Жанр: Фантастика
Генерал Панк 2. Хундертауэр
...ко
от схватки. Через двоих свалившихся с подрубленными ногами Вово перепрыгнул и с
маху вогнал
кулак в лоб единственному схватившемуся за меч, сминая наносник шлема как мягкое
полотно.
Остальные брызнули врассыпную, несомый свирепым вихрем битвы гобольд припал на
колено,
опустившись им на грудную клетку одного из тех, что лежали под ногами, второго
наотмашь хлестнул
ладонью по лицу, вышибая сознание. Из своего далека вернулся упрямый копейщик,
сделал азартный
выпад; Вово перехватил копье под наконечником, попутно рассмотрел, испустил
облегченный вздох -
наконечник оказался гладким, без кошмарных зубьев, выемок и откидных клинков,
каких насмотрелся в
оружейне в Копошилке. Стало быть, извлечь можно будет без боязни вытащить Чумпу
кишки! Но тот
скрутился уже совсем недобро, по профессиональной привычке ни звука не издавая,
и Вово внезапно
стало страшно. Не остаться одному посреди города, полного разъяренных врагов -
чего там! Но
остаться без этого злобного чахлого приятеля, который всю дорогу насмехается, но
тащит, выручает, а
порой и откровенно спасает. Как без него возвращаться к генералу? Как объяснить,
что вернулся он,
рохля и зюзя, а лихой ущельник...
Копье перекочевало из рук стражника в лапищу Вово, влекомый им бугай
врезался всем торсом в
подставленную грудь гобольда, обжегся о полыхнувшее в сузившихся глазницах пламя
и, словив лицом
нырнувший в стремительном поклоне лоб, осыпался на брусчатку. Развернувшись на
отблеск факела от
угла ближайшего барака, Вово сплеча метнул туда свой трофей. Копье впилось в
стену дома и увязло в
ней, подрагивая утяжеленной пяткой древка. Но из улочек появлялись уже каратели,
помимо мечей
сжимавшие в руках факелы и, что было куда важнее, взведенные арбалеты; за спиной
сумрачной
громадой высилась стена, рядом слабо корчился Чумп. Отступать было некуда.
Вернее, отступать некуда было бы кому угодно другому.
Копье вышло из чумповой раны легко, без сопротивления. Ущельника
передернуло, на стиснутых
его зубах выступила кровавая пена; меч вывалился из разжатых пальцев, но на
рукояти кинжала пальцы
сошлись несокрушимыми объятиями медвежьего капкана, и Вово пришлось потратить
секунду, чтобы
извлечь застрявшее между бляхами панциря и ребрами последней чумповой жертвы
лезвие. Рядом
рухнул брошенный издалека факел, подсвечивая цели для стрелков; Вово вскинул
Чумпа на руки и
развернулся спиной к наступающим в ряд карателям, прикрывая собой раненого.
Теперь всего несколько прыжков...
Первый болт вошел коварно - под нижний край плотного пончо, угодив в мощные
мускулы
бедра. Вово сдавил зубы: оружие у этих странных вояк чистое и бесхитростное, как
будто и не воевать
им собираются, а турниры свои разыгрывать, можно потерпеть, недаром же вымахал
таким бугаем! Тем
более что еще три штуки кольнули в спину еле ощутимо, ибо волколачью шерсть в
северных
гоблинских деревеньках, не знающих ковки металла, валяют именно в расчете на
всяческие неприятные
оказии. Правда, еще один болт клюнул на полную в плечо, пройдя между полами, но
терпеть было
можно, а падать - нельзя, и гобольд прыжком вырвался из светового пятна, а
остальные болты
засвистели уже наугад в темноту, звонко рикошетя от каменной кладки стен.
Когда боль в поврежденной ноге дошла и заставила повалиться на колено, Вово
был уже на
нужном месте, на насыпи, и позволил себе оглянуться. Хумансы приближались
плотным строем,
ощетинившись разнообразными клинками. Непохоже было, чтобы они боялись, в
отличие от тех,
других, кожаных. Что ж, возможно, еще рано. Еще научатся бояться!
