Жанр: Фантастика
Ралион 3. Осень прежнего мира
...т к людям,
в обличье, сладостном тем, и крадут их любовь. Так восполняют они род свой, поскольку, к
счастью для людей, эти существа также смертны." - юноша захлопнул книгу. - Здесь,
конечно, много вымысла, но правда, как видите, тоже есть.
- Эй, не убирай! - потребовал шантирец. Его сестра присоединилась к нему. - Оставь
нам почитать. Книга, должно быть, очень интересная!
- Да пожалуйста, - Ользан положил книгу на соседний стул. - Только аккуратнее,
ради всех богов. Книга очень редкая - видите, ещё рукописная.
- Огромное спасибо хозяйке, - Унэн поднялся со стула и поклонился улыбнувшейся
девушке. Остальные мужчины поддержали его. - Кстати, там сегодня карнавал - годовщина
обороны города. Кто-нибудь хочет ко мне присоединиться?
- О небеса! - Коллаис подняла руки на головой, изображая ужас. - Опять есть?! Куда в
тебя помещается?
Монах сосредоточенно осмотрел свой живот (тот, действительно, нисколько не изменился
в размерах после целого дня чревоугодия) и сокрушённо покачал головой.
- Сам не знаю. Но - развлекаться так развлекаться! Ну что, есть желающие?
В карнавальную ночь им всем не спалось. Возможно, от выпитого и съеденного;
возможно потому, что в Паэроне полагалось гулять целую ночь. Как бы то ни было, все трое
(монах-таки присоединился к пиршеству под открытым небом) вышли развеяться и сидели на
обрыве, глядя на стремительно несущуюся к невидимому отсюда океану речку, Зилону
("могучую").
- Если бы каждый день был таким праздником, - вздохнула Коллаис. Со стороны
города доносились звуки музыки и людские голоса.
- Нам скоро бы всё это наскучило, - отозвался её брат. - Я чувствуя себя странно. В
воздухе пахнет войной. Каким-то сумасшедшим вновь захотелось править всем миром. А мы
сидим тут, беззаботно, словно ничего этого нет.
- Как сказал бы Унэн, если чему-то суждено случиться, стоит ли каждую минуту думать
об этом?
- Я вижу, он неплохой учитель, - заметил шантирец, хитро улыбаясь.
- А как же. Всё-таки настоятель монастыря. Не за способность же к выпивке он им стал.
- Настоятель? - поразилась Коллаис, тряхнув головой. Каштановая волна пробежала по
её плечам. - Ни за что бы не поверила... А почему ты уверен, что он не... ввёл тебя в
заблуждение?
- Не знаю, - пожал плечами художник. - Мне так кажется. И потом - по-моему уже
все умеют определять, когда он намерен приврать.
- Может быть, может быть, - отозвался Бревин - чёрный силуэт на фоне багрового,
быстро остывающего неба. - В таком случае это для нас большая честь. Интересно, почему же
он ходит по всему свету, вместо того, чтобы управлять монастырём?
- Не спрашивал, - признался Ользан. - Надо будет узнать. Действительно, интересно.
В полночь троекратный фейерверк озарил небо над городом. Шантирцы следили за этим,
раскрыв рты. У них дома подобное было строжайше запрещено - как и почти вся
мало-мальски сильная магия и алхимия. В небе загорались и гасли огромные шары, состоявшие
из разноцветных звёзд; проносились целые полотна пламени. Ользан заметил, что салют
производился со стен старой крепости, которая, собственно, и выдержала все до одной осады.
Несколько минут длилось огненное представление, и вновь музыка и веселье воцарились в
городе.
- Все веселятся, - заметил Бревин после долгой паузы. - А мне что-то не по себе.
Как-то... холодно. Идёмте-ка домой.
На обратном пути Коллаис взяла Ользана за руку и шла молча до самого дома.
- Так-так, - задумчиво протянул Сунь Унэн, выслушав в очередной раз рассказ
Ользана. - Очень интересно. Что, говоришь, ты при этом чувствовал?
Юноша беспомощно пожал плечами.
- Как я это опишу! Словно... что-то опускается сверху и всё становится понятным. Все
языки. Все символы. Всё, что вижу. Потом так же неожиданно проходит.
