Жанр: Фантастика
Мир темной звезды (Dark Sun): Призма 5. Лазоревый шторм
...ельница уже занесла меч для удара, она бросила коричневый порошок прямо ей в
лицо. Пыль покрыла лицо женщины.
Меч призрака пошел вниз.
Садира отпрянула в сторону, ударив врага в локоть. Меч прошел в считанных
сантиметрах от нее. Рука волшебницы болезненно ударилась в сталь доспехов, было
трудно поверить, что всего мгновение назад эта грозная богиня войны
сконденсировалась из серого тумана. Женщина-призрак покачнулась, но устояла на
ногах и занесла меч для нового удара.
Но атака запоздала. Садира произнесла слова заклинания, и медный порошек,
покрывший лицо призрака, полыхнул синим цветом.
Пронзительный, режущий уши крик вырвался из губ призрака. Она бросила меч,
охватила лицо руками и повалилась вперед. Но прежде, чем она упала на землю,
синее пламя побежало по ее доспехам. Ее тело превратилось в облако тумана,
который уплыл прочь, оставив светящийся изумруд, плававший в воздухе там, где
только что была ее голова.
Волшебница выхватила гемму из воздуха. Она была размером с ее большой палец,
вырезана в виде похожего на глаз овала, и была темно-зеленого цвета, самого
глубокого, которой Садира видела в своей жизни. Блеск ее многочисленных граней
заставлял ее казаться почти черной, а в ее середине мерцал слабый зеленый свет.
Волшебница топопливо положила камень на ступеньку, вынула стелет, повернула его
рукояткой вниз и с силой ударила по гемме. Камень не разлетелся на куски, как
она ожидала, а рассыпался в зеленый порошок.
Мерцающее свечение какое-то мгновение повисело над раздробленным камнем, потом
медленно расширилось в облакоподобную массу. За исключением зеленого оттенка,
этот свет напоминал мистическую энергию, которую обычные волшебники вытягивали
из растений, собираясь колдовать.
Внезапно облако взорвалось с оглушительным грохотом. Стрелы зеленого цвета
полетели в Серость, освещая ее эффектным зрелищем великолепных зеленых вспышек.
Буря набирала силу, наполнив всю окружающую бездну гулом и ярчайшим светом. В
тех местах, куда ударили молнии, туман закрутился зеленым вихрем.
Садира была поражена до глубины души этим ураганом. Она знала что, уничтожив
гемму, высвободит какое-то количество жизненной силы, так как призракам нужна
энергия, чтобы удержать их убегающую сущность. Но камень содержал столько
энергии, сколько можно было найти в живой женщине. Возможно именно поэтому
рыцари Борса были так преданы своему господину. Если гемма была хранилищем их
жизненной силы, то Дракон мог оживить их, используя камень.
Наконец шторм утих, напоследок испустив громкое урчание и волну зеленых вспышек.
Голос Магнуса опять беспрепятственно полился с верхушки лестницы. Прежде, чем
продолжить карабкаться вверх, Садира заглянула себе под платье, чтобы проверить,
как много мистической энергии потребовалось для этого заклинания. То, что она
увидела, ее не обрадовало. Почти вся верхняя половина ее тела приобрела обычный
цвет. Если она собирается пройти через всех призраков, она обязана найти более
экономный путь использования магии.
Волшебница полезла. Магнус столько раз повторял мелодию, что она уже помнила
наизусть каждый звук, хотя по-прежнему не разбирала слов. Садира запела ответную
песню. Мелодия поднималась из ее души и, не забывая поглядывать вокруг, она
шагала через две ступеньки за раз.
Наконец она достигла верхушки и очутилась на небольшой площадке, находившейся
перед открытыми воротами белого бастиона. Крепость была выстроена из гипса и
облицована плиткой из какого-то белого камня. Прямо от распахнутых настежь ворот
бастиона начиналась широкая дорожка из известняковых плит, которая доходила до
огромного бассейна, заполненного голубой водой. Она пересекала его и упиралась в
башенку, поднимавшуюся вверх прямо из воды. Стены ее были облицованы белым
ониксом, а сама она была увенчана хрустальным куполом.
