и говорил,
как бы не замечая визиготов, - но убедительно прошу вас, если вы не возражаете, лорд
Оксфорд, вывести в поле свой отряд под моими знаменами, когда мы двинемся на Оксон.
Дерьмо. С нападением на Карфаген, значит, покончено.
- А мы пойдем? - пробормотала она Ансельму.
- Если ты за это сможешь платить!
- Мы-то ни за что не можем платить. Мы только получаем кредиты от наших
поставщиков в Дижоне под имя Оксфорда.
Анжелотти сказал что-то категоричное по-итальянски, стоя по другую сторону от Роберта
Ансельма, его услышал Ягненок со своего места среди визиготов и поднял черные брови.
- Для меня это большая честь, - отрывисто произнес граф Оксфорд. - Сир.
Вперед вышел Санчо Лебрия, позвякивая кольчугой:
- Монсеньор герцог Бургундский, прежде чем начнется война, должен быть соблюден
закон. Наш полководец потребовал вернуть нам нашу собственность, вон ту рабыню. - Он
ткнул пальцем рукавицы в сторону Аш. - Юридический статус этой особы в Доме Леофрика
вполне известен. Она рождена матерью-рабыней от отца-раба. - И повторил: - Она является
собственностью Дома Леофрика.
В наступившей тишине Аш глубоко вдыхала сладкий запах луговых цветов и тростника,
устилавших пол присутственной залы. Она постаралась не замечать головокружения,
вызванного смутными опасениями. С ясной головой она подняла свое отмеченное шрамом лицо
к герцогу Бургундскому.
- Согласится, - шепнула она Ансельму и Анжелотти. Второй раз за время знакомства
Аш увидела ледяную ухмылку на лице Карла Бургундского:
- Мадам Аш, - позвал он ее.
Она вышла вперед, встала рядом с Оксфордом, с удивлением почувствовала, что ноги ее
не держат. Герцог скорбно проговорил:
- Я всегда любил наемников. Ни в коем случае я не позволю ни одному опытному
командиру уйти из рядов моей армии. Но в данном с
...Поділитися у соцмережах
