Жанр: Фантастика
Анафема
...га, проверяют свой "товар". Им проблемы не нужны, люди серьезные приезжают, за
невзначай подхваченную "интимную" болезнь могут оч-чень большие проблемы устроить.
Венеролог свой, проверенный, из второго диспансера, профессионал из профессионалов. Но,
как мне удалось выяснить по месту работы, неожиданно слег с язвой, и сегодня-завтра его
будут оперировать. А на субботу в "Зеленом луче" намечена крупная вечеринка. Хочешь не
хочешь, а девочек надо везти на обследование. В тот же второй диспансер, кстати.
- И ты хочешь посадить в кабинет кого-нибудь из нас?
- Сам сяду. Даня не потянет, а ты, послушав девочку минут пять, сразу же бросишься
крушить все и вся, не разбирая дороги. Нет, лучше я сам. А вы - ждите звонка. Как только у
меня на руках будут показания - навестим господина Устенко. Надеюсь, он нам не обрадуется.
- Господь не попустит, чтобы нечестивец ушел безнаказанным! - убежденно
воскликнул Даниил.
Артем с Саввой переглянулись.
- Хорошо бы.
Чернышов позвонил вечером в пятницу.
- Есть, Сав! Есть! - В голосе старшего контроллера послышалась неподдельная
радость.
- Одна девочка все-таки согласилась?..
- Что ты! Все пятеро!
- Ого! Видать, невмоготу больше терпеть...
- Да, примерно так они мне и сказали. Только запуганы они до смерти, Сав. Каждое
слово приходилось чуть ли не клещами вытаскивать. Слава Богу, хоть под протоколом
расписались.
- А на суде? Готовы помогать? Чернышов помолчал.
- Только, если мы всех возьмем, - он непроизвольно подчеркнул слово "всех". - До
единого.
- Значит, возьмем.
- Теперь нам некуда отступать. Эти девчонки плакали в кабинете, Сав. Сначала от
счастья, когда поверили, что все может измениться, а потом от безнадежности и страха. Очень
не хотелось снова возвращаться в "Зеленый луч". Оперативной записи уже на три с половиной
часа набралось, а теперь и показания есть, от пятерых, и все друг друга подтверждают. Завтра
утром еду за санкцией. Протоиерей Адриан согласен со мной.
- Дадут?
- Уверен. И мы их сделаем, Сав.
- Когда? Я готов! - Корняков с хрустом сжал кулаки. Артем рассмеялся.
- Ты - всегда готов, как юный пионер. Только на этот раз придется вызывать группу
захвата. И даже не "опричников". ОМОН.
- А я? - несколько обиженно спросил Савва.
- А ты - потом. Не забудь, в "Зеленом луче" завтра бенефис. Любимые клиенты
приедут, богатые, респектабельные люди. У каждого - джип с охраной, а эти за любимого
хозяина маму родную не пожалеют. Боюсь, одному тебе не справиться. Так что пусть омоновцы
сначала всех во дворе положат, а мы внутри разберемся. Согласен?
Чистенький белый "Соболь" с надписью "Русский автоклуб. Спасение на дорогах"
затормозил рядом с потрепанным ЗИЛом. Из "Соболя" неторопливо вылез человек в
оранжевом комбинезоне и, похлопывая по ноге куском проволоки, зашагал к грузовику.
За рулем ЗИЛа спал водитель. Владелец яркого комбинезона постучал в ветровое стекло.
Водитель вздрогнул, приподнял от баранки заспанное лицо, широко зевнул и вопросительно
уставился на пришельца.
- Вызывали? Ремонтная служба.
- Да, - проворчал водитель, вылезая из кабины. - Пойдем, глянем, похоже, у меня
бензонасос накрылся. Медным тазом.
С полчаса ремонтник увлеченно копался во внутренностях ЗИЛа, беззлобно отругиваясь
на подначки водителя. Наконец признав, что починить грузовик выше его сил, решил вызвать
эвакуатор.
Минут через сорок, когда оба уже истощили весь наличный запас ругательств, приползла
старая, дышащая на ладан аварийка. Ее водитель, едва углядев тяжелый ЗИЛ, принялся орать.
