Жанр: Фантастика
Умри или исчезни
...жесткой порослью. Серые
глаза мягко мерцали между длинными бархатными ресницами. Они смотрели на масона почти
нежно. За поясом брюк торчала рукоятка "ТТ", но двуполое существо не воспользовалось
пистолетом.
Колчинская остановилась над скорчившимся на полу Клейном и облизала свои
окровавленные четырехсантиметровые ногти. Она вела себя так, что не оставалось сомнений в
том, кто возглавляет банду и кому теперь принадлежит Лиарет.
Второй бритоголовый со счастливой улыбкой прогуливался вдоль ряда лежащих
монахинь. Только раз он нагнулся, чтобы перерезать горло старухе, на губах у которой
выступила пена и лопались розовые пузыри. Правая кисть брата Максима дрогнула и, словно
искалеченный краб, стала медленно подбираться к "беретте"...
Колчинская уже стояла возле Клейна на коленях. Потом она резко наклонилась и
приблизила свое лицо к его лицу. Макс понял, что происходит, только тогда, когда услышал
нечленораздельный вой и увидел, как задергалась неповрежденная нога масона.
Существо выпрямилось. Между его зубами был зажат кусок розового мяса. Клейн,
лишившийся нижней губы, почти непрерывно кричал. Боль не отпускала его в сновидения.
Савелову чуть не стошнило. На лице масона теперь была жуткая перевернутая улыбка.
Колчинская выплюнула пережеванный кусок и вытерла губы бородой, которая от
засохшей крови стала похожа на клок стекловаты. Она играла с Клейном; ее игра была не менее
жестокой, чем многосуточная партия в подвале масонского дома, но гораздо более
болезненной. Он балансировал на грани перехода, но уже понимал, что все кончено.
Четыре клиновидных ногтя пробили его кожу и погрузились под левую грудь. Ледяные
лезвия проникали все глубже, и страх вытеснял нестерпимое осознание потери. Пожар боли
был неотличим от их замораживающих душу прикосновений.
В легких Клейна не осталось воздуха. Его нервы сгорали, как бенгальские огни... В конце
концов он ослеп, и вокруг разлилась слепящая белизна. Черная игла проколола ее; масон в
последний раз ощутил свое тело, и смерть пришла к нему, как только пальцы гермафродита
прикоснулись к его сердцу.
Двуполое существо вырвало из груди мужчины пульсирующий мешочек и стало жадно
пожирать его, выдавливая зубами кровь. Савелову все-таки скрутила рвота, и бритоголовый со
смехом зажал ее голову у себя между ног...
Пальцы Макса судорожно цеплялись за рукоятку пистолета и соскальзывали. Он придавил
"беретту" к полу всей своей тяжестью. Стоило бандитам заметить малейшее его движение, и
он, возможно, разделил бы участь гроссмейстера.
Второй бритоголовый расстегнул джинсы и пристроился к монахине сзади. Оба
насильника были слишком заняты, чтобы обратить внимание на то, что тамплиер еще жив и к
тому же шевелится.
Внезапно Колчинская отбросила от себя остатки сердца и посмотрела на развлекающихся
бандитов. Ее лицо, еще сохранившее присущую женщине гладкость кожи и некоторую
мягкость черт, исказила гримаса отвращения.
Она подошла к бандиту, который задрал на Савеловой балахон, и молниеносным
движением схватила его за гениталии. Ногти щелкнули друг об друга, как зубья стального
инструмента. Их цвет мало отличался от цвета налитого кровью пористого тела. Бритоголовый
догадывался, что ожидает его при любом неверном движении.
- А меня ты хочешь? - спросила Колчинская и захохотала, наслаждаясь мгновениями
абсолютной власти над мужчиной. Так же неожиданно пальцы разжались, отпуская на свободу
его мгновенно увядший скипетр.
- Сделаешь это потом, - сказала она бритоголовому и заставила Ирину встать,
вцепившись ей в подбородок. - И помните: девка мне нужна живой...
