Всадник 2. Бар на лимбе

Таги Джафаров
Бар на Лимбе.
Всадник #2.
1. Всадник.
Это место и его посетителей, жители Лимба обходили стороной. Среди множества
заведений Лимба, лишь в нём никто не мог чувствовать себя уютно или весело,
кроме особого круга постоянных посетителей Чёрного Бара. Они не считались
жителями Лимба. Скорее посетителями. Время от времени, кто-то из них возникал
здесь, и не глядя ни на кого, следовал туда, где располагался Чёрный Бар. Иногда
вдруг, они появлялись группами, и наконец бывало, когда они появлялись целыми
отрядами. Обычно после таких экскурсий, на Лимбе ожидалось большое пополнение
среди населения.
Все посетители Бара были неразличимы для жителей Лимба. Всегда закутанные в
чёрные струящиеся плащи, с накинутыми капюшонами, из под которых было не
разглядеть ни глаз, ни лиц… Даже руки их всегда были затянуты в тонкие перчатки.
И лишь, можно было разглядеть из под плаща, выглянувший серебряный эфес с
рукоятью от узкого меча – эстока. Как правило – у всех, навершие рукояти
заканчивалось небольшим серебряным черепом. Плащи на правом плече были схвачены
маленькой серебряной розой. И серебряные шпоры на сапогах. Кони у Всадников были
чернее мрака и рослые. От них веяло мрачной красотой и силой.
У Чёрного Бара никогда не было вывески. Но все на Лимбе знали его и знали ЧЕЙ
это бар. Может поэтому, никто никогда не приближался к нему. Бар располагался на
отшибе и ни с чем не соседствовал. Лишь куст чёрных роз рос возле входа и
несколько коновязей установленных перед заведением. Сюда, кроме постоянных
посетителей Бара, рисковали заглядывать очень немногие. И то – это были редкие
гости из Преисподней, у которых были на Лимбе несколько своих любимых заведений,
но особый коктейль, подававшийся на Лимбе исключительно в Чёрном Баре, привлекал
некоторых демонов. Собственно, ради этого напитка Всадники и прибывали сюда. Это
был их эликсир. Милостивый дар их Хозяйки, взамен за лишение всех чувств и
естества.
Всадники не нуждались в пище, воде, сне. Они не знали усталости. Зной и стужа
были им неведомы. Вода и огонь были им нипочём. И ничто не могло затронуть их.
Они были лишены всех эмоций. Даже время остановилось для них. Всадники были вне
времени. И только здесь – в пространстве Чёрного Бара, им было даровано
чувствовать вкус. Дарована милость – пить свой напиток и ощущать его. Это была
плата за их работу. Единственная. Столики и стулья были данью традиции.
Всадникам было всё равно – стоять или сидеть. За стойкой бессменно торчал
Бармен.
Поговаривали что он был одним из Первых Всадников и в качестве награды за
выслугу получил право стать барменом здесь. Спорить с ним, а тем более
испытывать его способности не рисковал никто. Даже редкие гости из Преисподней,
славившиеся буйными нравами. Собственно говоря, здесь никогда и не спорили. В
Баре царила тишина. И только негромко, но непрерывно звучал Реквием Моцарта.
Всадник возник неожиданно. Не глядя по сторонам, он привычно направил коня в
сторону пустыря. Доскакав до Бара, соскочил с коня, и направился внутрь. Конь
также привычно отошёл к коновязи и застыл возле неё. Бар был полон. Накануне
целый отряд Всадников прибыл на Лимб и часть его ещё продолжала отсиживать в
заведении. Вошедшего встречали безмолвными жестами приветствия. В одном из
ближних к стойке уголков сидело два случайно затесавшихся демона. Бармен
безучастно кивнул головой в ответ на приветствие гостя и протянул ему кубок с
Напитком. Всадник взял кубок и выжидающе взглянул на Бармена. Тот кивнул ещё раз
и сказал:
– О да. Тебе ещё чашку кафы. Забавно, что редко кто, не считая тебя, берёт чтолибо
ещё кроме напитка. Демы не в счёт.
– Они в принципе правы. Всё остальное излишне. – последовал ответ.
– Тогда зачем тебе это? Я держу всё это баловство помимо Напитка, исключительно
для посторонних. Вроде этих. (кивок в сторону демонов) да ещё нескольких наших
вроде тебя. Бармен, казалось, даже не смотрел в сторону посетителя. Того, это
похоже абсолютно не трогало.
– Не знаю. Привычка. – безучастно прозвучало в ответ – Ты ведь тоже балуешь себя
этим.

– Я Бармен. Как может бармен поить посетителей, не зная – чем он их угощает. Мне
вернули ощущения.
– Может, я надеюсь когда-нибудь стать барменом. – Всадник отвернулся от стойки,
ища куда отойти. Бармен впервые за время их диалога повернул голову в его
сторону.
– ??? Это шутка надо полагать.
– !!! Надо полагать что да.
– Считай, что я рассмеялся. Ищешь куда присесть – вон есть место у демов. Ты
ведь болтаешь иногда с демами. Садись, сейчас принесут твою кафу.
– Скажи. Зачем тебе помощница. Разве ты не управляешься сам.
– Никто не варит кафу лучше ведьм. Да, и демы предпочитают, чтобы их обслуживал
кто-то другой.
Всадник отошёл от стойки и подойдя к столику демонов безразлично занял свободный
стул. Те молча покосились в его сторону. После затянувшейся паузы один сказал:
– Говорят, на Земле опять была большая жатва.
Всадник медленно повернул голову и посмотрел на демона. В глубине капюшона едва
колыхнулись синие огоньки.
– Наши приготовились к большому приёму. Говорят большая партия свежих на
подходе. – отозвался второй демон и потянулся к своему кубку.
– Опять будет аврал, а подкреплений не выделят. Проворчал первый. – Жмоты. Уже
отпущенников приходится во вспомогательный персонал привлекать. А среди них
такие рожи… Так и хочется по новой запустить в очистку.
– В Аду не хватает рабочих рук? – без всякого выражения спросил вдруг Всадник.
Демоны удивлено уставились на него. Всадники практически никогда не обращались к
посторонним. Они и между собой-то крайне мало говорили.
– Ну да. – ворчливо ответил первый – Ваши тёмности работают такими ударными
темпами, что наши мощности порой не выдерживают. В Канцелярии давно не расширяют
штатов. Предлагают использовать внутренние резервы.
В это время, молодая желтоглазая ведьмочка подошла к столику и поставила перед
Всадником дымящуюся чашку с ароматным напитком. С любопытством посмотрев на
клиента, она кокетливо спросила:
– Синеглазый, а ты действительно кроме Напитка и кафы ничего не чувствуешь?
– А что он должен чувствовать? Он же Всадник. – отозвался один из демонов. –
Если тебе так хочется развлечься, обратись ко мне. – игриво добавил он.
– А ты мне не интересен. Меня вот он давно уже интересует. – усмехнулась ведьма.
Говорят, что у своей Хозяйки в особых любимчиках числится. Вон даже вкус ему
сохранили… А может ещё кой чего… – мечтательно протянула она.
Всадник пристально посмотрел на неё. Ведьма вздрогнув опустила глаза и быстро
отошла от столика. Всадник медленно поднёс чашку к капюшону…
– Вот стерва… Мало ей своих, на эксперименты потянуло. – прошипел первый ей
вслед
– А что это ты так припозднился? Ваши уже давно тут. – полюбопытствовал второй
демон.
– Пришлось поработать. Чистильщиком. – медленно отозвался Всадник.
– Не все спешили покинуть Землю? – демоны усмехнулись.
– Кое-кого пришлось подождать. – последовал ответ.
– Особые экземпляры попались? – спросил с интересом первый.
– Было. – после некоторой паузы отозвался Всадник – Не тяните уши – не по вашей
части. Им жизнь зачли за очищенье.