- Лезь на стену, дурааак, - прохрипел Чумп, не открывая глаз. - Искупаешься
в дерьме... Не
привыкать. Жизнь, она вся...
- Тихо! - цыкнул на него Вово, сосредоточился, подавил тошноту, которая
всегда на него
нападала в таких случаях, и еле слышно, чтобы не дай Занги никто не расслышал и
не запомнил,
прохрипел под нос Слова. Как обычно, сдавило виски, навалилась слабость, а
желудок сжался до
размера мышиного и рванулся к горлу, когда из-под ног ушла опора, а со всех
сторон рванулись к небу
отвесные стены из земли и камня, сливаясь вверху надежным непроницаемым куполом.
И только когда земля сомкнулась над головами беглецов, Вово позволил себе
упасть на бок, не
выпуская Чумпа, и перевести задержанное дыхание. Вокруг царил мрак, густоватый
даже для глаз
гобольда, который в темноте видел на зависть всякому гоблину. А чего же еще
ожидать от подземного
тоннеля, который много веков не освещался ничем, включая фонари таких, как Вово,
странниковдиггеров?...
Судя по запаху вековечной сырости, здесь вообще никто никогда не
был с того самого
момента, как древние мастера его проложили.
Чумп, как оказалось, уже хрипел, судорожно прижимая локтем раскроенный бок,
и Вово
спохватился, полез под пончо, где в поясной сумке хранились многие полезности,
которыми его
неизменно снабжала в дальнюю дорогу мама. Конечно, целитель из него аховый,
простого поноса в
жизни не исцелит, разве что больные зубы удалять большой мастак, с оплеухи,
вместе с целой
пригоршней здоровых. Но чужеродные прорехи в организме - дело сплошь и рядом
привычное,
сколько раз сам напарывался на острое, а то и чужие зубы оставляли раны самого
скверного вида... И
не сочтешь! Поневоле навостришься тяп-ляп залатывать. Отец и его соплеменники
вовсе лечить
способны одним тычком перста, навроде того как умеет друид или те бритоголовые в
городе, только
вовсе без дивного сияния: тырк и все, иди камень руби. Да и в нем, Вово,
говорят, есть такая же сила,
псионической мощью именуемая, да только на что еще одна мощь? Тут обычную-то,
которая в мышцах,
не прокормишь.
Из сумки явился узелок с мягким месивом. Знаменитая целебная мазь, за
которой порой
приходится через все Северные Земли путешествовать; не всяк в нее и верит, ибо
самой своей природой
она противоречит всем научным трактатам, написанным известными медикусами. Но уж
Вово-то не
сомневался, что она есть и еще как действует; самого его однажды только этой
мазью и подняли
буквально со смертного одра, после того как попался на пути стае голодных
брайнсакеров. С тех пор в
дальний путь неизменно брал такой драгоценный комок. Теперь же осторожно оторвал
чумпову руку от
раны, задрал на нем фуфайку и, не жадничая, втер изрядную щепоть мази в твердое
жилистое брюхо
вокруг раны. Чумп порывался сперва со стонами выдраться, но не тут-то было!
- Держись, друг, - неловко просипел Вово, придерживая его рукой с мазью и
борясь с желанием
легонько щелкнуть в лоб, чтобы оставил дергаться часов эдак на пару. - От таких
ран в наше, как
говорит Хастред, просвещенное время помирать попросту зазорно. Правда, тут
просветления не видать,
напротив - одна темень, но чтоб ты знал, время, оно штука такая: везде
обыкновенно одинаковое.
Потому быть сразу тут и там получается далеко не у всякого.
Обмазал рану, нашлепнул на нее клочок тряпицы все из той же полезной
сумочки и с облегчением
отдулся на сторону. Теперь никуда не деться подраненному товарищу! Может, бегать
покамест не
будет, но оно и к лучшему - вот, один раз уже добегался.
Оставалось разобраться со своими ранами, но это уже никакой проблемой не
выглядело. Стиснув
зубы, Вово выдернул из плеча короткую толстую стрелку с двумя пластинками вместо
оперения и
острым ромбическим наконечником. Кровь побежала веселым ручейком, но не напугала
и уже через
несколько секунд свернулась в плотную корочку, а острая боль сменилась тянущим
нытьем. Второй
болт дался не так просто: застрял в эдаком месте, что не особо и похвастаешься в
приличном обществе!
