Жанр: Фантастика
Кинтарский Марафон 1. Демоны на радужном мосту
...деть практически везде.
В комнате уже находилось трое других. Один был джулки - невысокое существо,
очень напоминавшее двухметровую улитку с длинными изогнутыми усиками-антеннами и
четырьмя длинными независимыми друг от друга стебельчатыми глазами. Его ноздри
представляли собой ряд крошечных коричневых пятнышек, а спиральная раковина
спереди открывалась широким ртом, придавая этому существу, на человеческий взгляд,
постоянное выражение шокированного изумления. Широкая спина существа походила на
пушистый ковер, заросший длинными коричневыми волосами; на самом деле это были
тонюсенькие и длинные усики, почти щупальца, способные выполнять самую тонкую
работу. Но джулки ценились за совершенно другую их естественную способность:
получив всего несколько клеток любого живого существа - например, лизнув языком его
кожу, - они могли синтезировать и выделить уйму смертельных ядов, которые защищали
джулки, делая их токсичными для всего, что находилось рядом.
Второй был тхионом. Их сходство с обыкновенными комнатными мухами, которые,
подобно тараканам и еще нескольким незваным гостям, умудрились полететь к звездам
вместе с людьми, вблизи было весьма выраженным. Тхионы обладали способностью
усваивать любую углеродную органику, как сырую, так уже и кем-то переваренную.
Очень немногие другие расы пригласили бы тхиона к столу, хотя никто не возражал
против того, чтобы отправлять к ним отбросы.
Третьим был коринфианец. Полутораметровая глыба тусклого серебра, больше всего
похожая на скульптуру какого-то жука, которую так и не успели закончить. В верхней
части его спины виднелись два черных яйцевидных нароста, которые служили ему
глазами.
- Это наша Тобруш, - сказал Джозеф, махнув в сторону джулки, - а это Робакук,
- кивнув на тхиона. - Нашего коринфианского товарища зовут Дезрет. Это Калия, и
теперь нашу компанию можно считать полной.
- Мастера Улья уведомили, он уже в пути, - сказал зловещий бесстрастный голос,
похожий на голос не столько живого существа, сколько скорее робота-охранника, хотя и
без металлического отзвука. Калия никогда особенно не любила коринфианцев и не
доверяла им, и опыта общения с ними у нее почти не было. Она не могла не задаться
вопросом, из какого же места этой глыбы исходит голос.
Калия оглядела остальных.
- Кто-нибудь знает, зачем нас всех вызвали? - спросила она. - Да еще в такой
тайне?
- Полагаю, это имеет какое-то отношение к обеспечению безопасности торжеств,
- сказала джулки, которая произносила слова, с шипением выталкивая воздух изо рта. Ее
речь тоже звучала необычно, но хотя бы, по крайней мере, казалась живой. - Ни один из
нас, как и ты, никогда не бывал здесь раньше, благодаря чему в этих местах мы
совершенно неизвестны.
Калия кивнула и перевела взгляд на Джозефа:
- У нас два человека - пусаби и вронски, но ни одного триполи. Поскольку людей
здесь очень мало, полагаю, считается, что именно триполи вызовут проблемы.
Триполи была третьей и последней, но отнюдь не менее важной, человеческой
ячейкой в улье.
- Насколько я помню, следующие празднества устраивает Кабар, Лорд Улья
Макуут, - заметил тхион высоким визгливым голосом. - Разве он не один из ваших? А
Триполи находится совсем рядом с его владениями!
- А! Я не обращаю внимания на подобные вещи, поскольку обычно меня не
приглашают на такие праздники, - отозвалась Калия не вполне любезно.
Кабар был единственным человеком из всех Лордов Ульев во всей Империи, что
означало, что он воистину блестящий и безжалостный вождь. Калия знала о нем. О нем
знали все люди Империи, испытывая гордость при мысли о том, что люди могут не только
стремиться, но и, как доказал Кабар, действительно достигать высшего из возможных
положений, и одновременно - острое облегчение от того, что сколь бы безжалостными и
жестокими ни были их собственные предводители, жизнь с ними была куда лучшей, чем
жизнь под властью Кабара.
В этот момент в комнату вошел Мастер Улья, положив конец спорам. Калия с
Джозефом упали на одно колено и в знак уважения склонили головы, тхион опустился в
сходном жесте, отчего его голова очутилась практически на полу, а джулки существенно
вытянулась вверх, что у ее народа означало то же самое. Коринфианец остался такой же
бесстрастной глыбой, как и обычно.
