Жанр: Фантастика
Глубоководье
... не только развязались, но и обрели
собственную жизнь. Оба хафлинга освободились, и течение тут же потащило их вниз по
реке. Веревки же, подобно змеям, поплыли к берегу, а скреплявшая шесты бечева
заползла на бревно и, хлестнув одного из зентиларов, свернулась в кольцо.
Послышались удивленные крики и брань. Кайрик поспешил к реке.
- Прикончить пленников! Живее! Бейте их!
Кайрик обнажил меч. В тусклом свете розовый клинок смотрелся особенно
угрожающе.
Солдаты тотчас поспешили исполнить приказ. Хафлинги старались плыть как можно
быстрее, а зентилары неуклюже следовали за ними, нанося колющие и рубящие удары то
по беглецам, то по извивающимся веревкам. Маленькие человечки уже выбились из сил и
делали все возможное, чтобы не пойти ко дну, но быстрое течение реки давало надежду на
то, что хафлинги в скором времени окажутся вне опасности. Сердито ругаясь, Кайрик
бросился в воду, чтобы перехватить одного из беглецов.
Миднайт, заметив, что ожившие веревки ползут в ее направлении, отступила в
кусты. Однако веревки тут же изменили курс и продолжали ползти в сторону чародейки.
Один из зентиларов заметил странное поведение оживших веревок и указал на это
своим товарищам.
- Смотрите! - крикнул он. - Они кого-то преследуют!
Кайрик повернул голову.
- Проверь, что там такое! - приказал он и снова обернулся к уплывающим
жертвам.
Миднайт отступала, пробираясь сквозь кустарник. Если бы внимание зентилара не
было приковано к кустам, то производимый чародейкой шелест и треск остались бы
незамеченными. Но веревки ползли прямо к укрытию Миднайт, и солдат просто не мог не
услышать шума. А через миг он разглядел в кустах и фигуру чародейки.
- Там кто-то прячется! - закричал зентилар, останавливаясь. - Это женщина!
Миднайт выпрямилась во весь рост, приготовившись к бегству.
В ту же секунду Кайрик повернулся - знакомый черный плащ чародейки бросился
вору в глаза.
- Миднайт! - воскликнул он. - Наконец-то ты здесь!
Не отводя глаз от зарослей, вор протянул руку и схватил проплывавшего рядом
хафлинга.
- Да, я здесь, - крикнула чародейка, решив пока оставаться на месте. До сих пор
Кайрик и его люди не предприняли ничего, чтобы схватить ее, но они были готовы
пуститься в погоню. А чем дольше Кайрик говорил, тем больше времени оставалось у
Миднайт на обдумывание плана побега. - И теперь я знаю, каков ты на самом деле.
- И что из того? - пожал плечами Кайрик. Он спокойно, как-то небрежно
подтянул еле живого хафлинга к себе и перерезал ему горло.
- Убийца! - вскричала Миднайт. - Ты заплатишь за это!
Сомнение на миг отразилось на лице Кайрика. Пальцы выпустили тело хафлинга, и
вор направился к берегу. Зентилары было бросились к Миднайт, но Кайрик остановил их.
- Нет, - промолвил он. - Ты не сможешь причинить мне зла. Ведь мы когда-то
были друзьями, помнишь?
- Нашей дружбы больше нет! - ответила чародейка. Она подумала, не убить ли
Кайрика, и соответствующее заклинание уже пришло ей на ум, но чародейка решила
подождать с этим. Миднайт хотела, чтобы, умирая, Кайрик знал, за что она наказывает
его. - Ты предал меня, Кайрик. Предал всех нас, и, клянусь голубой кожей Эйрили, я
собираюсь...
- Поосторожнее с именами, которыми клянешься, - предостерег Кайрик, ступая
на берег реки. - Взывать к богине Холода скорее подобает мне, чем...
Вдруг глаза вора в ужасе расширились, а губы едва смогли вымолвить одноединственное
слово:
- Нет!!!
Необъяснимый испуг Кайрика привел Миднайт в замешательство. За спиной
чародейки послышался шорох - и вот кто-то набросился на нее сзади. Чья-то ладонь,
обжигая губы, зажала ей рот, а стальная рука обвила талию, чуть не переломив чародейку
пополам.