Хотя она и достигла верхушки Башни Пристан, Садира, поперхнувшись, прекратила
петь. Между ней и воротами стояли десять призраков, все в блестящих
металлических доспехах, похожих на те, которые были на первой женщине-воине.
Забрала их шлемов были опущены, так что волшебница могла видеть только
разноцветные, под цвет драгоценных камней, лучи света, вырывавшиеся из их
пылающих глаз: сапфировые, аметистовые, цитриновые и так далее. Никто из них не
держал меч в руке.
Самый высокий призрак вышел вперед. Он протянул руку в железной перчатке вперед
и дребезжащим голосом приказал, - Иди вниз!
Садира поправила платье, машинально коснулась рукой волос и упрямо потрясла
головой. Мимоходом она отметила, что голос Магнуса усилился и буквально тянул к
себе. Прямо над минаретом цитадели жемчужный туман свился в два больших вихря,
каждый из которых крутился в противоположном направлении.
- Пошли прочь, - Садира запнулась, ее горло сжалось, но она с усилием глотнула и
договорила, - Дайте мне пройти!
Призрак в свою очередь потряс головой. - Борс знает о том, что вы с Рикусом
затеяли, - сказал он. - Он требует вашей смерти.
Садира напряглась, руки и ноги похолодели, их пронзила ноющая боль. Она хотела
бы спросить, как много Дракон знает, нашел ли он Агиса, но понимала, что это
бесполезно. Даже если призрак и ответит ей, нет никаких сомнений, что правду он
не скажет.
- Тогда пусть Борс сам придет за мной. - Волшебница вынула из кармана крошечную
двузубую вилку, сделанную из серебра и стали. - Вам меня не остановить.
Она воткнула конец вилки в стену так, чтобы качающиеся в воздухе зубчики были
направлены прямо на призраков. Пурпурные глаза предводителя ярко вспыхнули и он
бросился на землю. Некоторые из его товарищей сообразили упасть следом, но
большинство не успело отреагировать прежде, чем Садира закончила заклинание.
Острый, пронзительный пучок лучей, сопровождавшийся оглушительным воем, вырвался
из зубьев вилки и обрушился на ее врагов. Ослепляющие многоцветные лучи через
забрала обрушились на лица тех призраков, корорые не успели упасть на землю.
Вначале взорвались их шлемы, а потом и все доспехи разлетелись на осколки, на
лету превращаясь в серый дым. Вся башня затряслась как в лихорадке, в воздухе
забушевал водоворот стремительно несущихся цветов: красный, синий, желтый, все
цвета призмы. Только предводитель и еще четыре призрака, лежавшие на каменной
площадке, сумели уцелеть.
Могучий взрыв сшиб Садиру с ног, в ее ушах засвенело, и она выкатилась обратно
на ступеньки. Колдунья выронила вилку и вцепилась в пористый камень, обломав
половину своих тщательно отшлифованных ногтей. Как только она сумела
остановиться, волшебница полезла в карман за компонентами для нового заклинания.
Судя по покалыванию, пробежавшему по ее коже, она поняла, что это заклинание,
одно из наиболее могущественных из тех, которыми она обладала, выпило ее
мистическую энергию до бедер. Она ожидала этого, поставив на то, что ей удастся
уничтожить всех врагов единым ударом. Но она никак не могла предусмотреть, что
так много из них упадет на землю, а камень башни поглотит магические вибрации,
которые должны были разрушить геммы, сосредоточие их жизненных сил.
Когда Садира вскочила на ноги, готовая к новой атаке, ступеньки все еще дрожали
под ее ногами, а вихрь трепал одежду. В руке она держала маленький железный
молоток, а первый звук нового заклинания уже был готов сорваться с ее губ.