Монах ожесточённо листал свою тетрадь.
- Не бывает такого, - заявил он решительно несколько минут спустя. - Неожиданно
это не возникает. Проходит - возможно, но исключительно потому, что ты теряешь
сосредоточение.
Шантирцы слушали этот диалог с большим вниманием. Как обычно, все тренировки они
проводили за городом, среди деревьев. Среди людей, пояснил Сунь Унэн, обучаться очень
неудобно и чрезвычайно неэффективно. Примером тому, естественно, служил он сам.
- Вот, смотри, - Унэн сложил пальцы рук замысловатой фигурой и, обернувшись к
Бревину, неожиданно произнёс что-то на незнакомом языке. Тот вздрогнул, но ответил.
Обменявшись с ним ещё парой фраз, Унэн расцепил пальцы и вытер лоб.
- Устал уже, - сообщил он. - Риви, на каком языке я говорил?
- На шантирском, естественно.
- Лаис, правильно?
Девушка недоумённо кивнула.
- Ты что-нибудь понял?
Ользан почувствовал лёгкое раздражение.
- Нет, конечно. Я не знаю этого языка.
- Как трудно этим заниматься... - монах несколько минут сосредоточенно дышал,
затем уставился на Ользана и произнёс несколько фраз на незнакомом никому из
присутствующих гортанно звучащем языке.
- Понял?
- Ни слова. - Ользан начинал уже сердиться.
- Сиди, - монах поймал его за руку. - Я тут с тобой не в игры играю. Сиди и старайся
понять.
После третьего раза Ользан сдерживал себя только невероятным усилием воли. И тут на
него нашло то самое состояние.
Сквозь лёгкую дымку проплыли непонятные звуки, издаваемые человечком, а наружу
просочилась осмысленная фраза.
- Я хочу... чтобы ты обучился вниманию... - запинаясь, произнёс художник и его
отпустило.
Монах сидел с довольным видом, а шантирцы поднялись с земли, словно увидели невесть
что.
- Вы видели? - повернулся Унэн к брату с сестрой.
- Ещё как, - произнёс Бревин ошарашенно. - Такой ореол.
- Скорее облачко, - поправила сестра. - Розоватое облачко, которое сгустилось у него
над головой.
- На, выпей, - монах протянул ничего не понимающему юноше фляжку и тот послушно
глотнул густого вина. - Отдышись.
Спустя минуту всеобщего молчания Ользан заговорил.
- Что это был за язык?
- Ты уже успокоился? - монах с опаской поглядел на юношу и тот подумал, что Унэну
вновь захотелось, так скажем, пошутить.
- Слушай, кончай издеваться! - проговорил Ользан возбуждённо, но без злости. - Что
это был за язык?
Унэн хихикнул.
- Это не язык. Это набор звуков.
- Ты шутишь! - вырвалось у Бревина. - Ты хочешь сказать, что Олли в состоянии
читать мысли?
- Хуже, - монах извлёк из-под накидки помятый листик бумаги. - Прочти.
Бревин молча склонился над листком.
- Похоже на то, что я говорил?
- Вроде бы похоже, - неуверенно подтвердил шантирец. Сестра отобрала у него листок
и согласилась. - Да, в точности. И что же?
- Я вчера весь вечер заучивал эту ахинею, - ткнул монах пальцем. - Помните
основной принцип перевода с неизвестного языка?
- Вроде бы да, - шантирец наморщил лоб, видимо, вспоминая урок. - Необходимо,
чтобы жили живые носители языка и существовали написанные на нём памятники, доступные
для чтения. То есть...
- Ну-ну? - поинтересовался монах.
- То есть... да нет, не бывает! Он что, прочёл текст, у которого нет памятников и жив
единственный носитель?
- Именно, - кивнул монах. - А ты говоришь, что я издеваюсь! Я сам псионик, причём
в некоторых областях неплохой... но этот парнишка меня превосходит во много раз. Причём,
не осознавая своей силы. Так что я не зря спросил, успокоился он или нет.
У Ользана по спине побежали мурашки.
- Так значит там, в подземелье...
