Жанр: Фантастика
Влад Талтош 5. Текла
...бираешься это сделать?
- Уничтожу Келли и его небольшую банду сам.
Лойош ничего не сказал. Насколько я мог понять его мысли, он был слишком
озадачен для того, чтобы говорить. Сам я считал свою идею достаточно
разумной.
- Но Коти... - наконец сказал Лойош.
- Я знаю. Если ты сумеешь придумать, как убедить Коти и Херта, что я
мертв, это тоже может сработать.
- Ничего не приходит в голову, босс. Но...
- Тогда займемся делом.
- Не нравится мне это.
- Протест принят. Займемся делом. Я хочу, чтобы все было закончено сегодня
вечером.
- Сегодня вечером?
- Да.
- Ладно, босс. Как скажешь.
Я взял листок бумаги и начал рисовать план дома Келли, насколько я его
помнил, делая пометки в тех местах, где был в чем-то не уверен, и пытаясь
догадаться о расположении задних окон и прочего. Потом я уставился на
рисунок, стараясь решить, как поступать.
При всем моем воображении это нельзя назвать убийством. Скорее это резня.
Я должен убить Келли наверняка, поскольку, останься он жив, я ничего бы не
добился. Потом - Пареша, поскольку он был магом; потом как можно больше
остальных. Не было смысла даже пытаться спланировать операцию во всех
деталях - это невозможно, когда пытаешься прикончить сразу пятерых или
больше.
У меня мелькнула мысль о пожаре или взрыве, но я отбросил ее: здания в
этом месте стояли слишком плотно. Я не хотел спалить всю Южную Адриланку.
Я взял рисунок и внимательно изучил его. Наверняка есть задний вход в
здание и, вероятно, задний вход в квартиру. Когда я был там, я не видел
кухни, а в личных покоях Келли было две двери, так что я мог бы проникнуть
в дом сзади и двигаться вперед, будучи уверенным, что в этой части дома
никто не проснется. Поскольку все, похоже, спали в передней части дома, я
смогу пробраться туда и перерезать горло Келли, а затем Парешу. Если там в
это время будет спать кто-то еще, я прикончу всех, одного за другим. Об
оживлении, можно не беспокоиться, поскольку все они - выходцы с Востока, у
которых нет денег, но, если смогу, я вернусь и удостоверюсь. Потом я уйду.
Утром Южная Адриланка проснется, и этих людей уже не будет в живых. Коти
очень расстроится, но она не сможет снова собрать организацию сама. По
крайней мере, я надеялся, что не сможет. Останется еще несколько людей с
Востока и текл, но ядра уже не будет, и я не думал, что оставшиеся смогут
предпринять какие-то действия, таящие угрозу Херту.
Я изучил чертеж, затем уничтожил его. Откинулся на спинку кресла, закрыл
глаза и еще раз мысленно прошелся по всем деталям, чтобы быть уверенным,
что ничего не упустил.
Я пришел к дому Келли где-то между полуночью и рассветом. Вход спереди
закрывала лишь занавеска. Я обошел дом сзади. Там было что-то вроде двери,
но без замка. Я осторожно и тщательно смазал петли и вошел. Я оказался в
задней части дома, в узком проходе за пределами квартиры Келли. Ротса
нервничала на моем левом плече. Я попросил Лойоша успокоить ее, и вскоре
она притихла.
Я посмотрел вдоль коридора, но не смог разглядеть входную дверь - как и
что-либо вообще. Я довольно неплохо вижу в темноте, но некоторые видят
лучше меня.
- Есть кто-нибудь в коридоре, Лойош?
- Никого.
- Хорошо. Где задний вход в квартиру?
- Прямо перед тобой. Если ты протянешь руку направо, ты его коснешься.
- Понял.
Я проскользнул за занавеску и оказался внутри. Чувствовался запах пищи,
какая-то часть которой, вероятно, была съедобной. Особенно выделялась вонь
гниющих овощей.
Я подождал немного, прислушиваясь, потом рискнул зажечь магический огонек
на кончике указательного пальца. Да, я находился на кухне, и она была
больше, чем я предполагал. Я направил луч слегка ниже, вытянул палец перед
собой и двинулся в сторону комнат.