Но когда она взглянула на призраков, то придержала заклинание. К ее удивлению,
они не собирались сражаться с ней. Вместо этого они спокойно стояли на площадке
между ней и воротами, расставив ноги пошире, чтобы не упасть от продолжавшего
бушевать урагана. Сзади них и прямо над минаретом слабый отблеск розового света
начал проникать через крутящийся туман.
Волшебница подняла руку к свету, надеясь, что он пришел от солнца и его лучи
восстановят магическую энергию тела, но ее плоть осталась бледной.Садира снова
пошла вверх по ступенькам, уловив несколько нот песни Магнуса между завываниями
урагана.
Предводитель призраков протянул руку к ней. Садира почувствовала, как ее стилет
выскользнул из ножен. Она дернулась схватить его, но опоздала и стилет полетел
прямо к руке призрака, успокоившись только на его металлической ладони.
- Я верю, что это оружие принадлежало когда-то матери Агиса, - сказал тот,
поднимая руку вверх. Ему не пришлось особенно напрягать голос, так как ураган
уже почти выдохся.
Садира недовольно нахмурилась и остановилась в дюжине шагов от призраков, все
еще сжимая в руке крошечный железный молоток. Хотя и заинтригованная загадочным
поведением призрака, волшебница не так интересовалась тем, что он делает,
сколько выбором своей новой атаки. Судя по ее телу, энергии в нем было максимум
на одно заклинание. Если она собирается уйти отсюда живой, она должна выбрать
что-либо хорошее.
- Какое тебе дело, кому он принадлежал? - грубо спросила она.
- Увидишь.
Жемчужное облачко тумана закружилось вокруг кинжала, сгущаясь в лицо
симпатичного мужчины, с правильными чертами лица, аристократическим носом и
длинными черными волосами, разделенными в центре единственной белой прядью.
Остальные части его тела появились ниже кинжала, и вскоре он полностью стоял
перед Садирой, его мускулистые руки безвольно свисали вдоль туловища, а плечи
безвольно свисали вперед.
Мгновенно забыв о своем заклинании, Садира выдохнула, - Агис!
Аристократ нибего не сказал, зрачки его глаз оставались пустыми и равнодушными.
- Не беспокойся, он еще жив, - сказал призрак чересчур уверенным голосом. -
Серость частенько вводит в заблуждение, показывая духов еще живых людей.
Сердце Садиры сжала ледяная рука отчаяния. Призрак врет. Дух Агиса сгустился из
Серости, проклятый призрак не притащил его сюда. Если бы аристократ на самом
деле пришел из Атхаса, он возник бы сразу, а не по частям.
Призрак врал дальше:
- Твой муж высоко ценил оружие своей матери. Я воспользовался этим кинжалом,
чтобы позвать его дух из Самараха.
На какое-то мгновение Садира застыла, не в силах даже пошевелиться. Затем она
вскрикнула и едва удержалась на ногах, все ее тело печально содрогнулось.
Самарах. Она повторяла это слово опять и опять. Единственное слово подтвердило
ее худшие страхи. Призраки нашли Агиса, а может это сделал Борс, и они убили
его. Все, что осталось от ее мужа, - приведение с пустыми глазами, вызванное
рыцарем-призраком, дух, который не помнит даже свое собственное имя.
- А теперь иди вниз, - сказал предводитель. - Иди в Серость, или я заберу жизнь
твоего мужа.
- Ну и бери! - заорала Садира. Она внезапно почувствовала как грудь стеснило,
щеки запылали. - Зачем он мне такой?
Слова едва успели слететь с ее губ, а волшебнице уже стало стыдно. Она не могла
сказать такое. Это сказала какая-то другая женщина, слабая, безвольная, которая
не любила по-настоящему своего мужа.
Садира знала, что она должна чувствовать вину за смерть Агиса, переживать за то
дело, которое им еще предстоит. Быть может Борс уже завладел Черной Линзой, и
теперь у нее и ее товарищей нет защиты от него, величайшего мастера Пути. Она
должна была подумать о юном Ркарде, в красных глазах которого сверкала
убежденность в своей великой судьбе, сразиться с чудовищем, убившим Агиса и
миллионы других. Она должна была подумать о том, что Борс теперь придет и убьет
ее, Ркарда и всех остальных, разорит Тир и убъет всех его жителей, а потом,
очень скоро, только огромная свалка мусора останется там, где был величайший
свободный город Атхаса.