В этот самый момент она увидела черный зрачок дула, уставившийся на нее из полумрака.
Лицо, видневшееся за ним, было перекошено от боли и напряжения, однако сигнал от мозга все
же прошел по нервам, мышцы руки сократились, и времени у Колчинской осталось не так уж
много.
...Она попыталась закрыться Савеловой, но увидела яркую вспышку, окруженную
протуберанцами пороховых выбросов, и ощутила удар в ямку под горлом.
Незаметно для самой себя Колчинская сделала несколько самых легких шагов в своей
жизни. Она буквально летела по воздуху, пока не поймала еще одну пулю в живот. Невероятно,
но она еще была в сознании, когда потеряла равновесие и рухнула в догорающий костер.
И сразу же стало темно. Колчинская задергалась, как лягушка под током. Кто-то провел
по ее спине и ягодицам гигантским раскаленным рашпилем, сдирая кожу, обуглившуюся от
трения. Потом загорелась одежда. Из пробитого горла вырвался сдавленный хрип и сменился
звуками, с которыми лопались кровавые пузыри...
Комната быстро наполнялась запахом горелого мяса; с шипением дотлевали борода и
остатки волос на затылке.
Умирающее существо несколько раз содрогнулось, разбрасывая искры, и вдруг его тело
загорелось с сухим древесным треском, осветив все вокруг ровным желтым пламенем.
До этого Макс стрелял почти наугад, несмотря на то, что мог попасть в Ирину. Его пуля
разбила голову "пауку", и тот исполнил короткий предсмертный танец, прежде чем вытянулся
среди умирающих монахинь.
Другой бритоголовый оказался проворнее. Он вовремя упал на пол и откатился с линии
огня. Сейчас ему было не до расстегнутых джинсов и кровоточащих гениталий. Три пули из
"беретты" прошли над его головой и заставили ткнуться лицом в камни. Потом бандит
перекатился влево от Макса, и тому пришлось перебросить руку через собственный
окровавленный живот и стрелять, не целясь. Каждый выстрел тупой болью отдавался внутри...
Серая фигура с лысой головой и неразличимой физиономией двигалась к нему на
четвереньках. Его мутило, и соображал он настолько плохо, что чуть было не выстрелил
Савеловой в лицо. Она предостерегающе закричала; тогда он повернул ствол в направлении
другой живой мишени и нажал на спуск.
Безрезультатно. В обойме "беретты" закончились патроны. В обойме "рашида" их тоже
уже не было, но против штыка Макс оказался бессилен. Бритоголовый, шатаясь, поднялся с
колен и расплылся в улыбке, обнажив коричневые столбики зубов.
Голиков обреченно закрыл глаза. Судорога свела мышцы пресса и рук. Он представил
себе звук, с которым рвется ткань. Не очень приятно умирать с тридцатисантиметровым куском
стали в кишках...
Сверкающее жало штыка приближалось к нему, и он понял, что, как и Клейну, на этот раз
ему не уйти.
Глава семьдесят третья
Саша Киреев сидел внутри раскалившейся металлической камеры на колесах и своей
неподвижностью напоминал манекен. Он был парализован ужасом. Совсем рядом четверо
рыцарей, охранявших слепого, натянули тент и, спасаясь под ним от палящих лучей солнца,
лениво играли в преферанс на патроны. Он не слышал их приглушенных голосов, зато
явственно ощущал, что происходит за много километров отсюда.
Никто не мешал ему; ничто не экранировало сигналы в безлюдной пустыне, за
исключением хаотического скопления существ возле Лиарета. Самым странным было то, что с
юго-запада в город ворвалась стая диких собак. Проводник не помнил случая, чтобы собаки
нападали на людей среди белого дня, а тем более во время сражения.
До последнего момента Саша сохранял связь с Клейном, - и вот теперь Клейн умер.
