Жанр: Фантастика
На берегах тумана 2. Виртуоз боевой стали
...зные шарики, за которые постоянно хватается самодовольный
франт, - это бомбы. Только все равно как-то не верится, что ими можно убить панцирную
жуть: больно уж они малы. И фитилей на них нет... Как же будут взрываться эти проклятые
бомбы, если их невозможно поджечь?
Нор изводил себя сомнениями и грыз пальцы, а дед орденского адмирала между тем чуть
ли не вприпрыжку спускался навстречу утробно взрезывающему стервятнику. Когда до
чудовища осталось шагов двадцать, эрц-капитан вдруг упал на колени, как-то странно взмахнул
рукой и скорчился, прикрывая затылок ладонями. Нор облился холодным потом - ему
показалось, что старик оступился, покалечился о камни и теперь все пропало. Но через миг...
Через миг парень увидел, как взрывается метательная бомба. Зрелище оказалось
малоприятным, потому что взорвалась она под самым брюхом стервятника и один из клочьев
дымящегося кровавого мяса забрызгал Нору сапоги.
Престарелый франт, кряхтя, поднимался с земли. Собственно, он уже не был франтом:
никакая щетка не смогла бы вернуть пристойный вид его одежде и парику. И вот ведь странно
- он даже не пытался отряхиваться, словно кратчайший миг взрыва напрочь вышиб из его
души любовь к собственной внешности.
- Спускайся, маленький, - хрипло сказал адмиральский Дед. - Спускайся. Господин
Тантарр небось заждался нас, переживает... И дела заждались. Не такие дела - настоящие.
Нор не заставил упрашивать себя. Он только потратил пару мгновений на попытку
удостовериться, что вся заляпавшая эрц-капитана кровь принадлежит запрорвному зверю. Но
ученый старец отпихнул парня и велел поторапливаться.
Обратный путь показался коротким. К заминкам не привело даже упорное нежелание
старика идти впереди (похоже, он все-таки стеснялся своего вида). Нор хорошо запомнил
дорогу, да и заплутать-то было негде. Шагай себе по дну ущелья (светло, каждый камушек
виден - благодать) да знай прибавляй шагу под хозяйские понукания. Парень даже
эрц-капитанское убежище нашел почти сразу. То есть вход в пещеру он, конечно, отыскать не
сумел, но заметил торчащий из земли огарок факела - того самого, которым ночью освещал
себя Огнеухий. Значит, пришли.
Нор выжидающе оглянулся на хозяина: дескать, давайте, почтеннейший, показывайте - в
которую щель запихиваться? Почтеннейший смысл этого взгляда то ли не понял, то ли очень
ловко прикинулся непонятливым. Между прочим, он опять выглядел весьма элегантно. Парик
его, оказывается, куда-то исчез, белый бархатный камзол, непоправимо измаранный
стервятничьей кровью - тоже, а ботфорты старик непостижимым образом успел надраить до
блеска. На ходу, причем умудрившись ни на шаг не отстать. И, кстати, не париком ли?
Интересно, есть ли на свете подвиг, которого эрц-капитан не сумел бы совершить во имя
собственной импозантности? Белоснежная сорочка и шитая золотом замшевая безрукавка,
сбереженные покойным камзолом от порчи; узорчатые бархатные штаны; нестерпимый блеск
лакированной сапожной кожи; изморозь седой безукоризненной стрижки; а еще - несметные
пуговки да пряжечки, каждая из которых - ювелирный шедевр. Словно это не он давеча лежал
под дождем из падающих с неба звериных потрохов. Чародей полоумный... Неужели до
убежища своего подождать не мог? Солнышко-то особого тепла не принесло, хоть и выползло
уже целиком на небо. Не та пора, чтобы в одной безрукавке шляться, а при этаком немыслимом
возрасте любая простуда может оказаться последней. Ну что он мнется, какую новую глупость
решил затеять? Ему бы сейчас в тепло, поесть горячего и спать до завтрашнего утра...
Нет, старик пока явно не собирался спать. Лезть в убежище он тоже не собирался. Присев
на замшелый валун, эрц-капитан пальцем подманивал к себе Нора:
- Подойди-ка, маленький, сядь вот тут. Побеседуем малость.