- Ну конечно! Ты как-то смог встретить мирацу её же оружием. А знание языка было
просто последней каплей. Они считают себя неизмеримо выше и сильнее человека, но, видимо,
умеют ценить достойных противников.
- Я даже не знаю, как это у меня получилось.
- Я тоже. Но стоять возле вас двоих было страшно. Словно мыши, которая бегает под
ногами у сражающихся гигантов. А насчёт того, как получилось... вроде бы один из способов
мы выяснили.
- Разозлить меня, - кивнул Ользан.
- Ага, - рассмеялся шантирец. - Или испугать, а также... гм...
- Заткнись, - приказала ему сестра, не повышая голоса.
- Зря смеёшься, - возразил монах. - Ты, к сожалению, совершенно прав. Будь я
проклят, если понимаю, откуда Олли черпает такую энергию, но ему как можно скорее надо
научиться ею управлять.
- Ты знаешь, как этому можно научиться? - спросил Ользан, поднимаясь на ноги.
- Есть способы, - монах почесал в затылке. - Не знаю, выйдет ли... Но попробуем.
Для начала самый простой.
- И в чём он заключается? - с любопытством спросил художник.
- Не скажу, - отрезал Унэн безо всякой улыбки. - Иначе лекарство не подействует.
Тем более, что мне за этим придётся прогуляться в соседний город.
- Верхом ездить умеешь?
- В жизни не пробовал, - скривился человечек. - Да мне и не нужно. Как раз за ночь и
прогуляюсь. Риви, вставай. Для разнообразия позанимаемся с тобой.
- А мы с тобой, - девушка поднялась и извлекла из чехла пару тренировочных
мечей. - Давай, повторим последний урок.
- Ни минуты покоя, - проворчал Ользан, принимая хрупкий на вид, но невероятно
прочный деревянный меч.
Утром следующего дня зной затопил Паэрон; безветрие немедленно подтвердило, что
город стоял среди пустыни. Воздух сгустился во влажный, неприятный кисель, что обтекал
каждого, кто осмеливался покинуть прохладу жилища.
Коллаис сходила в алхимический магазин и вернулась с книгой, несколько толще той, что
принесла вначале.
- Что это? - удивился Бревин, который всё утро упражнялся в метании кинжала.
- Это настоящий список того, что есть у него в лавке. - Девушка принялась уставлять
стол разнообразными пузырьками, свёртками, коробочками. Её брат и Ользан смотрели, как на
их глазах их обеденный стол исчезает под всевозможными воплощениями алхимического
гения.
- Это ж на какую армию ты всё это набрала? - было первым, что произнёс Бревин. Он
склонился над столом и, взяв в руки один из пузырьков, принялся рассматривать его. - Что
это?
- Это - от животных ядов. Зря ты, кстати, морщишься. От всего того, о чём мы знаем,
все эти вещи помогут. Мы же не на прогулку готовимся, а на войну.
- На войну с людьми, - простонал шантирец. - А не с вампирами, драконами и
оборотнями. Всё, Олли, плакали наши денежки. Если я хоть что-нибудь понимаю, всё это
великолепие стоило как раз всех наших запасов. Да ещё она взяла у кого-нибудь в долг, без
сомнения.
Его сестра снисходительно улыбнулась.
- Все наши деньги на месте, - объявила она, усаживаясь рядом. - Какая прохлада!
Если бы вы только знали, какое пекло там, снаружи.
- Я готов поверить, что торговец дал тебе скидку, - нахмурился Бревин. - Но в то, что
он тебе всё это подарил, прости, не поверю.
- О боги... Похоже, тебе проще всё сразу рассказать. Я продала кое-что из нашей
добычи. Отсюда и деньги. Ещё и осталось, кстати.
- Что это ты продала?
- Вот это, - на столе появился тёмно-серый пузырёк с притёртой крышкой. Внутри него
переливалась какая-то густая жидкость.
- Что это, будь я неладен? - шантирец поднял флакон и посмотрел сквозь него на
солнце. - Какой тяжёлый!
- Небьющееся стекло, - ответила сестра. - Открой да понюхай. Не бойся, не
отравишься.
