Жанр: Фантастика
Небесные властелины (Небесные властелины 1)
...лся сюда через все фильтры и защитные барьеры, и
они умерли. Здесь... - Эшли повернулась и указала на две запертые двери.
- Но ты выжила, - сказала Джен, все больше, удивляясь. Ее чувство, что в Эшли
есть какая-то странность, усилилось.
- Ну да, я выжила. И, наверное, навсегда. - Казалось, эта перспектива ее не
радовала.
Джен осенило.
- Ты бессмертная? - вскричала она. - Как Мило!
- Твой приятель был бессмертным? - удивилась Эшли. - Я думала, их всех
истребили много веков назад. Ну, теперь-то он уже не бессмертный, верно?
Сбитая с толку, Джен сказала:
- Но ты, наверное, бессмертная. Ты говоришь, твои родители умерли во время
Генных войн. А на вид ты не старше меня.
- Сколько же тебе лет? - В голосе Эшли слышался неподдельный интерес.
Сожалея, что девушка скачет с предмета на предмет и не удается поговорить
подробнее, Джен ответила:
- Мне восемнадцать... нет, наверное, уже девятнадцать.
Она сообразила, что месяца два назад у нее был день рождения, но она потеряла
представление о времени.
- Значит, я младше тебя. Мне семнадцать. И всегда будет семнадцать. Чудесные
семнадцать лет. - Она снова грустно вздохнула.
Джен подумала, не сумасшедшая ли Эшли. Может быть, она просто бежала с
опустошенных земель, как сама Джен, случайно попала в это странное подземелье и
теперь выдумывает себе прошлое. Решив, что лучше всего смотреть на Эшли именно как
на сумасшедшую, она спросила:
- А где ты берешь еду и воду? И хватит ли на двоих, если я останусь здесь?
- О, - сказала Эшли и приложила палец к губам. - Об этом-то я и не подумала.
Подожди, я спрошу у Карла. - На миг ее глаза утратили всякое выражение, потом она
улыбнулась. - Карл говорит, что он снова может ввести в строй синтезатор пищи.
Основные органические вещества находятся в глубокой заморозке, и их надо оттаять, это
займет некоторое время, но воды он тебе может дать прямо сейчас. Здесь есть подземный
ключ. - Она указала на пол.
Джен уставилась на Эшли. Она действительно сумасшедшая.
- Э-э... это Карл с тобой говорил? - спросила она.
Эшли кивнула.
- У нас прямая связь.
- Понятно, - сказала Джен, как будто это что-то ей объясняло. - Значит, здесь
есть вода и пища.
Само слово "вода" вызвало прилив отчаянной жажды, и Джен надеялась, что вода -
не очередная фантазия Эшли. Но девушка выглядела вполне сносно и, стало быть, откудато
брала еду и воду. Однако, как ни странно, она ни слова не сказала о том, где и когда
питается.
- А что, тебе и Карлу не нужна вода и пища? - словно бы в шутку спросила Джен.
- Я же говорю, Карл - это компьютерная программа. Программы не едят и не
пьют. - Эшли нервно хихикнула.
- Ну, а ты?
Эшли прикусила губу; вид у нее был смущенный.
- Так что же? - настаивала Джен.
- Наверное, лучше тебе рассказать, - с грустью сказала Эшли. - Ты бы все равно
рано или поздно все узнала.
- Что узнала?
- Вот что. - Эшли подошла к Джен и протянула ей правую руку. Джен озадаченно
взяла ее...
... и рука ее легко прошла сквозь руку Эшли, как будто там ничего и не было.
- Видишь? - сказала Эшли и вздохнула. Джен забилась в самый угол кушетки и с
ужасом смотрела на нее оттуда.
- Ты призрак! - воскликнула она.
- Да, вроде того.
Джен лихорадочно озиралась. Роскошная комната вдруг превратилась в кошмар.
Она была в ловушке, глубоко под землей, рядом с привидением.
- Я хочу уйти. Пожалуйста, отпусти меня! - взмолилась она.