Миднайт попыталась произнести заклинание смерти, но у нее ничего не вышло.
Железные руки так крепко держали чародейку, что она не могла даже шевельнуться, тем
более произнести слова заклинания или выполнить необходимые пассы. Нападавший
оторвал чародейку от земли и скрылся вместе с ней в зарослях.
День сменила ночь, но темнее не стало. Все небо переливалось тысячью
разнообразных цветов и оттенков, будто его наполнили драгоценными камнями. Келемвар
не мог не согласиться с тем, что этот неземной блеск наполнил мир хоть и чудовищной,
но красотой. И все же воин чувствовал бы себя куда лучше, если бы над его головой
зажглись самые обыкновенные звезды, и повис самый обычный месяц. Келемвар даже
завидовал Адону, который как будто не замечал этой зловещей ночи.
Скрестив ноги, Адон сидел перед маленьким костерком, сосредоточив свое
внимание на желтых языках пламени. И хотя священнослужитель знал, что Келемвар
рядом, что вокруг царит ночь и что они наконец добрались до реки Дальней, он как будто
забыл об этом. Жрец погрузился в себя; его мысли бродили дорогами священного
забвения.
- Ну, есть что-нибудь, Адон? - спросил воин. Хотя он не очень-то разбирался в
подобных вещах, ему показалось: что-то произошло.
Вопрос вывел Адона из транса и возвратил в реальный мир. Священнослужитель
закрыл глаза и покачал головой, вонзив пальцы в холодную землю.
С самого вечера Адон сидел возле костра, позабыв о еде и питье. Спина ныла от
боли, ноги онемели, глаза жгло.
- Сколько я отсутствовал? - буркнул Адон, раздраженный вмешательством
Келемвара.
- Полночи, может, больше, - пробормотал воин, сомневаясь в том, что поступил
разумно, прервав медитацию священнослужителя. - Мне уже с десяток раз пришлось
бегать за хворостом.
Воин не стал говорить о том, что кто-то наблюдает за ними. Скажи он об этом
сейчас, священнослужитель непременно встревожился бы, принялся оглядываться вокруг,
и загадочная особа тотчас поняла бы, что ее заметили.
Разминая онемевшие мускулы шеи, Адон покрутил головой. Священнослужитель не
обвинял Келемвара за его нетерпение: вмешательство воина нисколько не повлияло на
результат медитации.
- Я ничего не узнал, - доложил Адон. - Сьюн не слышит меня... или не отвечает.
Такой исход нисколько не удивил жреца, даже не огорчил его. Идея связаться с
богиней принадлежала Келемвару. И хотя этот отчаянный шаг не имел почти никаких
шансов на успех, Адон пошел на это лишь потому, что в любом случае терять им было
нечего.
Но воин все же расстроился. Он переломил ветку и бросил ее в огонь.
- Значит, мы потеряли Миднайт, - печально промолвил он.
Адон дружески похлопал товарища по плечу.
- Не навсегда.
- Прошло уже четыре дня, - покачал головой Келемвар. - Нам не догнать ее.
Возразить священнослужитель не смог. Покинув своих друзей, Миднайт ушла в
северном направлении, следуя к реке Дальней. На своем выносливом горном пони
Миднайт могла преодолеть этот участок пути за какие-нибудь три-четыре часа. Но Адону
с Келемваром пришлось потратить целый день, прежде чем они добрались до того места,
где чародейка оставила их скакунов. К тому времени, когда священнослужитель и воин
вернулись на главную дорогу, Миднайт имела преимущество в полтора дня.
Ее бегство само по себе огорчало. Но, наткнувшись на след чародейки, Келемвар
обнаружил отпечатки копыт еще двенадцати лошадей. И воин, и священнослужитель
согласились друг с другом насчет того, что эти лошади могли принадлежать только
Кайрику и его людям.
- И что же нам теперь делать? - спросил Келемвар.
Этого Адон не знал. Он хотел лишь одного: чтобы воин перестал буравить его
глазами в поисках ответа на свой вопрос. Однако священнослужитель понимал, что кто-то
должен принять решение и что Келемвар не может выступить здесь советчиком. Поэтому
Адон поднялся и развернул карту. Немного подумав, он ткнул в крошечную точку,
обозначавшую небольшой городок, лежащий в нескольких милях к югу.