Мастер Улья, как и его Лорд, был йасбрином, и это была самая устрашающая раса,
которую породила галактика. Двух с половиной метров ростом, они передвигались на
широких мохнатых ступнях; а глаза размером с блюдце пучились с толстого пятнистого
желто-черного лица с коротким хоботом и такими длинными плотоядными клыками, что
они торчали изо рта даже тогда, когда он был закрыт.
- Встаньте, - проговорил Мастер Улья низким гортанным голосом, как нельзя
лучше подходившим к его пугающей внешности. - Я слышал ваши предположения, и
они в основном верны. Празднество будет пышным и роскошным; корабли приходят один
за другим, доставляя предметы роскоши для знати всех рас, которые прибудут сюда.
Нельзя не признать, что это существенная финансовая нагрузка, но мы планировали эти
траты и предусмотрели их в бюджете, поэтому справимся. Лорд Кабар, которому
предстоит устраивать празднество в следующем году, не настолько искусен в
долгосрочном планировании и не слишком обращает внимание на мелочи. Он
откладывает все на последний момент, а это означает, что в будущем году его ожидает
крах. Ему остается только молиться о чуде - а чудеса случаются довольно редко; или
совершить удачный набег, чтобы платили проигравшие - но, учитывая баланс сил в его
регионе, вероятность успеха очень мала; или, наконец, изгадить наши празднества до
такой степени, чтобы все, что бы он ни сделал, по сравнению с нами казалось удачей. Из
трех этих возможностей - какую выбрали бы вы?
- Мы вас поняли, мой господин, - ответил Джозеф. - Могу ли я предположить
также, что вы считаете, что он в своих планах какую-то роль отводит триполи?
- Можешь. Родная мать Кабара была из Триполи. Эти две ячейки - из разных
ульев, но у них общее происхождение, и они обмениваются племенным материалом.
Барон ячейки Триполи Фазиль амбициозен и совсем не прочь прижать нас, чтобы
упрочить собственное положение. Мы полагаем, что они обладают способностями, иначе
никто из них не поднялся бы до своего настоящего положения и не удержал его так
надолго. Таким образом, мы также полагаем, что они знают людей в нашей постоянной
службе безопасности. Их собственная группа подготовки прибывает сегодня поздно
вечером, но большая часть предварительной работы уже была сделана рабочими ячеек
Вронски и Пусаби, которые, поскольку они находятся ближе, выполняют больший объем
работ. Джозеф, Калия, вы оба оказались в группе людей, в первую очередь отобранных
нашими компьютерами, о вас обоих высоко отзывается ваше начальство; к тому же, вы
оба вышли из низших слоев общества и чувствуете себя там как дома.
Калия подумала про себя, что она никогда не чувствовала себя там как дома, но,
разумеется, не стала высказывать это.
- Именно поэтому вы и вызвали нас сюда вместе с рабочими батальонами, -
заключил Джозеф. - Но ведь они наверняка будут ожидать кого-нибудь вроде нас?
- Будут, но не будут знать, кого и откуда, что делает их положение столь же
невыгодным, как и наше.
- Это мы двое. А остальные? - спросила Калия. - Резерв?
- И не только. Тобруш - чрезвычайно сильная телепатка, и в качестве
надсмотрщицы за рабочими бригадами сможет производить выборочное сканирование и,
возможно, предупреждать вас, если что-нибудь разведает. Она также будет следить за
джулки из улья Кабара, чтобы те не испортили праздник какими-нибудь токсинами.
Робакук - телекинетик, за многие годы не раз доказавший свои способности. Учитывая
количество присутствующих на празднестве тхионов, он сможет не только прикрыть ваши
спины, но также собрать вместе членов улья, если это понадобится. Дезрет -
великолепный аналитик и наблюдатель, обладающий и другими полезными
способностями. Откровенно говоря, мы не думаем, что от нас ожидают использования
шпиона-коринфианца. А поскольку здесь будут только наши коринфианцы, - остальные
не слишком интересуются подобными вещами и прилетят сюда только ради соблюдения
приличий, - то можно сказать, что все коринфианцы на празднике будут в полном вашем
распоряжении.
- Неразумность этих празднеств выше нашего понимания. Они нас не интересуют,
- пояснил Дезрет. - Однако тот факт, что они проводятся и представляют угрозу для
улья, мы понимаем. Коринфианцы из улья Кабара не настолько пользуются доверием и
участием, как члены нашего улья. Нам будет все равно, если они будут опозорены и
уничтожены.