Демоны разочарованно переглянулись.
– Вот так всегда. Как что интересное – так мимо нас. Неинтересный материал пошёл
в последнее время. Серый какой то.
Демон с досадой стукнул кубок об стол.
– Совсем скучно работать – кивнул второй – Раньше бывало нет-нет, а таких
грешников присылали… Великие души были. А теперь… слякоть одна. Хоть во Всадники
просись. Клянусь развоплощением.
– А как насчёт ведьм? Забыть придётся… – донеслось внезапно из под капюшона.
Демоны не веря своим ушам, изумлённо уставились на Всадника. Всадник
съехидничал!!! Айсберги могут шутить???
– Значит, не зря про тебя говорят, что ты особый… из отказников. – пробормотал
демон – Первый раз вижу Всадника из отказников. Мне говорили про таких ветераны,
а я не верил. Быть такого не могло, чтоб пройти очищение геенной и отказаться от
Рая. Ваших чаще избирают из числа тех от кого и Рай и Ад отказываются. Но чтобы
кто сам отказался… Понятно, почему ваша Хозяйка к себе взяла, в личные
порученцы. И почему не до конца опустошили – понятно. Хозяйка видать порадела за
тебя.
– Ну да. – вмешался второй. – Стать Всадником, редкое дело. Чаще кара. А ему и
кара и милость. Такой, их Хозяйке как находка. Для особых, деликатных случаев…
Ведь так? – обратился он к Всаднику. Едва заметные синие огоньки в глубине
капюшона внезапно полыхнули молниями…
– Предположим… – от голоса Всадников повеяло ледяным холодом. Демоны вдруг
почувствовали опасность. И резко вскочив, затрусили к выходу. Не оглядываясь…
Всадники за столиками, молча проводили их пристальными взглядами…. Только
выскочив из Бара и отойдя на приличное расстояние демоны остановились.
– Говорил тебе, что сюда лучше не ходить! – с досадой произнёс первый.
– А уж если зашёл, то хоть помалкивай. Их клинки не только для людей смертельны.
Мы хоть не по его части, но уверяю тебя – если полоснёт…
– А что я такого говорил? – возмутился второй – Ну, поинтересовался… Им же всё
до Лимба. Бесчувственные.
– Вот олух! Им да. Но встречаются порой, из особых которые. А этот… Этот самый
опасный. Никто не знает, что у него там под капюшоном варится. Однажды, один из
наших, там на Земле попробовал перейти ему дорогу… Говорят, еле выжил… Но лучше
б он его до конца уделал. Неё, я сюда больше не ходок. Он нас теперь запомнил.
Демон сплюнул и заторопился прочь. Его товарищ задумчиво посмотрел в сторону
Бара и тоже поспешил за ним. А в Баре уже раздавался грохот опрокидываемых
столов и лязг мечей. Бармен наддал звук и аккорды Diez Irae загремели под
сводами в полную мощь. Всадники ревностно относились к соблюдению традиции
питейных заведений. И на Лимбе это хорошо знали.
2. Приговор.
В Чёрном Баре на Лимбе царила привычная тишина. Только едва слышный реквием,
неумолчно лился под сводами. Бармен привычно расставлял кубки и протирал
отполированную тысячелетиями стойку. Редкие посетители – одинаково безликие, в
чёрных плащах с капюшонами, молча цедили свой традиционный напиток. Когда вошёл
очередной гость, то все повернулись в его сторону. Этот Всадник отличался от
прочих сидевших в баре. Выше ростом, с серебряной розой – застёжкой плаща, и
алой каплей рубина в середине цветка. По розе Бармен безошибочно определил
Избранного – одного из особых порученцев Смерти. Бармен сам когда-то был из них.
А рубин подсказал, что явился старший из них – Легат Чёрного Легиона. Всадник
остановился посреди бара и молча вскинул руку. Всадники с черепами на пряжках,
мгновенно отставили свои кубки и покинули заведение. Гость подошёл к стойке.
– Давно тебя не было в наших краях, Легат – ворчливо встретил его Бармен.
– Давно – равнодушно отозвался гость.
– Говорят на Земле было много работы.
– … – гость только едва кивнул. Бармен понял и перевёл разговор.

– А что это ты всех выпроводил? Гостей ждёшь?
– Гостей будет немного. Только Избранные.
– Особая вечеринка? – Бармен пристально посмотрел на Всадника.
– Всё как всегда. Только Реквием отключи. Никакой музыки. Асту отпусти. Сам
будешь обслуживать. И чтоб ни одного демона.
– Демы нечасто заходят к нам. Они из другого ведомства.
– Ни одного дема! Ни одного постороннего! – В голосе Всадника зазвенел металл.
– Как скажешь. – Бармен равнодушно отвернулся.
Вошёл ещё один Всадник с розой. На капюшоне Бармен заметил пурпурную букву Т.
Это было что-то новое. Когда вошли ещё двое, то Бармен сразу разглядел буквы С
и Д у вошедших. Их набралось больше десятка Всадников. И у каждого алела на
капюшоне буква. Они ни о чём не разговаривали. Молча брали кубки и
рассаживались. Вместо привычных звуков Реквиема под сводами царила тишина.
Последним вошёл всадник с буквой Б на капюшоне. Взяв кубок, он опустошил его,
не отходя от стойки. Затем спросил первого: – Где он?
Легат отставил кубок и встал из-за столика. Прошёл к стойке бара и повернулся ко
всем:
– Всадники. Всем нам за службу, которая выпала в этот раз, было обещано. Настал
час. Я присутствовал при его смерти. И сам уволок эту душу. Вы были при этом.
Высший Судия вынес ему приговор. Прежде чем Преисподняя получит его – он наш.
Нам было обещано, и Господь держит своё Слово.
Всадник вскинул руку. Беззвучная вспышка и в Баре возник человечек. Опалённое
почерневшее лицо и безумные глаза, затравленный взгляд… Он оглядел столики и
съёжился. Словно придавленный каменной рукой, опустился на колени. Застыл. А
затем открылась дверь и вошёл ребёнок. Он прошёл через весь Бар и остановился
перед Легатом. Слабая улыбка осветила личико с огромными распахнутыми глазами.
Малыш доверчиво прижался к Всаднику и замер. Рука Легата легла на его плечо.
Тогда из-за крайнего столика встал Всадник. Синие огоньки вспыхнули во мраке
капюшона.
– Дни и ночи мой конь стоял на плацу в ожидании. Дни и ночи я принимал души
жертв. И все эти годы мой клинок не знал отдыха. Голоса убиенных вопиют с моего
клинка. Слышишь? Я Всадник Бухенвальда.
Человечек сдавленно захрипел. Казалось, каждое слово Всадника вонзалось в него
раскалёнными иглами. Из-за другого столика поднялся следующий, за ним ещё… и
ещё…
– Я Всадник Майданека.
– Я Всадник Дахау.
– Я Всадник Штутгофа.
– Я Всадник Треблинки.
– Я Всадник Саласпилса.
– Я Всадник Маутхаузена.
– Я Всадник Заксенхаузена.
Один за другим вставали они и звучали голоса из-под капюшонов, а человечек
корчился на полу. Лишь первый Всадник молчал и смотрел. Когда закончилась
перекличка, из мрака капюшона раздался голос. Словно тихий гул набата, заполняя
собой всё вокруг:
– Мы ждали этого часа. Ждали, провожая людей в газовые камеры, входя в пылающие
печи, чтобы освободить души тех, кого бросили в них не дождавшись их смерти.
Ждали, освобождая их от жизни и мук во тьме бараков, пыточных комнат. Ждали,
сопровождая их от эшелонов смерти до душегубок. Наши клинки не знали отдыха ни
днём, ни ночью. Даже на миг мы не могли отлучиться оттуда, не могли
остановиться. И ангелы торопили НАС, спеша принять мучеников, толпами покидавших
свои тела. Всадников – которым изначально сохранено чувство скорби. В нас билась
боль жертв, в нас отдавались крики детей, нас жгли слёзы и муки их. А мы ждали.

Ждали, когда пробьёт твой час.
Голос Легата стих, а потом зазвучал вновь, но глуше. Казалось, он говорит в
пустоту.
– Ты был обещан нам и отныне Преисподняя покажется тебе спасением. Будешь молить
Бога избавить от нас и ввергнуть в Ад. Но лишь молчание будет ответом тебе.
Огоньки разгорелись во мраке капюшона:
– Я вымолил эту награду нам, стоя на плацу все эти годы. Я вымаливал у Господа
этой милости и получил её. И до тех пор, пока не воскликну: – Утолена скорбь
наша, Преисподняя будет тщетно ожидать тебя… А теперь приготовься – там, на
земле уже ждут.
Два младших Всадника вошли в Бар и приблизились к человечку.