Дабы извлечь его, пришлось извернуться и, кряхтя и свешивая от усердия язык,
мучительно заводить за
спину руку. Чумп бы достал до своей задницы любой рукой на выбор из любого
положения, мелькнула
завистливая мысль, а тут такими валунами оброс со всех сторон, что при всяком
движении что-то
трещит внутри, анатомия затвердевает чудовищными неприступными бастионами, а
попытка хоть както
перекрутиться сводит все это обилие недетскими судорогами. Наконец сумел
ухватить болт за
оперение, выдрал, злясь на себя, безо всякой деликатности, а от мысли как-то еще
втирать туда мазь
решительно отказался: само заживет, знаем мы свою живучесть.
Запах с обеих сторон тоннеля доносился откровенно странный, незнакомый; не
сказать, что
несущий в себе угрозу, но тащиться проверять тоже не восхотелось. Вово, стараясь
не наваливаться на
поврежденную часть организма, уселся спиной к стенке рядом с тихонько
покряхтывающим Чумпом.
Тот сейчас чувствует, как боль утихает, переплавляясь в ласковое согревающее
тепло, потом придет
сонливость, а поутру только и останется, что толстенный багровый шрам да
вызванное им изумление.
Тогда и будем искать выход наружу, ибо Слово в устах Вово работает только на
вовнутрь, наверх же
приходится своими силами, а пока пускай себе отлеживается...
Вово склонил голову набок, измерил взглядом высоту тоннеля (до самого верху
взгляд не достал,
заблудившись в чернильном мраке на высоте полного гобольдова роста) и, пожав
плечами, перевалился
на бок. Хороший тоннель, правильных габаритов, не придется идти скрючившись в
три погибели! И в
ширину в нем все пять футов, есть где развернуться. Такие зря не прокладывают,
тоннели для простого
бегства из осажденного замка обычно куда уже. Работа всяко не дварфийская - тем
бы до потолка не
достать, да и к чему им лишние высоты? И на кобольдовый путь решительно не
похоже. А больше
вроде бы никто в Дримланде прокладкой тоннелей не увлекается. Интересно будет не
только найти
выход, но и установить, откуда и куда путь проложен...
Мечтательный взгляд гобольда погрузился во мрак тоннеля. А наверху тем
временем буравили
куда более рассеянный сумрак десятки хумансовых взоров и непрестанные потоки
брани столь
скверной, что мама нашего героя, случись сей момент среди упустивших добычу
карателей, непременно
отходила бы их тряпкой по усатым согласно последней моде рожам. Не могли они,
видите ли, понять,
куда испарился малый такого размера, что и в воротах бы почти наверняка застрял.
Особо ярился
предводитель их, помимо знатных усов украшенный еще и густыми рыжими
бакенбардами.
- Искаааать! - надрывался он так, что в башне Лорда, сообщим по секрету,
нервно подпрыгивал
в своей широченной постели гном Тиффиус. - Что значит - потеряли? Только что был
тут! Куда мог
деться?! Открою вам секрет, судари мои: здоровущие бугаи сквозь землю не
проваливаются!
Каратели согласно трясли головами и вновь и вновь тыркались в двери
ближайших стенных
башен, а один из них, наделенный наиболее возвышенным складом ума, то и дело
исподлобья
поглядывал вверх, на стенной гребень. Слышал где-то что-то про таких, знаете,
прыгучих, что с места
на любую крышу... И лишь в одном увешанные железом суровые воины сходились
однозначно: сквозь
землю искомый бугай, ну разумеется же, провалиться никак не мог!
Одно слово - глупые хумансы.
Никакого воображения, честное слово.
А тем временем в лесу...
Эльфийку поисковая партия повстречала посреди леса, не особо и далеко от
лежбища. Тайанне
сосредоточенно вышагивала навстречу, отбивая ровный такт посохом по стволам
деревьев и ведя
почему-то обратный отсчет.