Но Садира не могла думать об этом и не чувствовала ничего, кроме злости,
страшной злости на своего мужа, который отправился на поиски Тихиана и умер так
далеко от нее.
Магнус внезапно перестал петь, и глубокая, сверхъестественная тишина окутала
башню. Призраки бросали нервные взгляды назад, на минарет, где первая розовая
ленточка появилась в небе между двумя крутящимися вихрями. Предводитель
призраков призывно махнул рукой своим товарищам, потом начал спускаться вниз, по
ступенькам, толкая дух Агиса перед собой. Другие призраки последовали за ним,
окружая Садиру и отрезая ее от ворот.
Голос Магнуса загрохотал с неба. - Садира, ты почти вышла! - крикнул он. -
Помоги мне, пой!
Предводитель взглянул наверх, как если бы его аметистовые глаза могли видеть
слова, прогремевшие из неба, потом остановился в двух шагах от Садиры. -
Молчи! - приказал он. - Время пришло. Ты должна решить - жить Агису или нет.
Волшебница открыла рот и запела, ее мысли крутились вокруг маленького железного
молотка, который она по-прежнему держала в руке.
Предводитель отступил назад, отдернув руку с кинжалом от Агиса. Дух аристократа
последний раз взглянул на Садиру, его рот наполовину открылся, брови печально
изогнулись, и он растаял облачком тумана.
Садира перестала петь, и с силой бросила свой молоток мимо головы предводителя,
выкрикивая заклинание. Оружие со страшным шумом ударилось в следующего призрака,
тот полетел на землю, сбив другого, стоящего сзади, и оба они оказались на
земле.
Молоток на какое-то мгновение завис над ними, потом увеличился до размеров канка
и опустился вниз. Удар радробил шлемы и снес ступеньки под головами призраков,
Когда геммы, содержащие жизненные силы обоих призраков, разлетелись на куски,
страшный взрыв потряс башню. Предводителя бросило на Садиру, а двух других
призраков выбросило с лестницы.
Предводитель и волшебница покатились по ступенькам вниз, два смертельных врага,
крепко обнявшись как два любовника. Пока они катились, доспехи призрака царапали
и били Садиру, она же отчаянно старалась сбросить предводителя с себя. Призрак,
не выпустивший из руки стилет, пытался воткнуть его в ее сердце. Когда они,
наконец, остановились, Садира лежала на спине, голова ниже ног, а приведение,
стоя на коленях, нависало над ней, по-прежнему сжимая кинжал в кулаке.
Садира взглянула мимо своих ног, вверх. Ее магигеский молоток исчез вместе с
двумя призракаки, которых он уничтожил. Еще двоим, видимо, удалось уцелеть, но
их было не видно, и вообще она видела только свои собственные ноги, лежащие
пятью ступеньками выше. Они были бледны, бледны до самого кончика большого
пальца. Она использовала остаток своей магической энергии.
- Больше нет магии, - прошипел призрак, проследив ее взгляд.
Его пурпурные глаза зло вспыхнули за забралом, он отвел кинжал в сторону,
схватил Садиру за плечи и поднял ее на ноги, прижав к себе.
- Теперь вниз, в Серость.
- Нет.
Ладонью одной руки волшебница ухватилась за забрало шлема и с силой отбросила
его вверх, открыв лицо. Вторая рука метнулась вперед и схватила сморщенное лицо
призрака. Она стала тянуть из нее так же, как она выкачивала мистическую энергию
из растений Атхаса. Теплая волна побежала по ее руке. Если бы призрак был живой,
конечно она не смогла бы вытянуть жизненную силу из своего врага. Но он был ни
живым ни мертвым, и энергия, заключенная внутри геммы, держалась там не так
твердо, как внутри настоящего живого тела.