- Ох, черт побери, этого-то я и боялась, - сказала Эшли, отходя от кушетки. -
Слушай, я вовсе не такой призрак, как ты думаешь.
- Ты не мертвая? - обеспокоенно спросила Джен.
- Конечно, я мертвая, - весело ответила Эшли. - Точнее, мой оригинал. А я -
запись.
- Что-что?
- Понимаешь, запись. Копия. Когда-то много столетий назад была живая девушка
по имени Эшли Ви, и с ее сознания сделали копию и заложили в компьютер. Я и есть эта
копия.
- Но я тебя вижу, - возразила Джен.
- Ты видишь голографическую проекцию, которую создает компьютер. Ты ведь
знаешь, что такое голограмма?
Джен вспомнила развлечения аристов. Мило называл их голографическими
проекциями, и они тоже были как живые. Она слегка успокоилась.
- Значит, ты не призрак?
- Во всяком случае, не настоящий. Только электронный. Так что, пожалуйста, не
уходи. Тебе нечего бояться. Ну, пообещай, что останешься.
Джен не знала, что делать. То, что Эшли не сверхъестественное существо, успокоило
ее, но в то же время ей было не по себе. Голографические люди в фильмах тоже были как
живые, но с ними нельзя было разговаривать.
- А кто это с тобой сделал... и зачем? - неуверенно спросила Джен.
- Мои родители, - ответила Эшли. - У меня было опасное увлечение,
понимаешь? Глайдеры. Ты знаешь, что такое глайдер?
Джен уныло ответила:
- Слишком хорошо. - И рассказала о своем побеге на глайдере.
- Нет, я имею в виду не такие глайдеры. Мой был совсем как самолет, с рубкой
управления, все как полагается. Он назывался "Пегас", и размах крыльев у него был
больше ста футов. Но родители были правы. Я разбилась. Насмерть.
- Как, ты помнишь, как ты погибла? - спросила потрясенная Джен.
- О нет. Последняя запись была сделана за две недели до моей гибели, так что я не
помню последних двух недель своей жизни, включая катастрофу. В общем, родители
боялись, что я убьюсь, и хотели как-то сохранить меня. Первоначально они собирались
пересадить мои воспоминания и личность в мой клон, но для этого они были хоть и
достаточно богаты, но недостаточно могущественны. Когда я была жива, клонирование
запрещалось законом. И они выбрали вариант попроще. Голограмму. То есть меня.
Джен молча смотрела на Эшли. Иллюзия была полной. Трудно было поверить, что
она не из плоти и крови. Потом она сказала:
- А как ты себя... ну, ощущаешь? То есть как это - быть такой, как ты?
Эшли нахмурилась.
- Ну, словами это выразить трудно. Но точно скажу: это не то же самое, что быть
живой... настоящей.
- Но ведь ты думаешь и чувствуешь, правда?
- О да, думать я могу. По крайней мере, я так думаю. То же самое с чувствами. Я
думаю, что у меня есть чувства, но они не те же самые, что были, когда я была жива.
Понимаешь?
- Нет, - созналась Джен.
Эшли вздохнула.
- Трудно объяснить... это как будто у меня не чувства, а имитация чувств. Они не
настоящие. Да, - она кивнула, - я чувствую себя ненастоящей. Но тут ничего
удивительного... я же, в конце концов, только собственная электронная копия. - Она
улыбнулась Джен и добавила: - Но я знаю, что я увядаю - человеческое во мне
стирается. Боюсь, скоро я стану такой, как Карл. А Карл такой зануда.
Джен попыталась представить, как себя чувствует Эшли, но это оказалось ей не под
силу.
- А ты уже давно... такая?
- Секунду, спрошу у Карла. - И тут же ответила: - Четыреста тридцать девять
лет.
- Так долго? Какой ужас! А как ты проводишь время? Тебе, наверное, до смерти
скучно?