- Одиннадцать, твою мать! - сообщила она выросшему перед ней Зембусу. -
Нельзя же так
пугать, десять, девять. Чего тебе?
- Потеряли вот, - объяснил тот довольно равнодушно.
- А-а, восемь. Ну, нашли, чего дальше? Семь.
Следом за друидом появились и остальные трое. Хмурая физиономия Хастреда
при виде
пропащей злыдни прояснилась и даже, можно сказать с минимальной натяжкой,
просияла, Панк
цинично зевнул, а Кижинга воспользовался всеобщей остановкой, чтобы привалиться
спиной к дереву и
перенести на него часть обременительного доспешного груза.
- Шесть, - поприветствовала их эльфийка, обогнула друида и вместо
древесного ствола
отстукнула очередной такт по голове Хастреда. - Пять.
- Мне это не нравится, - заметил книжник тревожно.
- Так дай сдачи! - азартно предложил генерал.
- Четыре, - подбодрила эльфа и отоварила его тоже - с совсем, однако,
другим, гулким звуком.
- Ух ты, си-бемоль. Три.
- Не это, а считалка, - поправился Хастред, оглядывая подозрительно
довольную эльфу с
великим подозрением. - Не к добру она это. Нашла перед кем хвастаться!
- Два? - нахально заулыбалась Тайанне. О кижингин панцирь посох стукнул без
особой силы,
однако железо загудело, а орк возмущенно ойкнул. - Ох, извини. Резонанс магий.
Раз. Нечего носить
зачарованное железо. Бабаааах!
Хастред решительно бросился плашмя на землю и накрыл голову руками.
- Совсем дурной, - встревожено предположила эльфийка и опасливо поддела его
ногой. - Что
вы с ним сделали, мерзавцы, пока я отсутствовала? Уходила - совсем нормальный
был, дрых без
задних ног под самым гномьим носом, а еще до того бегал и смеялся как заводной,
даже мысль о
целительной магии в голову приходила.
- Это ты его! - возразил генерал возмущенно. - Видывал я такие фокусы,
когда воевал в
забытом богами Ятане! Называется "касание отсроченной смерти". Правда, никогда
не видел, чтобы
палкой, ну да твоей лапчонкой разве коснешься на совесть? Теперь оживляй давай,
не то саму на штурм
с топором погоню.
Хастред осторожно убрал с головы руки.
- Бегал и смеялся я в последний раз довольно давно, - буркнул он обиженным
голосом. - И
при откровенно смягчающих обстоятельствах. Знаешь, какой смешной напиток -
настойка на
мухоморах? И присутствовать при этом ты не могла, ибо живых свидетелей не
осталось, кроме того
длинноязыкого из невесть какого ущелья...
- А что это было? - перебил Зембус и указал перстом в том направлении,
откуда эльфа только
что явилась. Волна раскатившейся оттуда свершившейся магии никак не потревожила
генерала, разве
что меч его качнулся за плечом совершенно самодеятельно, и орка, если не считать
коротко
задребезжавших лат; но у друида волосы встали дыбом от прокатившейся по лесу
чистой силы.
- Которое? - невинно уточнила эльфийка. - А, это? Delayed Maximized
Disjunction или, чтоб
такому как ты чурбану было понятно, кабздец гномьему телепорту. Правда, с ним я,
похоже, несколько
припоздала. Согласно уверениям его чести барона Булверта, окрестных, кстати
сказать, лесов
полновластного хозяина - что, генерал, выкусил? Все уже украдено до нас - через
этот телепорт
гномы уже успели прогнать очень и очень внушительное воинство для размещения в
Хундертауэре.
- Нечего было так долго отсчитывать, - подал голос Кижинга. - Вот так оно
всегда. Эй,
генерал, а давай сперва смотаемся в Сингопал? Как раз, пока вернемся, гномы
сочтут, что это воинство
содержать слишком разорительно, распустят, тут-то мы им на голову, как гром и
проливной дождь
посреди пещеры.
- Да гному дай время - он весь город в торбе утащит. Проще передолбать все
его войско с
лихого наскока! Битва отложенная суть битва проигранная, пора бы знать. Эй, ты
что, не выспался?