Призрак взвигнул неожиданно тонким голосом, его сморщенная кожа начала
шелушиться под пальцами Садиры. Он попытался ее оттолкнуть, но его руки уже
дрожали от недостатка жизненной силы. Волшебница обхватила его свободной рукой
за шею и сжала посильнее. Собрав последнюю энергию Предводитель шагнул к
Серости, собираясь прыгнуть вниз.
Садира с силой выбросила руку вперед, прорвав уже тонкую кожу, и ее рука глубоко
погрузилась в голову призрака, уже наполовину превратившуюся в туман, и схватила
темный аметист. Тело приведения стремительно становилось пылью, он прыгнул вниз,
но ноги волшебницы уже коснулись белого камня башни и она знала, что ему не
унести ее с собой. Призрак улетел прочь коричневатым облаком, которое быстро
растаяло, смешавшись с туманом Серости.
Двух других призраков по-прежнему не было видно. Садира быстро подобрала свой
кинжал и его рукояткой раздробила аметист предводителя. На этот раз не было
никакого урагана выходящей энергии. Она уже выкачала из камня почти все, что в
нем было и с удовольствием чувствовала покалывание в своем теле, кожа приобрела
слабый багряный оттенок.
Внимательно глядя по сторонам Садира опять полезла вверх. Она запела и вынула из
кармана кусок зеленой глины. После того, как она поплевала на глину, та зашипела
и вспенилась, покрыв ее руку крошечными лужицами едкой жидкости. Волшебница
почувствовала себя увереннее. Два последних призрака еще не уничтожены, но она
готова к их атаке.
Когда Садира достигла открытых ворот бастиона, щель багрового света появилась
над кристальным куполом минарета. Голос Магнуса стал чище и отчетливее. Не было
даже намека на призраков на дорожке между ней и центром цитадели. Не было видно
их и в голубом бассейне, заполнявшем центр бастиона, но она знала, что это
ничего не значит. Враги могли скрываться и под водой, а мерцающие волны надежно
укрывали содержимое бассейна от ее взгляда.
Волшебница вошла в ворота, потом задумалась и остановилась. Слуги Борса не стали
бы призраками, если бы вот так, просто, бросали дела, которые он им поручил.
Если выжившие призраки еще не напали на нее, значит они лежат в засаде где-то
внутри самого бастиона.
Используя жизненную силу, которую она выкачала из геммы предводителя, Садира
выговорила свое заклинание. Ее кожа потеряла пурпурный оттенок, зато из глины,
лежавшей на ладони, стал подниматься едкий туман. Она подождала, пока зеленые
клубы сгустились в шипящую струю пара, потом прошла через ворота.
Первое, что поразило ее внутри, - тишина. Она не слышала ни песни Магнуса, ни
шипения пара, выходившего из ее ладони, ни даже звука своих шагов по
известняковым плитам. Потом она уголком глаза заметила призрака, встающего из
мерцающего бассейна позади тропинки. Вода беззвучно стекала с его доспехов, и
колдунья осознала, что сверхъестественная тишина, воцарившаяся внутри бастиона,
без сомнения должна помешать ей произносить ее собственные заклинания.
Поздравив себя с тем, что первой ловушки она избежала, Садира резко вытянула
руку по направлению к призраку и струя зеленого пара ударила его в лицо. Забрало
призрака мгновенно растаяло, как будто его и не было, и она увидела открытый
рот, произносящий заклинание, которое ему не суждено было закончить: его голова
растаяла в зеленом тумане. Не дожидаясь, когда магическая кислота закончит свою
работу, Садира резко крутанулась на месте, уверенная, что последний рыцарь Борса
сейчас позади ее.
Пара кулаков в бронированных перчатках уже почти схватили ее за горло. Призрак,
который тянул к ней руки, оказался широкоплечей женщиной в блестящих доспехах,
через прорези ее забрала лились желтые лучи света. Садира выгнулась в сторону,
бросив руку с магической кислотой в лицо врагу. Одновременно она попыталась
защитить свое уязвимое горло, выставив вперед плечо.