Уж в этом-то можно было не сомневаться. Хотя коринфианцы были расой, не только
физиологически, но и психологически сильно отличавшейся от любой другой из
известных рас, и не слишком хорошо уживались с остальными, они были прагматиками.
Они жаждали знаний о Вселенной и нуждались в развитии. У миколианцев же были
космические корабли, пушки и значительное численное превосходство. Коринфианцы
оказались неоценимо полезны и непоколебимо верны ульям, давшим им действительно
равный со всеми статус, и многие - почти все - Лорды Ульев с готовностью доверяли
им в том, что сами не могли понять или непосредственно проконтролировать. Лорд
Скуазос привлек коринфианцев ко всему, к чему они пожелали быть привлеченными, и
умело пользовался их услугами, а они сторицей платили ему за это.
- Джозеф окажет всем из вас, кому это необходимо, помощь в защите ваших
Талантов. Я знаю, что вы все имеете в этом некоторый опыт, но мы не должны забывать,
что Кабар будет использовать самых лучших своих людей, - предупредил Мастер Улья.
- Вы же должны быть еще лучше. Помните, что до начала празднеств осталось всего
восемь дней. Что бы Кабар ни задумал, это произойдет до того, как официально начнутся
торжества и прибудут все Лорды. Если он сорвет сам праздник, он вызовет гнев других
Лордов, поскольку испортит им веселье, и станет всеобщим посмешищем. Его же задача
- опозорить нас. А ваша задача - проследить, чтобы этого не случилось.
Смысл последней фразы был ясен им всем, хотя она и была произнесена будничным
и деловым тоном. Продвижение в Империи зависело от успеха; на подобном уровне
награды и повышения могли быть совершенно неслыханными. Но в случае провала
смерть могла оказаться далеко не худшим наказанием. Не на таком уровне.
Миколианская система ценностей была простой и понятной: жизнь - это полигон, и
у тебя есть право всего на один выстрел. Твой статус в загробном мире определялся не
тем, насколько высоко ты был рожден или на какую высоту когда-либо поднимался, а той
высотой, на которой ты заканчивал жизнь. Провал означал понижение в должности, за
ним следовало ухудшение обращения, и в конце - смерть в унижении. Поэтому те, кому
удавалось вырваться из низшего класса, скорее совершали самоубийство, чем допускали,
чтобы их понизили в должности - таким образом им удавалось по крайней мере
сохранить свой статус. Такие ценности прививались с колыбели и были одинаковыми для
всех ульев, ячеек и рас. Возможно, для коринфианцев это было не совсем так, поскольку
они не верили ни в загробную жизнь, ни во что-либо еще, но в их культуре считалось
абсолютно непреложным, что в случае поражения ты сначала определял его причину и
отправлял рапорт, а потом умирал как дефективный. В любом случае, все сводилось к
тому же самому. Миколианские жрецы не искали сложных объяснений, попросту
соглашаясь с коринфианцами в том, что у представителей их странной металлической
расы все равно нет душ.
Когда Мастер Улья вышел, Джозеф повернулся к Калии:
- Я понимаю, что первым делом нужно быть преданным семье, потом ячейке, а уже
потом улью, но в данном случае мы все работаем для нашего улья. Мы должны доверять
друг другу.
- Я не доверяю ни глазу рабовладельца, ни мозгу, скрывающемуся за ним, -
ответила она четко, - к какой бы семье, ячейке или улью он ни принадлежал.
- У меня нет ни времени, ни желания оправдываться перед тобой, - отозвался он.
- От тебя не будет никакого толку, если они пустят в ход гипнота, а они скорее всего так
и сделают. Я собираюсь поставить тебе кое-какие автоматические защитные барьеры. Они
не спасут тебя от сильного гипнота при физическом контакте, но предупредят и помогут
справиться с менее сильным - и отправят ментальный сигнал, если кто-нибудь схватит
тебя, так что Тобруш, настроенная на всех нас, немедленно узнает об этом. Такая
обработка держится не очень долго, мне придется изо дня в день обновлять ее. Но эта
техника вполне действенна - остальные по большей части дают худшие результаты - и
спасла уже немало людей.
Прежде чем Калия успела хотя бы сформулировать ответ, Джозеф принялся за
работу, и она снова почувствовала, как будто ее захватило ментальное подводное течение,
которому она была не в силах сопротивляться. Он действовал практически без слов и
удивил даже остальных, включая телепатку, которая улавливала его действия. Действия
Джозефа оставили у Тобруш четкое впечатление, что гипнот и сам не понимает, ни что он
делает, ни как это действует; он знал лишь, что это и вправду действует.