---

На отполированной миллионами деревянных башмаков брусчатке плаца безмолвно
замерла цепочка Всадников. Чёрные струящиеся плащи, узкие мечи – эстоки и
серебряные розы – застёжки на левом плече. Капюшоны низко надвинуты, и лиц не
видать. Ледяным холодом веяло от строя. Лёгкий майский ветерок боязливо спешил
проскользнуть мимо, не касаясь их.
Ещё один Всадник возник на краю плаца и замер там. Ребёнок сидевший впереди него
в седле, открыл глаза. Печальный звук разлился и умер в пространстве, словно
оборвали серебряную струну. И плац ожил – миллионы застывших, измождённых лиц
стали заполнять его со всех сторон. Они возникали беззвучно, скапливались,
образуя недвижную массу с миллионами глаз, в которых бился безмолвный вопль. И
столько скорби и муки было в нём, что воздух застонал от боли пронизавшей его.
Глухой ропот незримых барабанов возник издалека. Синие огоньки вспыхнули в
глубинах мрака под капюшонами. И в это время на дороге ведшей к плацу показались
трое. Два Всадника влекли человечка с обугленным лицом. Его протащили до
середины плаца и оставили перед строем. Конвоиры удалились.
Остался только съёжившийся от страха человечек. Ему было страшно, очень страшно.
Он пытался отвернуться, спрятаться от взглядов жёгших его со всех сторон. Но
куда бы не повернулся – на него смотрели глаза. Всадник на краю плаца ожил и
стал приближаться. Мглистый конь, которым правил ребёнок, замер перед строем.
Набатом грянул глас Всадника:
– НАСТАЛ ЧАС ВОЗМЕЗДИЯ. НЕКОГДА ПРИШЁЛ Я ЗА ТОБОЙ, ЧТОБЫ ВЗЯТЬ У МАТЕРИ. НО БОГ
НЕ ПОЗВОЛИЛ МНЕ. НЫНЕ ГОСПОДЬ ПРЕДАЛ ТЕБЯ В РУКИ НАШИ.
Человечек упал на колени и съёжился ещё сильнее. Он чувствовал ужас ещё больший,
нежели ТАМ – накануне. Человечек знал, что за миллионы глаз сверлят его со всех
сторон. Но не меньший ужас испытывал от взглядов Всадников. А глас всё звучал
набатом:
– И ВОТ НАШ ПРИГОВОР:
В БЕЗДНУ БУДЕШЬ ВВЕРГНУТ ЛИШЁННЫЙ НАДЕЖДЫ. И БУДЕТ ВЫСТЛАНА ОНА ОЖИВШИМИ ГЛАЗАМИ
ВСЕХ, КОГО УБИЛ ТЫ. МИЛЛИОНЫ РАЗ БУДЕШЬ ИСПЫТЫВАТЬ МУКИ ЖЕРТВ СВОИХ, А ВЗОРЫ ИХ
БУДУТ ЖЕЧЬ ТЕБЯ СТРАШНЕЕ ОГНЯ ПРЕИСПОДНЕЙ. И РОПОТ ИХ БУДЕТ ТЕРЗАТЬ ТЕБЯ, НО НИ
УКРЫТЬСЯ ОТ НИХ, НИ УМИЛОСТИВИТЬ НИ ОДНОГО НЕ СМОЖЕШЬ. БУДЕШЬ МЕТАТЬСЯ, ИЩА
СПАСЕНИЯ, НО ТЩЕТНО. А ВСАДНИКИ БУДУТ ПРЕСЛЕДОВАТЬ ТЕБЯ. НО И ЭТО НЕ ВСЁ.
КАЖДЫЙ ДЕНЬ БУДЕТ СХОДИТЬ В БЕЗДНУ ДИТЯ, ЧТО МОЛИЛО МЕНЯ ЗАБРАТЬ ЕГО ДО СРОКА. И
БУДЕТ ВОПРОШАТЬ – ЗА ЧТО ТЫ УБИЛ МЕНЯ? НО БУДЕТ ОПЕЧАТАН ГЛАС ТВОЙ.
ОТНЫНЕ И НАВЕКИ!!!
Он умолк и тяжким эхом отозвался незримый набат. А бездна глаз уже наплывала…
Человечек, скорчился от ужаса рвавшего его изнутри. Отворачиваясь обугленным
лицом, закричал:
– Кто ты? Кто ты?
И набатом упал ответ:
– ВСАДНИК АУШВИЦА.
3. Никогда!

Женщина вглядывалась в каждого Всадника, появлявшегося на Лимбе, пытаясь
разглядеть кого-то во мраке надвинутых капюшонов. Она пыталась поймать их
отсутствующие взгляды, но они проезжали, не обращая на неё внимание. Впрочем,
как и вообще не реагируя на всё окружающее. Она загораживала им дорогу пытаясь
спросить… Но каждый раз Всадники безразлично пускали коней мимо неё. Тогда
женщина с отчаянием глядела им вслед и уходила прочь. Она давно искала его.
С того самого момента, как после прибытия на Лимб, услышала о Всаднике, что был
взыскан Смертью. О взявшем на себя искупление проклятия всего своего рода и
отказавшемся от Рая. О том, кто испросил себе вечное одиночество в свите Смерти.
Женщина сразу поняла, кто мог быть тем Всадником. Вспомнила, как умирала, как
такой же Всадник подошёл к ней и отсёк нить, соединявшую её с телом. И как в
стороне, виднелся ещё один, но не приближался к ней. Только наблюдал.
Единственное, что запомнилось – серебряная застёжка плаща на плече, в виде розы
и в центре розы капелькой крови алел рубин. Этого Всадника она узнала бы из
сотен подобных ему, которые время от времени по одиночке или группами навещали
свой Чёрный Бар на Лимбе. Он не произнёс тогда ни слова, не сделал ни одного
движения, но какая то необъяснимая волна боли и печали словно исходила от его
силуэта. Холод, веявший от него, не был безжизненным, как от того, кто перерезал
её нить. Его веяние словно обжигало скорбью – безнадёжной, безграничной и
вечной. В сумраке капюшона синие огоньки то вспыхивали, то едва тлели и словно
неуловимо знакомые черты, мерцая возникали, и вновь таяли во тьме.
Женщина уже удалялась, увлекаемая Проводниками, постоянно оглядываясь назад,
туда, где продолжал выситься чёрной глыбой мрака загадочный Всадник. В какой-то
миг её взгляд пересёкся с пронзительным взглядом. И волна боли и печали ударила
в неё… обожгла. Внезапная догадка сверкнула в её сознании! Она рванулась назад…
Но Всадник вздыбил коня, а в следующий миг чёрный вихрь взметнулся и исчез.
Женщине казалось, что узнала его… А Проводники не обращая внимания, увлекали её
за собой и перед ними раскрывался, разворачивался потоком света тоннель Пути.
Позже, очутившись на Лимбе, она услышала о Всадниках Смерти. Среди них особо
выделялся один – Командир Легиона, Легат Смерти. Её Правая рука. Говорили, что
он заплатил за своё положение великую плату. Легат был единственным среди
Всадников, кому после службы был закрыт вход в Рай. Таков был его выбор. Он
выпросил у Бога перед посвящением во Всадники – пройти все круги Ада за себя и
за очищение всего своего рода от тяжести грехов и проклятия тяготевшего над ним.
Ради спасения сына от этого бремени.
Но когда после очищения, предстояло согласно обряду войти в Рай перед
посвящением – он отказался от этой милости. Этот человек выпросил себе вечное
пребывание во Всадниках. Смерть избрала его своим Легатом. Поставила над
Избранными и всем Легионом. А Бог, в наказание, что отказался от Рая, сохранил
ему чувства боли и скорби. Порой его так и называли – Облачённый в Скорбь.
Многое было дозволено ему. Даже ангелы и демоны не рисковали вставать на его
пути.
Уверенность, что она знает, точнее, знала этого Всадника раньше, ещё при той
жизни, окончательно поселилась в ней, когда обнаружила, что не может найти
одного человека среди жителей Лимба. Никто из знавших их прежде – не видел его
здесь. Ни разу, ни одной минуты. Словно, умерев, этот человек растворился в
неизвестности. Оставалось одно – искать среди Всадников. И женщина принялась за
поиски. Она должна была найти его. Найти и спросить. Спросить о том, что не
давало ей покоя даже здесь. Всадники периодически появлялись на Лимбе. Но никто
из них не желал вступать с ней в разговор. Сколько ни просила, ни взывала – они
были глухи к её мольбам.
Так шло время. И вот однажды она увидела группу Всадников отъезжавших от Чёрного
Бара. Впереди, мглистый конь нёс на себе Всадника с ребёнком, сидевшим пред ним.
Алая капелька рубина, словно кровь сочилась из серебряной розы на плече. Это был
Легат! Она бросилась к ним и конь монументом навис над ней взвившись на дыбы. Но
она уже скользнула к стремени, протягивая руки к Всаднику.
– ЧТО ИЩЕШЬ ЗДЕСЬ – ЖЕНЩИНА.
Безликий капюшон повернулся к ней. Из мрака сверкнули два синих огонька. Взгляд
был пронизывающий. Это был он! Она узнала бы его из сотен, из тысяч других
подобных ему. Узнала бы по исходившей от него безмолвной скорби. Скорби, в
которой была тяжесть тысячелетий. Сколько ж прошло с тех пор, как она увидела
его тогда? На Лимбе нет времени, точнее оно течёт по иному. Без дней и ночей,
без секунд и часов.
– Одного человека. Его нет ни среди живых, ни среди мёртвых. Никто не видел его
ни в Раю, ни в Аду, ни здесь – на Лимбе. А твои Всадники не отвечают мне.