Живой сгусток, известный слепцу под таким именем, вознесся и растаял в космосе... Их
осталось лишь трое на пути к Храму Януса, хотя, если бы существовало что-то похожее на
справедливость, именно масон и должен был бы дойти. Слуги герцога все же настигли его
здесь, так далеко от места и эпохи, в которых тот начинал гонку, обреченный на поражение.
Теперь они подобрались очень близко, и у Киреева не было шансов затеряться в
многолюдном городе, как это случилось когда-то... Он совершил непоправимую, трагическую
ошибку, послав тамплиеров к Лиарету. В результате он лишился своей охраны. Настоятельница
женского янусианского монастыря унесла в могилу тайну своего сна, а два уцелевших
союзника были окружены неверными...
Саша чувствовал себя черепахой, выскользнувшей из панциря по собственной глупости.
На всем континенте не было более уязвимого существа. Впервые он пожалел о своем даре,
удерживавшем его под непрерывным гипнозом страха. Без всякой надежды он перебирал
доступные ему сны и в конце концов остался в лагере рыцарей, отсрочив смерть на несколько
часов.
Везде его поджидали, и повсюду он был без пяти минут мертвецом. Никогда собственное
бессилие не причиняло ему такой боли. Боль была почти физической, она мешала ему дышать и
сдавливала горло, как слишком тесный ошейник. Он попал в ловушку собственного
фальшивого величия. Стоило слепцу сделать шаг из будки, как тамплиеры - преданные ему
слуги (но не все!) - остановят его. Они понимали безопасность так же узко, как родители
Саши, застреленные в супружеской постели. Назойливая глупость союзников порой убивает
вернее, чем настойчивость врага...
Кроме того, опасность была на самом деле гораздо ближе, чем слепому казалось раньше.
Ее источник находился в его окружении, а причиной явилось извращенное влечение, природы
которого мальчик не понимал. Если он и предчувствовал что-то, то уже не мог ничего
изменить...
Он узнал о приближении неверных и впервые за несколько часов воспользовался своими
жалкими мышцами. Он сделал четыре шага негнущимися ногами, наткнулся на внутреннюю
обшивку будки и начал бить по ней кулаком. Он не слышал звуков, но ощущал вибрацию,
пронизывавшую тело.
Тамплиеры оставили игру. Один из них открыл дверь, имевшую запоры как внутри, так и
снаружи. Рыцарь увидел слепого, который, в отличие от всех известных ему людей, был бледен,
как покойник, и потому производил впечатление бесплотного существа.
Саша застыл в неподвижности, посылая в окружающее пространство сигналы,
чувствительностью к которым обладали очень немногие. К сожалению, он не имел понятия о
языке знаков и о том, что его конечности могут послужить не только для перемещения и
осязания, но и для передачи четких недвусмысленных инструкций. На самом деле он излучал
сильнейшую тревогу, почти отчаяние, однако внешне оставался бесстрастным, как хороший
игрок в покер. Поэтому ему пришлось смириться с тем, что он наткнулся на глухую стену
непонимания. Без посредника, которым до сих пор был Клейн, его попытки связаться с людьми
редко завершались успехом.
Но тамплиеры были вовсе не так беспечны, как ему казалось. Вскоре один из рыцарей,
охранявших периметр лагеря, тоже получил информацию о противнике и подал сигнал
опасности.
Приближалась небольшая разведывательная группа. Около восьми человек на двух
легковых машинах. Это соответствовало обычной тактике неверных, позволявшей им уходить
от перехвата. Без сомнения, бандиты искали лагерь тамплиеров, двигаясь по расширяющейся
спирали, в центре которой находился Лиарет. Было более чем вероятно, что таких групп
несколько. Их разделяло всего несколько километров.
Не было ничего удивительного в том, что в конце концов одна из них обнаружила лагерь.
На переднем сидении своих "жигулей" брат Анатоль тщательно заряжал пистолетные
обоймы, выбирая экземпляры с самыми тугими пружинами. В тачке было нестерпимо жарко;
между телом и кожаными шмотками скапливались лужицы пота; крышка капота была
облеплена мертвыми и живыми мухами. Мухи садились на лицо Анатоля, и он сгонял их,
сокращая лицевые мускулы.