И снова Калию охватило чувство, как будто она вырвалась на поверхность из
подводного плена. Джозеф не терял времени, сразу же взявшись за тхиона Робакука и
повторив над ним ту же процедуру. Она пыталась следить за его словами, понимая, что
примерно то же сделали с ней, но по большей части его фразы ничего не значили. Под
конец он таким же образом обработал Тобруш. Дезрет был невосприимчив к любым
ментальным Талантам; для коринфианца реальную угрозу представляли только
телекинетики, чье воздействие было физическим.
В действительности, разумеется, коринфианцы держались спокойно не потому, что
им ничто не угрожало, они просто заранее просчитывали все факторы риска.
- Приготовьтесь принять на себя свои роли, - сказал Джозеф. - Поскольку
Мастер Улья координирует все задания, мы должны будем находиться не просто там, где
сможем прикрывать друг друга, но именно в тех областях, которые являются наиболее
вероятными мишенями. Не забывайте, что если вам удастся предотвратить саботаж, мы
предпочли бы схватить злоумышленника живым, но это не существенно. Однако же, если
им все-таки удастся действительно вывести что-то из строя, то чтобы доказать злой
умысел, нам понадобится живой преступник. Наши жизни и судьбы сейчас зависят от
того, сумеем ли мы продумывать наши действия, а не подчиняться импульсу.
Это было обоснованное предупреждение, но оно делало задачу намного более
трудной.
Джозеф обернулся к Калии.
- Как ты? Ты сможешь притворяться дролкой и снизойти до черной работы?
- У меня никогда не было власти приказывать другим делать за меня работу, -
едко отвечала она. - Следи лучше за собой, рабовладелец!
- Я понятия не имею, как ты стала такой, какая есть, но компьютер улья и штаб
Мастера Улья говорит, что ты хороша в деле. Если это действительно так, забудь обиды,
горечь и гнев. Мы не можем себе позволить индивидуалистов. Мы справимся как команда
или провалимся как команда, наша жизнь и смерть зависят от действий остальных.
- До тех пор, пока мы прикрываем друг другу спины, а не смотрим друг другу в
глаза, - с усмешкой парировала Калия. Развернувшись, она отправилась обратно той же
дорогой, которой пришла, к лагерю дролов.
- Мы все защищаемся броней против горечи, обид и гнева нашего прошлого, -
философски заметил Робакук. - И я сомневаюсь, что можно так уж легко отодвинуть все
это в сторону. И все же ее броня крепче, чем у большинства остальных.
- Такое впечатление, что постоянная ухмылка, вырезанная на этом когда-то
хорошеньком личике, отлично выражает то, что сейчас у нее внутри, - согласился
Джозеф. - Но я готов поручиться, что она отличный боец. И все же... я тоже начал свою
жизнь в кандалах. Быть молодым неопытным гипнотом в колонии более старых и
опытных - почти то же самое, что не быть им вообще. Избавиться от этих оков стало
моей навязчивой идеей, и когда я действительно это сделал, мой дух воспарил.
Большинство людей, которых я встречал, чувствуют себя схожим образом. Она же, с
другой стороны, пожалуй, единственная из всех, кого я видел, кто не желает расставаться
с оковами.
- Она скрывает свои мысли, - сказала Тобруш. - Возможно, будь я из ее
племени, я и смогла бы собрать в единое целое образы, мелькающие у нее в мозгу, но пока
что мне удается только частично понять их. Какие бы шрамы ни носили все мы, у меня
такое чувство, что она вытянула худший жребий. Один факт, что она все еще здесь и на
этом уровне, многое говорит о ней. Единственный критерий для оценки ее внешнего вида
я могу получить лишь из твоего разума, поскольку, откровенно говоря, вы, люди,
кажетесь мне самыми отвратительными и глупыми на вид существами из всех, кого я
знаю. Но, судя по твоим мыслям, больше всего ее уродует шрам на лице. Как и оковы, это
только прибавляет Калии загадочности, поскольку на ее уровне она с легкостью могла бы
от него избавиться.
- Да, это верно, - признал Джозеф. - И все же она носит его, как орден. - Он
вздохнул. - Ладно, последуем ее примеру и возьмемся за дело. По крайней мере, здесь
нет никого из ее расы, кто понял бы, что она не дролка. Что касается меня, мне часто
снится, что я веду армию на превосходящего меня численностью врага, но я подчинюсь
приказу и буду охранять пудинг нашего Лорда.