Он проклинал всех предков своего коллеги до двенадцатого колена и даже чуть дальше,
приводил в свидетели святых угодников, обещая страшные кары, если те не согласятся его
поддержать.
Когда он перешел от ругани к конкретным обвинениям, стало понятно - эвакуатор
вполне справедливо опасался, что его развалюха ЗИЛ просто не потянет, распадется на куски от
чрезмерных усилий, и тогда придется тащить в ремонт уже двоих.
Все три машины сгрудились у самого угла невысокой ограды, опоясывающей по
периметру детский дом "Зеленый луч". Иномаркам, то и дело заезжавшим в ворота,
приходилось, недовольно гудя, огибать неожиданное препятствие, с трудом протискиваться в
узкую щель.
Видимо, недовольство хозяев передалось и их охранникам, потому что через какое-то
время к забору с трех сторон подошли с десяток мордоворотов. В кожаных куртках и дорогих
пиджаках, а некоторые даже в камуфляже. Сначала ссора у ворот их развеселила, и они,
посмеиваясь, наблюдали за развитием событий. Но потом, видимо, поступило распоряжение
разобраться. Охранники, переглянувшись, направились к спорщикам. Увлеченные перепалкой,
те их даже не замечали.
Двое охранников в камуфляже - наверное, самые важные из всей компании - подошли
к ЗИЛу.
- Мужики, че за хай?! - поинтересовался первый. - И почему именно здесь?
- Прекращайте ваш базар и уе"..." отсюда, - веско уронил второй.
Спорящие обернулись к ним.
- Да этот, млять, идиот! Какого "..." он вызвал именно меня?!
- Да ты че ругаешься, Паша?! Для твоего коняги вытащить эту дохлятину - плевое
дело. Туда-сюда пять минут, и две сотни на кармане. Плохо разве?
- Коняги?! Не коняга, а колымага! Развалюха! Этот одр I был стар, еще когда ты, козел,
не родился!
- Козел? Ты кого козлом назвал?
- Где ты дохлятину увидел? - угрожающе спросил водитель ЗИЛа.
- А ты вообще пошел на "..."! - отрезал ремонтник в оранжевом. - Не лезь под руку,
когда люди спорят...
- Что?!!! - взревел водитель и набросился на него. Оба покатились по земле, слышались
лишь хрипы и придушенные вопли.
Охранники растерялись. Они переводили взгляды с катающейся в пыли кучи малы на
оцепеневшего эвакуатора и не знали, что делать.
- Мужики! Он его убьет! - возопил вдруг Пашка. - Спасите же!
Кого спасть, он не уточнил. Камуфляжные парни переглянулись, позвали остальных.
Лезть в драку им не хотелось совершенно. Приказано прогнать - прогнали бы в пять минут. А
тут лажа какая-то получается. Полезешь разнимать - костюм еще порвут, а он, между прочим,
полторы тысячи стоит.
- Убьет! Как есть убьет! Прямо тут, у вашего санатория! Ментов звать придется! - орал
Пашка, не выказывая, однако, желания самому лезть в свалку.
Охранники еще раз переглянулись и неохотно вышли за ворота. Тем временем водитель
ЗИЛа ухватил ремонтника за воротник оранжевой спецовки и, ударив кулаком в живот, толкнул
в сторону. Тот упал, несколько раз перекувырнулся, водитель рванул следом. Драка
переместилась за борт ЗИЛа, скрывший все происходящее от любопытных глаз. Мордовороты
подскочили к дерущимся и попытались их растащить. В тот же миг боковая дверца "Соболя"
распахнулась, оттуда выскользнуло пять крепких фигур в серо-синей форме. Несколько
коротких и мощных ударов - и потерявших сознание охранников сложили внутри
микроавтобуса.
Водитель и ремонтник поднялись с земли и принялись отряхиваться.
- А ты здоров кусаться, - проворчал ремонтник.
- А не "..."ра было мне свой кулак в зубы совать. Я подумал- сам просится. Почему бы
и не....
Они немного нервно рассмеялись.
Пашка с сомнением оглядел их, достал рацию и сказал:
- Двор чист. Заезжайте.
Из-за угла немедленно появилась черная "Ауди-А4" с тонированными стеклами, миновав
грузовики, осторожно вкатилась в ворота. Из роскошного автомобиля медленно и с полным
сознанием собственной важности, вышли трое. На сегодняшнюю операцию Чернышов сумел
выбить машину прикрытия и вполне приличные костюмы.