Со стороны это могло показаться маленьким мимическим спектаклем ненормального, но
тамплиера такое предположение ничуть не оскорбило бы. Он был почти доволен тем, как все
обернулось, потому что ненавидел дни бездействия и ночи, проведенные с правой рукой.
Минувшая ночь была именно такой.
Он посмотрел вправо, на приближающиеся "мицубиси-лансер" и "двадцать первую"
"волгу". Над однообразной поверхностью пустыни колебались струи горячего воздуха, искажая
пропорции и приближая отдаленные предметы. Анатоль оставил дверцу водителя открытой,
чтобы ее не заклинило при возможном ударе.
"Волга" двигалась прямо на него. Его "жигули" действительно казались самым
невзрачным и, на первый взгляд, непрочным звеном в кольце машин, выстроившихся вокруг
лагеря. Анатоль посмеивался про себя. Он испытывал сексуальное возбуждение, словно
любовник, спешивший на свидание, хотя в "волге" сидели четверо убийц и в их арсенале были
автоматы и дробовик, заряд которого мог превратить тело тамплиера в подобие лунной
поверхности, изрытой следами метеоритных попаданий.
Он не боялся такого конца и не питал к мертвым ни отвращения, ни почтения. Смерть
давно казалась ему наиболее интересным приключением во всей грязной и бессмысленной
жизни. Поэтому он откладывал это событие со дня на, день, надеясь отпраздновать его в
наиболее подходящей обстановке.
Слева и справа от него раздались выстрелы. Анатоль только криво улыбнулся. Многие
завидовали его выдержке. Никто не догадывался, что он попросту растягивал удовольствие, как
иные искусственно продлевают половой акт-Пожар в паху разгорался, и тамплиер застонал
сквозь сжатые зубы. Он уже видел лица людей, сидевших на переднем сидении "волги", и
понял, что те намереваются протаранить его машину. Между их головами появились тускло
поблескивавшие стволы дробовика.
Великолепно развитое шестое чувство позволило ему угадать момент выстрела. За
секунду до этого он вскинул обе руки и с невероятной быстротой трижды нажал на спусковые
крючки.
Лицо водителя стало похожим на огромный раздавленный помидор. "Волга" вильнула, и
заряд дроби из обоих стволов прошел мимо салона "жигулей", изрешетив багажник.
Весь бензин из бака машины был предусмотрительно слит, поэтому Анатоль спокойно
ждал столкновения. Ожидая, он успел опустошить две обоймы и прикончить еще как минимум
одного бандита...
После этого тяжелый выпуклый капот "двадцать первой" Врезался в его тачку сбоку, и
тамплиера выбросило из машины через открытую дверь. Приземлившись, он перекатился
несколько раз, до крови обдирая колени, бедра и локти, но зато в пистолеты не попала ни одна
песчинка.
Помятый кузов "жигулей" навис над ним, и Анатоль приготовился стрелять, лежа на
спине, однако люди в "волге" либо были мертвы, либо выжидали. Тогда он стал медленно
отползать вправо, под прикрытие стоявшего поблизости раздолбанного грузовичка "DAF".
Неверные в "лансере" избрали другой способ проникновения в лагерь. Их тачка на
большой скорости объехала кольцо из автомобилей и высадила трех человек в секторах,
которые не простреливались оборонявшимися тамплиерами. Потом водитель остановил
"лансер", не выключая двигатель. Спустя минуту над тем местом взвилась в небо красная
осветительная ракета.
Брат Анатоль завороженно наблюдал за ее полетом. В последний раз он видел подобную
штуку давным-давно - года три назад. В ней было что-то магическое. Вся магия для него
сводилась к двум вещам - пиротехнике и действию алкоголя, который ему посчастливилось
попробовать только два раза в жизни.
Он не жалел об этом - чудесам положено быть редкими. Несколько секунд полета
ракеты привели его в исступление.