- Скучно, когда бодрствуешь. Но я почти все время сплю. То есть не сплю понастоящему
- а просто отключаюсь. Но когда я бодрствую, я моту сделать так, чтобы
время шло быстрее, и это помогает. Чтобы говорить с тобой, я должна была замедлить
свои мыслительные процессы. Я ни разу не замедляла так свое субъективное время с тех
пор, как у меня был последний посетитель.
- А когда это было? - спросила Джен.
- О, что-то около восьмидесяти лет назад. Его звали Вик. Очень красивый парень.
Он спрятался в развалинах от каких-то мародеров, преследовавших его. Он провел здесь
десять лет, а потом заболел и умер. Ему здесь не нравилось - очень жаль. Вот все, что от
него остались. - Эшли повернулась и указала в дальний конец комнаты.
В это время свет стал ярче, и Джен увидела у стены кучу костей.
Она была потрясена.
- И ты оставила его здесь?
- А что я могла сделать? Как тебе уже известно, я не материальна, - со смехом
сказала Эшли. - Раньше здесь были механические слуги, которые убирали помещение,
но они давно сломались.
Джен в голову пришла тревожная мысль.
- Ты говоришь, что Вику здесь не нравилось. Почему же он не ушел?
- Потому что Карл его не выпустил. Видишь ли, Карл - мой защитник. Он не
хочет, чтобы об убежище узнали снаружи, поэтому он никогда не выпускает моих
посетителей.
Джен спросила:
- То есть он и меня не выпустит?
Эшли серьезно кивнула.
- Боюсь, что так. Но ты ведь не огорчишься, правда?
Глава 27
- Знаешь, чего мне больше всего недостает? - спросила Эшли.
- Чего?
- Полетов. Как здорово было летать на глайдере! Я просто обожала небо.
- Все лучше, чем торчать здесь, - с чувством сказала Джен.
Она провела в убежище только двенадцать дней, и это место уже нагоняло на нее
глубокую тоску. Сначала она обрадовалась укрытию от опасностей опустошенных земель,
особенно от Иезекииля, а также пище и воде, какими бы безвкусными они ни оказались,
но очень скоро она стала ощущать нетерпение и беспокойство. Ее неприязнь к этому
неожиданно обретенному убежищу усугублялась сознанием, что она не может отсюда
выйти. Будь у нее свободный выбор, она бы, может, с удовольствием прожила здесь
месяц-другой. А теперь Джен отчаянно хотела вернуться на поверхность, хотя не
представляла, что будет делать там, даже если ей удастся вырваться. Она вздохнула.
Эшли с тревогой посмотрела на нее.
- Жаль, что тебе здесь не нравится. - Сегодня на Эшли были очень короткие
брючки, которые она называла шортами, белый жакет, белые носки и туфли. Она
называла эту одежду "теннисный костюм". Пару дней назад Джен спросила ее, зачем она
каждый день появляется в другой одежде. Эшли пожала плечами и ответила:
- Для родителей это создавало большее чувство реальности. С меня сделали
голографические снимки в самой разной одежде, и заложили их все в компьютер вместе
со мной. К тому же мне даже сейчас хочется выглядеть привлекательной. Мама говорила,
что я тщеславная кокетка, но ведь я была хорошенькая, правда? - И она стала вертеться,
показывая, какая она. Джен уныло подтвердила:
- Да, хорошенькая. Очень даже.
То, что красивая Эшли так же нематериальна, как тень, наконец стало понастоящему
доходить до нее. А ее более чем мимолетное сходство с Цери не помогало.
Наоборот, еще одна причина покинуть убежище и попасть на поверхность...
- Мне не нравится быть пленницей. Если бы можно было хоть на несколько минут
выходить подышать воздухом, мне, может быть, не было бы так тошно.
- Джен, ты же знаешь - если бы все зависело от меня, ты могла бы выходить когда
хочешь, но главный здесь Карл, а он тебе не доверяет.
- Я знаю.
Джен несколько раз пыталась поговорить с самим Карлом. Это ее
обескураживало - говорить с бесплотным голосом, который звучит как человеческий, но
отвечает совершенно не по-человечески.