Контроллеры вошли в вестибюль. Пустой, если не считать маленькой стойки с правой
стороны коридора. За ней восседал вальяжный охранник, пожилой и, что называется, в теле.
Вряд ли серьезный боец, скорее всего его посадили на вход для сохранения внешней
атрибутики. Больше всего он походил на старорежимного сторожа советских времен. Когда
еще не взрывали школы, а ученики не приносили на уроки боевые гранаты. Правильно, любая
комиссия очень заинтересуется, обнаружив на входе быкоподобных мальчиков. Что это, мол,
вы тут прячете? А так - все чин чином: обычный сторож.
При виде внушительной процессии охранник заулыбался, но потом, близоруко
прищурясь, понял, что гости ему не знакомы, потянулся к телефону. По офицерской выправке и
уверенному виду он сразу определил: это не клиенты.
Савва рванулся вперед, железной рукой перехватил запястье сторожа. Тот взвыл.
- Тих-хо! - угрожающе прошипел Корняков, глядя в испуганные, заплывшие жиром
глазки. - Еще раз потянешься к телефону - я тебе ногу сломаю. Понял?!
- Д-да...
- Сиди тихо и не отсвечивай. Тогда, может быть, вы-I живешь.
- Где Устенко? - спросил подошедший Артем.
- В... внизу... в санблоке... девочек проверяет...
- А гости?
- Досье с-смотрят...
- Какое еще досье?! - палец Саввы уперся сторожу в переносицу.
- Н-ну... наших лучших красавец... выбирают они...
- Так, - Чернышов вырвал из гнезда телефонный шнур. - Сав, свяжи этого гаврика.
Даня, стой здесь, смотри за ним. Если кто из гостей захочет выскочить - не мешай, омоновцы
на входе возьмут! Ясно?
- Ясно, - тихо сказал Даниил, в который уже раз остро ощутив собственную
несостоятельность. Такую, что Артем даже в отпуск его хотел услать. Вот и сейчас, зная, что
инок все равно ничем помочь не сможет, командир поставил его туда, где он, по крайней мере,
не помешает. И где нет никакой опасности. Еще и задание дал. Бесполезное, зато вроде как при
деле. Чтоб не обижать.
- Готово, Сав? Пошли.
Обшарпанная, лишь слегка подкрашенная в самых гнилых местах лестница вела в темное
зево подвала. Видимо, клиенты здесь не появлялись, поэтому хозяева "Зеленого луча" на
ремонт решили не тратиться.
Подвал выглядел еще более неухоженным - сырые склизкие стены, облезшая
штукатурка, щербатый кафель под ногами. У самого потолка натужно пыхтели трубы, обитые
лохматой от времени асбестовой изоляцией. Пахло сыростью и хлоркой.
Где-то впереди раздавались голоса - женский, визгливый и противный, и мужской,
совсем тихий. И все сильнее шумела вода.
Буквально шагов через сто Артем и Савва наткнулись на еще одного охранника. Мощные
плечи облегала серо-стальная униформа с закатанными рукавами, руки, перевитые жилами и
мышцами, наверное, могли бы свернуть шею быку. Но сейчас страж занимался другим -
развернувшись на стуле, поглядывал в щелку полуоткрытой двери, откуда доносились голоса, и
слышался шум воды.
Очень уж хотелось охраннику видеть, что там происходит. Он так увлекся, что не
услышал шагов, пока не стало слишком поздно. Савва резко, с оттягом саданул его ребром
ладони по шее, ухватил за воротник и вдобавок несколько раз приложил головой о стену.
Незадачливый страж захрипел, упал на колени, а потом повалился на пол и затих.
Корняков рванул дверь и застыл на пороге.
Внутри контроллеры застали страшную картину. Комната действительно чем-то
напоминала санблок в колониях и тюрьмах - длинный ряд открытых кабинок с ржавыми
трубами, позеленевшие от старости форсунки душа над головой, замызганный, омерзительно
грязный пол.
Посреди душевой переминались с ноги на ногу восемь обнаженных девочек. Именно
девочек - совсем молоденьких, лет тринадцати-четырнадцати. Они дрожали от холодатолько
что вымытая кожа покрылась мурашками, но, кроме них, никому не было до этого дела.