- Окоченеете, - буркнул парень.
- Ничего, небось не успею. Сядь, говорю!
Нор сел куда показали. Эрц-капитан оглядывал парня короткими испытующими
взглядами, словно ждал чего-то. Так и не дождавшись, заговорил:
- Я не объяснял тебе, зачем мне надобен твой поход за Прорву. А ты не спросил.
Досадовал на меня, злился, а все же не осмелился вымогать пояснения. Нет, в том мире ты
наверняка был куда лучше, чем здесь. Спору нет, ты храбр (иной раз даже чересчур), душевен...
Только очень уж приловчился жить. Тебе бы хоть малую толику тамошней наивности - цены
бы не соразмерить такому человеку! Не обиделся?
Парень мотнул головой: нет. Вообще-то он, конечно, соврал; просто чувствовал, что
подобные слова не могли быть сказаны праздной болтовни ради и что обида - лучшее
подтверждение их истинности.
- Хочу тебе растолковать... - Эрц-капитан принялся поочередно растирать свои тощие,
набрякшие синими жилами запястья. - Хочу растолковать тебе многое, очень многое и очень
важное, так что ты уж будь милостив - сиди да помалкивай, не то собьешь с мысли. Первое:
зачем я доселе молчал. Это не от спеси, поверь. Вспомни собственные рассказы: из всего
приключившегося в том мире крепче всего ты запомнил последние дни. Может, и теперь
получится так же. Во всяком случае, я не хочу рисковать, а потому решил: объявлю причину
твоего похода в самый последний миг. Чтоб крепче помнилось. - Он сплел пальцы и опустил
на них подбородок. - Вот и подоспело времечко для душевного разговора, дружочек. Прорва
близка, да и судьба вдруг расщедрилась на всякие нежданные каверзы - глядишь, может и не
предоставить другого случая...
Ученый старец уперся в Нора немигающим пристальным взглядом:
- Полагаю, ты знаешь, что Арсд обречен?
- Кто ж об этом не знает? Пенный Прибой... Только это еще когда будет... Наверное,
даже внуки теперешних людей не успеют дожить.
- Говоришь, не успеют? Ты напрасно так говоришь. И дело не в одном Пенном Прибое.
Помнишь свой рассказ, как вы с девочкой Лардой убежали от... ну от Неистовых... Истовых...
А, бесова плешь, да запамятовал я их дикарские словечки!
Нор поторопился успокоить раздраженного старика:
- Я понял, почтеннейший. Это когда через мировую межу.
- Да-да, через межу... Ведь и наш мир огорожен точно такой же "межой". И потому
морские воды, гонимые, к примеру, на южный рубеж, выплескиваются на севере. Отсюда и
берется Пенный Прибой, охвативший Арсд с юго-запада, запада и северо-запада. До
катастрофы горы простирались на тысячи лиг, а за ними лежали обширные степи. Катастрофа
отсекла их этой... "межой", исторгающей воды. Понял ли?
Парень кивнул: понял. А если честно, то ничего нового он не услышал, - забредавшие в
"Гостеприимный людоед" матросы, подвыпив, любили порассказать всем желающим про
морские ужасы и диковины.
- Ну, коли понял, так слушай дальше. Ежели внимательно поглядеть на карту, подумать
да высчитать, то получится: сам по себе Прибой не страшен. Его силы убывают по мере
расширения западных водных пространств. Он догложет хребет до самых Предгорий,
угомонится, и западные воды станут пригодны для мореходства - благодать, да и только...
Благодать... Сзади на нас навалится нечисть, выжитая из гор; к Побережью припожалуют
дикари - да не вплавь, как бывает, а вместе со своими дебрями... Ведь сколько лет Арсду,
столько лет и попыткам умиротворить людоедский остров, но проку от того ни на истертый
медяк - только учили дикарей воевать. Вот они и пользуются нажитым умением...
- Да вы не извольте опасаться, почтеннейший! - Нор позволил себе снисходительно
ухмыльнуться. - Небось лангенмаринские рати страшней неразумных дикарей и зверья. Тех
били, так и этих наверняка побьем. Уж тогда придется защищать свою землю...