Я прошел через комнату, в которой разговаривал с Келли. Она выглядела
примерно так же, какой я ее помнил, за исключением того, что в ней
появилось еще несколько ящиков. На одном из них я заметил отблеск стали.
Посмотрел внимательнее и увидел длинный кинжал.
Я двинулся в сторону следующей комнаты, библиотеки, и тут почувствовал
чье-то присутствие за спиной. Когда я сейчас пытаюсь вспомнить, как все
происходило, мне кажется, что Ротса в этот момент сжала когтями мое плечо,
но Лойош ничего не заметил. Так или иначе, моя реакция на подобные вещи
вполне определенная: я развернулся, слегка отклонившись в сторону, и
выхватил кинжал из-под плаща.
Сначала я ничего не видел, но продолжал ощущать чье-то присутствие в
комнате вместе со мной. Я погасил свет, исходивший из моего указательного
пальца, и отступил в сторону, решив, что, если я его не вижу, нет никаких
причин позволять ему увидеть меня. Потом я начал замечать неясные
очертания, словно передо мной была прозрачная фигура. Я не знал, что это
означало, но понимал, что это ненормально. Разрушитель Чар уже был в моей
левой руке. Фигура не шевелилась, но постепенно становилась более
вещественной; тут мне пришло в голову, что комната темна, как волосы
Вирры, и я не должен был ничего видеть.
- Лойош, что ты видишь?
- Я не уверен, босс.
- Но ты что-то видишь?
- Думаю, да.
- Да. Я тоже, - беспокойно пошевелилась Ротса. Что ж, я ни в чем ее не
обвинял. Потом я понял, что именно я видел, и поводов для обвинений стало
еще меньше.
Когда я в свое время прошел по Дорогам Мертвых с Алирой и побывал в Залах
Суда, мне ясно дали понять, что меня там не ждут. Это было место для душ
драгеириан, а не для живых тел людей с Востока. Чтобы попасть туда, тело
должно было преодолеть Водопады Врат Смерти (после чего оно наверняка
становилось трупом, даже если и не было им прежде). Потом оно плыло вниз
по реке, и в конце концов его выносило на берег, откуда душа могла
отправиться в путь - впрочем, это не важно. В конечном счете, душа
достигала Залов Суда, и если только какой-нибудь бог не возлюбил или не
возненавидел явившегося, он занимал свое место в постоянно увеличивающемся
сообществе мертвых.
Что ж, прекрасно.
Что могло с ним случиться, если его не принесли к Водопадам Врат Смерти?
Что ж, если он был убит клинком Морганти, вопрос был решен. Или, если у
него была некая договоренность с его любимым божеством, этот бог мог
поступать с его душой по своему усмотрению. В любом ином случае душа
переселялась в другое тело. Вы можете мне, конечно, не верить, но
некоторый недавний опыт убедил меня в том, что это действительно так.
Большую часть того, что мне известно о переселении душ, я узнал от Алиры
еще до того, как поверил в это.
Поэтому успел забыть многое из ею сказанного. Но помню, что нерожденный
ребенок создает некое мистическое притяжение и вбирает в себя наиболее
подходящую душу. Если нет подходящей души, не будет и рождения. Если нет
подходящего для души ребенка, душа ждет в месте, которое Некроманты
называют Долиной ожидающих душ, поскольку им не вполне хватает
воображения. Почему душа ожидает там? Потому что она ничего не может
поделать. Есть в этом месте нечто притягательное для драгейрианских душ.
Но как насчет людей с Востока? Да примерно так же, насколько мне известно.
Когда дело доходит до души, нет особой разницы между драгейрианином и
выходцем с Востока. Нам не позволено вступать на Дороги Мертвых, но оружие
Морганти действует на нас точно так же, и мы можем договариваться с любым
богом, которого это устраивает, и, вероятно, мы также переселяемся в
другие тела, если не происходит ничего другого, или, по крайней мере, так
утверждал восточный поэт-провидец Ян Чо Лин. Собственно, если верить
"Книге семи волшебников", Долина ожидающих душ притягивает нас так же, как
и драгеириан.