Вокруг суетился маленький человечек, заглядывал между ног, хватал рукой за лобок,
кричал, не стесняясь в выражениях. Потом кивал, шел к следующей. У третьей по счету
девочки он возился особенно долго - она едва не теряла сознание от отвращения и страха.
Человечек долго водил ладонью по ее промежности, потом сказал:
- Эту - брить.
Девочка заплакала. Шедший следом невысокий старик тут же присел на колено, ухватил
ее за ногу, дернул вверх, заставив поднять повыше.
- Не шевелись. И ногу держи ровно! Недобрые руки в жестких седых волосах быстро
ощупали несчастную. В пальцах у старика появился тюбик, блеснула безопасная бритва. За
всем этим наблюдала здоровенная бабища, ухмылялась, изредка отпускала омерзительную
шутку. Голос у нее был тот самый - визгливый и противный. За ее спиной подпирали стену
два квадратных мордоворота. Они тоже не отрываясь смотрели на обнаженные тела, ржали,
подталкивая друг друга локтями в бок.
В памяти всплывали кадры кинохроники. Все это выглядело похожим уже не на
российские, а скорее на нацистские лагеря - помывка, интимная стрижка "материала".
Выставленные голыми на поругание ухмыляющимся охранникам и омерзительному
"парикмахеру" девчонки старались отвернуться, прикрыться руками, но к ним тут же
подскакивал коротышка, хлестал по щекам, орал:
- Стойте нормально, шлюхи! Сейчас еще цветочки, ягодки вас наверху заждались!
Ошеломленные страшной картиной контроллеры не двигались. Человечек обернулся,
заметил непрошеных гостей:
- А вы кто такие?
Савва шагнул вперед. Видимо, на его лице была написана такая ненависть, что коротышка
даже отшатнулся. Попятился, испуганно прикрыв руками лицо. Потом махнул рукой охране:
- Уберите их отсюда!
Драки не получилось. Корняков перехватил качков жестокими ударами еще на подходе.
Это скорее походило на избиение - через несколько секунд охрана валялась на изгаженном
полу. Один ныл в голос и баюкал сломанную руку, второй лежал неподвижно с вывернутой под
неестественным углом челюстью.
Артем тоже вошел в душевую. У крайней слева, худенькой и стройной, белобрысой
девчушки при виде его загорелись глаза. Она радостно улыбнулась, потом, прижавшись к
соседке, что-то зашептала ей на ухо.
Чернышов помнил ее: Майя, тринадцать лет. Она третьей согласилась дать показания
против хозяев "Зеленого луча".
- Анафема! Всем стоять! - произнес он привычную фразу. - Л старший контроллер
Артем Чернышов, - и, повернувшись к девочкам, добавил: - Спокойно! Вы под нашей
защитой!
Недалеко от него на трубе сушилось заляпанное сомнительными пятнами покрывало.
Артем сорвал его, подошел к перепуганным девчонкам, накинул на них. Двоим не хватило,
пришлось стянуть дорогой пиджак, с трудом выбитый на эту операцию, завернуть их,
дрожащих от холода, страха и стыда, в плотную ткань. Как раз хватило.
Такой неприкрытой радости в людских глазах Чернышов не видел еще никогда. Восемь
девчонок смотрели на него с благодарностью, плакали и смеялись одновременно. Не в силах
больше на это смотреть, Артем ободряюще кивнул и отвернулся.
Савва угрожающе стоял над коротышкой. Но тот больше не выглядел испуганным - он
постепенно пришел в себя, во взгляде снова появилась наглость и самоуверенность.
- Ах, Анафема! - судя по всему, на него это слово не произвело обычного магического
действия. - В гости к нам? Что же, очень-очень рад... Только зачем беспорядок, шум?..
- Ты кто? - прервал его Савва.
- Меня зовут Устенко Эдуард Андреевич. Я, тас-скать, финансовый директор, -
усмехнулся человечек. - Всякие разные дела хозяйственные, решение проблем.
- Фи-и-инансовый дире-е-ектор, - протянул Савва. - Это в детдоме-то?