Вставай уже, долг зовет.
- Меня никто не зовет, - огрызнулся Хастред, но на ноги таки поднялся. -
Более того, эти твои
коллеги на гномьей службе меня никогда не привлекали как явление.
- Подержи, - попросила его эльфийка, вручила посох, стащила из-за плеч
рюкзачок и тоже
передала. Затем аккуратно улеглась на належенное место, повернувшись лицом вниз
и ногами в ту
сторону, откуда только что прошло магическое цунами, и замерла.
- Как-то оно неожиданно, - посетовал озадаченный Хастред. - Не то чтобы я
против, но как
насчет цикад и проче...
И тут-то за деревьями, не так уж далеко, полыхнуло так полыхнуло! Тугой
толстенный столб
пламени ударил в небо, ослепив не сообразивших отвернуться гоблинов, а могучий
вал испепеляющего
жара прокатился от эпицентра магического безобразия, испепеляя на своем пути
листву, обугливая
стволы и обжигая ошарашенные лица случившихся на пути спасителей Гобляндии.
- Даже не спрашивайте, - пробубнила Тайанне, не поднимая головы от земли. -
Таких
метамагических терминов вам все равно знать не положено. И не надо говорить, что
я злая! Барон
Булверт был, конечно, хорошим человеком, но четверо его братцев меня повергли в
ужас. Более того,
пост владыки Злого Леса отныне вакантен. Кто претендует?
Хастред энергично протер глаза и уставился на генерала. Тот, к изумлению,
довольно скалился,
невзирая на полную закопченность физиономии и разогревшуюся в мгновение ока
кольчугу.
- Ежели она нам так по гномам шарахнет предупредительным сигналом, то
разогнуться они
смогут нескоро, - пояснил Панк оптимистично. - Это ж как оно грохнуло!
- Пол-леса выжгла, зараза! - возмутился Зембус. - Это ж надо так! Хотя,
пожалуй, не пол. И
вообще не очень-то выжжешь этот лес, помню я, как бароны околокопошильские
пытались облавы
устраивать, запалив лес, чтоб на болота гнало местных партизан... Так и не
сожгли ничего, кроме пары
елок и собственного кемп-лагеря, хотя погода стояла сухая.
- Если б барон сотоварищи дал мне очертить их замок охранительным контуром,
наружу бы
даже теплом не повеяло, - эльфийка осторожно уселась, прикрывая лицо локтем от
все еще пышущего
жара. - Но ведь какие параноики! Или вернее сказать психопаты-холерики. Ну, чтоб
все поняли -
козлы они. Были. В общем, нормально, прогорит и погаснет. Это огонь
направленный, он в стороны не
пойдет.
- У них тут замок был? - озадачился друид. - Что-то не помню такого.
- Барон его называл руинами, - беспечно пожала плечами эльфийка. - Ну,
теперь уже до
правды не докопаешься.
- О. Руин - да, сколько хочешь.
- Уже одними меньше. К тому моменту, как догорит, там только дыра в земле
останется.
Большая и запекшаяся.
- По Хундеру так треснуть сможешь? - генерал потер ладони, покрытые гарью.
- Чтоб и
внутри евонных стен осталось только спекшееся? И еще чтоб пиво не повредить,
ежели там у гномов
какие запасы случатся?
- Не повредить - это уж извините, - нахмурилась Тайанне. - Отдай мой посох,
лоботряс, чего
вцепился? И встать нет бы помочь девушке! Нет, генерал, я как врежу - тут уж
ничего ценного не
останется. Врезать, кстати, сегодня уже больше не смогу. Может, завтра, если как
следует отдохну...
или с посоха попытаться? Но это уж совсем чревато. А кроме того, чтобы устроить
такой бабах, мне
надо внутрь попасть и нарисовать там кое-что... А гномы - это не бароны
непонятливые, они на такое
рисование смотреть втихомолку не будут, принимая за украшение жилища настенной
живописью.
Поднялась с помощью Хастреда на ноги, отряхнулась от налипшего мусора,
кокетливо оправила
замызганный воротничок рубахи и отобрала сумку с посохом.