Хотя Калия и была эмпаткой, перед другими Талантами она была совершенно
беззащитна. Одной из первых вещей, которым ей пришлось научиться прежде всего,
чтобы выжить на уровне выше дролов, было умение обманывать и обходить Таланты,
используя их самоуверенность против них. Труднее всего было обмануть телепатов, но
когда она овладела этой техникой - это стоило ей огромного труда, долгих часов
размышлений и практики, - она стала очень ценной. Научиться этой технике удавалось
немногим, но те, кто справлялся с этим и имел достаточную силу воли, чтобы
использовать ее, могли безнаказанно ходить в таких местах, куда не осмеливался зайти
никто другой.
Легче всего это было сделать среди дролов, самого низшего рабочего класса
Миколя, с которыми представители высших классов обращались немногим лучше, чем с
домашней скотиной. Талантами обладало менее пяти процентов любого класса населения,
а среди дролов таких было намного меньше, а если они и обнаруживались, то обычно
были очень слабенькими. Хотя и не лишенные природного ума, они оставались ужасающе
невежественными, и их немногочисленные обряды и традиции были очень
примитивными. Их Вселенная была магическим местом, управляемым великими
волшебниками, ведьмами, колдунами и демонами, и вряд ли большинство дролов вообще
знало, что находятся на другой планете. Для этого им сначала нужно было узнать, что
такое планета.
В Империи, которая умела строить звездолеты, роботов, оружие, способное
разрушить несколько планет разом, и даже научилась передавать трехмерные
изображения на другие звезды, само существование дролов казалось чужакам
поразительным и служило доказательством миколианской порочности. Для Миколя же
это было частью естественного миропорядка. Низшая каста должна была существовать,
чтобы придавать смысл религии и ее взгляду на Вселенную. Грубое, зачастую скотское
обращение с низшими было совершенно естественным в этой иерархии. Для миколианцев
такие слои были необходимы, чтобы Вселенная имела смысл.
Разумеется, роботы и механизмы, которые построили этот огромный замок, или
корабли, привезшие дролов сюда из их миров-ячеек, с легкостью могли за день сделать то,
что эти люди делали за неделю, и к тому же гораздо лучше, чем они. Это касалось любой
работы, которую делали дролы. Но тем не менее, они должны были существовать и
работать. Жить иначе было бы, по мнению миколианцев, безнравственным.
Главное тут была социальная мобильность. Да, большинство дролов так и умирали
дролами, проживая свои короткие трудные жизни, лишенные преимуществ, даваемых
достижениями науки. Лишь немногим, очень немногим - наиболее умным и наделенным
Талантом - хватало пороху воспользоваться возможностью и вырваться из болота. Но до
тех пор, пока каждый дрол знал кого-то, кто знал кого-нибудь еще, кто знал того, кому
удалось возвыситься и выбраться из болота, для них всегда оставалась надежда, что они,
или их дети, или внуки будут среди избранных.
Калия была рождена дролкой и первые двенадцать лет жизни провела среди дролов.
Она до сих пор считала их детское невежество освежающе честным и трогательным и с
легкостью общалась с ними, без труда становясь среди них своей. Их примитивный язык
также был замечательным щитом от телепатов. Переходя на их диалект и усваивая их
грубые манеры, она прятала за ними свою более сложную личность. Разумеется, как
гипнотические блоки Джозефа не остановили бы сильного гипнота, находящегося на
близком расстоянии, так и ее уловки вряд ли смогли бы ввести в заблуждение сильного
телепата, пытающегося уловить именно ее разум - но сначала телепату пришлось бы
отличить ее от толпы, а в таких случаях этот ментальный режим работал почти
безотказно.
Надсмотрщик заметил ее и немедленно отрядил помогать рабочим, поднимающим
большие шатры и устанавливающим их на случай непогоды. Годы таскания тяжестей и
прочих упражнений, подкрепленных тонизирующими препаратами, сделали ее крепкой,
как сталь, и сильной, как мужчина, и она отлично справлялась с этой работой. Если здесь
и были шпионы Кабара, то к тому времени, как им представилась бы возможность
напакостить, они скорее всего были бы уже слишком вымотаны для этого.