Потом он увидел брата Луку, перебегавшего от машины к машине с автоматом
Калашникова в руках, и выстрелил в него, не осознавая, что делает. Он стрелял просто потому,
что Лука был единственной живой мишенью в поле зрения, а еще потому, что приближался
оргазм. Анатоль беззвучно засмеялся, когда рыцарь ткнулся лицом в бензобак грузовика и
остался лежать неподвижно. Над его плечами торчал задравшийся кверху автоматный ствол.
Еще через минуту из "лансера" вылез бритоголовый с татуировками на щеках в виде
пятиконечных дьявольских звезд и забрал у мертвеца автомат. Предстояла самая интересная и
опасная часть охоты. Анатоль покинул свое укрытие и лоснящейся кожаной тенью скользнул
неверному за спину...
К шуму двигателя "лансера" добавился еще один звук. Пыльные шлейфы на севере
означали появление другой группы бандитов, привлеченных сигнальной ракетой. Это
несколько нарушало планы брата Анатоля. Он вынужден был поторопиться и убить
бритоголового двумя выстрелами в затылок вместо того, чтобы насладиться длительной
агонией и, может быть, даже воспользоваться бессилием умирающего.
После этого он залез в кабину "КрАЗа" и оттуда наблюдал за приближением грузовика и
пикапа "форд", набитых вооруженными головорезами. К тому времени в лагере находилось
восемь живых тамплиеров, и шансов остаться такими же до вечера у них было очень мало.
Грузовик нарушил целостность кольцевой "стены", отбросив триста шестнадцатый
"БМВ" брата Романа на десяток метров. Из кузова посыпались бритоголовые.
Анатоль уложил двоих и тут же смылся, потому что "КрАЗ" оказался под ураганным
ответным огнем. Он спрятался среди машин, стоявших поблизости более или менее ровными
рядами, и стал ждать развития событий.
Сквозь раскаты очередей он услышал тихий скребущий звук. Тамплиер догадывался, в
чем дело, - слепой мальчик заперся в своей будке. Анатоль облил лицо и голову водой из
фляги и плеснул немного жидкости себе под куртку. После подслушанного им разговора между
гроссмейстером и братом Максимом у Анатоля не оставалось сомнений в том, что
ясновидящий - не тот, за кого его пытался выдать Клейн. "Теперь зови на помощь своих
друзей, " - злорадно подумал брат Анатоль.
В любом случае, он знал, что делать с юным, беленьким, чистеньким девственником, если
тот когда-нибудь попадет в его руки...
Он так размечтался, что чуть было не получил пулю в самое темечко. Анатоль вовремя
заметил тень бандита, забравшегося на тент грузовика, и бросился в сторону. Очередь ударила
сверху, вспахивая его следы, а через мгновение он уже лежал на спине и стрелял прямо в
слепящий круг солнца, на котором было только одно пятно, но зато огромное и очень похожее
на силуэт человека с автоматом. Что-то рухнуло на землю рядом с ним, а он, ослепленный на
время, пополз туда, где, по его расчетам, должно было находиться укрытие.
Когда череда мерцающих колец перед глазами рассеялась, Анатоль увидел, что на него
мчится грузовик неверных, из кузова которого бьет автомат. Тамплиер нырнул под какую-то
легковушку головой вперед. Грузовик ударил седан бампером в крыло. Просвет между днищем
и грунтом был совсем небольшим. Легковую машину развернуло на месте, и Анатоль,
лежавший под нею, понял, что испытывает червяк под каблуком сапога.
Он взвыл от боли, но вряд ли кто-нибудь его услышал. Отогнутый край металлического
листа аккуратно срезал кожу с его лопаток и затылка, а одно из колес седана переехало правую
руку. Он выпустил пистолет и влип мордой в песок, который быстро становился темным и
вязким. Зато теперь Анатоль разозлился по-настоящему...