- У барона там были сундуки со всякой утварью, - сообщила она
поколебавшись, косясь на
генерала с опаской. - Он с собой привез много всякого барахла. В том числе и
этого вашего
доспешного хлама. Не особо уверена, что оно все не сплавится в комки железа, но
если кто-то горит
желанием попробовать, то это вам туда, - указала на буйствующее пламя. - Я свое
дело сделала.
- Думаю, что обойдемся, - обнародовал общее мнение Хастред. - Давайте
пойдем уже отсюда,
пока рожи пузырями не пошли?
- Можно на орке яичницу поджарить, - предложил неунывающий генерал. -
Завтрак, как
говаривала бывало моя маменька - важнейшая еда за сутки. Особенно если помимо
оного завтрака
шанс пожрать обыкновенно не представляется.
- Ты как знаешь, а мне рожа дороже, - Тайанне прихватила книжника под руку.
- Пошли,
пускай они тут сами кулинарят. Тем более, можно предположить, что гномы
заинтересуются заревом.
Вот уж не хотелось бы оказаться под носом исследователей, учитывая, что силы на
сегодня у меня
кончились.
Жар спадал медленно, неохотно, столб пламени обрастал поверху облаками
пепла и плевался
снопами яростных искр, но расползаться по лесу не собирался. Генерал на него в
последний раз
посмотрел из-под ладони с откровенным уважением, припомнил как в свое время
познавал чудесную
боевую эффективность катапульт, пуляющих зажигательными снарядами. Ему-то, в ту
пору зеленому
новобранцу, верхом огневой техники казались стрелы с горящей паклей вокруг
наконечника! Чудесная
же машина из брусьев и перевитых жгутов-канатов поначалу казалась излишним
изощрением ума
больных на всю голову дварфов, вовсе ненужным и даже оскорбительным честному
воину. И только
когда катапульты доказали свою смертоносную эффективность, разнося на великом
расстоянии осадные
башни-турусы и превращая их в гигантские факелы, гоблин счел возможным
примириться с
торжеством науки над даже самыми завидными бицепсами. Неужели на старости лет и
магию придется
признать грозной боевой силой? А потом еще и чай питьем, рыбу колбасой, эльфу
гоблинкой (хе!), а
гномов приличным обществом. Куда катится мир!...
Кижинга уже утопал следом за удаляющейся парочкой, а Зембус, прежде чем
удалиться, не
поленился дернуть генерала за рукав разогревшейся кольчуги.
- Пошли, генерал. Если ты вдруг туда бросишься, я ж тебя не удержу!
- Зачем брошусь? - не понял генерал.
- Ну, за твоими начальственными мыслями разве угонишься? Только что вещал
что-то о печеных
яйцах.
Панк всхрапнул возмущенно, обтер с лица обильный пот, размазав при этом
гарь и сажу. Его
зеленоватая физиономия в таком оформлении в темноте выделялась только блестящими
белками глаз
- даже при гоблинском темновидении не различишь других черт. Кольчуга его,
унаследованная от
иномирового гзурского богатыря, и так изготовлена была из темно-серого металла,
так что менее
острый взгляд не различил бы в мрачной глыбе признаки живого, да еще такого
экспрессивного
создания.
- Ну и наглый же вы у меня народ! Сдать, что ли, вас гному в услужение, в
довесок к его
собственным воинствам? Сам изойдет на это самое, безо всякого бития! Хорошо, что
я ко всему
привычный, не то бы начал огорчаться и даже расстраиваться.
И потрюхал за скрывающейся во тьме спиной Кижинги. Друид напоследок окинул
сквозящим
болью взором деревья с обуглившейся корой, поникшие от нестерпимого жара веточки
на тех, что
оказались ближе к пламени и сейчас, подсвеченные багровым заревом, смотрелись
особо зловеще,
негодующе скрипнул зубами и тоже начал потихоньку отступать, правда, не
поворачиваясь к пожару
спиной. Со всех сторон шумел напряженный внезапной болью Лес. Хорошо быть
бесчувственным
генералом! Тут представления не имеешь, откуда прилетит незваный подарок, если
Лес сочтет тебя
виновным в этой боли... Страшновато это! Словно находиться в пасти исполинского
чудовища,
которому достаточно вяло шевельнуть языком, чтобы зашвырнуть тебя в свою
бездонную глотку, или
перемолоть тебя на зубах в кашицу, или одним плевком отправить в такую даль, из
которой выбираться
будешь еще и не с такими приключениями, как из гнолльей деревни. Потому-то Круг
Друидов во все
времена предписывал в высшей степени деликатное отношение к природным явлениям.