- Чего ж вы тут считаете, это какие деньги должны быть в детдоме, чтобы потребовался
целый финдиректор? - фальшиво удивился Артем.
Устенко сделал вид, что не расслышал этой нотки в голосе контроллера. Он развел руками
и сладко улыбнулся.
- Да, знаете, тас-скать, у нас много щедрых друзей. Меценатов. Да, меценатов. Они дают
деньги нашему детдому. Вот и приходится... тас-скать, управлять хозяйством.
- Меценатов, говоришь? Будут тебе меценаты! - заорал Савва.
Корняков подскочил к Устенко, ухватил его за шкирку и шагнул в дверь, одной рукой
тянул за собой ошеломленного финдиректора.
Наверху в вестибюле он швырнул коротышку в угол. Тот упал, задел головой ножку
стола, за которой еще совсем недавно сидел сторож. Теперь он валялся рядом, связанный и с
кляпом во рту. На эту роль прекрасно подошло фирменное кепи.
Устенко схватился руками за голову, зашипел от боли. Встретился взглядом с
выпученными глазами растерявшего всю вальяжность охранника и зло выругался.
- Вам это с рук не сойдет!
Даниила почему-то нигде не было видно. Снизу поднимался Артем, подгоняя перед собой
женщину, - как оказалось, номинального директора "Зеленого луча" Инну Вольдемаровну. На
самой последней ступеньке лестницы он остановился, заметив какое-то шевеление наверху. Три
девочки боязливо выглядывали из-за перил.
- Вы под нашей защитой! - громко повторил Артем положенную фразу. - Оставайтесь
на своих местах!
Финдиректор сидел на полу, приложив к затылку платок, Отнял, поднес к глазам и, увидев
кровь, повторил еще раз:
- Вам это с рук не сойдет! Никому, ясно? Корняков ощерился:
- Лучше подумай о себе!
- Что же вы, гражданин Устенко? - едва сдерживаемая ненависть послышалась в голосе
Артема. - Зачем вы сирот-то?... Детей! - почти крикнул он.
Финансовый директор снова приложил платок к голове и усмехнулся.
- А что? Я им помогал на ноги встать, тас-скать... Чем плохо-то? А вы пришли,
намусорили... - его взгляд скользнул в сторону слабо копошащегося рядом сторожа. -
Теперь же что? Теперь к нам хорошие люди не пойдут?
- Ты чего, сволочь? Ты решил, что эта "..." будет продолжаться?! - выкрикнул прямо в
лицо финдиректору Савва. - Да я тебя сам, своими руками сейчас порву!
Устенко едва заметно вздрогнул и отодвинулся от Корнякова. Но почти тут же на его лице
возникла нагловатая усмешечка:
- Видели мы и не таких, и все как-то... Детям работа нужна, а хорошим людям...
уважение. Вот детки им, тас-скать, уважение окажут - и все довольны. Небось, сами же к нам
потом придете.
Савва побагровел. Его рука скользнула к наплечной кобуре. Артем перехватил ее и крепко
сжал.
- Прекрати.
- Этот "..."ный козел!
Директор подпольного дома терпимости довольно наблюдал за контроллерами. Щерился,
будто кот после сытного обеда.
Из левого коридора показался Даниил. Он шел, придерживаясь левой рукой за стену, в
правой нес два ДВД-диска. Бледное лицо и заметно дрожащие руки выдавали смятение в душе,
бывший инок явно пребывал не в себе. Увидев Корнякова и Чернышева, он направился к ним и
протянул диски.
- Я... Там такое... Я зашел, а они там сидят и смотрят...А на экране... Дети... -
деревянным голосом пробормотал он. Даниил вдруг резко побледнел и отошел к увитой
зеленью дальней стене вестибюля. Его вырвало. Пару минут он стоял согнувшись и вздрагивал
от рвотных позывов. Выпрямился, утер рот, отвернулся от товарищей и часто-часто задышал.
Савва выдернул носовой платок из пальцев Устенко, подошел к Даниилу:
- Вот, вытри руки, что ли...
Инок благодарно кивнул, но тут увидел кровоподтек на голове финдиректора и с
омерзением отказался:
- Нет. Я лучше так...