- И вообще, зачем тебе рисковать и лезть на поверхность? Наверное, этот чокнутый
кибероид все еще ищет тебя.
- Ты же говорила, что Карл не видел его уже больше недели.
- Не видел около виллы, но ведь его зрение ограниченно. Может быть, кибероид
еще бродит по лесу.
- Да, наверное, - обеспокоенно отвечала Джен.
Иезекииль снился ей в кошмарных снах. Как она бежит по бесконечному каменному
лабиринту, а за ней по пятам кибероид с безумными воплями о смерти и отмщении,
оставляя за собой кровавые следы. И это кровь Мило...
- А как же Небесные Властелины? Появлялись?
- Сейчас спрошу Карла, - сказала Эшли. - Ага. Один из них пролетел прямо над
нами пару часов назад.
- Черт.
Карл замечал либо "Властелин Панглот", либо "Благоуханный Ветер" почти каждый
день с тех пор, как она появилась в убежище. Значит, военачальник не сдается. Джен
задрожала при мысли о том, что он с ней сделает, если ее угораздит попасть ему в руки.
- Вот видишь? - сказала Эшли, словно прочитав ее мысли. - Тебе гораздо лучше
остаться здесь. Со мной. Так что оставь свою мрачную мину и расскажи мне о своих
приключениях.
Эшли выказывала ненасытное любопытство к жизни Джен, и Джен должна была
часами рассказывать ей о Минерве и о том, что было после бомбежки и ее захвата в плен.
- Приключения? У меня не было никаких приключений. Это были мучения. - Она
шепотом добавила: - И они продолжаются.
- Ну, для меня-то это приключения. Ну, расскажи мне о принце Каспаре. Он прямо
как из сказки.
Джен вздохнула.
- Что еще о нем рассказать?
- Расскажи, что вы делали в постели.
Джен почувствовала, что слегка шокирована.
- А это тебе зачем?
Эшли задорно улыбнулась:
- А ты как думаешь?
- Не хочу быть невежливой, - сказала Джен, - но не понимаю, почему тебя
интересует секс, если у тебя нет... э... тела.
- Но я же тебе говорила - чувства-то у меня есть. Точнее сказать, память о
чувствах...
- Ну да, чувства, - нахмурилась Джен. - Это я понимаю, но секс, по-моему,
скорее страсть, чем чувство.
- Ну да, и страсти у меня тоже есть. То есть, это примерно то же, что и чувства,
верно?
- Вроде бы да, - сомнением сказала Джен.
- Мои страсти тоже записаны вместе со всем остальным, - сообщила Эшли. - И
когда меня делали такой, как я есть, об этом не подумали. Если бы меня ввели в
клонированное тело, это было бы не важно, но в таком виде я, конечно, не в состоянии
удовлетворять свои вожделения. Сначала это было просто ужасно: я была все время
голодна. Но потом техники кое-что изменили и убрали мое вожделение к пище. Ученые
сказали, что не могут просто убрать все мои вожделения, не повредив при этом моей
личности.
Джен пыталась представить, что значит быть сознанием без тела. Четыреста лет
быть голодной и не иметь возможности утолить голод.
- Бедняжка ты, - сказала она.
- Да я уже привыкла, - весело сказала Эшли. - К тому же, как и другие
"чувства", мои аппетиты постепенно слабеют, и когда-нибудь их вообще не останется.
- Но у тебя еще есть... половое влечение?
- Ага. Вроде того. Это было трудновато, когда здесь был Вик. Я же говорила тебе,
он был очень красивый. - Она с грустью взглянула на кости у стены. - И для него это
было трудновато. Иногда он зверел оттого, что не может до меня дотронуться.
Джен ощутила сочувствие к покойному Вику.
- А у тебя были любовники? В смысле, когда ты была жива?