- Мы отправимся в Захолмье, - произнес священнослужитель. - Миднайт
понадобится сильная лошадь, да и нам нормальные кони не помешают.
Адон уже начал засыпать костер землей, но Келемвар остановил его. Положив руку
на рукоять меча, воин повернулся к реке. Адон последовал его примеру и тоже взглянул
на водную гладь. Со стороны реки к ним приближалась женщина, которая все это время
следила за ними.
- Это ты, Миднайт? - окликнул священнослужитель.
- Нет, - отозвалась она мягким, мелодичным голосом, подходя ближе. - Можно
погреться у вашего огня?
После того как Адон провел полночи, уставившись в пламя, глаза
священнослужителя почти не видели в темноте. Даже при свете искрящегося неба он не
смог разглядеть загадочной незнакомки. Тем не менее Адон не медлил с ответом:
- Добро пожаловать, - взмахнул он рукой.
Через несколько секунд желтоватый свет костра озарил незнакомку, и Адон от
удивления раскрыл рот. Своим ростом женщина ничуть не уступала Келемвару;
шелковистые волосы струились по ее плечам, на лице сияли темно-карие глаза.
Незнакомка имела совсем недурное телосложение, а невероятный блеск ночи, окрашивая
фигуру женщины во всевозможные цвета, придавал ее красоте какой-то неземной блеск.
Лицо женщины, овальное, чуть худощавое, контрастировало с пышностью ее форм. Но,
несмотря на телесную красоту, женщина была одета в лохмотья, которыми побрезговали
бы даже нищие.
Надежда наполнила все существо Адона. Возможно, его молитвы вознаграждены...
- Сьюн? - коротко спросил он.
- Ты мне льстишь, - промолвила незнакомка, заливаясь краской смущения.
Краткое возбуждение Адона прошло, и он нахмурился.
Заметив разочарование священнослужителя, женщина опустила голову:
- Что ж, если здесь рады только богине Любви...
- Не обижайся, - прервал ее Келемвар. - Мы не ждали гостей, тем более тебя... ээ,
в смысле такой красавицы.
- Красавицы... - рассеянно повторила женщина. - Ты так считаешь?
- Конечно красавицы, - подтвердил Адон, отвешивая поклон. - Адон, служи...
просто Адон и Келемвар Лайонсбейн, к твоим услугам.
В ответ женщина тоже поклонилась и представилась:
- Рада познакомиться. Джавия, жрица Чантии.
- Очень приятно, - кивнул Адон.
Джавия служила Чантии, Великой Матери, богине Земли, и это значило, что
женщина была друидом, что в свою очередь объясняло ее пребывание в этих диких краях.
- Я давно наблюдаю за вашим костром, - пояснила Джавия. - Ты молился Сьюн?
- Да, - угрюмо ответил Адон.
Джавия посмотрела на шрам, разделивший щеку священнослужителя надвое.
Жалостливый взгляд женщины выражал глубокое понимание той внутренней муки,
которую причинял этот изъян последователю богини Красоты.
Адон лишь немного повернул голову, скрывая шрам.
Джавия покраснела и застенчиво улыбнулась:
- Прости меня. Я не часто встречаю людей в этих местах и совсем позабыла
правила приличия.
- А что ты здесь делаешь? - спросил Келемвар.
- Возможно, - женщина шагнула назад, почувствовав подозрительность воина, -
я отрываю вас...
- Совсем нет, Джавия, - возразил Адон. Взяв женщину за руку, он подвел ее к
костру. - Прошу тебя, присядь.
- Да, да, - несколько хмуро согласился Келемвар. - Молитва все равно не
разрешила наших трудностей.
Джавия нахмурилась:
- Не говори так!
- Я не хотел оскорбить... - начал было Келемвар, опешив от резкого тона Джавии,
но решил, что будет лучше, если он честно объяснит, что имел в виду. - В нашем случае
это действительно так. - Он указал на щеку священнослужителя. - К примеру, все
молитвы на свете не избавят его от этого шрама, а ведь Адон получил его, служа Сьюн.