- Ну уж нет, - содрогнувшись, Бревин вернул пузырёк на место. - Пусть кто-нибудь
другой нюхает.
- Дай-ка, - Ользан осторожно повернул матовую пробку и положил её на стол.
Осторожно наклонился ближе к флакону. - Кровь, что ли? - предположил он растерянно и
потянул носом. Едва ощутимый мускусный запах достиг его обоняния. - О небеса! -
воскликнул он, поспешно закрывая флакон. - Это её кровь!
- Чья кровь? - шантирец непроизвольно сделал шаг назад.
- Мирацу, - пояснила его сестра. - Теперь мне знаем, зачем они её держали. Ради вот
этого.
- На кой им может потребоваться такая кровь? - насторожился шантирец.
- Кто его знает. Чем большими возможностями обладает существо, тем больший толк от
частей его тел. Это же аксиома, Риви, ты же читал про алхимию.
- Никогда не буду ей заниматься, - Бревин брезгливо поморщился. - Только
представить, с чем придётся иметь дело. Ну и гадость!
- Гадость, говоришь? Тогда тебе лучше не вспоминать, из чего приготовляются мясные
блюда, лекарства, и многое другое. Например, ты ешь почки, только успевай добавляй. Сказать
тебе, для чего они служат?
- При чём тут это! - возмутился Бревин. - Это всё - обычные вещи. Но зачем, ради
всего святого, возиться с такими жуткими тварями? Неужели нет средств попроще?
- Видимо, не всегда есть, - пожала плечами Коллаис. - Кроме того, я же тебя не
заставляю всем этим заниматься.
- И сколько он за это дал? - прервал спор Ользан.
- Похоже, всё, что имел, - Коллаис откинулась в кресле с довольным видом. - Бросил
все остальные дела, закрыл лавку и полчаса совещался со своими коллегами. Так что, если
будем бедствовать, у нас ещё три таких флакона. Ну и кое-что в запасе.
- Во что я ввязался, - тоскливо протянул её брат. Коллаис, молча поднявшись с кресла,
вручила ему небольшой пузырёк с кроваво-красным составом внутри.
- Это тебе.
- Что это? - подозрительно спросил Бревин. - Я совершенно здоров. Зачем мне пить
это? По-моему, лечебницы более чем достаточно.
- Не валяй дурака, - возразила его сестра. - Ты на свои зубы давно смотрел?
Шантирец промолчал. По какой-то причине ни у обитателей Шантире быстро портились
зубы. Некоторые винили в том воду, некоторые - суровый климат, кое-кто - зловредные
колдовские заклятия. Сама Коллаис заплатила более сотни золотых, чтобы один алтионский
алхимик помог ей навсегда забыть о зубной боли. Восстановление было долгим и болезненным.
- Пей это по пять капель утром, - велела она. - Иначе через пару лет на тебя смотреть
будет страшно.
- Ещё чего!
- Риви, это лекарство изготавливается по сотне флаконов в год. Ты вообще ничего не
заметишь. Меня лечили гораздо более простыми средствами, и месяц я не могла
по-человечески есть. Будешь пить? Не каждый король в состоянии покупать подобные
лекарства.
- Ну ладно, - проворчал шантирец. - Но впредь запомни, что нянька мне не нужна.
- Почему всего по сотне в год? - снова встрял Ользан, которому не понравился тон
шантирца. Вид у Коллаис был оскорблённый.
- Если я скажу, из чего это делают, то Риви точно не станет это пить.
- Запах приятный, - объявил шантирец и некоторое время смотрел, как переливается в
крохотном флаконе тёмный сироп. Потом осторожно закрыл его, встал и повернулся к сестре,
которая смотрела на него с каменным лицом.
- Спасибо, сестрёнка, - шантирец наклонился и поцеловал её в щёку. - Ну не нравится
мне алхимия, что уж тут поделать. - И покинул комнату.
- Мальчишкой был, мальчишкой остался, - укоризненно произнесла Коллаис, но глаза
её улыбались. Повернувшись к столу, она принялась укладывать снадобья в "кошелёк".
- И всё же, из чего это зубное средство? - не выдержал заинтригованный художник.