- Ну да, было двое. Один из них - мой инструктор по глайдерному спорту. Ему
было за тридцать, но он был сказочный мужчина. Однажды мы занимались любовью в его
тренировочном глайдере, в пятнадцати тысячах футов над землей. Потрясающе! - Она
восторженно покачала головой. - Ну, так расскажи мне, что ты делала с твоим принцем
Каспаром. Я хочу знать все подробности!
Медленно и тоскливо прошли еще три дня. Джен все больше угнетало убежище,
состоявшее из пяти отдельных комнат. Помимо главной комнаты, гостиной, было еще две
спальни - в которых хранились кости родителей Эшли - а также кухня и ванная. По
крайней мере, это были доступные помещения, но Джен знала, что есть еще и скрытые,
где находятся разные машины, в том числе проекторы, создающие голографическое
изображение Эшли, которое могло появиться в любой части убежища. Источником
питания всей техники, как сообщил ей Карл, служило подземное тепло.
Надеясь убедить Карла отпустить ее, Джен все больше времени проводила в
разговорах с ним, к раздражению Эшли. Он постоянно отказывался обсуждать с ней
причины ее задержания, зато охотно предоставлял ей любые другие сведения. В основном
от скуки она спрашивала о старине, о том, что было до Генных войн - ей к тому же
хотелось узнать, насколько правдиво рассказывал об этом Мило. В ответ Карл тушил свет,
и в воздухе появлялся светящийся экран. Потом Карл заявлял, что сейчас покажет записи
программ новостей того времени, от чего Эшли буквально выла:
- О Господи, все равно что снова оказаться в школе...
Два дня Джен завороженно смотрела и слушала прошлое. Поначалу было трудно
сообразить, что происходит - многие слова не имели для нее смысла, - но в конце
концов общая картина стала ей понятна. Она в основном совпадала с рассказами Мило и с
тем немногим, что поведала ей Цери.
Задолго до Генных войн мир столкнулся с двумя серьезными угрозами: первая -
ядерного оружия, которое первоначально контролировалось двумя великими державами
второй половины двадцатого века, Советским Союзом и Соединенными Штатами
Америки. Когда в конце того столетия это оружие распространилось во многих других
странах, две империи очень забеспокоились. На Ближнем Востоке началась война под
названием Малый Армагеддон, где впервые после Второй мировой войны было
применено ядерное оружие. Это заставило правителей двух империй принять решение и
привело в начале двадцать первого века к формированию Советско-Американского
Альянса. Первое, что сделал Альянс, было запрещение применения всех видов ядерного
оружия. Этот ультиматум вызвал широкий протест не только стран, обладающих
собственным ядерным оружием, таких, как страна под названием Франция, но и со
стороны Федерации исламских государств, победивших в Малом Армагеддоне.
Альянс жестоко подавил этот протест. Используя собственное ядерное оружие и
орбитальное лучевое оружие, он, как выразился комментатор, "с хирургической
точностью нейтрализовал проблемные точки". Когда дым рассеялся, оказалось, что
Исламская федерация снова превратилась в ряд отдельных государств, а Франция стала
исключительно сельскохозяйственной страной. Другие народы вняли аргументам Альянса
и уничтожили свое ядерное оружие. Когда Альянс удостоверился, что такого оружия
больше нигде не осталось и что уничтожены все средства его производства, он тоже
ликвидировал свой ядерный арсенал. Ядерная эра окончилась.
Другая опасная угроза появилась в восьмидесятые годы двадцатого века, хотя,
возможно, что до того она оставалась незамеченной. Это была эпидемия, вызванная
вирусом, который обычно поражал только животных - "лентивирусом". Теоретики
объясняли, что вирус перепрыгнул через "видовой барьер" - от африканских обезьян к
людям.
Каким бы ни было происхождение вируса, он быстро распространялся, и к концу
двадцатого века им был заражен каждый десятый человек на планете. Он в буквальном
смысле косил людей. А поскольку это был лентивирус, он обладал генетическими
характеристиками, из-за которых с ним было очень трудно бороться. Генные инженеры -
которых, как заметила Джен, в этих старинных репортажах называли
"микробиологами" - годами пытались найти вакцину, но безуспешно.