- Такого не может быть! - воскликнула Джавия укоризненно-строгим голосом. -
Сьюн - богиня прекрасного, но не презренной войны.
- Именно поэтому она заставила меня страдать? - спросил Адон, и печаль вновь
омрачила его лицо. - Потому что я сражался за неправое дело?
Смягчившись, Джавия повернулась к Адону.
- Твое дело, возможно, и правое, - сказала она. - Но желать, чтобы боги служили
верующим...
Женщина не закончила фразу, словно Адон должен был сам все понимать.
- Тогда кому же они должны служить? - вскипая от гнева, взорвался Адон.
На мгновение Джавия задумалась, как будто никогда не задавалась подобным
вопросом.
- Самим себе, - наконец ответила жрица. - Кому ж еще?
- Себе... - возмущенно повторил Адон.
- Вот именно, - подтвердила Джавия. - Сьюн, например, не может заниматься
судьбой своих верующих. Богиня Красоты должна думать только о красоте. Если богиня
начнет касаться всякой грязи, то эта грязь непременно проникнет в ее душу. А если такое
случится, то у нас не останется чистого идеала - вся красота на свете будет содержать в
себе немного уродства.
- Скажи мне, - сердито потребовал священнослужитель, - как ты считаешь, что
значат верующие для богов?
Келемвар только вздохнул. По мнению воина, многие вещи на свете могли быть
предметом хорошего спора - многие, но не религия.
Джавия долго разглядывала жреца.
- Мы подобны золоту, - в конце концов произнесла она теплым, но каким-то
снисходительным тоном.
- Подобны золоту? - переспросил Адон, подозревая, что смысл произнесенной
фразы кроется где-то в глубине слов. - Так мы просто монетки в чьем-то божественном
кошельке?
Джавия в ответ кивнула:
- Что-то вроде того. Мы - то богатство, которым боги измеряют свое...
- ... положение, - закончил за нее Адон. - Тогда ответь, в чем состязаются они
теперь? Разве стоит эта игра всеобщего хаоса?
Джавия взглянула на сверкающие небеса, а затем, словно забыв или вообще не
заметив раздраженности Адона, ответила на его вопросы:
- Боюсь, это не игра. Боги бьются друг с другом за власть над Королевствами и
Уровнями.
- В таком случае мне бы хотелось, чтобы они бились где-нибудь в другом месте, -
горячо заявил Келемвар, указывая на блестящее небо. - Мы не хотим участвовать в этой
войне.
- Это не нам решать, - строго ответила Джавия, грозя воину пальцем, как ребенку.
- Почему ты так предана им? - удивился Адон, покачав головой. - Ведь мы для
них ничего не значим.
Несмотря на расхождение во мнениях, священнослужитель все же был рад тому, что
Джавия забрела в их лагерь. Спор получился жарким, и тем не менее слишком давно Адон
не чувствовал такого спокойствия на душе, как теперь. Суждения Джавии убедили
священнослужителя в том, что, отвернувшись от Сьюн, он поступил правильно. Служение
богине, которой нет дела до своих верующих, не только глупость, но и зло. У людей
слишком много своих забот, чтобы впустую расходовать силы на бесполезное почитание
сомнительных божеств.
Безрезультатный спор продолжался еще минут двадцать. Джавия была слишком
верующей, а Адон - слишком еретиком, чтобы они пришли к какому-то соглашению.
Когда же обмен мнениями перешел в лишенную смысла, однообразную и
докучливую трескотню, Келемвар извинился и отправился спать.
- Раз двое священнослужителей собрались спорить всю ночь, - пробормотал воин,
закрывая глаза, - пусть заодно и в дозоре побудут.
9
ПЛОХАЯ КОМПАНИЯ
Тропинка сворачивала на юг и бежала вдоль подножия пологих холмов. На
разбросанных по пыльной земле пучках жухлой травы солнце зажигало золотистые
блестки. Красноватые скалы, обрамляющие склоны холмов, сверкали в лучах бодрящего
утреннего света.
Совершенно неожиданно и беспричинно одна из скал вдруг вспыхнула огнем,
несколько минут ярко горела, после чего раскололась. Горящие камни покатились по
склону холма, поджигая попадавшуюся на их пути сухую траву.