Книга, однако, утверждает, что наши души она притягивает не столь сильно.
Почему? Из-за численности населения. В мире больше людей с Востока, так
что меньшее число душ ожидает для себя места, и, значит, меньшее число душ
притягивает к себе другие. Есть ли во всем этом смысл? Для меня - нет, но
это именно так.
Одним из следствий более слабого притяжения является то, что иногда душа
выходца с Востока так и не переселяется в другое тело, но и не
отправляется в Долину ожидающих душ. Вместо этого она, скажем так, просто
бродит по окрестностям.
По крайней мере, так говорят. Верить или нет - ваше дело.
Лично я верю.
Как раз сейчас я видел призрак.
Я уставился на него. Вероятно, это первое, что делает каждый, когда видит
перед собой призрак. Я не был вполне уверен, что следует делать потом.
Судя по тому, что рассказывал дед, когда я был маленьким, самое время было
закричать. Но тогда я перебужу всех в доме, а мне нужно в было, чтобы они
спали, если я собирался их убить. Кроме того, я не ощущал необходимости
кричать. Я был скорее зачарован, чем испуган.
Призрак продолжал приобретать форму. Он слегка светился, излучая слабое
голубоватое сияние. Постепенно я начал различать черты его лица. Вскоре я
мог сказать, что это человек с Востока, потом - что он мужчина. Казалось,
он смотрел на меня. Поскольку я не хотел никого разбудить, я шагнул из
комнаты назад, в кабинет Келли. Снова выпустив из пальца луч света, я
прошел к его столу и сел. Не знаю, откуда мне было известно, что призрак
последует за мной, но именно так и оказалось. Я откашлялся.
- Итак, - сказал я, - надо полагать, ты Франц.
- Да, - ответил призрак.
Можно ли было назвать его голос замогильным? Не знаю.
- Я Владимир Талтос, муж Коти. Призрак - нет, лучше я буду называть его
Францем - кивнул.
- Что ты здесь делаешь? - Продолжая говорить, он становился все более
материальным, а его голос - все более нормальным.
- Ну, - сказал я, - это довольно трудно объяснить. А что ты здесь делаешь?
Он сдвинул брови (которые я мог теперь видеть).
- Точно не знаю, - сказал он. Я рассмотрел его внимательнее. У него были
светлые, прямые и аккуратно причесанные волосы. Каким образом призрак
причесывается? Лицо его было приятным, но невыразительным, и весь вид его
казался честным и искренним, что ассоциировалось у меня с торговцами
пряностями и мертвыми лиорнами. У него была своеобразная осанка, словно он
слегка наклонялся вперед, а когда я начинал говорить, он слегка
поворачивал голову в сторону. Интересно, подумал я, он плохо слышит или
просто стремится уловить все сказанное? Похоже, он был очень внимательным
слушателем. - Я стоял снаружи, и...
- Да. Тебя убили.
- Убили?!
Я кивнул.
Он уставился на меня, потом посмотрел на себя, потом на мгновение закрыл
глаза. Наконец он сказал:
- Я теперь мертв? Призрак?
- Что-то в этом роде. Вероятно, ты должен ожидать перевоплощения - если я
правильно понимаю, как это все происходит. Видимо, поблизости нет ни одной
подходящей беременной женщины с Востока. Потерпи.
Он окинул меня взглядом:
- Ты муж Коти.
- Да.
- Ты говоришь, что меня убили. Мы знаем, чем ты занимаешься. Это не...
- Нет. Это сделал некто по имени Ереким. Вы перешли дорогу одному типу по
имени Херт.
- И он приказал меня убить? - Франц внезапно улыбнулся. - Чтобы припугнуть
всех нас?
- Да.
Он рассмеялся.
- Догадываюсь, чем это для него кончилось. Мы организовали весь район,
верно? Воспользовавшись моим убийством как поводом?
Я уставился на него.
- Хорошая догадка. И это тебя не беспокоит?
- Меня? Мы постоянно пытаемся объединить людей с Востока и текл в борьбе
против Империи. Почему это должно меня беспокоить?