Джозеф играл роль одного из надсмотрщиков над дролами. Хотя он и был большим
и сильным, он не был покрыт мозолями, синяками и шрамами, которые любой дрол его
возраста и сложения непременно должен был бы приобрести за свою жизнь, поэтому
выдать себя за одного из простых работяг он не мог. Иногда надсмотрщики были
Талантами, пусть и очень слабыми, самого низкого уровня; однако чаще это были простые
дролы, просто-напросто оказавшиеся больше, сильнее и злее своего предшественника,
которые в конце концов восставали, убивали его и сами занимали его место. Большую
часть времени надсмотрщик расхаживал вокруг с треххвостой плеткой, пощелкивая ей,
раздавая приказы и время от времени опуская ее - хотя и не слишком сильно - на
спины тех, кто этого действительно заслуживал. Некоторые надсмотрщики использовали
плетки в полную силу, явно наслаждаясь этим, но таких было немного. Умные не
забывали, что надсмотрщик все равно остается дролом, и по-прежнему должен спать и
есть с людьми, которыми командует, и если излишне распускать руки, то можно легко
превратиться в мертвого надсмотрщика.
В основном он следил за лицами и действиями, будучи не менее Мастера Улья
убежден, что единственный Лорд-человек в Миколианской Империи использует
сородичей для воплощения в жизнь своих грязных планов. Если же так, то они должны
быть действительно хороши - по крайней мере, не хуже Калии, за которой он наблюдал с
чувством восхищения. Она не делала ни одного ложного движения, абсолютно сливаясь с
толпой дролов, вплоть до перебранок и прочего общения со товарищами по работе. А
глядя, как она поднимает и несет такое огромное и тяжелое бревно, что он сомневался,
под силу ли было бы и ему самому поднять его, он преисполнился к ней еще большего
уважения. Теперь он понимал, почему ее выбрали на эту роль, и был благодарен, что она
- по крайней мере, номинально - была на его стороне.
Краем глаза он уловил какое-то движение и обернулся посмотреть, в чем дело. Это
была джулки, стоявшая по другую сторону дороги и разглядывавшая в основном своих
сородичей. Беда была в том, что для Джозефа все джулки были на одно лицо, за
исключением того, что у джулки-мужчин были яркие раковины, а все их женщины, как и
Тобруш, были уродливого болотно-серого цвета.
- Это ты, Тобруш? Если тебе нужно поговорить, покачай щупальцами на спине, и
я освобожусь.
Несколько коричневых щупалец на спине колыхнулись, а небольшой их пучок
изобразил жест, который считался непристойным только у людей. Подавив смешок, он
медленно направился к ней, словно бы вознамерившись выяснить, что это джулки забыла
в такой близости от человеческого лагеря.
- Я уловила в этом районе несколько общих мыслей, которые показались мне
подозрительными, - сообщила джулки. - Девчонка молодец. Возможно, даже чересчур.
Понятия не имею, где она в этой толпе. Остальные тоже молодцы, но время от времени
здесь мелькают кое-какие выражения, которые не вписываются в примитивную речь
остальных.
- Ты уверена, что это не мы с девчонкой?
- Уверена. Вы оба принадлежите к большинству из этих двух групп. А это
определенно какая-то третья.
- Где?
- Не могу сказать точно, но где-то поблизости от павильона ячейки Барона Фазиля.
- Попробую что-нибудь сделать.
- Только осторожно, - предостерегла Тобруш. - Я уловила по меньшей мере
один признак телепатического сканирования.
- Я посмотрю, - заверил он. - Только, пожалуйста, присмотри за мной.
Он зашагал обратно к стройке и через некоторое время подошел к Калии.
- Эй! Дрянь пусаби! - рявкнул он на нее, но вполне благодушно. - У Пусаби
вместо мужиков работают бабы?
- Пусаби надерет задницу всем мужикам-вронски и еще сможет работать! -
огрызнулась она.
- Павильон, - прошептал он одними губами, совсем неслышно. - Телепаты,
другие. - Потом добавил, громко и без паузы: - Шевели задницей! - И щелкнул
плеткой, едва задев Калию.
Она бросила на него заносчивый взгляд, потом плюнула ему под ноги, повернулась
спиной и зашагала к большой поляне чуть справа и позади почти законченного павильона
ячейки Барона.
Ее выступление имело большой успех у работающих по соседству мужчин-пусаби,
которые принялись хихикать и отпускать ехидные замечания относительно того, у кого из
двоих - надсмотрщика-вронски или девчонки-пусаби - есть яйца. Он прикрикнул на
них, в притворной ярости щелкнув кнутом, и отошел, но хотя это и заставило дрол
...Закладка в соц.сетях