Артем кинул взгляд на диски в руках, молча прочел надписи на коробочках и передал
Савве. Тот повертел их и в упор посмотрел на Устенко:
- Света, значит. Десять лет. И Ирина, девять лет. Устенко сжался под взглядами
контроллеров, но прошипел:
- Мой адвокат - один из лучших в России! Меня знают такие люди! - Сейчас он тебе
не поможет, с-сука! Я тебя здесь убью, понял!! - У меня много знакомых среди больших
людей! - заверещал финдиректор. - Лучше уходите, и я забуду те беспорядки, которые вы
учинили в нашем детдоме!
Из того же коридора, откуда только что появился Даниил, выглянул солидный господин в
дорогой, но сейчас несколько помятой рубашке и сбившемся набок галстуке.
- Ну! Где наши маленькие крошки?! Мы заждались! Я хочу вот эту и эту!! - он потряс
над головой дисками. - Катя и Вероника. Эдик, мы ждем!
Нетвердой походкой он вывалился в вестибюль, увидел разгром и замолчал, ошеломленно
оглядываясь.
- Устенко, кто это? - спросил Чернышов. Финдиректор поднялся навстречу гостю. На
его губах заиграла подобострастная улыбочка.
- А это... Это меценат. Пришел пообщаться со своими любимицами. Так ведь?
"Меценат" угрюмо смотрел по сторонам, все еще ничего не понимая. Пришлось Устенко
оправдываться самому.
- Михаил... пусть будет Михаил Викторович... - Эдуард Андреевич гнусно
ухмыльнулся, - очень любит детей. Пока жена не смогла одарить его наследницей, он ходит к
нам. Привыкает. Приносит девочкам подарки, новые платьица. И они его очень любят...
Правда, Михаил Викторович?
- К-конечно, - немного пьяно согласился он. - Катенька меня очень любит. У нее
такой ротик! Сказка, а не ротик!
Корняков зарычал. Артем едва успел остановить его - иначе без членовредительства бы
не обошлось. Не подозревая, что он только что был на волосок от больницы, "Михаил
Викторович" обвел контроллеров мутными глазами и спросил:
- А вы что, Эдикову крышу приехали проверять? Зря, ребятки. Выйдите во двор, там
черный "Паджеро" стоит с моими волкодавами. Они вам живо все объяснят.
Он покачнулся, шире расставил ноги, чтобы не упасть.
- Ладно, с этим есть кому раз... разбираться. Эдик, скажи, а Вероника и вправду еще
девочка? Так на диске написано.
- Конечно. Вы наш товар знаете - у нас все без обмана.
- Тогда давай и ее. Хочу порвать сам. А Катенька потом Веронику утешит...
- Для вас берегли. Сейчас вот только с гостями разберемся.
- Ну, я жду. Если чего - скажи, мои помогут. Но смотри - недолго. У м-меня что-то
сегодня сил нет долго терпеть.
"Меценат" развернулся и медленно, зигзагами от стены к стене зашагал обратно по
коридору.
- Видите? - спросил Устенко контроллеров. - Помешали человеку отдыхать от трудов
праведных. А он, между прочим, важный государственный винтик, о нас с вами думает. И
детей очень любит. Особенно девочек.
Последнее слово финдиректор выделил голосом и нагло подмигнул.
Наверное, никто и предположить не мог, что случится потом.
Кто-то горестно застонал. Голос, полный боли и страстного желания не видеть зла, на
мгновение заставил всех замереть. Даже "Михаил Викторович" остановился и вроде бы даже
немного протрезвел.
Артем обернулся на звук и с удивлением понял, что стонал Даниил. Инок в праведном
гневе навис над хозяином детского дома, воздел вверх руки. На секунду Чернышов подумал,
что он сейчас ударит маленького финдиректора.
Но нет.
У Даниила словно перегорели пробки. Инок три раза перекрестился, поднял голову вверх.
- Господи, Царь наш Небесный, Заступник и Утешитель, спаси и сохрани раба твоего
Эдуарда, изгони бесов из души его, не дай черной силе возобладать...
Он творил неистовую молитву, призывая Господа наставить Устенко на путь истинный,
спасти хотя бы его душу от поругания бесами.