– НЕ НАШЛА – ЗНАЧИТ НЕ ДАНО.
– Его нет! Нигде! Никто его не видел! Я знаю, что он умер. Там – на земле.
Она пристально смотрела на него… Всадник отвернулся и глухо прозвучал его голос:
– Может, он не хочет, чтобы ты нашла его. Тогда зачем ищешь?
Женщина опустила голову и тихо ответила:
– Я должна спросить его. Я должна знать.
Он внезапно сделал знак рукой, и группа обойдя их, умчалась прочь. Огоньки под
капюшоном теперь едва светились. Женщина вдруг почувствовала, как от Всадника
изливается тяжёлая волна ледяной скорби. Вспомнила – что говорили о Всадниках
носивших розы и их предводителе. Вспомнила миг своей смерти… подалась вперёд, но
Легат заговорил:
– Знаю, о ком ты спрашиваешь. Давно это было. Очень давно.
– Ты видел его? Знаешь о нём? Где он? – женщина недоверчиво смотрела на
Всадника. Огоньки на миг сверкнули в безликой тьме и опали.
– Забудь его. Всадники лишены памяти.
– Даже которые с розами? Избранные?
Женщина не отступала. Она всматривалась в Легата, словно пыталась что-то
разглядеть в нём. Ребёнок, держа серебряные поводья, молча смотрел на неё.
Мягкая грусть детских глаз коснулась женщины. Рука лежавшая на его плечике
дрогнула.
– Что тебе до него? У него свой путь и своя ноша. Ты ничего уже не изменишь.
– Он сам выбрал или ему выпала эта участь?
– Ему выпало то – о чём просил.
Она хотела спросить о том, что жгло и не давая покоя, но почувствовала, что
тогда разговор прервётся. И только сказала:
– Я… догадываюсь. Потому и хотела увидеть. Сказать…
– Молчи женщина. Не тревожь прошлого. Он обрёл своё забвение.
Легат мягко коснулся шеи коня. Тот беззвучно переступил ногами… И тогда чувствуя
что теряет надежду:
– Подожди!
Она видела что Всадник уже отворачивает коня… Понимая, что так и не успела
сказать о главном, рванулась за ним… И… позвала. По имени… Замер конь. Медленно
обернулся безликий капюшон. Синие огоньки затрепетали во мраке.
Голос вдруг обрушился набатом:
– ТЫ ОШИБЛАСЬ ЖЕНЩИНА. ТОГО ЧЕЛОВЕКА УЖЕ НЕТ. НИ СРЕДИ ЖИВЫХ, НИ СРЕДИ МЁРТВЫХ.
Серебряный череп на рукояти меча горько усмехнулся. А Всадник тихо произнёс:
– Я отвечу тебе за своего Всадника. Некогда он лишён был единственного ребёнка.
Некто отнял у него всё. Помнишь? Перестал звучать детский смех под кровом дома.
Одиночество стало уделом его. Безрадостны были дни его. Некому было передать
память предков. Пустота заполнила сердце и душу. И не захотел он расстаться с
одиночеством.
В последний час свой взмолился Господу. И был услышан. Ради этого прошёл Ритуал
Всадников, ради спасения сына горел в пламени Ада… Воздал ему Бог, всё о чём
просил он. Лишь в одном отказал… То была кара за отказ от Рая – плата за право
на Одиночество. Но этого тебе знать ни к чему.
– Всё таки ты… – с горечью отозвалась женщина. – А сын? Ты и его стёр из памяти?
Огоньки на миг опасно вспыхнули во мраке капюшона… Всадник выпрямился в седле…
Безликий капюшон отвернулся. Слова свинцом упали в тишине…

– НИКОГДА!!! Никогда более не приходи сюда. Того человека уже нет.
Малыш строго посмотрел на неё печальным взглядом.
Она хотела возразить, но вдруг спросила:
– Что за ребёнок с тобой?
– Дитя Аушвица – прозвучало в ответ – некогда я спас его от жизни. Бог позволил
ему навещать меня.
Смягчившийся на миг печалью, мёртвый взгляд – вновь обжёг льдом:
– Прощай! И…
Конь легко рванулся вперёд.
– Никогда не смей тревожить забвенье Смерти. НИКОГДА!!!
Чёрный вихрь взметнулся и растаял бесследно. Одинокая фигурка женщины ещё долго
стояла на пустыре. И только запоздалый Всадник безразлично промчался мимо неё.
4. Горькая парочка.
Они понуро плелись по пустырю, нехотя обмениваясь репликами. Вид у обоих был
обескураженный. Всадник остановил коня и невозмутимо оглядел их. Они прошли
мимо, не обратив на него внимания. Ангел с демоном вместе бредущие по Лимбу?!
Легат сразу определил, что они из опекунов. Повернув коня, он поравнялся с ними…
– Рай и Ад объявили о перемирии? Вас упразднили и сослали?
Синие огоньки под капюшоном, словно насмешливо заплясали. Но голос не выражал
ровным счётом ничего. Демон буркнул что-то под нос не оглядываясь, а ангел уныло
сообщил:
– Лучше б нас упразднили, чем приставлять к таким подопечным. Даже твой Всадник
чуть не умер от скуки, когда глянул в его запись.
– Похоже, вам пришлось не весело. Следуйте за мной, кажется, вам не мешает
выпить. Там расскажете.
Легат направил коня к видневшемуся на пустыре угрюмому строению. Ангел с демоном
переглянулись и вздохнув направились следом. Похоже, им было всё равно куда
идти. Всадник же поравнявшись с Баром, оставил коня у входа и толкнул дверь.
Бармен как всегда находился на своём посту за стойкой. Он пристально воззрился
на троицу, ввалившуюся в Бар, но не стал спрашивать. Только молча направил к ним
ведьмочку Асту, едва они проследовали в дальний угол и заняли столик в нише.
– Мне как всегда и два двойных молота для них – обронил Легат и уставился
мёртвым взглядом на сладкую парочку.
– А крышу им на место вправлять потом – сам будешь? – Аста игриво стрельнула
глазами и упорхнула к стойке. Демон даже не оглянулся ей вслед, что уже было
сенсацией. Кроме Всадников, никто ещё не смог остаться равнодушным к этой рыжей,
зеленоглазой бестии. Говорят – Преисподняя охотно уступила её Чёрному Бару,
чтобы сохранить порядок и ритм работы. У демонов просто сносило крышу при её
появлении. Такое вытворяли… Грешники готовы были сами кидаться в пекло, ради
одного благосклонного взгляда чертовки. Да и ангелам приходилось нелегко при
встрече с Астой. Некоторые потом добровольно отправлялись в отставку или ссылку.
Легат дождался, когда Аста принесёт заказ и удалится. Как всегда, поставив
кубки, она послала ему один из тех взглядов, которые превращали ранее Ад в
бедлам и удалилась бормоча:
– Идол бесчувственный. Погоди же…
– Итак – обратился Всадник к угрюмым спутникам. Демон только махнул рукой и
припал к кубку со сногсшибательным коктейлем. Ангел же вздохнув поведал:
– Наш подопечный сегодня преставился. Такую серость не найти было во всей
вселенной. Он довёл нас до того, что мы уже сочувствовали друг другу, а под
конец просто стали собратьями по несчастью.
– Разрази меня гром – но я дошёл до того, что толкал его на путь Света, чтобы
избавиться от такого клиента – возопил демон, оторвавшись от своего кубка.

– А я порой мечтал, чтобы демон его совратил – уныло возгласил ангел.
– Неужто, настолько безнадёжный клиент попался? – Синие огоньки под капюшоном
мигнули и вспыхнули чуть ярче.
– Он был безнадёжен как вилы для черпанья воды!!! – возопили оба на весь Бар.
– Он был сер от рождения. За всю свою жизнь, этот человек не совершил ни одного
деяния, ни одного поступка! Ни одной мысли или намерения, которые можно было
отнести к Добру или Злу – Ангел удручённо посмотрел на Всадника.
– Даже родные вывихивали челюсти от скуки, общаясь с ним – вставил демон – ни
разу мне не удалось подтолкнуть эту слякоть хоть к крошечному злу. Соблазнить
его было вообще делом невозможным. Кого только я к нему не подсылал! И думаешь –
он так был твёрд в морали, вере? Нет. Просто этот человек не способен был даже
на то, чтоб соблазнить самую безотказную шлюху. А каждая из них, через минуту
общения – готова была пожертвовать спасением души, только б оказаться подальше
от него. Но хуже всего то, что ему это было абсолютно всё равно.
Они ему были не интересны!!! Он жил по параграфам и уставам не делая шага в
сторону. Думаешь, он был фанатиком закона? Нет – просто так было положено и всё.
Он даже взяток не брал! Боялся потерять своё место. Женщины ему были
неинтересны, вино не нужно, азартные игры скучны… Разрази меня гром! Швырни мне
Аста кружку в голову! – Демона начало разбирать.
– Можно подумать, что мне удалось его хоть раз на доброе дело подвигнуть –
горько усмехнулся ангел – Он ведь даже милостыню подавал исключительно потому,
что так положено! А хоть раз он кого любил? Или ненавидел? Представляешь – я уже
начинал мечтать, о том чтобы он хоть раз согрешил! Тогда я мог бы бороться за
него. Но как прикажете бороться за человека, который не совершил ни одного
поступка!!! Не обрадовался или огорчился чему-то. Вся жизнь текла мимо этого
человека, а он ничего не желал замечать. У него даже желаний никаких не было. Не
человек – а куст какой-то!
Ангел с тоской уставился в свой кубок, а потом сделал такой внушительный глоток
гремучей смеси из кубка, что демон в изумлении растерянно заморгал.
– И каков же был вердикт? Куда его?
– Ник-куда – икнул ангел – итоги показали, что Добра ноль и Зла ноль. Было
предложение переработать его на удобрение в Сад… А потом решили дать ещё шанс.
Отправить на перерождение.
– Понятно – произнёс Легат – на вашем месте, я бы радовался, что избавился от
такого клиента. Надеюсь, вас не сильно взыскали в ваших ведомствах за неудачу.
– Нас? Не сильно? – Да лучше б меня отправили в раю праведникам прислуживать! –
Взревел демон и в отчаянии залпом опустошил свой кубок. От стойки донёсся
сочувственный вздох Асты.
– Может кому-то и покажется не сильно… – всхлипнул ангел – но нас приговорили к
вторичному сопровождению его!
Демон в исступлении рвал на себе клочья шерсти:
– Не плачь! Я превращу его жизнь в Ад, если он посмеет не стать праведником!
– Друг! – Ангел раскрыл объятья товарищу по несчастью – Будь я проклят, если не
совращу эту серость! Ик!
От стойки Бара послышалось всхлипывание Асты. Бармен же только крякнул с досады.
Легат медленно поднялся от рыдающей парочки и подошёл к стойке.
– Отнеси им ещё два двойных молота – кивнул он ведьме – И положите потом
проспаться в задней комнате.
Всадник посмотрел в сторону обнявшихся бедолаг… Огоньки под капюшоном странно
мигнули.
5. Объяснение.
– Синеглазый, может разрешишь посидеть с тобой? – Голос раздавшийся за спиной,
вывел его из забытья. Ну конечно же это была Аста – рыжая, зеленоглазая
ведьмочка, которую определили работать в Чёрном Баре. Всадник не оборачиваясь
кивнул. Аста с кубком в руке обошла столик и присела на лавку в нише. Легат
поднял голову и два синих огонька загорелись во мраке капюшона. Этот незрячий
пронизывающий насквозь взгляд не мог выдержать никто. Даже демоны и ангелы.