- Ладно, - сказал я. - Что ж, похоже, это сработало.
- Хорошо. - Выражение его лица изменилось. - Интересно, почему я опять
здесь?
- Что ты помнишь? - спросил я.
- Немного. Я просто стоял здесь, и у меня пересохло в горле. Потом я
почувствовал, как кто-то тронул меня сзади за плечо. Я обернулся,
почувствовал слабость в коленях, а потом... не знаю. Как бы проснулся и
ощутил какое-то... беспокойство. Как давно это случилось?
Я сказал. Его глаза расширились.
- Интересно, почему я вернулся?
- Ты говоришь, что почувствовал беспокойство?
Он кивнул.
Я еле слышно вздохнул. Я догадывался, что заставило его вернуться, но
решил не делиться с ним своими мыслями.
- Эй, босс!
- Да?
- Это в самом деле странно.
- Нет, это нормально. Все нормально. Просто одни нормальные вещи выглядят
несколько более странно, чем другие.
- Тогда понятно.
- Расскажи мне, что случилось после моей смерти, - попросил Франц.
Я рассказал, стараясь быть максимально честным. Когда он узнал о Шерил,
его лицо стало суровым и холодным, и я вспомнил, что имею дело с
фанатиком. Я крепче сжал в руке Разрушитель Чар, но продолжил рассказ.
Когда я сказал ему о баррикадах, глаза его заблестели.
- Хорошо, - сказал он, когда я закончил. - Значит, теперь они бегут.
- Гм... да, - сказал я.
- Значит, это того стоило.
- Смерть?
- Да.
- О!
- Я бы хотел поговорить с Парешем, если это возможно. Где все остальные?
Я чуть не сказал ему, что они спят, но спохватился.
- Не знаю, - ответил я.
Глаза его сузились.
- Ты здесь один?
- Не совсем, - ответил я. Лойош зашипел, усиливая впечатление. Франц
бросил взгляд на двух джарегов, но не улыбнулся. Вероятно, с чувством
юмора у него было не лучше, чем у остальных. - Я в некотором роде охраняю
этот дом, - добавил я.
Глаза его расширились.
- Ты теперь с нами?
- Да.
Он улыбнулся, и выражение его лица стало настолько дружелюбным, что я бы с
удовольствием дал ему пинка, если бы он не был бестелесным.
- Коти не думала, что ты на это согласишься.
- Что ж, как видишь.
- Здорово, правда?
- Да, пожалуй.
- Где последний выпуск?
- Выпуск?
- Газеты.
- Э... где-то здесь.
Он окинул взглядом кабинет, который я продолжал освещать пальцем, и
наконец нашел газету. Он попытался ее взять, не сумел, попытался еще раз,
и наконец это как-то ему удалось. Потом положил обратно.
- Мне трудно удерживать предметы, - сказал он. - Не мог бы ты
переворачивать для меня страницы?
- Да, конечно.
Я начал листать ему страницы, поддакивая, когда он говорил что-то вроде:
"Нет, он не прав" или: "Ублюдки! Как они могли!". Вскоре он остановился и
посмотрел на меня.
- Ради этого стоило умереть, но как бы я хотел снова быть с ними. Так
много предстоит еще сделать.
Он снова начал читать. Я заметил, что он как бы расплывается. Я немного
подождал - эффект продолжался, медленно, но заметно.
- Послушай, - сказал я, - пойду дам знать людям, что ты здесь, хорошо? Ты
не мог бы немного подежурить здесь вместо меня? Я уверен, что, если кто-то
войдет, ты сможешь напугать его до смерти.
- Ладно, - улыбнулся он. - Иди. Я кивнул и вышел тем же путем, каким
пришел, - через кухню и заднюю дверь.
- Я думал, мы собирались их всех убить, босс.
- Я тоже так думал.
- Разве ты не мог избавиться от призрака с помощью Разрушителя Чар?
- Вероятно, мог.
- Так почему же тогда...
- Его и так уже убили.
- Но что с остальными?
- Я передумал.
- О... Что ж, мне эта идея и так не нравилась.