Он с трудом выбрался из-под машины и левой рукой поменял обойму, прижимая пистолет
правым локтем к ребрам. Потом снова лег на землю и выстрелил по чьим-то ногам, а когда
раненый упал, влепил ему пулю в грудь. Такой способ охоты на неверных был неплох, но
слишком долог и опасен... Тамплиер присел за колесом и стал прикидывать, как выбраться из
заварушки. Можно было попытаться захватить "лансер" и убраться на нем подальше в
пустыню, но с искалеченной правой кистью это было равносильно самоубийству.
Боль немного притупила остроту его сексуальных ощущений. Затылок пылал, и при
каждом шаге маленький молоточек бил Анатоля в основание черепа. Как только он наклонялся,
у него темнело в глазах.
Он выпрямился во весь рост и начал пробираться к наружному кольцу машин: Кто-то
поймал его на этом. Резкая боль обожгла ногу, и он схватился за кузов тремя пальцами, чтобы
не упасть. Анатоль застонал, но не выпустил из руки пистолет. Стоя на одной ноге, он
посмотрел вниз и увидел черную зловещую трещину на ботинке.
Человек, лежавший под машиной, подрезал ему ахиллесово сухожилие. С необъяснимым
безразличием брат Анатоль подумал, что больше не сможет нормально ходить. Рыцарь на
костыле - это было еще смешнее, чем слепой и глухонемой проводник, доставивший отряд
прямиком под пули неверных.
Через секунду Анатоль забыл о том, что уже не жилец на этом свете, и продолжал воевать.
У человека, орудовавшего ножом, почти наверняка не было огнестрельного оружия, и тамплиер
мягко опустился на колени, а потом лег на песок, борясь с нахлынувшей тошнотой.
Он увидел раненого бандита с простреленными ногами и изуродованным штыком лицом.
Одна рука исчезала в щели между колесом и днищем - от нее вряд ли осталось что-то,
похожее на первоначальный замысел создателя. Бритоголовый был прикреплен к машине
жгутами своих надорванных сухожилий, но до сих пор не потерял сознания.
Он сделал попытку дотянуться до Анатоля ножом. Тот улыбнулся и ударил его между ног
здоровой ногой, обутой в тяжелый ботинок со стальной вставкой на носке.
Раненый не имел даже возможности скрючиться. Он дернул коленями, но тут же его
пронзила новая, гораздо более жестокая боль. Он открыл рот и по-волчьи завыл на одной ноте.
Анатоль вытянул руку и вставил ему в рот ствол "Макарова", хотя вначале предпочел бы
вставить кое-что другое. Он почти вбил пистолет в розовое отверстие, зная, что мушка разорвет
человеку носоглотку. Лезвие ножа распороло его куртку и прогулялось по ребрам, но на такую
мелочь он не обратил внимания.
В восторге от краткого захлебнувшегося воя, который издал его враг, он поиграл рукой,
внимательно наблюдая за движениями своего металлического "органа". Потом спустил курок и
после выстрела услышал только, как звякнула гильза. Бритоголовый сразу же обмяк, а брат
Анатоль пополз дальше на боку. Он волок за собой ногу, превратившуюся в обузу, от которой
еще предстояло избавиться.
Он благополучно добрался до внешнего кольца автомобилей, если в его положении
можно было говорить о благополучии. Здесь он залез в проржавевший "ПАЗ" - единственный
автобус в отряде - и, лежа в проходе между искалеченными сидениями, снова перезарядил
пистолет. Потом влил в себя остатки воды и выбросил флягу. Теперь ему ровным счетом
ничего не светило, поэтому он подполз к двери, выставил перед собой пушку и положил голову
на локоть искалеченной руки.
В пятнистой тени дырявой крыши он был почти незаметен. Из разрезанного ботинка
вытекала кровь, и по ноге медленно распространялась липкая волна. Ниже колена нога уже
потеряла чувствительность. Это мало беспокоило Анатоля; его мысли блуждали далеко...