Не из-за
какого-то там гуманизма - какой гуманизм у гоблинов! А потому, что друиды, даже
если и не
понимали всего величия обломившегося им под заселение Злого Леса, то по крайней
мере его чуяли,
как всякий добрый кулак, способный надраить физиономию. Не больно-то потом его
подачками
попользуешься!
Но Лес не покушался ни на спутников огнеопасной эльфы, ни на нее саму, хотя
и шумел
потревожено. То ли никак не связал суетящуюся мелочь с опасным проявлением, то
ли со
свойственным исполинам тугодумием еще не успел осознать происходящее и найти в
своих недрах
виновного. Впрочем, куда ему спешить? Эльфы бессмертны, вот явится та же Тайанне
лет через тысячу
во главе очередной волны своих собратьев по гоблинские души, тут-то Злой Лес и
оправдает свое
прозвание. А эльфу скрутит склероз, и будет она исступленно молотить кулачками
по земле, не в силах
понять, почему вокруг нее творятся необъяснимые безобразия с участием внезапно
озлобившихся елок.
Жизнь - штука сложная.
И еще больше ее осложнило появление вражеской кавалерии.
Без прокладывающего курс друида ручкающийся с эльфой Хастред вполне
закономерно сбился с
пути и вместо того, чтобы вернуться на безопасное место лежбища, выбрел ни много
ни мало к
Южному тракту. Как раз к тому моменту, как с него свернули и принялись неспешно
углубляться в лес
конные каратели. И поскольку на Тайанне медленно накатывала беспробудная
усталость от
чудовищного расхода сил, а книжник по своей загадочной природе развесил уши и
распустил нюни,
встреча с храпящим вороным чудовищем оказалась для обоих полной неожиданностью.
Как, впрочем, и
для наездника, который куда больше был озабочен защитой глаз от колючих ветвей,
нежели слежением
за тем, что происходит прямо по курсу.
Лошадь испуганно взвизгнула. Тайанне так же испуганно матюгнулась, враз
распустив в
вермишель всю интимность момента. Хастред встрепенулся, обнаружив перед собой
конскую морду,
перевитую ремнями сбруи, отцепился от эльфийки и сделал то, что обычно первым
приходит гоблину в
голову при виде изрядной морды: сплеча влепил в нее кулак. Да не абы как влепил,
а хватил со знанием
дела, слепленным из тщательного изучения анатомии, годов упорной тренировки по
кабакам и дорогам
и завидного мордобойного генотипа. Несчастное животное взвыло и осело на круп,
пустив из носа
горячие кровавые струйки. Воин свалился через заднюю луку, треснулся головой о
толстый корень и
мучительно застонал, не в силах стоически воспринять такие разительные перемены
в мире.
- Во ты гад! - ахнула эльфийка благоговейно. - Лошадь-то за что? Тоже в
генералы метишь?
- В паладины, - буркнул Хастред обескуражено, потрясая отшибленной о
прочный конский
череп рукой.
- Неее... Тогда бы ты ее не рукой...
Каратель с трудом уселся, ухватился рукой за голову в шлеме-саладе. Меч
его, длинный
седельный бранк, как висел на седле, так на нем и остался. Вряд ли бедолага
вообще успел понять, что
же именно произошло с ним самим и его лошадью.
- Эй, приятель, ты не из людей барона Талмона? - окликнул его Хастред,
посчитавши, что
честность - лучшее оружие.
- Нет, - прогудел воин, прижимая шлем покрепче. - Я... из сотни капитана
Ульпитрия, Второй
полк карателей Ордена Гул...
Хастред немедленно шагнул к нему и с маху пнул сапогом в открытое лицо.
Железная шап
...Поділитися у соцмережах