Ее тактика частично увенчалась успехом. Рука Садиры ударилась о забрало, которое
немедленно изчезло под струей зеленого пара. В последнюю секунду призрак поменял
направление ударов: один из его бронированных кулаков ударил ее в ключицу, а
второй пошел вниз и попал в ребро. Оба удара были такой силы, что волшебница с
ужасом почувствовала, как ее кости треснули.
Тело Садиры буквально взорвалось болью, и она едва заметила, что ее магическая
кислота растворила гемму в голове женщины-рыцаря. Дорога беззвучно вспучилась
под ее ногами и струи ярко-красного света заметались во всех направлениях. Потом
она, почти потеряв сознание, начала валиться на известняковые плиты дороги.
Призрак потянулся к ней, пытаясь выполнить приказ Борса даже в тот момент, когда
зеленая кислота уже разъела сосредоточие его жизненных сил.
Одна одетая в железо ладонь схватила ее за плечо, вторая вцепилась ей в горло. И
в этот момент беззвучная желтая вспышка полыхнула из кислотного облака. Призрак
исчез. Волна сокрушающей боли обрушилась на Садиру, а руки, изъеденные кислотным
паром, горели как в огне. Ее тело опустилось на твердые известняковые плиты.
Но волшебница не сдалась. Боль не остановит ее, не помешает ей вырваться из
Серости. Она заставила себя встать на четвереньки и повернулась в сторону
минарета. Выругавшись, Садира медленно поползла вперед, звуки баллад Певца
Ветров лились из ее губ и таяли в окружающей тишине.
Глава Шестая. Темный Каньон
Когда багровое солнце опустилась за пурпурные верхушки Поющих Гор, длинные
полосы тени легли на долину за Надеждой Бедняка. Свет медленно угасал над
стеклистой равниной, которую магия Садиры сотворила на рассвете. Гладкая
каменистая равнина медленно возвращалась в свое естественное состояние, наполняя
воздух мягким шуршанием, пока оранжевые камни превращались в оранжевую пыль.
Половине гигантов, атакововавших этим утром Надежду Бедняка, все это было уже не
важно. Тот, которого ранил Рикус, Лай, лежал без движения на краю поля с пустыми
глазами, глядящими в небо. Еще трое, включая приятеля Лая, Йааба, не выдержали
обжигающий жар солнца Атхаса. Но их тела продолжали стоять по пояс в земле,
распухшие от жажды языки торчали из синих губ.
Осталось только четыре живых гиганта, радовавшихся освобождению из магической
тюрьмы. Ворча радостными, но осипшими от жажды голосами, они начали выкапывать
свои руки и ноги, отбрасывая в сторону полные ладони земли и камней из-под себя.
Поодаль, вне пределов досягаемости их рук, расположились роты дварфов, прибывшие
несколькими мгновениями раньше и окружившие каждого из гигантов. Несмотря на
стальные латы, защищавшие воинов, огонь гигантов хорошо проредил их стройные
ряды. То тут, то там бронированные невысокие фигуры откатывались в сторону, как
шары перекати-поле. Дварфы открыли ответный огонь из арбалетов. Но их болты с
железными наконечниками были для толстокожих титанов тоже самое, как иголки
кактуса против мулов-гладиаторов.
- Отзови Нииву, - сказал Рикус. - Их арбалеты бесполезны.
Келум покачал головой. - Они только начали, - ответил он. - Она никогда не
отступит так быстро.
- Если она будет ждать слишком долго, ей уже не удастся убежать, - сказал
Магнус, его уши подергивались от волнения. - Я боюсь, что мы прибыли слишком
поздно. Призракам не удалось убить Садиру, на задержка может оказаться фатальной
для нас всех.
Троица стояла в сотне шагов от битвы, глядя на нее от подножья того самого
холма, на который Рикус и Певец Ветров вскарабкались, когда впервые услышали
гигантов. Келум и Магнус ждали в резерве, готовые прикрыть отступление, если
сражение обернется против дварфов. В отличии от магии Садиры, их жреческая магия
была в защитной по природе и от нее было мало толку, когда требовалась
уничтожать титанов.