Параллельную атаку на вирус вели некоторое время другие генные инженеры. Они
пытались создать свой собственный вирус - синтетического "охотника-убийцу" с
помощью измененного генетического материала самого вируса эпидемии. Вирус - это
генетический паразит, он вторгается в клетку и крадет ее ДНК, чтобы воспроизвести себя.
"Охотник-убийца" теоретически должен был не только отыскивать и уничтожать вирус
эпидемии внутри зараженной системы, но и проникать в зараженные клетки и вводить в
ядра измененную ДНК, которая бы нейтрализовала ДНК, созданную вирусом эпидемии,
таким образом предотвращая его дальнейшее размножение. Такой была теория, но чтобы
она стала действительной практикой, потребовались колоссальные прорывы в
отслеживании и контролировании ДНК человека. Невероятность этой задачи кратко
выражалась в одном потрясающем образе: если ДНК одного человека вытянуть в цепочку,
она восемь тысяч раз смогла бы достать до Луны и вернуться обратно.
Однако в конце концов им это удалось: их синтетический вирус служил и
лекарством, и супервакциной, вследствие чего эпидемия была быстро подавлена.
Но великие достижения в генной инженерии на пути к созданию синтетического
вируса имели и другие важные последствия для судьбы человеческого рода: таким же
способом теперь можно было проделывать любые манипуляции с ДНК. Можно было с ее
помощью укрепить иммунную систему, лечить такие болезни, как рак, увеличивать
продолжительность жизни... все эти изменения были потом заложены в Первичный
Стандарт.
В то же время генная инженерия достигла колоссальных успехов и в других
областях - были выведены новые, болезнестойкие сорта злаков, которые могли расти в
засушливых условиях; на смену кристаллам кремния пришли "биодиски", в связи с чем
была усовершенствована компьютерная техника; были созданы новые формы бактерий
для выполнения ряда промышленных задач, от производства дешевого топлива до
создания синтетических опилок, из которых затем делали бумагу; были изобретены
биологические источники топлива и синтетический хлорофилл, который превращал
солнечные лучи в электричество...
Список чудес казался бесконечным. Похоже, что все традиционные бичи
человечества скоро будут навсегда уничтожены. Генная инженерия привела мир к порогу
Золотого века.
Но этого не случилось.
Как говорили голоса давно умерших, сопровождавшие изображение на плавающем в
воздухе экране, создание Первичного Стандарта генетически измененного человека
косвенно привело к Генным войнам. До той поры и некоторое время после Объединенные
Нации обладали настоящей властью, которую поддерживал Советско-Американский
Альянс. Власти хватало на то, чтобы усилить контроль за теми отраслями
микробиологических исследований и генных манипуляций, которые считались
запрещенными; но, как рассказывал ей Мило, появление Первичного Стандарта привело к
тому, что огромные империи раскололись на независимые государства. Разумеется,
распад Америки и России на мелкие государства положил конец Альянсу, и,
следовательно, власти, которой обладали Объединенные Нации.
В хаосе, который за этим последовал, настоящими властителями мира стали
многонациональные корпорации, большинство из которых разбогатело на патентах
генной инженерии. С концом Объединенных Наций как правового органа все ограничения
на генную инженерию были сняты. Корпорации могли делать, что захотят.
Еще до этого ходили слухи, что богатые и могущественные экспериментируют в
запрещенных областях. Рассказывали о невероятных созданиях, спрятанных за запертыми
дверями; о миллиардерах, которые заполняли свои острова и поместья экзотическими
существами - сексуальными фантазиями, воплощенными в жизнь с помощью генных
инженеров; рассказывали о том, что некоторые главы государств и корпораций
организовывали тайные армии, состоявшие из монстров, которые представляли собой
живое оружие.
Все эти слухи оказались правдой.
После исчезновения Объединенных Наций и Альянса корпорации начали воевать
друг с другом. В конфликты были вовлечены и независимые государства, оказывающие
покровительство разным корпорациям. Начались Генные войны.