- Вот и хорошо.
Я телепортировался в место, находившееся в квартале от моего дома. Света
от уличных фонарей было достаточно, чтобы убедиться, что я один. Я очень
осторожно двинулся к дому, остерегаясь убийцы.
- Почему ты передумал, босс?
- Не знаю. Мне надо еще немного подумать. Насчет Франца.
Я поднялся по лестнице и вошел в дом. Из спальни доносилось легкое дыхание
Коти. Я снял сапоги и плащ, потом вошел в спальню, разделся и осторожно
забрался в постель, чтобы не разбудить ее.
Закрыв глаза, я увидел перед собой лицо Франца. Мне потребовалось больше
времени, чем обычно, чтобы заснуть.
12
"1 СЕРЫЙ ПЛАЩ: ВЫЧИСТИТЬ И ВЫГЛАДИТЬ..."
Я заснул поздно и просыпался медленно. Сев на постели, я попытался
привести мысли в порядок и решить, как мне провести этот день. Мой
последний грандиозный план не сработал, так что пришлось возвращаться к
одному из предыдущих. Можно ли было на самом деле убедить Коти и Херта,
что я убит? Херта - чтобы оставил меня в покое, Коти - чтобы она убила
Херта. Я не мог ничего придумать.
- Знаешь, в чем твоя проблема, босс?
- А? Да. Всем не терпится сообщить мне, в чем моя проблема.
- Извини.
- Ладно, продолжай.
- Ты пытаешься придумать подходящий трюк, а с помощью трюков этого не
решить. Я заинтересовался.
- Что ты имеешь в виду? - спросил я.
- Слушай, босс: тебя беспокоит, что ты связался с людьми, которые считают,
что ты не должен быть таким, какой ты есть, и тебе приходится решать,
меняться тебе или нет.
- Лойош, меня беспокоит, что по улице ходит убийца, который знает мое имя,
и...
- Разве ты сам не сказал вчера, что нам приходилось бывать и в худших
ситуациях?
- Да. И я придумал некий трюк, чтобы выпутаться.
- Почему же сейчас у тебя нет подходящего трюка?
- Я слишком занят, чтобы отвечать на вопросы джарега, который считает, что
его единственная проблема - сострадание моей горькой судьбе.
Лойош мысленно хихикнул и ничего больше не сказал. Это одна из черт
Лойоша, которой я больше ни у кого не встречал: он знает, когда следует
отстать и дать мне просто подумать. Вероятно, это связано с тем, что он
понимает мои мысли. Другого объяснения я не могу найти.
Я телепортировался в контору. Интересно, подумал я, привыкнет ли
когда-нибудь к этому мой желудок? Коти как-то рассказывала, что, когда она
работала с Норатар, они телепортировались почти всюду, и ее желудок так к
этому и не приспособился. Однажды они чуть не провалили задание из-за
того, что ее стошнило прямо на жертву. Я не буду углубляться в
подробности; она сама может рассказать об этом лучше меня.
Я позвал Крейгара к себе в кабинет.
- Ну?
- Мы опознали убийцу. Его зовут Квэйш.
- Квэйш? Необычное имя.
- Он из Сериоли. Это означает: Тот, Кто Придумывает Интересные Застежки
Для Женских Украшении.
- Понятно. Кто-нибудь за ним следит?
- Да. Парень по имени Иштван. Как-то раз мы уже прибегали к его услугам.
- Я помню. Сообразительный тип.
- Это именно тот.
- Хорошо. Кто опознал Квэйша?
- Палка. Они когда-то сшивались вместе.
- Хмм. Проблемы?
- Насколько я знаю, нет. Бизнес.
- Ладно. Но скажи Палке, чтобы был осторожен; если он знает, что он знает,
кто он, а он не знает, что он знает...
- Что?
- Просто скажи Палке, чтобы был осторожен. Что-нибудь еще?
- Нет. Я собираю сведения о телохранителях Херта, но, похоже, потребуется
некоторое время, прежде чем мы сумеем найти к кому-либо из них подход.