Словно две ледяные иглы вонзались в того, кто оказался объектом этого взгляда.
Но Асту сложно было смутить или испугать. Не первый день она работала в Баре.
Насмотрелась.
Вот и сейчас, она в ответ сама устремила испытующий взгляд во тьму капюшона. Но
Всадник молчал. Тогда она решилась:
– Скажи, ты ведь не как остальные Всадники. Я слышала, что тебя нарочно не
выжгли до конца. И почему-то тебе многое дозволено.
– Почему ты об этом спрашиваешь – голос был без интонаций,
– Они все такие одинаковые. Без эмоций, чувств, памяти. Даже те, кто Избранные и
могут менять облики – обладают меньшими возможностями. Они такие же как и все
Всадники, только чуть больше личности сохранено. Ты же другой. Почти как мы.
Легат неторопливо поднёс к капюшону кубок. Никто и никогда не мог разглядеть –
как пьют Всадники. Но все знали, что лучше этого и не пытаться делать. Аста
отвела взгляд. Огоньки под капюшоном слегка опали.
– Да. Мне сохранено многое – память, скорбь, ощущение боли… Не физической.
Внутренней. И способность чувствовать чужую боль. И вкус. В остальном я такой же
как все мы.
– Почему? Зачем ты согласился? Разве не легче ничего не чувствовать? Как они. –
она кивнула в сторону пары Всадников сидевших в дальнем углу.
– Конечно. Им легче. Они прошли свой Ад и надев плащи стали неуязвимы для всего.
Ни одно существо или сущность не способны постоянно видеть и соприкасаться с
тем, что дано Всадникам. Поэтому они одеты в панцирь бесчувствия.
– А ты? Как ты выдерживаешь эту работу?
– Свой Ад я ношу в себе. Такова моя ноша.
Аста попыталась вглядеться во тьму капюшона, но даже огоньки словно растворились
во мраке.
– Это твоя кара?
– Это моя плата. За право на вечное одиночество, за право служить возмездием или
облегчением. Я сам испросил плащ Всадника. Взамен мне дали это право и наказали
болью скорби за всех. А Смерти как раз нужен был такой помощник, так я стал
Легатом Чёрного Легиона.
Аста вскинула голову:
– И единственным Всадником, который имеет своё убежище. Который, приходит туда,
чтобы уединиться в свободное время. И где его всегда ждут две борзые.
Огоньки чуть разгорелись под капюшоном.
– Мы были неразлучны при жизни. И после, они ждали меня здесь. Они же пришли
встречать и последовали за мной.
– Неужели кроме них тебе никто не нужен?
– Теперь уже нет. Я расплатился со всеми и за всех. У них свой путь. У меня
свой. – Всадник отставил опустевший кубок и пристально посмотрел на Асту.
– Зачем ты спрашиваешь меня об этом?
Ведьма отвела взгляд. Казалось она колеблется…
– Я подумала, что твоим псам может быть тоскливо, ожидать тебя во время твоих
странствий. И будет лучше, если по возвращении, тебя будет встречать ещё и одна
одинокая ведьма, которая лучше всех на Лимбе варит кафу.
Огоньки опасно вспыхнули и угасли. Капюшон склонился ниже. Настала пауза,
которая показалась Асте вечностью. Внезапно Легат встал.
– Девочка моя, боюсь, что тогда в Баре станет чуть тоскливее.
Она хотела вскочить, но внезапно рука в чёрной перчатке легла на её плечо. Голос
на мгновение смягчился ноткой печали:

– Даже тебе не под силу облегчить мою ношу.
Он не оглядываясь, пошёл к выходу. Уже теряя последнюю надежду, она крикнула ему
вслед:
– Позволь хоть иногда навещать тебя!
– У мертвецов не бывает гостей, девочка – донеслось от двери – Даже если они
порой ходят в Бар.
Дверь бесшумно захлопнулась. Аста поникла головой. Плечи чуть дрогнули. Бармен
посмотрел на неё долгим взглядом, потом вздохнул и принялся яростно протирать
отполированную временем стойку.
6. Конфликт для арбалета с оркестром.
Дверь Чёрного Бара открылась и впустила гостя. Бармен, вглядевшись, вскинул
бровь. Красотка ведьма удивлённо присвистнула. Вошедший был Ангел. Он от порога
окинул взглядом помещение и найдя искомый объект направился прямо к нему.
Всадник с капелькой рубина в сердцевине серебряной розы – застёжки на плаще,
тоже заметил вошедшего. Ангел подошёл к его столику и присел напротив.
Тот кивнул ему и поднял кубок:
– Должно быть нечто чрезвычайное, что привело бы тебя ко мне.
Ангел сокрушённо кивнул. Было видно, что ему тяжело начинать разговор. Хранители
отличаются от прочих Порученцев и Посланцев некоторой эмоциональностью, которой
заражаются от своих подопечных. Этот был из Хранителей.
– Так что произошло? Кто-то из Всадников ошибся и лишил жизни твоего
подопечного? Или ему угрожает нечто, во что ваше ведомство не может вмешаться,
не нарушив Закон?
– Хуже Легат, намного хуже – Гость сделал паузу, но Всадник выжидающе молчал.
Тогда вздохнув, он продолжил:
– Надо спасти одно дитя. Если этого не сделать – случится ужасное.
– Ты обратился не по адресу. Я не спасаю. Я несу Смерть.
– Это как раз тот случай, когда смерть является спасением.
Ангел с надеждой посмотрел на него. Но Легат снова молчал. Только два синих
огонька едва змеились под капюшоном.
– Видишь ли, я не справился, оказался бессилен. Они смогли завладеть ребёнком
раньше, чем она родилась. Да – раньше. Мать стала проводником для них. Их
посланец проник в неё при зачатии и когда оно произошло, то червоточина уже была
в плоде. Наши проглядели этот момент, и я к тому времени уже опоздал.
– Ты хочешь сказать, что ваши конкуренты подстроили ловушку и теперь ты вынужден
быть Хранителем Тьмы?
Огоньки под капюшоном внезапно полыхнули нестерпимым плеском. Череп на рукояти
меча злобно клацнул челюстью. Ангел опустил голову и скорбно отозвался:
– Они обернули Закон против нас. По долгу службы я обязан хранить дитя от всех
опасностей и Зла. Да, все наши подопечные имеют право выбора и борьба с нашими
соперниками – это борьба за то, кто склонит душу подопечного к себе. Но выбор то
делает всё равно он! И даже для самого отверженного всегда остаётся шанс для
раскаяния. До последнего мига мы обязаны бороться за него. И хранить его жизнь
от опасностей до истечения срока. Но сейчас этот Закон обернулся против нас.
Дитя несёт зло в самом себе от мига зачатия. Оно недоступно моему воздействию. И
я же обязан хранить его. У него нет шанса.
– Понятно. Демы переиграли вас. Они подготовили почву с ядом, чтобы зерно
впитало его и выросло уже ядовитым цветком. А заодно заполучили Хранителя в
невольного опекуна. Ловко.
Настало гнетущее молчание. Ангел умоляюще смотрел на Всадника. Тот осушил кубок
и отшвырнул в сторону. Огоньки недобро зазмеились во мраке.
– Теперь вы хотите, чтобы я исправил ваши огрехи. Пойти и убить зло в зародыше.
Что ж вы раньше не обращались ко мне, когда рождались будущие злодеи? Не звали
спасти мир от них? Чем этот случай отличается от других?