Рикуса заставили остаться с жрецами, так как после укуса золотого скорпиона, он
еще был болен, перед глазами носились черные тени, а руки не могли держать меч.
Но, благодаря могучему здоровью мула и магии Келума, он быстро восстанавливался,
хотя время от времени его еще мучали приступы тошноты и головокружения. Несмотря
на это, мул хотел бы быть вместе с Ниивой, в рядах дварфов, и руководить атакой
вблизи. К сожалению, ему приказали оставаться сзади, выполнять свой долг, а мул
еще был не в состоянии протестовать. Атаку организовала Ниива, и она же
командовала всеми воинами.
Как Магнус объяснил Рикусу, Ниива действовала исключительно быстро после атаки
призраков на Дороге Туч. Чувствуя, что теперь их первоначальный план стал
слишком опасен, Ниива послала быстроногого гонца-полуэльфа вызвать на подмогу
ополчение дварфов из имения Агиса. Потом, пока Певец Ветров помогал Садире
сражаться с призраками, она и Келум обсудили свои возможности. Когда стало ясно,
что волшебница выживет, но придет в себя не раньше рассвета, Ниива перенесла
Ркарда по веревке, натянутой над провалом. Келум и Магнус последовали за ней, к
их спинам были привязаны Садира и Рикус. Быть может кто-то из них очнется и
сможет помочь, когда придет время сражаться с гигантами. Тирский легион должен
был последовать за ними как можно быстрее, но казалось невероятно, что им
удасться безопасно переправить две тысячи воинов до того, как гиганты вырвутся
из своей тюрьмы.
Самый большой гигант, одноглазый парень, которого другие называли Пач, раскинул
свои огромные руки в стороны, и с силой ударил по земле. Поле затряслось,
оранжевая пыль вздыбилась под его бедрами. Дварфы засыпали его болтами, но он,
не обращая на них внимания, изгибался во все стороны, стараясь выбраться из
земли.
Еще до битвы Рикус напомнил Нииве, что хорошо бы оставить одноглазого в живых,
чтобы выспросить у него все, что ему известно об Агисе и о том, что случится,
если Черная Линаза не вернется к ним. Теперь, однако, Рикус начал беспокоиться о
том, что произойдет, если хоть один гигант останется в живых.
- Келум, я хочу остановить гигантов не меньше других, - сказал Рикус. - Но твои
дварфы не в состоянии это сделать.
- Воины Кледа так же храбры как и воины Тира, - сухо ответил дварф. - Подожди,
пока не увидишь, как их топоры обрушатся...
- Ниива не должна транжирить жизни таких хороших воинов! - оборвал его Рикус,
потом какое-то мгновение раздумывал, как бы ему убедить упрямого дварфа и начал
снова, - Может быть мне удастся вбить ей в голову немного здравого смысла.
Но прежде, чем мул сделал первый шаг, огромные пальцы Магнуса впились ему в
плечо и заставили остановиться.
- Если ты уйдешь отсюда, Ркарду придется присматривать за двумя спящими
Тирянами. - Певец Ветров взглянул через долину на верхушку утеса, где юный мул
сидел рядом с лежащей без сознания Садирой. - Подожди, когда будешь посильнее.
- Я уже в порядке, - сказал Рикус, стараясь освободиться, но пальцы Певца Ветров
держали крепко.
- Побереги свою силу, - посоветовал ему Магнус. - Если это не сработает...
Страшный грохот раздался с поля боя, когда земля вокруг ног Пача осела и он
освободился. Рыча от радости, предводитель гигантов бросился вперед и шлепнул
своей ладонью по земле. Трое дварфов умерли мгновенно, даже не успев вскрикнуть.
Рикус увидел, как Ниива пролаяла какую-то команду, хотя ее и было не слышно в
суматохе боя. Он потянулся к рукоятке Кары, но Магнус уже
...Закладка в соц.сетях