Я кивнул и отправил его заниматься делами. Почесав Лойоша под подбородком,
я телепортировался в Южную Адриланку и отправился к дому Келли, чтобы
посмотреть, что там происходит. Я не стал прятаться за углом, как прежде,
и занял более непринужденную позицию на улице. Сейчас мне не требовалось
привлекать к себе внимание.
Несведущие люди, похоже, переоценивают значение внешности вообще и одежды
в частности. Поэтому внимание чаще всего обращают именно на это. Обычно вы
не обращаете внимания на чью-то походку, или направление его взгляда, или
на его перемещение в толпе; вы смотрите на внешность и на одежду. Тем не
менее не это привлекает ваше внимание. Вы каждый день видите людей,
которые выглядят достаточно забавно, но не выделяются. Вряд ли кто-нибудь
скажет: "Я не видел того забавно выглядевшего типа" или "Там был кто-то в
очень странной одежде, но я не обратил на него внимания". Забавный нос,
или необычная прическа, или странная манера одеваться - это то, что вы
помните о том, кого заметили, но обычно не то, что привлекает к нему ваше
внимание.
Я был одет странно для этих мест, но я был просто самим собой, стоял
посреди улицы, где находились и все прочие, занимаясь своими обычными
делами. Никто не обращал на меня внимания, а я следил за квартирой Келли,
выясняя, не происходит ли чего-либо необычного. Собственно говоря, я хотел
знать, обнаружили ли они Франца.
В течение часа или около того я так и не смог этого понять, так что
переместился чуть ближе к зданию, потом еще ближе, потом скользнул вдоль
стены и приложил к ней ухо. Она оказалась еще тоньше, чем я думал, и я мог
хорошо слышать все, что происходило внутри.
Они вообще не говорили о Франце.
Слышался голос Келли, что-то вроде: "Словно ты говоришь про себя: мол, я
знаю, что это тебя не интересует, но..." В его интонации звучал сарказм.
Коти что-то ответила, но слишком тихо, чтобы я мог услышать. Слишком тихо
и для Келли, поскольку он сказал: "Говори громче", тоном, от которого я
содрогнулся. Коти снова что-то сказала, и я снова не расслышал, а потом
послышался голос Пареша: "Это абсурд. Сейчас это вдвойне важно. Ты, может
быть, и не заметила, но восстание уже идет. Каждая ошибка сейчас вдвойне
смертельна. Мы не можем позволить себе ни единой ошибки".
В ответ Коти снова что-то пробормотала, и я услышал несколько возгласов, а
затем голос Грегори: "Если ты так считаешь, зачем ты вообще связалась с
нами?" Потом голос Наталии: "Ты смотришь на это с их точки зрения. Ты всю
свою жизнь пыталась быть аристократкой и пытаешься даже сейчас. Но мы
здесь не для того, чтобы поменяться с ними местами, и мы не собираемся
бороться с ними, принимая при этом их ложь за правду". Потом что-то сказал
Келли, за ним остальные, но дальше я пересказывать не буду. Это никак не
касается вас и никак не касалось меня, хотя я и все слышал.
Однако я все же немного послушал, краснея все больше и больше. Лойош
стиснул когтями мое плечо, а в какой-то момент сказал: "Ротса очень
расстроена". Я не ответил, поскольку не мог высказать этого вслух даже
Лойошу. Прямо за углом от меня была дверь, и я мог войти туда, и Келли был
бы мертв, прежде чем осознал бы это.
Я с огромным трудом сдержался.
Единственное, что отвлекало меня, были мысли типа: "Как она могла с
подобным смириться?" или "Почему она хочет с этим мириться?" Мне также
пришло в голову, что все остальные либо очень смелы, либо очень доверчивы.
Они не хуже меня знали, что Коти может убить многих из них в течение
нескольких секунд.
Женщина, мужем которой я был, сделала бы это.
Я покинул свой пост и пошел выпить клявы.
За последний год она изменилась, а я этого не заметил. Может быть, именно
это больше всего меня беспокоило. Если бы я действительно ее любил, разве
бы я не увидел, как она превращается из ходячей машины смерти в... во что?