Парень осекся - ему показалось, будто эрц-капитана вот-вот хватит удар. Старик
полиловел и затрясся, он явно пытался говорить, только вместо слов получался какой-то
сдавленный хрип. Нор не на шутку испугался, но тут к адмиральскому предку возвратился дар
членораздельной речи, и всякие опасения за жизнь почтенного ученого улетучились.
- До чего же глуп! - сорвано прохрипел эрц-капитан. - Доводилось мне встречать
дураков, но ты сейчас перещеголял многих, коли не всех! "Побьем" - надо же! Думать забудь
о том Арсде, который смел тягаться с Лангенмарино! Нет его, пойми, нет и никогда больше не
будет. Слыхал когда-нибудь этакое забавное словцо: "вырождение"? Знаешь, что оно
обозначает? Ах, не знаешь... А "нищета" - это ты понимаешь? Почему рейтары, до
Катастрофы бывшие латной конницей, давным-давно превратились в пехоту? Даже если бы в
мире сохранилось достаточное количество лошадей, их все равно было бы нечем кормить.
Конечно, лошади - ерунда, но ведь и с людьми дела обстоят не лучше. Семейства, где детей
двое и более, сделались редкостью, из каждых десяти младенцев трое умирают до годичного
возраста, а один из ста выживших детей впоследствии оказывается идиотом... В прежнем Арсде
небось слыхом не слыхивали про идиотов! И, кстати, заметь: люди вымирают, а горные и
ниргуанские дикари плодятся проворней кусачих бабочек! Море просто кишит всякой
невиданной нечистью... Рыбаки жалуются: что ни улов, в сетях непременно обнаружится
какая-нибудь новая жуть. Выходит, катастрофа-то не закончилась, и увечит она не одну лишь
землю. Идиоты, горные дикари, теперь вот Огнеухие объявились... А что объявится завтра?
Арсд вполне способен околеть сам по себе, даже без помощи Пенного Прибоя и звероподобных
уроженцев Ниргу. И все барахтанья да потуги орденских вельможных священств - это не
спасение, а лишь недолгая строчка конца. Так что ты, маленький, раз и навсегда забудь про
"одолеем" да "побьем". В голодную пору опасно вспоминать о прошлогодних обедах - можно
захлебнуться слюной.
Он умолк и принялся злобно теребить шейный платок - наверное, слишком туго
стянутый узел мешал дыханию. Нор хмуро поглядывал на старца и тоже молчал. Парню все
меньше и меньше нравились хозяйские речи. Ругает, стыдит, трясет кулаками, учит... Но разве
он рассказал что-нибудь новое? Нет, конечно. И так всем известно, что будущее сулит лишь
несчастья. Лучше бы наконец объяснил, для чего вгоняет в Прорву.
Управясь с кружевами, эрц-капитан заговорил вновь:
- Вот еще что тебе надлежит понять: ваш мир тоже под немалой угрозой.
Нор чуть со своего камушка не свалился. Ваш?! Старая кочерыжка окончательно
умишком рассохлась?! Парень не успел выкрикнуть это вслух (а выкрикнул бы, если б от
негодования воздухом не захлебнулся). Но, наверное, лицо его не хуже языка управилось с
выражением чувств, поскольку адмиральский предок в изумлении вздернул брови, а потом с
маху хлопнул себя по лбу: догадался.
- Ну, прости душевно, оговорился. Ну, бес попутал... Чем кусать меня за язык, лучше
подумай: что получится, когда морские воды ворвутся в Прорву?
Ворвутся... Нор зябко передернул плечами. Там горы, люди лишь в долинах живут - вот
долины-то и затопит прежде всего. Кто сразу не потонет, вымрут от голода...
- Сие не единственная угроза, - вкрадчиво продолжил ученый франт. - К превеликой
моей досаде, внучек подозревает меня в умении сохранять память уходящим за Прорву. А тут
еще твой знакомец - вице-адмирал кое-чего натолкал ему в уши... И теперь во властительной
голове закопошились мыслишки: а ежели, дескать, собрать войска, благонамеренных граждан,
да идти воевать соседний мир? Вдруг тамошние дикари окажутся податливей ниргуанских?