Не обращая внимания на загадочный огнепад, Ваал, чьей новой аватарой стало
истерзанное тело Кэя Деверелла, упорно скакал в глубь холмов. И хотя
самовоспламенившаяся скала напугала чародейку, у Миднайт не было ни энергии, ни сил,
чтобы сопротивляться. Она словно находилась во сне и почти бредила от боли. Губа и
подбородок до сих пор горели в тех местах, где Ваал коснулся ее своими пальцами, а тело,
которое чуть не переломил бог Убийства, все болело и пылало. Лошади взбирались по
склону холма, а Миднайт лишь беспомощно раскачивалась в седле взад-вперед.
Совершенно измотанная и лишенная присутствия духа, она не падала только потому, что
упасть было невозможно: руки чародейки Ваал привязал к седлу, а ноги - к стременам.
Миднайт никогда не поверила бы, что человек способен вынести столько страданий,
однако за последние тридцать часов уже не раз могла убедиться в обратном. Связав
Миднайт, Ваал заткнул ей рот, и потому ни о каких заклинаниях не могло быть и речи.
Затем бог усадил чародейку на заранее приготовленную лошадь, вскочил на свою и
умчался вместе с добычей.
Не снижая скорости, Покровитель Убийц скакал весь день и всю ночь. Ни разу он не
остановился, чтобы передохнуть, и никаких объяснений не давал. Миднайт опасалась, что
от постоянной тряски ее кости просто рассыплются, если, конечно, лошади раньше не
околеют. Подтверждая усталость, лошадь, на которой скакала чародейка, задела копытом
камень и споткнулась. Чтобы удержать равновесие, Миднайт наклонилась влево.
Седельная сумка с каменной табличкой, все еще висевшая на плече чародейки, больно
ударила ее по позвоночнику.
Миднайт застонала. Похитив чародейку, Ваал не стал забирать у женщины сумку, а
просто пристегнул ее кожаным ремнем к телу Миднайт. Сумка натирала плечо чародейки,
из появившейся раны сочилась теплая кровь и, щекоча кожу, струйками стекала по спине.
Ваал остановился и повернулся к чародейке лицом.
- Чего тебе нужно? - спросил он.
С кляпом во рту Миднайт говорить не могла и потому вместо ответа просто
помотала головой.
Жестокий бог поморщился и продолжил путь.
Миднайт с облегчением вздохнула. Невзирая на боль в плече, она не хотела, чтобы
Ваал забрал у нее седельную сумку. Чародейка все еще надеялась сбежать и хотела, чтобы
Камень Судьбы был при ней, когда такая возможность выдастся.
Вот только Миднайт не знала, что станет делать, если ей и впрямь удастся сбежать.
Если она не обезвредит Ваала, что было наиболее вероятно, он снова бросится в погоню.
Чародейка попыталась представить, как бы поступил на ее месте Келемвар. Воин,
безусловно, не раз бывал в плену и, конечно же, знал, как устроить побег. Даже Адон
нашел бы какой-нибудь выход. Он изучал богов и наверняка знал о слабых сторонах
Ваала.
Миднайт так хотелось, чтобы ее друзья сейчас были рядом. За всю свою жизнь она
не испытывала большего страха и одиночества. Однако, несмотря на недостаток в друзьях
и советах, чародейка не жалела о том, что покинула своих спутников. Ведь Ваал мог убить
их. А если бы погиб Келемвар, Миднайт, возможно, вообще не нашла бы в себе силы
продолжить борьбу. Чародейка не могла допустить подобного исхода.
Она ругала себя за то, что попыталась помочь хафлингам. В результате и Камень
Судьбы оказался в опасности, и вряд ли ей удалось спасти хотя бы одну жизнь. Подумав
так, Миднайт тут же сообразила, что ничего не изменилось бы, брось она уцелевших
хафлингов на произвол судьбы. Ваал все равно настиг бы ее. Просто неосторожность
Миднайт облегчила его задачу.