- Не лиши своего раба Небесного Царствия, Христе Боже наш. Прошу Тя, Святый Боже,
Святый Крепкий, Святый Безсмертный, дай ему успокоение и наполни душу раскаянием. Пусть
сгинет бесовское наваждение и предстанет он пред Тобою, Господи, чистым и непорочным!
Устенко глумливо усмехнулся:
- Вот-вот, вам теперь только Господу молиться и осталось...
Внезапно он замолчал - из горла вырывались только нечленораздельные хрипы.
Финдиректор с силой потер рукой грудь, несколько раз судорожно дернул кадыком. Кашлянул.
В углу рта коротышки появилась капля слюны. Он облизнулся, удивленно сказал:
- Соленая...
Сначала пальцы правой руки, потом вся ладонь и дальше, дальше - тело Устенко быстро,
прямо на глазах покрылось мутно-прозрачной коркой. Финдиректор попытался дернуться,
сделать шаг вперед - бесполезно, соляная волна поднималась выше, вот она дошла до шеи,
потом до подбородка. Маленький человечек успел прошептать:
- Помоги...
Но тут корка коснулась его губ, они дрогнули в последний раз и застыли, словно
замерзнув. Что-то хрустнуло, мутная пелена заставила остановиться зрачки, склеила веки.
Еще через мгновение Устенко не стало. Вместо него, покачиваясь на неровном основании,
стоял невысокий грязно-серый цилиндр, кое-где сохранявший форму человеческого тела.
Инна Вольдемаровна потеряла сознание и навалилась на Артема. Не отрывая глаз от
инока, Чернышов осторожно положил ее на пол.
Ошеломленный Даниил шептал:
- Господи, волей Твоей. Не за ради гордыни, не ради ненависти, а ради детей и
прославления Тебя. Господи, прости раба Твоего...
Губы его дрожали.
В этот миг нетвердо покачивающийся соляной столп с резким стуком упал на бетонный
пол, раскололся, грязноватые куски разлетелись по вестибюлю.
Мгновенно протрезвевший "меценат" выронил диски, что-то заорал и неудержимо
обмочился. Он рухнул на колени, на четвереньках подбежал к Даниилу. Обняв инока за ноги,
Михаил Викторович завопил в смертном ужасе:
- Батюшка! Простите! Простите! Отмолю! Отсижу! Все расскажу! Батю-юшка-а-а-а...
Сторож что-то мычал и дико вращал глазами.
- Даня? Ты... в порядке? - тихо спросил Савва. Инок трижды перекрестился:
- Все в деснице Твоей, Господи! Все в Твоей воле, - потом обернулся к Корнякову и,
тщательно выговаривая слова, процитировал:
- ...Жена же Лотова оглянулась позади его, и стала соляным столпом...
Вечером, сдав отчеты о произошедшем отцу Адриану, Чернышов собрал группу у себя в
кабинете.
Даниил неподвижно сидел в кресле, молчал. Савва с Артемом изредка поглядывали на
него с опаской. И это больно ранило инока - он чувствовал, что между ними теперь выросла
невидимая стена. Чернышов коротко подвел итоги, поблагодарил обоих. В конце добавил:
- ...то, что случилось сегодня, нам с тобой, Сав, не понять. Пусть отец Сергий с отцом
Адрианом решают. Или повыше кто. Но тебе, Дань, я хочу кое-что показать...
Инок встрепенулся.
Чернышов вставил в видеомагнитофон кассету.
- Это запись допроса одной из девочек "Зеленого луча". Самой старшей, зовут ее Ингой.
Посмотри, Дань. Чтобы ты не мучился, правильно ли ты этого гада Устенко... ну... - Артем
мучительно подбирал слова, - ...наказал...
- Это не я, - повторил Даниил в который уже раз. - Это воля Господня.
- Пусть так. Но все равно - стоило. Эдик, поганец так все устроил, что девчонки
постарше даже остались ему благодарны!
- Что? - удивленно спросил Савва.
- Да, благодарны. И далеко не все встретили нас с распростертыми объятиями.
Смотрите, в общем.
Запись началась с полуслова. Видимо, сначала Чернышов решил, что будет достаточно и
протокола, но потом, услышав, что говорит свидетельница, все-таки включил камеру.
- Зачем вы пришли?! Зачем? - кричала девушка в запале прямо в лицо Артему. -
...Закладка в соц.сетях