Перебить бы всех да расселиться на их землях. А Прорву заткнуть за собою, взорвав окрестные
скалы... Каково?
Нор молчал. Нет, он не питал особо теплых чувств к запрорвному племени - слишком уж
смутно помнились ему тамошние переживания. Однако, если выбирать между Орденом и,
скажем, Рахой, Гуфой... Или выбирать следует между Серыми и Рюни? Ох, тяжко!
А эрц-капитан вновь принялся теребить шейный платок.
- Как ни верти, а причина всех бед одна: Мировая Катастрофа, - сказал он. - И чтобы
спастись от вызванных ею несчастий, надлежит узнать причину ее самой. Можно сколько
угодно веровать в свершение предначертаний всемогущих, однако стремиться понять, как и что
свершили Ветра, не означает быть маловером. Понял? - Он уперся в Нора сверлящим
взглядом, заговорил раздельно и жестко: - Я хочу, чтобы в запрорвном мире ты вызнал все,
известное тамошним людям о Катастрофе, о Прорве, о мировом пределе. Узнай также, какие
звери водились там прежде, какие народы граничили с этим племенем, - может, все-таки
удастся понять, что это за племя такое... Спрашивай всех, кого сможешь, и запоминай ответы
самым тщательным образом - даже если они покажутся тебе нелепыми. Эх, жаль, что ты
плохо обучен письму... О нашей жизни лучше не распространяйся - молодые народы зачастую
не испытывают особой приязни к укладу развитых держав. Говори, будто все забыл, так будет
надежнее... Хорошо, что вместе; тобой вернется девочка Ларда: она-то исконно тамошняя, ее
трудней, чем тебя, заподозрить во внушенных здесь злоумышлениях... Да, вот еще: непременно
разузнай со всею возможной точностью, рождаются ли у них идиоты, и ежели да, то как часто.
Это чрезвычайно важно. Дикарочка Ларда с виду ничем не отличается от нас, а пришельцы,
которых убивали раньше, ничем не отличались и внутри тоже, однако... Видишь ли, человек
сложная штука, и не все отличия можно рассмотреть глазом. Если окажется, что в том мире
идиотов действительно нет, то, значит, Катастрофа влияет на тамошних людей по-другому.
Понял? Катастрофа-то, похоже, одна и та же, а вот люди... Люди могут оказаться другими.
Нор хмуро сказал:
- Вроде бы там в горах иногда встречают каких-то "зверообразных". Сам я не видал, это
Ларда рассказывала. А ее отец говорил, будто они одичали от одиночества.
- Обязательно разузнай точнее! Обязательно! - Ученый старец осторожно погладил
свою стриженую макушку, потупился.
- Еще попрошу тебя, дружочек: вернись поскорее, - выговорил он почти жалобно. -
Мне нужно спешить. Дело неподъемное для одного, а времени мало. Вельможные иерархи в
сладких снах видят мою погибель. Терпят меня, старика, лишь из надежды похлебать моего
бульончика. Ну, опять же оружейное мастерство - им, к примеру, желательно разузнать секрет
метательных бомб, которые взрываются без фитиля. Ах, да - про внучка-то я запамятовал!
Тоже покуда терпит, даже обороняет от своей своры, но опасаюсь, что и он бульончика хочет.
А еще опасаюсь, что недолго мне осталось морочить господ орденских иерархов. Делиться я с
ними не намерен (этим псам и жеваную зубочистку доверять опасно - обязательно
кому-нибудь глаза повыштрыкивают); рано или поздно они это поймут, и... Как там у
несравненного Рарра? "Месть безумных и злых не страшней правосудия подлых..."
Эрц-капитан вдруг гулко чихнул и поспешно поднялся с камня.
- Ладно, маленький, пойдем-ка в пещеру. И впрямь холодает...