Его собеседник с усилием вскинул голову:
– Пойми, все они рождались просто детьми с задатками и судьбой. Они могли сами
делать выбор и у каждого был шанс опомниться. У этого младенца нет ни выбора ни
шанса. Она обречена изначально. Её даже судить невозможно будет. Эта душа
изначально превращена в орудие и не будет ведать, что творит. А мы даже не можем
обратиться к Нему. Ты ведь знаешь – Он не станет вмешиваться и изменять ход
событий. Каждый должен расплачиваться за свои ошибки.
– Так пойди – и убей.
– Не могу! Хранителям не дано это. К тому же, Ангелы вообще не могут сами
убивать, без Его приказа. Это ваша работа.
– Понятно – череп на рукояти скорчил кислую мину – Значит, иного пути нет?
– Нет – печально отозвался Хранитель – Иначе создастся прецедент.
– Что станется с душой, после того как я обрежу нить?
– Не знаю. Они постараются не отдать её.
Всадник помолчал, потом поманил к себе Асту. Рыжая ведьмочка моментально выросла
у столика:
– Один молот, в одинаре. И ещё… Чтобы Бармен невзначай не остался без
помощницы, ни на миг не отлучаться отсюда.
– Обижаешь? – Ведьма с укором посмотрела на Легата.
– Нет Аста, просто у меня нет права на ошибки.
Рыжая с вызовом встряхнула огненной копной волос и ушла за заказом. Капюшон
повернулся к гостю:
– Иди. Тебе не стоит задерживаться здесь. Продолжай исполнять свой долг.
Остальное – моё дело. Я сам найду тебя.
– Только будь осторожен. Они всё время следят за ним.
Ангел кивнул ему и поспешил удалиться. Всадник обернулся в сторону стойки:
– Бармен, ты ведь всё слышал? Так вот – держи под рукой свисток. Думаю, что
визиты ещё не закончены.
Аста едва успела принести ему кубок и удалиться к стойке. Дверь распахнулась.
Вошедший кутался в багрово-тёмный плащ Демона высшего ранга. Он пронзительно
глянул на ведьму и направился к столику Легата. Два Всадника из Избранных в это
время вошли следом и заняли столик в другом конце Бара. Демон плюхнулся на стул
и уставился на Легата. Бармен недобро прищурился.
– Обычно, у меня спрашивают дозволения, прежде чем сесть за МОЙ стол. –
раздалось из-под капюшона. В его тьме сверкнули опасные огоньки.
– Ни к чему нам с тобой эти церемонии – отозвался пришедший – не первый день
знакомы. Что ты пьёшь – молот?
Он оглянулся к стойке, но Бармен равнодушно отвернулся. Демон досадливо
скривился.
– Только что отсюда ушёл Хранитель. Я догадываюсь, зачем он приходил.
– Он пришёл ни с чем и ни с чем ушёл.
Голос источал лёд и отчуждённость. Демон недоверчиво сверкнул глазами.
– Не знаю, что ты ему сказал, но хотелось бы быть уверенным, что ни ты, ни твои
подручные не сунутся близко к одному младенцу. НАШЕМУ младенцу, Жнец.
– Ты забываешься Демон! Никто кроме Господа мне не указ.
– Мы слишком хорошо знаем тебя – Легат. Не знаю, отчего Он терпит твои выходки,
но наш Князь велел передать тебе – держись подальше от младенца! Иначе…

В распахнувшуюся дверь шумно ввалилась группа вооружённых демонов. Всадники
сидевшие в углу беззвучно извлекли свои мечи и положили перед собой. В тот же
миг Бармен достал свисток. В ответ на беззвучный сигнал из тьмы стен в Баре
возникли Всадники. Демон молниеносно схватился за меч… И замер. Серебряный
клинок тускло блеснул в глаза. Лезвие едва не касалось его горла.
В Баре повисла напряжённая тишина.
– Ты смеешь угрожать мне, бес! – две синие молнии полыхнули из капюшона. –
Передай своему хозяину, что если ещё хоть раз, он пришлёт своих шавок с
угрозами, то я нагряну к вам со всем Легионом. А тебя Я – запомнил …
Демон осторожно отвёл руку от рукояти меча. Потом обвёл глазами вокруг. Его
отряд, сбившись в кучу посредине помещения, затравленно озирался. Со всех сторон
на них были направлены смертоносные клинки. Два первых Всадника с обнажёнными
мечами обойдя всю живописную группу, подошли с двух сторон к Демону.
– Сейчас ты заберёшь своих демов и уберёшься подальше отсюда. И без фокусов –
Бар уже окружён.
Демон злобно зыркнул в ответ и медленно встал. По его знаку, отряд убрав мечи,
затрусил к выходу. Он тяжело направился вслед. В дверях остановился, бросил
через плечо:
– Однажды – мы с тобой поквитаемся.
Серебряный арбалетный болт с силой ударил в притолоку и завибрировал над его
головой. Демон обернулся – Бармен невозмутимо, отобрал тяжёлый арбалет у рыжей
ведьмы. Череп на рукояти меча Легата злорадно ухмыльнулся.
(продолжение следует)
7. Конфликт для арбалета с оркестром-2
(продолжение)
Бармен грузно опустился на стул и хмыкнул:
– Похоже Легат, эта ведьмочка не на шутку влюбилась в тебя.
– Боюсь, что теперь ей будет опасно покидать стены Бара – откликнулся Всадник –
Этот дем один из самых опасных среди них. Да и вряд ли их ведомство простит ей
такую выходку.
– Она им теперь неподвластна. Ты ведь знаешь – кто работает у нас, тот под нашей
юрисдикцией.
– А кто ещё работает у нас кроме нас самих?
– Только Аста. Но этого достаточно. Она под нашей защитой, Легат. Если кто
посмеет тронуть её…
Всадник задумчиво качнул головой. Бармен наклонился над столиком:
– Может ей стоит пока переждать в твоём убежище?
– Я не всегда нахожусь там. Здесь ей безопаснее.
Бармен отхлебнул из кубка.
– Что ты думаешь насчёт того дела?
Всадник помедлил с ответом.
– Это дитя нарушит баланс Сил. Если нет иного выхода, то его следует изъять из
мира. Возможно, нам придётся нарушить некоторые правила. И без шума не
обойдётся.
Бармен заворочался на стуле.
– Да уж. Дракой пахнет. Чувствую. Не вздумай действовать в одиночку.
– Я вообще пока не намерен действовать – последовал ответ. Но синие огоньки под
капюшоном метнули две маленькие молнии. Бармен понимающе кивнул.

Легат встал и направился к стойке. Аста вопросительно посмотрела на него.
– Тебе лучше не покидать Бар. Я распоряжусь, чтобы Всадники дежурили здесь. И…
не хватайся без нужды за арбалет.
Не дожидаясь ответа, он покинул помещение. На пустыре его поджидало несколько
Всадников. Легат подошёл к коню и взлетел в седло. Маленькая кавалькада чёрным
вихрем рванулась прочь.
Две борзые выскользнули в сад, увидев Всадника, молниями метнулись навстречу.
Конь нежно и игриво заржал. Легат покинул седло и зашагал к дому.
Псы недоуменно посмотрели ему вслед, а затем последовали за ним.
Он сразу прошёл в кабинет и сел за стол. Перед ним был небольшой глобус.
Легат устремил пристальный взгляд на его поверхность и шар начал, медленно
вращаясь оживать. Внезапно остановился и одна из точек на нём начала расти,
разворачиваясь в картинку – экран. В глубине экрана что-то шевельнулось.
Женщина качала на руках дитя, тихо напевая песенку. Легат сфокусировал взгляд на
ребёнке. Чёрная туманная аура окружала маленькое тельце. Всадник сканировал его,
пока не увидел – крохотное чёрное пятнышко пульсировало в глубине сердца. Всё
было понятно. Эта червоточина, этот зародыш первородного Зла будет расти, пока
полностью не завладеет ребёнком, пожрёт его сердце и душу. Изуродует их. Медлить
нельзя.
Он вызвал к себе Избранных – Гвардию Легиона. Всадники с серебряными розами
вошли в кабинет и замерли. Легат поднял голову.
– Сейчас вы спрячете свои розы. Пусть все кто сможет увидеть вас – принимают за
младших Всадников. Вот ваш объект. Никому не приближаться туда без моей команды.
Оборачивайтесь кем хотите, но чтобы никто не заподозрил нашего интереса к этому
месту. Пусть отряд младших укроется в незаметном месте на расстоянии одного
нашего броска. Соблюдать полное молчание между собой. Думаю, что за этим местом
внимательно наблюдают. Все команды отдаются только жестами. Всё.
Всадники молча кивнули и удалились. Легат задумался. Огненно полосатый пёс
беззвучно подошёл к нему, ткнулся носом.
– Нет – уронил Всадник – вы остаётесь охранять. Если вдруг объявится одна рыжая
ведьма, то впустить и защищать от всех.
Он встал и направился к выходу. Уже на крыльце, вынул из ножен меч и всмотрелся
в клинок. По его поверхности пробегали едва видимые радужные искры.
Меч Легата Смерти. Он достался ему от предшественника. Этим мечом были
перерезаны нити жизней стольких великих душ, на которых покоилась Благодать.
Отрезки их нитей впитывались клинком и сила его возрастала. Этим же мечом
отбирались жизни у тех, кто был особо отмечен Тьмой. Вот почему этого меча
страшились все. Сила его была ужасна. Мечи Всадников Смерти были опасны для всех
существ во всех мирах, но этот был опаснее прочих. Ведь среди поглощённых им
нитей была одна, которой так страшились демы – нить, отрезанная на Голгофе.
Легат вложил клинок в ножны и подозвал коня. Чёрный вихрь рванулся из сада и
исчез. Псы молча смотрели вслед.
Чёрный конь призраком скользил по земле. Достигнув опушки леса, он замер
мглистой глыбой. Всадник внимательно всмотрелся в туманную дымку стлавшуюся по
равнине. Там, впереди была деревушка. Вот от крайнего домика отделилось едва
заметное свечение. Это был Хранитель. Рано! Слишком рано он покинул свой пост. И
тут же возле него объявилось тёмное облако. Понятно – они стерегут каждый его
шаг. Без шума не обойтись… Хотя! Легат всмотрелся в ночь. Кто-то из его
Всадников приближался к деревне с другой стороны. Вот он уже достиг первого
дома, и тут же перед ним выросли несколько демонов. Что там происходит? Он
вслушался.
– Чего тебе здесь надо? – грубо спросил рослый демон. Всадник повернул к нему
безликий капюшон:
– Исполняю свою работу. С каких пор мы должны отчитываться перед вами?
– Говори к кому идёшь, не то наши ребята попортят тебе плащ.
– Старый мельник готовится отдать душу. Не советую препятствовать мне.