Внезапно Покровитель Убийц остановил лошадей. Они достигли вершины холма,
откуда открывался обзор на десятки миль вокруг. Далеко позади, милях в пятнадцати,
расстилаясь в сторону юга, пестрел оранжево-красный ковер - тот самый лес, который
ночью тянулся вдоль левой стороны дороги.
Ваал спешился, снял со своего коня поводья и оставил животное пастись.
- Лошадям нужен отдых, - прорычал бог, отвязывая Миднайт. В местах
прикосновений аватары кожа чародейки сразу краснела, как от ожога. - Слезай.
Миднайт охотно повиновалась. Как только ее ноги коснулись земли, Ваал схватил
чародейку за запястье. Жгучая боль охватила всю ее руку до самого плеча. Миднайт не
выдержала, и отчаянный стон вырвался из ее груди.
- Не пытайся бежать, - прохрипел Ваал. - Я очень силен, а ты слаба.
Падший бог, полагая, что добился желаемого результата, отпустил руку чародейки.
Боль привела ее в чувство. Миднайт тут же вынула кляп изо рта и уже было решила
воспользоваться своей свободой, чтобы прибегнуть к магии, однако быстро отказалась от
этой затеи. Развязав Миднайт и позволив ей вытащить кляп, бог Убийства, несомненно,
приготовился отразить всякое нападение.
- Чего ты добиваешься? - откашлявшись, спросила чародейка.
Ваал только пристально посмотрел на нее, ничего не ответив. Лицо аватары -
бывшее лицо лорда Деверелла - было бледным и болезненно-желтым. Глаза запали, а
кожа натянулась на костях, словно на барабане.
- Держи руки вместе. Вот так, - велел Ваал, смыкая ладони.
Миднайт на мгновение заколебалась, но все же решила сделать, как ей велели.
Совершенно выбившаяся из сил чародейка не могла спорить; к тому же подобие
послушания заставит Ваала поверить в то, что она потеряла всякую надежду.
- Чего ты добиваешься? - сложив ладони, повторила Миднайт.
Ваал достал кожаный шнурок.
- Тебя, - сказал он.
Такой ответ совсем не удивил чародейку. Попав в лапы Покровителя Убийц, она
сначала подумала, что богу нужна только табличка. Однако он не убил Миднайт, и та
начала подозревать, что бог преследует несколько иные цели.
- Меня? Зачем?
Обдумывая ответ, Ваал связал вместе большие пальцы чародейки.
- Ты убьешь Хельма, - наконец ответил бог. Он произнес слова очень быстро и
тихо - Миднайт даже решила, что ослышалась.
- Убью Хельма? - уточнила она. - Я правильно поняла?
Бог Убийства связал чародейке мизинцы, а затем проделал то же самое с остальными
пальцами на ее руках. Было совершенно очевидно, что он вяжет ей руки, чтобы Миднайт
не могла выполнить пассы, требующиеся для заклинания.
- Да, убьешь Хельма, - подтвердил Ваал.
- Но я не могу убить бога! - закричала Миднайт.
- Ты убила Торма, - проворчал бог. - И Бэйна.
Ваал крепко затянул шнурок.
- Я только позвонила в Колокол Эйлина Аттрикуса, и больше ничего! Я спасла
Тантрас. Бэйн и Торм сами убили друг друга.
- Зачем такая скромность? - хмыкнул Ваал, закончил связывать руки Миднайт и
отошел в сторону. - Бог Миркул единственный, кто сожалеет о смерти Черного
Властелина. После того как Бэйн уничтожил моих головорезов, я просто счастлив был
увидеть, как он умирает.
- Но я не убивала его... как не убивала Торма. И я не могу убить Хельма!
Настаивая на этом, Миднайт яростно жестикулировала. Заблуждение Ваала
одновременно и злило, и пугало ее. Падший бог совершил ужасную ошибку, если схватил
чародейку, рассчитывая на то, что она уничтожит Хельма.
- Это сделал колокол! - настаивала Миднайт.
Ваал пожал плечами и снял седло с ее лошади.
- Это одно и то же. Никому, кроме тебя, не удалось позвонить в колокол. Теперь ты
убьешь Хельма.
- Даже если бы я могла, - ответила Миднайт, выбирая место, чтобы присесть, - я
бы не совершила убийства. Знай это.