9
Нор не сразу понял, почему вдруг стало тяжелее идти, - сперва ему подумалось, будто
это дает себя знать накопившаяся за последние дни усталость. Только через несколько шагов
парень заметил, что спуск окончился и идти теперь приходится в гору. А еще через миг ученый
старец Фурст решительно остановился и опустил Лардины ноги на землю (это если под слоем
древесной трухи пряталась именно земля, а не какая-нибудь недоступная разуму пакость вроде
стеноподобного мрака или розового светящегося тумана).
- Все, маленький, дальше я не ходок. А то, коли в том мире ни с того ни с сего объявится
Незнающий моих лет, ему наверняка тут же открутят голову, чтоб не нарушал привычного
порядка вещей.
Старец очень хотел казаться веселым и беззаботным. Нор, может, и оценил бы его
лицедейский талант, но адмиральский дед сам все испортил: нервным движением он сорвал с
себя шейный платок и принялся утирать им щеки. Сразу стало видно, как напряжена его тонкая,
оплетенная синеватыми жилами шея, как судорожно дергается под кожей острый кадык... Уж
не всплакнуть ли собирается дряхлеющий франт? Франт... От франтовства-то и следа не
осталось. Взамен погубленного камзола эрц-капитан выискал себе овчинную куртку -
припрятал, говорит, когда-то на случай внезапных морозов да почти что и позабыл. А за время
хозяйского забвения косматая шерсть успела сваляться, и заведшиеся в пещере пошнырята
выщипали в ней огромные плеши - небось, на подстилку для зимних гнезд. Так что теперь
эрц-капитана не спасало даже въевшееся в привычку изящество осанки и жестов - слишком
уж нелепым оказалось сочетание лакированной кожи, кружев и облезлой овчины.
- Вообще-то я забредал и подальше. - Адмиральский предок повертел в пальцах
мокрый от пота платок и брезгливо отбросил его. - Вот хотя бы когда потерю твою искал
(ежели бы она не на видном месте лежала, быть бы досаде)... С памятью тут по-разному: тогда я
ушел шагов на сто глубже, и ничего - сумел не забыть, для чего иду. А сейчас что-то
морочится у меня в голове. Не ровен час запамятую сказать тебе главное, отложенное на самый
последок...
Нор удивленно задрал брови. Он-то думал, будто старик потащился с ним в Прорву
потому, что хотел помочь нести спящую дикарку, - ан нет... Вот уж действительно ученый -
на каждый поступок у него по две-три причины оказывается!
- Ты, дружочек, не играй бровками, ты слушай да накрепко запоминай: тебе следует
спешить, однако при этом сделать свое дело как можно лучше. Снеряшничать нельзя,
поскольку в Прорву я тебя более не пущу. Пластинка, которая висит на тебе, не только
охраняет память, но ее же и уродует вот, к примеру: помнишь, ты рассказывал, как подслушал
беседу дочки кабатчика Сатимэ со школяром Крело? А помнишь, что не сразу опознал их по
голосам? Не странно ли?
Парень пожал плечами:
- Они же не говорили - шептали. Да я и не слушал сперва - мало ли кто там...
- Хорошо, давай иначе. Сними-ка пластинку! Старец дождался, пока Нор выполнит
приказание, и вдруг торопливо спросил:
- Какого цвета был мой камзол? Ну, быстро!
- Зеле... Нет, желтого. Кажется, желтого.
- Ах, тебе кажется! - Эрц-капитан невесело ухмыльнулся. - Теперь надень пластинку
и вспомни. Вспомнил? Понял? Покуда все еще поправимо, но от пластинки тебе надлежит
избавиться не позже чем через десяток дней.
Парень в растерянности покусывал губы. Проклятый старик! "Выбирай сам, выбирай
сам..." А о главном, оказывается, и не предупредил. Огрызок червивый! Знай Нор раньше о
подобной опасности, он бы охотней мельничный жернов на шею повесил, чем пакостную
блестяшку. И ведь, кажется, старый объедок намерен продолжать свои напутствия. Смилуйтесь,
всемогущие, неужели еще что-нибудь в том же духе?
- Теперь наиглавнейшее... - Адмиральский дед откашлялся и заговорил так, будто
словами гвозди вколачивал. - Я все же надеюсь, что запрорвные земли - это осколок нашего
прежнего мира. Ведь взялась же откуда-то принесенная тобой шаманская дубинка!