Коллаис, оглянувшись, наклонилась к его уху и шепнула несколько слов.
После чего наблюдала за Ользаном, который несколько минут не мог справиться с
приступом смеха.
- Только не вздумай говорить ему! - услышал он вдогонку, покидая комнату и борясь с
икотой.
- Ну вот, - довольно объявил Сунь Унэн, глядя на своих друзей. - Оружием вы теперь
владеете намного лучше. Теперь вам надо научиться лазать по горам.
- Это ещё зачем? - удивился шантирец, поигрывая рукоятью учебного меча.
- Во-первых, вам наверняка придётся пересекать горные участки. Во-вторых, это создаст
у вас массу полезных навыков. В-третьих, это только начало программы.
- Что-что? - недоверчиво наклонил голову Бревин. - И сколько, по-твоему, займёт эта
твоя тренировочная программа?
- Немного. Года два-три.
Взрыв возмущения был ему ответом.
- Ну ладно, пошутил я, - довольная улыбка на широком лице монаха несколько
поблекла. - Несколько недель. Всякую экзотику мы пока оставим в покое, но уметь вести себя
в горах и пещерах вам всё равно придётся.
- Чего ради придётся? - возмутилась Коллаис. - Прекращай шутить, Унэн. Можно
подумать, у нас есть столько времени!
- Приятель Рамдарона, которого вы ищете, - сухо пояснил монах, опираясь на посох из
тёмного дерева, - пропал где-то в пещерах. Высоко в горах. Этого достаточно?
- Достаточно, - ответил наконец Бревин. - С этого и надо было начинать.
- Если бы я не сказал про несколько лет, - возразил монах, - вы бы ни за что не
согласились на три недели. Ладно, полчаса перерыва. Олли, иди-ка сюда. Я тут принёс кое-что
для тебя.
"Кое-что" оказалось бутылочкой - не более чем на два-три глотка - в которой
плескалась прозрачная жидкость.
- Что это? - подозрительно спросил юноша, поднимая глаза на Унэна. Тот печально
закатил глаза.
- Когда же вы перестанете ожидать от меня подвоха. Это то, что поможет тебе
справляться с твоими... талантами. Возможно, некоторое время будет чуть-чуть кружиться
голова.
- Ну ладно, - юноша с сомнением принял сосуд и долго смотрел на состав. - Надеюсь,
что ты не ошибаешься.
Все следили, как Ользан залпом выпил содержимое бутылки и поморщился. Затем встал,
прислушиваясь к своим ощущениям. Немного звенело в ушах. В остальном ничего не
изменилось.
- Превосходно. А это - монах подал ему видавший виды свиток, - будешь читать
трижды в день, по сто раз. Ничего не поделать, всё это отнимает время.
- Фу-у-у... А я пока отдохну, - монах сшиб с дерева крохотное кислое дикое яблочко и
с наслаждением улёгся в тени дерева. - Если засну, разбудите меня к обеду!
- Послезавтра отправимся в Гилортц, - объявил монах. - У тебя превосходные
сведения, Олли. Там куют прекрасную броню, отличное оружие... Кроме того, там живёт один
мой знакомый, который может взобраться на любую вершину с закрытыми глазами.
- Ну да! - скептически воскликнул шантирец. - Может, ты скажешь, что ещё и без
снаряжения?
- На голых руках.
- Опять заливаешь, - покачал тот головой.
- Постой, это что - Ирентлам из Серенга? - поразился Ользан. - Кроме него я не
знаю таких скалолазов. Если, конечно, тот, о ком идёт речь, попросту не взлетает на скалы.
- Он самый, - самодовольно подтвердил Унэн. - Люблю знакомиться со знающими
людьми.
На несколько секунд все потеряли дар речи.
- Подумаешь, - вздохнул монах, потягиваясь. - Мой великий предок водил знакомство
с самими богами и перебил несметное количество всевозможных демонов. Почему бы мне не
водить знакомство с лучшими специалистами?
И ушёл к ручью - освежиться.
Все провожали его взглядами.
- Если я ещё раз услышу про его великого предка, - произнёс Бревин, стиснув зубы, -
то зарыдаю от горя.