- Ты ошибаешься, - резко возразил Ваал и бросил седло на землю рядом с собой.
- Ты будешь делать то, что прикажут.
- Почему ты так думаешь? - удивилась Миднайт.
Ваал упомянул бога Миркула как своего союзника, и в чародейке взыграло
любопытство. Она решила извлечь пользу из плена и выведать у Покровителя Убийц как
можно больше.
- Потому что ты ушла от своих друзей, - сообщил бог, буравя чародейку
пристальным взглядом, - и мы знаем, как дороги они тебе.
- Что ты имеешь в виду?
- Ты не понимаешь очевидных вещей?
- Келемвар и Адон больше не участвуют в этом, - выпалила чародейка, чувствуя,
как внутри нее растет страх.
- Нам это известно, - вздохнул Ваал, присаживаясь на корточки, чтобы
стреножить лошадь Миднайт. - И с ними ничего не случится, если, конечно, ты будешь
делать все так, как хотим этого мы.
- Но я не могу! - закричала Миднайт, вскакивая на ноги. - Я не обладаю
достаточной силой. Ты, кого называют богом, - неужели ты не можешь понять такую
простую вещь?
Ваал уставился на чародейку черными угольками мертвых глаз.
- У тебя есть сила. Просто ты еще не знаешь, как ею пользоваться. Поэтому тебе
нужны Миркул и я.
- Вы нужны мне?! - воскликнула Миднайт.
При одной только мысли о том, что ей "требуются" помощники вроде Покровителя
Убийц и Властелина Праха, мурашки пробежали по спине чародейки.
- Думаешь, легко обладать могуществом бога? - спросил Ваал, шагая к Миднайт.
- Без нас ты сгоришь. Богиня Магии была очень сильна, когда передавала тебе свою
мощь.
- Могущество бога? - не поняла Миднайт, но вдруг вспомнила ночь, когда она,
упав духом, воззвала к богине Мистре, - ту самую ночь Нисхождения. Именно тогда
жизнь Миднайт переменилась, а Королевства погрузились в невиданный хаос.
Чародейка давно начала подозревать, что сила Мистры перешла к ней, а в последние
дни это подозрение лишь усилилось. Характер магии Миднайт менялся. Сначала
чародейка приписывала его изменения всеобщему беспорядку, поразившему Королевства,
однако со временем все труднее было не замечать очевидных фактов: ее власть над магией
возрастала; пропала надобность в магической книге; и, наконец, чародейка могла теперь
пользоваться заклинаниями, которых не знала прежде.
Однако одно дело предполагать, и совсем другое - знать правду. Сообщение
Покровителя Убийц до того ошеломило и напугало чародейку, что она просто не могла
поверить в происходящее.
Ваал воспользовался потрясением Миднайт, чтобы надавить на нее.
- При изгнании наш господин лишил нас силы. Теперь ты единственная, кто может
справиться с Хельмом. - Бог Убийства отвернулся и взглянул на небо. - И если нам
суждено вернуться на Уровни, тебе придется убить бога Стражей.
- Не проще ли вернуть Хельму Камни Судьбы? - поинтересовалась Миднайт у
стоящего к ней спиной Ваала. - Разве Владыка Эо не позволит богам вернуться на
Уровни, когда получит назад свои таблички?
Ваал повернулся. Его глаза сверкали от гнева.
- Ты думаешь, мы испытываем наслаждение оттого, что загнаны в этот ничтожный
мирок? В один миг мы вернули бы Камни, будь это возможно.
Миднайт сама не знала, верить ли Покровителю Убийц. Насколько ей было
известно, боги сейчас дрались за право вернуть таблички - кто найдет их, тот и получит
благосклонность Эо. Но слова Ваала дали ей повод к сомнению.
- Ты говоришь, что вернуть Камни невозможно? - спросила чародейка.
Бог указал на сумку, висящую на плече Миднайт.
- Знаешь, почему Камень Судьбы до сих пор у тебя? Да потому, что в нем нет
никакой пользы.
- Не может быть! - удивилась Миднайт, чувствуя, как сердце затрепетало в ее
груди.
- Нам не достать второй Камень, - объяснил Ваал, грозно взмахнув ру
...Закладка в соц.сетях