- Может, она с кем-нибудь из ветеранов туда попала? - пожал плечами парень, но
эрц-капитан рыкнул на него разъяренным медведем.
- Ты же сам говорил: все, попадающее в тот мир через Прорву, отбирают тамошние
священства. А твой столяр купил дубинку у заурядного торгаша. Не смей перебивать, слушай!
Я имею основания полагать, что через Прорву можно угодить не только туда, где ты уже
побывал. Да не смей же перебивать! - взвизгнул он, заметив открывающийся рот парня. - Я
два дня просидел в орденском архиве, читал и прикидывал. По счастью, эти заботливые
поводыри ревностно блюдут отчетность - в течение каждого года старательно
подсчитывается, сколько и какого народу спроважено в Серую. Ежели свести воедино все их
подсчеты, выходит, будто от человечества было отлучено более полулегиарда идиотов.
Смекаешь? Пускай даже многие отчетствующие врали, желая казаться ревностнее других, -
все равно многовато. А из твоих рассказов можно уразуметь, что в запрорвье не слишком много
Незнающих. Вот, к примеру, сколько их появилось после тебя?
- Да не знаю. - Нор пожал плечами. - Я что-то ни об одном не слыхал.
- А по орденским судейским реляциям получается, будто за время твоего запрорвного
бытия туда выгнали... Ах ты, вражье проклятие! Все-таки я глубоковато забрался... Или это уже
от дряхлости темечко прохудилось? Ладно, не суть важно. Точную цифирь не упомню, но готов
присягнуть на кресте, что более двух десятков.
Парень отчаянно замотал головой:
- Простите, почтеннейший, но вы действительно что-то забыли. Галечной Долины
Незнающим никак не удалось бы миновать - дорога-то одна... О приходе каждого рассказали
бы говорящие дымы... А уж всяческих пересудов хватило бы не на один день - тамошняя
жизнь не слишком богата развлечениями. Так что я бы непременно знал. Разве что Истовые
зачем-то решили все скрыть и пришедших спровадили в Жирные Земли через Мировую Межу...
Только зачем серым такие хлопоты без всякого смысла? Глупость же... Наверное, все
отлученные были девицами.
- Да ты никак вообразил, будто у меня вместо головы наковальня?! - Старик полиловел
от негодования. - Нахальный щенок! Более двух десятков парней - и чтоб мне окочуриться,
ежели это не так!
- Может, орденские наврали?
- Не без этого. Двух-трех наверняка приписали. Грубее врать опасно: партикулярные
могут заметить да накляузничать в адмиралтейскую канцелярию. Люди из префектур только и
ждут случая сыпануть битого стекла в штаны кому-нибудь из орденской мелкоты.
- Так куда же они делись, эти отлученные?! - Нор не понимал, насмехается ли над ним
адмиралтейский предок или же чего-то недоговаривает (что, кстати сказать, немногим лучше
насмешки).
Старец ехидно заухмылялся:
- Вот и я о том же: куда бы это им деться? Представь: а что, если выйти из Прорвы
можно в трех местах - здесь, в другом таком же осколке былого мира (очень хочется в это
верить!) и... Ну, где еще?
Нор облизал пересохшие губы, скребанул за ухом.
- В третьем осколке? - неуверенно предположил он.
- Может, и так, - согласился старец. - Но может быть, и иначе. Вдруг не в осколке, а в
том, от чего эти осколки отвалились?
Парень продолжал теребить свое ухо. Интересно, эрц-капитан лишь предполагает или же
знает наверняка? Чтоб его бешеному на расправу за эту манеру изъясняться каверзными
вопросами... Не дождавшись ни согласия, ни возражений, адмиральский дед заговорил опять:
- Очень прошу тебя: тщательно следи за дорогой. Возможно, где-нибудь отыщется
ответвление. Я знаю, что ты уже дважды проходил через Прорву и ничего не замечал, знаю! Но
ведь первый раз у тебя не было пластинки, а во второй тебя слишком увлекло фехтование -
разве не так?
Нор наконец оставил в покое ухо и принялся за губы.
- А если просто свернуть в черноту? - промямлил он.