Тем не менее, он отреагировал мгновенно, когда в его поле зрения появился человек. Тот
нес отрезанную голову тамплиера, держа ее за ухо. Очевидно, слишком рано почувствовал себя
победителем и поплатился за это. Анатоль обнаружил, что ему трудно целиться, и не стал
рисковать. Он послал первую пулю в живот неверному, а когда тот сложился пополам и упал на
колени, - еще две в плечо и в голову.
После этого тишина повисла над лагерем. Не было слышно ни звериных криков, ни
птичьего свиста, имитируя которые рыцари подавали друг другу сигналы. Заглох даже
двигатель "лансера". Скорее всего, семеро тамплиеров были мертвы. А что с неверными? Брат
Анатоль насчитал пять трупов, но он был не настолько, глуп, чтобы сразу высовываться из
укрытия.
Он выжидал еще долго - минут двадцать, которые показались ему часами. Еле слышно
свистел ветер, и это уже был звук вечности. С тихим шорохом пересыпался песок, формируя
зазубренные силуэты дюн. Шорох становился громче. Шорох песка или шаги?.. Анатоль видел
придурков, сошедших с ума от пустоты. Для этого не требовалось много времени. Иногда
хватало двух недель. Две недели, проведенные в одиночестве в пустыне, - и ты больше не
человек.
Он не собирался закончить так же. УЖ лучше пусть его завалят на пути к "лансеру"... А
вот ноги у него уже нет. Анатоль понял это, когда вывалился из автобуса на землю и нога
безболезненно пересчитала ступеньки, словно отмирающий придаток. Он вспомнил
гроссмейстера - старую хитрую сволочь и единственного толкового знахаря в отряде. Клейну
придется отпилить ему конечность ржавой ножовкой. Той самой, с помощью которой рыцари
вырезали заплаты для кузовов. Когда-то гроссмейстер таким способом ампутировал руку брату
Стефану. И что же - после этого тот все равно протянул не больше недели...
От этих, безрадостных воспоминаний его отвлек новый звук, который Анатоль принял
вначале за пульсацию внутри собственного черепа. Негромкие, размеренные удары доносились
будто со дна колодца. Какого, к черту, колодца?! Видение черной влажной глубины было
настолько явственным, что тамплиер укусил себя за руку, чтобы вернуться, к действительности.
Все стало на свои места. Он был не один в лагере. Остался еще мальчишка, запершийся в
будке "КрАЗа". Ясновидящий "проводник". Открыватель Храма. Награда уцелевшему.
Анатоль потащился в ту сторону, с хриплым кашлем выплевывая жижу из слюны и песка,
скапливавшуюся на языке. Он прополз мимо трех трупов, но даже не обратил на них внимания.
Что-то подсказывало ему, что скоро он сможет соединить смерть с оргазмом. В этом было
что-то окончательное и непоправимое. Как отпиленная нога. Как отрезанная голова. Как вся эта
проклятая жизнь...
Он оказался возле будки в ту минуту, когда слепой нащупывал руками верхнюю
ступеньку, собираясь спуститься вниз. Брат Анатоль осклабился и начал взбираться ему
навстречу. Три вертикальные ступеньки были для раненого в ногу нелегким препятствием, но
он преодолел их и втолкнул Сашу в будку.
"Ах тел, проклятая невинная овца! Приготовься! Пришел твой пастушок..."
Слепой был прохладным на ощупь, как мраморная статуя, и совершенно апатичным.
Видимо, понимал, что сопротивляться бесполезно. Все больше возбуждаясь, Анатоль повалил
его на пол и стал сдирать с него белые одежды, раздражавшие тамплиера своей чистотой...
Внутри детского черепа завывал ледяной ветер хаоса. Все, что происходило снаружи,
теперь не имело никакого значения. То, ради чего стоило жить и сохранять достоинство,
исчезло. Союзники были мертвы или скоро будут мертвы. Как ни крути, это была свобода.
Свобода на темной стороне действительности...
Брат Анатоль сжал голого мальчика в объятиях и выпачкал того своей кровью. Бывший
тамплиер был полностью готов к осквернению святыни
...Закладка в соц.сетях