Не было смысла размышлять над тем, почему она изменилась. В этом нет
будущего, как сказал бы Палка. Вопрос в том, не менялся ли и я вместе с
ней? Нет, будем честными. Вопрос был в том, намеревался ли я делать вид,
что я не тот, каков я на самом деле, хотел ли я стать таким, каким я не
был, чтобы удержать ее? Рассудив подобным образом, я понял, что честный
ответ на этот вопрос - отрицательный. Я не смог бы стать другим в надежде,
что она вернется и снова полюбит меня. Она вышла замуж за меня - такого,
каким я был. И точно так же женился на ней я. Если она собиралась уйти,
мне пришлось бы это пережить.
Или нет. Все еще был Квэйш, который согласился убить меня, и Херт, который
попытается еще раз, если у Квэйша не выйдет. Так что, может быть, я бы
вовсе этого не пережил. Я заказал себе еще клявы, которую мне принесли в
стакане, что напомнило мне о Шерил и отнюдь не подняло моего настроения.
Час спустя я все еще пребывал в мрачном расположении духа, когда вошла
Наталия в компании незнакомых мне выходца с Востока и теклы. Она увидела
меня и кивнула, потом подумала и подошла ко мне, сказав что-то своим
компаньонам. Я предложил ей сесть и заказал для нее чашку чаю, поскольку
знал, что она не любит кляву. Пока не принесли чай, мы просто смотрели
друг на друга. От чая пахло лучше, чем от клявы, и его принесли в кружке.
Я решил это запомнить.
Жизнь Наталии отображалась на ее лице. Я не мог различить деталей, но
общие очертания были понятны. Волосы ее были черными, но уже тронутыми
сединой; тонкие седые пряди не придавали ей почтенного вида, а лишь
старили. Лоб широкий, с проступавшими на нем морщинами. Глубокие борозды
пролегли вдоль носа, который наверняка был симпатичной кнопкой, когда она
была моложе. В тонких чертах лица чувствовалось напряжение. И тем не менее
где-то в глубине ее глаз сверкали искорки. На вид ей было сорок с
небольшим.
Пока она пила чай и создавала мнение обо мне, столь же веское, как и мое о
ней, я спросил:
- Как же ты во все это ввязалась? - Она начала отвечать, и я почувствовал,
что почти попал в точку. Поэтому прервал ее: - Впрочем, не важно. Я не
уверен, что хочу это слышать.
Она одарила меня полуулыбкой, что было до сих пор наиболее дружелюбным
жестом с ее стороны.
- Ты не хочешь услышать, - сказала она, - о моей жизни в роли девушки из
гарема восточного короля?
- Что ж, почему бы и нет, - ответил я. - Не думаю, что ты действительно
была в гареме.
- Боюсь, что нет.
- Ну и хорошо, - сказал я.
- Какое-то время, однако, я была воровкой.
- Вот как? Неплохое занятие.
- Не хуже и не лучше других, - сказала она. - Зависит от твоего положения.
Я подумал об орках, которые готовы прирезать любого за двадцать
империалов, и сказал:
- Полагаю, что ты была не на вершине.
Она кивнула.
- Мы жили на другом конце города. - Она имела в виду другой конец Южной
Адриланки. Для большинства людей с Востока Южная Адриланка представляла
собой весь город. - Это было, - продолжала она, - после смерти моей
матери. Отец обычно приводил меня в трактир, и я воровала монеты, которые
посетители оставляли на стойке, а иногда срезала кошельки.
- Нет, - сказал я, - это не высший уровень профессии, не так ли? Но,
думаю, жить можно.
- Некоторым образом.
- Тебя ловили?
- Да. Один раз. Мы договорились, что, если меня поймают, отец сделает вид,
что бьет меня, как будто это была моя собственная идея. А когда меня
наконец поймали, он не просто сделал вид, а...
- Понятно. Ты рассказала, как было на самом деле?
- Нет. Мне тогда едва исполнилось десять лет, и я только плакала и
кричала, что больше никогда не буду воровать, и просила прощения...
Официант принес еще клявы. Наученный опытом, я даже не прикоснулся к ней.
- И что случилось потом? - спро
...Закладка в соц.сетях