- У меня складывается чувство, - задумчиво произнесла Коллаис, - что мы уже сами
собой не распоряжаемся. Похоже, он лучше всех знает, что нам надо делать.
- Так это легко исправить, - монах вышел откуда-то из-за её спины. - Стоит вам
только сказать, как я замолкну и стану делать всё, что скажете.
Девушка безнадёжно махнула рукой.
- Для начала просто помолчи немного, - попросила Коллаис, в который раз склоняясь
над листком бумаги. Монах кивнул с выражением преданности на лице и сел под соседнее
дерево. Достал из одного рукава метательную звёздочку, из другого - точило и принялся
доводить грозный снаряд до совершенства.
- Похоже, что на всё денег хватит, - Бревин закончил осмотр своего имущества. То же
делала и Коллаис. Небольшая поляна, в километре от города, вся была заставлена массой
вещей, которые до того хранились в "кошельках". - Даже продавать ничего не придётся.
Так... верёвки сто метров... хорошая верёвка! Кто её делал?
- Карлики, по-моему, - отозвался Ользан, не в силах оторвать взгляд от сверкающей
девятиконечной звезды. Унэн сосредоточенно проводил тонким бруском по кромке лучей,
что-то тихонько напевая.
- Фонари, крючья, факелы... вроде бы всё. Поразительно - я нёс всё это в "кошельке" и
не чувствовал!
Некоторое время тишину нарушал только тихий скрежет точила о металл.
- Слушай, Сунь, - произнёс, наконец, Ользан. Он справился с инвентаризацией раньше
всех. - Скажи честно - что ещё там у тебя в рукавах? Сдаётся мне, что там целый арсенал.
- Ну уж и арсенал, - скромно возразил монах. Он осмотрелся и отошёл в дальний угол
поляны. - Сейчас посмотрим.
На траву перед поражёнными зрителями легло: две дюжины смертоносных звёзд; две
чаши для подаяний - деревянная и из какого-то зеленоватого камня. Десяток изящных
статуэток, изображавших человека, сидящего со скрещенными ногами (больше разглядеть не
удалось, так как монах быстро спрятал статуэтки назад); несколько ножей с крайне острыми
лезвиями; серебряная цепь в два человеческих роста. Какое-то, по-видимому, оружие -
прочная цепь с массивным металлическим шариком с одной стороны и небольшим остро
отточенным серпом с другой; несколько посохов и масса всякой полезной мелочи.
- Вроде бы всё, - сообщил монах, похлопывая себя по бокам. - Впрочем, это был
только один рукав. Во втором я храню свои научные трактаты и кое-какие личные вещи.
- Трактаты? - спросил Ользан, словно очнувшись ото сна. - А можно взглянуть?
- Естественно, - монах покопался в складках своей накидки и извлёк на свет два
толстенных тома. - Когда я закончу работать над ними, то, несомненно, произведу переворот в
здешней медицине. Ну и культуре, разумеется.
- Язык неизвестен, - вздохнул художник (остальные переглянулись), рассматривая
изображение человека, поверх которого были нанесены сотни разноцветных точек и линий, их
соединяющих. - О чём это, Сунь?
- Это учение о точках, расположенных на теле человека и о силах, которыми они
управляют. К моему большому огорчению, здесь это знание находится в зачаточном состоянии.
Правда, есть расы, здесь не обозначенные - а, значит, мне есть, чем заниматься.
- Неужели эти точки так много значат? - спросил Ользан с недоверием. - Покажи-ка
что-нибудь!
Монах пожал плечами, и, протянув руку, легонько надавил куда-то в левое предплечье.
Юноша охнул и схватился за руку. Та была парализована ниже локтя и совершенно ни на что не
реагировала.
- А теперь так... - монах неуловимым движением надавил на другое место и сотни
огненных иголок вонзились в руку. Ользан потрогал её - всё в порядке, рука была вполне
дееспособна.
- Я уже говорил с некоторыми лекарями, - вздохнул монах, - но меня, как правило,
называют дикарём и шарлатаном. Воистину, труден путь просвещения.