Демон недоверчиво оглядел Всадника и сплюнул. В конце концов, не могли же они
мешать людям умирать.
– Ладно, но мы пойдём с тобой, чтобы убедиться в этом. Кроме него у тебя нет
иных дел здесь?
Синие огоньки мигнули под капюшоном.
– Разве что прихватить и тебя.
Демон чуть дрогнул и отступил в сторону.
– Для младшего Всадника ты слишком разговорчив. Иди.
Всадник продолжил путь, а демоны двинулись следом. Это было очень кстати.
Его появление в деревне отвлекло также внимание Хранителя с тёмным стражем.
Легат коснулся коня и тёмное облако завихрилось вокруг них. Он устремился к
домику. Женщина сидела над колыбелькой. Всадник провёл рукой и крепкий сон
сомкнул ей глаза. Он склонился над колыбелькой… И в тот же миг сущность
дремавшая в младенце почуяла его. Со двора послышался вопль. Хранитель и Страж
сцепились в отчаянной схватке. Демоны рванулись от дома мельника, изрыгая
проклятья, но Избранные уже ворвались во двор, окружая домик, а на улочках
замелькали Всадники с обнажёнными клинками.
Медлить было нельзя. Легат обнажил меч.
– Постой! – яркая вспышка и напротив возникла Аста. Вслед за ней явился
Хранитель.
– Не спеши, ребёнка можно спасти.
Легат бросил взгляд на ангела и тот кивнул.
– Начинайте – сказал Всадник – Быстрее!
Было слышно, как снаружи грянул бой.
Хранитель встал в изголовье и простёр над младенцем руки. Ведьма, держа левую
руку над дитем, поднесла правую к его груди. В руке её был тонкий нож.
Молниеносным движением она рассекла грудь младенца. Хранитель развёл ладони и
грудная клетка раскрылась, обнажая маленькое сердце. Легат нацелил меч и
сосредоточился. По лезвию побежали радужные искры, а из глубины клинка возникла
сияющая нить. Она поплыла к острию клинка и оно вытянулось в сверкающую иглу.
Тем временем, ведьма усилием воли тянула на поверхность сердца прятавшуюся в нём
сущность. Вот уже корчащееся пятнышко всплыло из глубины. В тот же миг за спиной
рухнула дверь и раздался рёв. Но было поздно. Игла на конце клинка достигла
цели. Чёрная вспышка, пронзительный визг… всё было кончено. Легат, крутнувшись,
успел отбить обрушивающийся на него меч и сделать выпад…
Было слышно, как угасает схватка снаружи. Он махнул рукой – кучка пепла
взвившись с пола вымелась прочь. Обернулся. Странная парочка хлопотала над
младенцем. Аста уже закрывала разрез, Хранитель в последний раз провёл рукой,
сращивая ткани. На коже не осталось и следа. Дитя не просыпаясь причмокнуло.
В дверной проём ввалился Бармен.
– Давненько не брали мы в руки оружия – выдохнул он – славная драка получилась.
– Вот только тебя тут не хватало – ответил Всадник. Он вбросил меч в ножны,
вышел во двор. Следом, Бармен и ведьма. Бармен достал из-под складок плаща
внушительную флягу.
– Не сердись. Без неё и Хранителя, ты бы не справился. Пришлось бы убить
младенца. А это уже нарушение. Хочешь выпить?
Всадник не глядя отобрал у него флягу. Ведьма остановилась рядом.
– Синеглазый, может познакомишь таки со своими псами?
– Вообще-то я направляюсь в Бар.
Аста тихо зашипела и упрямо тряхнула головой.

– Надеюсь, твой конь не станет возражать, если ты подвезёшь даму?
Сзади раздался тихий смешок.
– Да Легат, проще утопиться…
В дверях всхлипнул от смеха Хранитель.
8. Гостья.
На Лимбе это место называли – замок Смерти. На самом же деле менее всего это
строение было похоже на замок. Чёрный приземистый конус, посреди сада чёрных роз
в Пограничье Лимба. Отсюда можно было шагнуть в любое измерение, любой мир
Вселенной. Лимб и сам то находился в междумирье – вне всех измерений.
Розы были повсюду вокруг замка. Вдобавок их кусты образовали стену по периметру
этого мрачного владения. Это было убежище Легата Всадников. Командира Чёрного
Легиона. Не то, чтобы он нуждался в крове и постели – просто вне службы он хотел
иметь убежище. Легат был единственным Всадником, не выжженным до конца. Этим всё
сказано.
Чёрный, как мгла, конь – вынырнул из клубящегося тумана от окраины Пограничья.
Легко и грациозно пронёсся по пустоши и замедлил скок у входа во владения
Легата. Беззвучно ступая, миновал сад, замер у входа в замок.
Запоздало высунулись из проёма виноватые морды двух борзых.
Легат насторожился. В доме кто-то был. И не один. Чёрная фигура в плаще с
капюшоном заскользила по гладким плитам холла. В его дальнем углу, на диванчике
сидели двое. Ребёнок и женщина. Ребёнка он знал.
Дитя Аушвица никогда не забывало о нём. Ему было дозволено посещать Легата.
А вот женщина… Вглядевшись, он узнал и её. Магда!
– Ну да… Она самая. Узнал старую ведунью?
Старушка была изменившись. Не такая уже старая как при жизни, бодрее даже.
Он молча кивнул. А дитя сразу устремилось навстречу. Удивительно – малыш был
единственным существом, не боявшимся заглядывать в капюшон, хотя ничего кроме
клубящегося мрака и пары синих огоньков увидеть было невозможно. Но каждого, кто
хоть раз осмелился глянуть в него – охватывал непроизвольный ужас. Даже Аста,
ведьмочка из Чёрного Бара, опускала глаза, когда её взгляд встречался с
пронизывающим, незрячим взором из капюшона. Все избегали этого взгляда. И демоны
тоже. Но только не Дитя. Вот и сейчас, оно прижалось к нему, подхваченное на
руки, зашептало, заглядывая во мрак капюшона.
– Я скучал по тебе… Это хорошая бабушка, она очень добрая, и одинокая. Не
сердись, что пришла. Я провёл её в дом.
Легат кивнул и прошёл к диванчику. Ведунья поднялась ему навстречу.
Виновато поглядывая, сказала:
– Прости, что нарушила Запрет. Знаю, что сюда входить нельзя. Хотела подождать у
входа в сад…
– А Дитя уговорило тебя войти – Всадник усмехнулся – Знает, что ему сойдёт с
рук… Но, как понимаю – ты не зря пришла.
Он жестом пригласил её сесть, а сам опустился в кресло. Малыш, соскользнув с
колен, увлёк за собой борзых. И вот уже его голос серебряным колокольчиком
донёсся из сада. Ведунья внимательно посмотрела на Легата.
– Бедный ребёнок. Он рассказал мне свою историю. Понятно, почему так привязан к
тебе. И это единственная душа, которую ты допускаешь к себе. Ведь так?
– Так.
Всадник кивнул.
– Знаю, что вы – Всадники, отрешены от всего. Ничто не связывает вас ни миром
смертных, ни здесь, с мирами душ. Но ты ведь другой. Тебя не выжгли до конца.