После десятилетия битв генетически спроектированных армий войны вошли в
новую, еще более опустошительную фазу - случилось то, чего все корпорации прежде
обещали не делать. Это и стало началом конца.
Первыми мишенями оказались сельскохозяйственные объекты - посевы злаков и
прочих растений. Потом появилась плесень, выведенная для уничтожения жизненно
важных деталей электронных систем, а также всего остального. Наконец случилось
неизбежное - выведение болезнетворных вирусов специально для истребления людей.
Погибли миллионы и миллионы людей. Целые города буквально за одну ночь
превращались в пустыни. Цивилизация пала.
Тут Карл сообщил Джен, что больше программ новостей нет.
Джен была глубоко потрясена увиденным и услышанным на экране за эти два дня,
но больше всего ее поразило сообщение о Минерве вскоре после того, как она стала
независимым государством. Джен плакала, наблюдая зрелище этого грандиозного
падения. Ведь Минерва, которую знала она, была лишь осколком великой цивилизации.
Джен также нехотя признала, что древние минервианцы действительно пользовались
Старой Наукой. Собственно, как ей и рассказывал Мило, само создание общества, в
котором женщины смогли ликвидировать естественное неравенство полов, стало
возможным благодаря генной инженерии.
Но хотя это шло вразрез со всем, чему учили Джен религиозные наставницы, она
почувствовала, что мирится с этим знанием. Важнее всего был сам идеал Минервы, и она
почувствовала, какая огромная ответственность легла на нее: ведь именно Джен
предназначено Богиней-Матерью или судьбой стать последней носительницей этого
идеала. От нее зависело, будет ли он жить. И не только жить, но и процветать...
Слабая надежда, с горечью сознавала она.
Прошло еще два дня, и по уклончивым ответам Карла Джен заподозрила, что в
плену ее держит вовсе не он, а сама Эшли.
Идея была разумной. Эшли, похоже, управляла Карлом во всех остальных областях.
Она хотела, чтобы Джен осталась с ней, но свалила все на Карла, чтобы Джен на нее не
сердилась. Решив, что дело обстоит именно так, Джен поняла, что теперь надо искать
способ уговорить Эшли дать ей свободу.
Но как?
На утро шестнадцатого дня Джен сидела в ванной и стригла волосы. Она решила,
что длинные волосы по моде аристов мешают ей, и гораздо лучше будет коротко остричь
их. Глядя на свое отражение в зеркале, она вдруг нашла выход из положения. Она замерла
перед зеркалом: план развертывался у нее в голове, точно росток из семени. Семя
проросло... пустило корни, развернуло листья, и наконец цветок раскрыл свою чашечку.
Она нашла решение.
Пытаясь скрыть крайнее возбуждение, Джен вернулась в гостиную и спокойно
сказала:
- Эшли, ты здесь?
- Конечно, - сказал голос Эшли, и она возникла перед Джен.
Сегодня на ней было длинное черное платье, оставлявшее одну грудь открытой. Она
была необыкновенно красива.
- О чем ты хочешь поговорить?
- О полетах.
Лицо Эшли просияло.
- Моя любимая тема!
- Я знаю. Что, если я скажу тебе, что ты снова сможешь летать? - Эшли
уставилась на нее.
- То есть как? У меня нет возможности летать. Я в компьютере. Ты же знаешь!
- Да-да. Я многое узнала о компьютерах. Сначала от Мило, потом от Карла. Я же
рассказывала тебе о плане Мило? Как он собирался войти в Небесную башню в городе и
воспользоваться компьютером, чтобы вызвать из космоса Небесного Ангела?
- Ну да, да, - нетерпеливо сказала Эшли. - А при чем здесь я?
- Тебя и Карла ведь можно отделить от компьютера? В смысле, ваши материальные
части. Программы.
- Конечно. Мы на одном и том же диске. А что?
- А здешний компьютер, его детали подходят к другим компьютерам? Тем
...Закладка в соц.сетях