- Так! - произнесла с отвращением Коллаис, которая тем временем сосредоточенно
листала второй том. Она показала том своему брату и тот с удивлением воззрился на множество
иллюстраций, изображавший пары обнажённых тел. Догадаться, о чём шла речь, было
нетрудно. - Это что, второй великий трактат? Как называется эта наука? Разврат?
- Чем больше я гляжу на вас, - произнёс монах с сожалением на лице, - тем больше
убеждаюсь, что учить вас предстоит ещё очень и очень долго. Мне ужасно жаль, если разврат
- это единственное слово, которое вы находите для этого занятия.
- По крайней мере называть это научным и великим трактатом я бы не стала, -
возразила девушка с негодованием. - Мне страшно представить, что будет, если это сочинение
станет всеобщим достоянием.
- По-моему, это как раз легко представить. Большинство людей утратят массу нелепых
предрассудков относительно этой части своей жизни. Кстати, в Оннде большинство жителей
таких предрассудков и так не имеют.
- У нас дома я тоже видела людей, лишённых подобных предрассудков, - Коллаис
откинулы волосы на плечи. - В основном это мужчины, цвет нашего общества. Правда,
похоже, что их... жертвам всё это большого удовольствия не доставляет.
- В одной и той же посуде можно приготовить несъедобные горькие уголья и
изысканные блюда, - ответил монах. - Равно как можно приучить человека к мысли, что
естественные потребности - гнуснейшие и отвратительнейшие пороки. Всё это изменится,
Коллаис, если ты хоть раз влюбишься.
Коллаис силой отобрала злополучный том у своего брата (тот с увлечением листал его, и
отдал с большой неохотой) и молча вручила Унэну.
- К любви всё это не имеет никакого отношения, - возразила Коллаис тише и уже не
столь уверенно.
Монах молча покачал головой и принялся с оскорблённым видом укладывать вещи назад
в свой вместительный рукав. Стоило ему уложить свои посохи, как Ользан с проклятиями
вскочил и шлёпнул себя ладонью по затылку.
- Что такое? - вскочила Коллаис.
- Что-то ужалило меня, - юноша потрогал затылок и скривился от боли. - Жжёт-то
как...
- Сейчас приложим что-нибудь холодное, - девушка взяла кусок ткани и встала было на
ноги, когда над головой Ользана неожиданно сгустилось и начало набирать яркость небольшое
ярко-жёлтое облачко. Все уставились на него, широко открыв глаза. Один только Ользан
ничего не замечал - он стоял, прижав ладони к вискам, словно у него разболелась голова.
Облако оторвалось от головы художника и медленно поползло вверх, раскручиваясь
наподобие вихря и стремительно набирая яркость. Вторые тени легли на землю - зыбкие,
сиреневые, дрожащие. Когда яркость вихря стала нестерпимой для глаз и крохотные молнии
начали с треском прорываться наружу, монах опомнился.
- На землю! Живо!! - и бросился к Ользану.
На лице Унэна был написан неподдельный испуг и шантирцы, не раздумывая, кинулись
наземь, укрывая лицо и зажимая уши. Унэн повалил Ользана и едва успел упасть рядом,
набросив поверх головы свою накидку, как над головой прогрохотал оглушительный взрыв.
Волна тёплого воздуха прижала их к земле. Со стороны города послышались крики.
Унэн встал, пошатываясь, с непереносимым звоном в ушах. Все остальные тоже встали -
судя по всему, никто серьёзно не пострадал. Над самой землёй висел мелкий желтоватый туман.
На глазах оглушённых зрителей он стремительно впитался во все металлические предметы и
исчез.
В воздухе пахло грозой.
Бревин недоверчиво прикоснулся к своему мечу... и ничего не заметил. Всё остальное
выглядело, вроде бы, как и прежде.
- Быстро собирайте вещи, - сквозь туман в сознании и звон в ушах донёсся голос
монаха. - Скоро здесь будет стража. Надо убраться отсюда как можно скорее.
Спустя пять минут четвёрка, всё ещё пошатываясь от испытанного шока, скрылась на
западном склоне холма. Вовремя: спустя ещё пару минут к их поляне прибежали четверо
стражников. Их поиски оказались тщетными; в конце концов они
...Закладка в соц.сетях