Иначе ты не пришёл бы облегчить мой уход. Не спас бы это Дитя от мук… Всё
правильно – в Легионе безличных клинков Смерти, хоть один должен чувствовать.
Для таких случаев как наши. Бог потому и возложил на тебя это бремя.
– Он возложил на меня кару. За моё желание одиночества. У каждого Всадника есть
срок службы. В конце её они уйдут к Нему. Все – кроме меня.
– Это не Он – это ты принял на себя бремя кары. Ты хотел этого – Легат. Господь
всех видит насквозь.
Огоньки вспыхнули чуть ярче. Безликий капюшон отвернулся. Голос ведуньи опять
зазвучал.
– Что ты не смог простить миру, и что не можешь до сих пор простить себе?
– Глубоко заглядываешь, ведунья. Опасно вглядываться в бездонные колодцы.
Легат медленно встал и подошёл к окну. Малыш что-то шептал борзым, и те кивали
ему головами.
– Напрасно ты погребаешь себя. Оглянись в себя сам. Ты отказался от всех, кто
был дорог тебе при жизни, хотя мог обрести их здесь. Отказался от возможности
идти вперёд по мирам путём перерождений. Даже от возвращения своей сути после
службы и возможности попасть в Рай отказался. Ради чего? Чтобы никогда не
встретиться с ними? Кого знал и любил?
Он стоял не оборачиваясь, и плечи его сутулились словно от тяжести на них.
– Мир отнял всё, что было мне дорого. Я закрыл все расчёты и уплатил по всем
счетам. Более ничто не связывает Легата ни с тем, ни с этими мирами. Зачем
пришла, ведунья?
– Я прошла тут всё, что должна была пройти, и меня оставили здесь. Никого из
своих не нашла. Да у меня почти и не было никого. А кто был, уже ушли дальше, в
иные миры. Вот и пришла. Может тебе буду чем полезна. Ты помог мне…
– Замку не требуется уход. Ты знаешь. Псы охраняют его и в заботе не нуждаются.
Магда возмутилась:
– Совсем не замечаешь того, что вокруг тебя. Твои псы тоскуют, когда долго
отсутствуешь. Дитя сказало. Малыш тоже печалится за тебя. Говорит – много скорби
носишь в себе. Даже у коня твоего подгибаются ноги, когда садишься в седло. А
ещё, в Чёрном Баре по тебе сохнет одна зеленоглазая ведьмочка. Только ты не
хочешь этого видеть.
– НИ СЛОВА БОЛЬШЕ!
Он вскинул руку, предупреждая любое возражение. Потом медленно повернулся к ней.
– НИКОГДА – НЕ СМЕЙ – ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ!
И после наступившего молчания:
– Тебе одиноко на Лимбе? Это тяжкий удел. Я знаю, что такое одиночество. Выбери
комнату в замке. Но никогда не пытайся войти в кабинет без меня. Это опасно –
для всех.
Он снова отвернулся… Потом пробормотал:
– Кто-то же должен присматривать за садом и рассказывать сказки малышу. Да и
борзые скучают…
Отошёл от окна и направился к диванчику.
– Чем это ты угощала Дитя?
Ведунья усмехнулась.
– Сказал бы уж прямо – что хочешь моей кафы, как вы его тут называете.
Вбежавший в холл малыш, внимательно оглядел их. Мягкая улыбка озарила его лицо.
У вошедших следом борзых, были очень довольные морды.
9. Аз воздам.

Борзые вскинули головы. В их глазах загорелись нехорошие огоньки. Кто-то
приближался к замку Смерти. Вслед за глухим ворчанием, оскаленные пасти блеснули
убийственными клыками. Но Легат остался недвижим в кресле. Только передвинул меч
на перевязи, под руку. В проёме входа возникла тёмная фигура в багровом плаще
тёмного пламени. Борзые выструнились к броску.
– Уйми своих драконов, Легат. Я по делу. – произнёс гость.
По беззвучной команде, псы глухо ворча опустились на пол, готовые взметнуться в
любой миг. Всадник устремил незрячий взор на вошедшего. Это был не простой
демон. И фактически, даже не демон. Адская сущность самого высшего ранга,
заявилась к нему в замок. Из числа особо персонифицированных. Правая рука
самого… Это настораживало. Он молча указал гостю на свободное кресло.
Тот подвинул его к низкому столику и опустился в него. Наступило молчание.
Мрак из капюшона невозмутимо уставился на гостя. Два синих огонька холодно
мерцали вместо глаз. И тот не выдержал.
– Я пришёл к тебе по поручению Хозяина. Он сейчас слышит нас.
– Чему обязан?
– Все мы в мире, поставлены делать своё дело. Ангелы – оберегать, помогать,
указывать путь. Мы – уводить с пути, соблазнять, искушать. Между нами идёт
война. Вы – Всадники Смерти, стоите в стороне. Ваше дело простое – Смерть. Вы
клинки и только. Таков паритет Сил назначенный Самим. Все мы – исполняем службу
выпавшую нам. И только ты нарушаешь паритет. Ты – уже дважды вставал на нашем
пути. Хозяину это не нравится.
– Я не служу твоему хозяину. И неподвластен никому, кроме Него. Запомните это –
навсегда.
– Ты не хочешь понимать. Твои действия нарушают паритет. Если нам удалось в чёмто
обойти ИХ, то это НАШ плод. Ведь ты не вмешиваешься, когда ОНИ берут верх. А
это уже – есть нарушение условий.
Легат небрежным жестом отослал собак. Недовольно фыркнув, те вышли из холла.
Череп меча скорчил кислую мину.
– Мне нет дела до НИХ и до ВАС. Я рука Смерти. Судьбы людей не в моей власти. Но
– мне дано право, в особых случаях делать выбор. Когда и где – не от меня
зависит. От Него.
– Но от тебя зависит в этих случаях – вмешаться или воздержаться!
Гость горящим взглядом попытался проникнуть во мрак капюшона, но – ему стало не
по себе. Он отвёл глаза. Череп злорадно сощурился.
– НЕ ПЫТАЙСЯ ПРОЩУПАТЬ МЕНЯ. Это небезопасно ДАЖЕ для тебя. Забыл, про
опустошённого беса?
Гость злобно сверкнул глазами.
– Ты равняешь меня с ничтожными бесами? Я даже не демон!
Голос Легата по-прежнему был равнодушно-холоден.
– Я знаю – кто ты. Один из Высших. Но мне всё равно.
Багровый плащ полыхнул от ярости. Но гость сдержал себя.
– Ладно. Не понимаю, что за бездну вложил в тебя Он… Вернёмся к делам нашим.
– ВАШИМ. У меня нет общих дел.
Сатанинский посланник вновь вспыхнул.
– Хозяин велел передать – воздержись вмешиваться в наши дела. Это его последнее
предупреждение.
– Передай ему, что мне нет дела до него и его предупреждений. Когда Создатель
возложил на меня бремя, то руководствовался одним, лишь Ему ведомым намерением.
И не вам мне препятствовать. Иначе…

Он небрежно провёл рукой по мечу.
– Я ведь могу ненароком пройтись Легионом через ваши владения…
– Знаешь, ЧТО тебе будет тогда от Него?
– Глупец! Ты думаешь, меня может волновать моя судьба? Мёртвым всё равно. Какая
разница мечу – выбросят его на свалку, ржаветь или в переплавку. Тебе не понять
меня никогда. Потому, что у тебя, как у твоего хозяина и у всех вас – есть
судьба. Есть финал. Для меня – нет ничего.
Он встал и пройдя мимо гостя остановился у окна. И не оглядываясь:
– Однажды всё кончится. Для всех. Он подведёт итоги и сотрёт всё. Отгремит
Армагеддон, завершится Суд. Каждый получит своё. А потом… Мои Всадники вложат в
ножны мечи и уйдут вслед за всеми к Нему. А когда последний грешник покинет Ад –
угаснет геенна. Все и всё уйдут к Нему, растворятся в Нём. Обретут свой покой.
Тогда Он сотрёт картину со стены и уйдёт дальше. Творить новую вселенную. Даже
Время исчезнет, уйдёт. Останусь я – один, приговорённый к забвению. В этом
Ничто. Навсегда. Меч Смерти – забытый на пороге Дома, которого уже нет.
Он оставался стоять у окна, не оборачиваясь назад.
– Твоему хозяину не дано уничтожить меня, как мне не дано уничтожить его. Оба мы
– несём свой Приговор в себе. Просто для него – когда-нибудь всё завершится…
Пауза.
– Теперь уходи.
Гость медленно поднялся с кресла. Задумчиво посмотрел на Всадника. Немедленно
возникшие вновь борзые, насторожённо следили за ним.
– Знаешь Легат, даже если меня приговорят к вечному заточению в Аду или
развоплощению, – и тогда, я не стану завидовать тебе. Прощай.
Он тяжело зашагал к выходу.
– Себе отмщение – Аз воздам! – донеслось вслед.
В наступившей гнетущей тишине Всадник обернулся от окна.
Ведунья Магда с дымящимся кофейником в руках, стояла на пороге кухни. И в глазах
её плескалась боль.

Закладка в соц.сетях