- Бесполезно, я уже пробовал. Вот, гляди...
Старик сорвался с места и через миг утонул во мраке. Растерявшийся парень неуверенно
шагнул следом, но тут же вздрогнул, крутнулся на месте, ощутив на своем плече
прикосновение чьих-то пальцев.
- Угомонись, не опасно! - прикрикнул оказавшийся у него за спиной эрц-капитан. -
Ну, все понял?
Нор пожал плечами:
- Понять-то понял, но... Почтеннейший господин эрц-капитан недавно сам говорил, что
здесь бывает по-разному. Возможно, где-нибудь дальше во мраке все-таки есть лазейка?
Теперь настал черед старца пожать плечами.
- Возможно-то все, только как отыскать? Не станешь же ты кидаться в стороны на
каждом шагу!
- Я стану под ноги глядеть, - пообещал Нор. - Может, тропу замечу или хоть
какой-нибудь след...
Старец молча кивнул. А парня вдруг осенила новая мысль:
- Если есть выход в третьи места, как вы говорите, то вдруг и еще куда-нибудь? И
Огнеухие - оттуда, а?
- Не вся дрянь нашего мира обязательно берется из Прорвы. - Эрц-капитан, кажется,
начал терять терпение. - Панцирные акулы, по-твоему, тоже из непонятных мест приползают?
И к морю добираются посуху, через скалы - так, что ли?
- А вдруг на морском дне есть еще одна Прорва? Старец скрипнул зубами:
- Долго ты будешь нащупывать у журавля вымя?! Возможно все, что нечем
опровергнуть, но ведь и доказать твои вымыслы тоже нечем! Так зачем попусту тратить время?
Тут каждый миг дорог, а ты...
Нор шмыгнул носом. Ему показалось, будто адмиральскому деду просто очень хочется,
чтобы нашелся путь через Серую в украденные катастрофой края. Так хочется, что о прочих
возможностях старик даже задуматься не желает. Ну и древогрыза ему на обед!
- Если почтеннейший господин изволит спешить, то давайте разойдемся, - сказал
парень, глядя мимо эрц-капитана.
Тот устало вздохнул:
- Давай. Не ровен час девочка проснется - я ей сегодня скормил меньше дурмана, чем
обычно, чтоб к концу дороги смогла пойти своими ногами.
Ученый старец помог Нору взвалить на плечи спеленутую Ларду и вдруг сказал негромко:
- Может быть, передумаешь? Я не стану досадовать, я пойму.
Нор криво усмехнулся:
- Хуже нет, чем начать да недоделать - так столяр Хон говорит.
Старик отвернулся, как-то подозрительно засопел.
- Ну, иди. Однако, душевно прошу тебя, маленький, куда бы ты ни угодил, воротись
живым.
Только теперь, за миг до расставания с этим нелепым, достойным то жалости, то
поклонения человеком, парень отважился спросить:
- Почтеннейший господин все время твердит, что запрорвный мир может оказаться
совсем нездешним. Разве это возможно?
- Возможно, - устало ответил эрц-капитан. - Я не стану тебе ничего объяснять - в
двух словах такое не растолкуешь. Вот вернись, тогда и побеседуем. Почитаешь книги, где
сказано о множественности миров. Такая книга только у меня есть, потому что все сделанные с
нее списки были преданы соленому кипятку, изодраны в труху и рассеяны по ветру. А мудрец,
написавший их, бесследно сгинул - наверное, тоже удостоился кипятка.
Адмиральский предок вздохнул, дернул подбородком - так, словно ему опять давил
несуществующий больше шейный платок.
- Ладно, тебе пора. Да и мне тоже - как бы господин Тантарр не накуролесил от скуки.
Он отвернулся и торопливо зашагал прочь. Несколько мгновений Нор следил, как тает в
розовом мареве сутулая старческая спина. Вроде бы и не ко времени было веселье, но парень
улыбался: очень уж забавным показалось ему отнесенное к прославленному воителю словечко
"накуролесить". Хотя высокоученый эрц-капитан Фурст, конечно же, прав: не стоит надолго
оставлять Учителя без присмо
...Закладка в соц.сетях
