Жанр: Фантастика
Принц теней
...емя битвы, Адар засомневался, что ему
делать.
- Иди, - решил за него Льешо. - Если мы победим, то будет время поговорить.
Если проиграем, то мы уже знаем все, что нужно сказать друг другу.
- Отправляйся с богиней, - прошептал Адар на прощание, словно молитву.
Ожидая в каменном спокойствии, генерал Шу стоял рядом, пока Карина не увела
раненого лекаря.
- Время настало, - сказал он и вывел их маленькую команду из храма.
ГЛАВА 35
На рыночной площади гарнские захватчики обнажили свои короткие толстые мечи.
Солдаты, прибывшие с мастером Марко из Фаршо, размахивали более знакомым
оружием, которое скрывали под одеждой, пока не был дан сигнал к атаке.
Как догадался Льешо, они ожидали лишь слабого сопротивления от владельцев
лавок и их покупателей.
Однако генерал Шу все тщательно рассчитал, и неприятель предстал перед
солдатами имперской гвардии, сорвавшими маскировку и готовыми сражаться за свой дом
и семьи. Барак для рабов, рядом с которым происходило сражение, явился символом того,
как гарны обращаются с захваченными народами. Граждане схватили, что попало под
руку, и вышли биться плечом к плечу с воинами империи.
В побоище переворачивались лавки: еда, безделушки, горшки и сковородки валялись
по всей площади. Захватчики рубили мечами продавцов, товар падал под ноги. Льешо
видел, как Дарит ударила гарна по голове тяжелой медной тарелкой, а затем заехала своим
орудием в лицо следующему солдату.
В итоге она как диск метнула тарелку в гарна, который несколько часов назад вел
аукцион. Тот присел, из глубокого пореза над бровью текла кровь. Дарит перепрыгнула
через прилавок, в одной руке кухонный нож, в другой - нож мясника. Льешо потерял ее
из виду, когда солдаты мастера Марко ринулись навстречу по ступеням храма.
- Ты умеешь сражаться? - спросил он стоящего рядом Шокара.
- За тебя я могу биться насмерть, - ответил брат и вытащил свой фибский нож.
Он принял защитную позу фибского бойца с оружием в обеих руках: меч поднят,
нож - вытянут вперед; и вскоре показал, чего стоит. Группа солдат в форме гвардии
господина Ю ринулась атаковать их, размахивая окровавленными мечами. Судя по
неистовой решимости нападения, Льешо понял, что у них одна ясная цель - убить
жертву, выбранную мастером Марко, любой ценой.
Льешо хлестал своим ножом, выскакивал за пределы досягаемости непрестанного
вращающегося меча, колол длинным острием. Он слышал, как пыхтит от напряжения
брат. У Шокара нет легкости движений, которая пришла к Льешо с тренировкой, но он не
забыл приемов, освоенных в юношестве в Фибии.
Бикси бился справа от Льешо, его боевой крик выходил из горла низким рычанием.
Каду пронзительно верещала, уничтожая солдат, сбрасывая их со ступеней. Льешо резко
развернулся принять следующего соперника и заметил, что они значительно оттеснили
врага.
Пытаясь восстановить дыхание и прийти в чувство, Льешо осмотрелся. Хоть генерал
Шу и расположил переодетых солдат по всей площади, их было намного меньше.
Имперская гвардия отважно билась, однако ее сил не хватало, чтобы удержать гарнов,
рвущихся наружу. За пределами площади врага ждало подкрепление, разбросанное по
улицам города.
Уже два отряда гарнов отстранились от боя, забившись в восточный угол площади, а
оттуда сплетение дорог и улочек вело ко дворцу. В неразберихе сражения Льешо не мог
просчитать, сколько еще гарнов бродит по столице и ведут ли они бой не только здесь, но
и за дворец. В Кунголе, должно быть, некогда происходило то же самое, подумал юноша.
Разве только фибский дворец не был окружен высокими стенами, которые могли бы
защитить его, да и вооруженной армией не располагал.
Однако даже в Шане слишком много мест, легко уязвимых во время атаки. Мысль о
том, что Водный Сад топчут варварские ноги, жгла в груди. Собственное воображение
сковало силы Льешо, но тут генерал Шу вернул его к реальности.
- Продержитесь, сколько можете, - прокричал Шу команде юноши. - Гарны не
должны воссоединиться с основными силами в городе, - наказал он и нырнул в бой.
Льешо быстро оценил обстановку. С одной стороны рыночной площади стоял храм.
Сами они вышли из боковой двери, к которой привела узкая улочка. Священники
забаррикадировали ее корзинами и старыми горшками, чтобы задержать врага. Широкий
проспект, примыкающий к дальнему углу здания, будет оградить намного сложней.
Концом меча Льешо направил Бикси и Каду к более открытой части площади. Он хотел
послать с ними и Шокара, но поймал зловещий взгляд брата, который, видимо, прочел его
мысли.
- Перебейте их и отступайте, - скомандовал он своим двум бойцам. - Мы не
сможем держать их долго, но заставим заплатить за каждый шаг кровью.
Генерал Шу собрал вокруг себя небольшое войско имперских солдат, до сих пор
переодетых в фермеров и крестьян, пришедших продавать свой товар. И эти фермеры
орудовали не плугом, а мечами, защищая дороги, ведущие ко дворцу. Если падет город,
подумал Льешо, вместе с ним рухнет и вся империя Шан, а также надежда освободить
Фибию. Хоть его рука и замлела от усталости, он поднимал меч вновь, фибский нож
сверкал в атаке. Он остановит мастера Марко и его союзников или погибнет в бою.
Хотя принцы Фибии неимоверно уступали численно, к ним не мог подступиться ни
один вражеский воин. Окруженный со всех сторон, Льешо бездумно передвигался со
своим оружием в ритме смертоносного танца. Кровь растеклась по камням под ногами, и
юноша поскользнулся, едва удержал равновесие и тут же вонзил нож в горло солдата по
самую рукоятку. Воин открыл рот, чтобы закричать, но оттуда хлынула лишь красная
пена, и он выдавил сдавленный шепот в попытке вдохнуть воздух, захлебываясь
собственной кровью.
Нож дошел до кости, и Льешо не мог вытянуть его обратно. Целое мгновение,
которое могло оказаться роковым, юноша держался за нож, а падающий воин увлекал его
вниз.
Откуда-то выстрелило копье, но Шокар сбил его своим мечом. В ужасе оттого, что
был на волосок от смерти, Льешо оставил нож в горле гарна и повернулся лицом к
следующему нападающему, затем к другому, и так, пока они с Шокаром не оказались
окруженными осторожными солдатами, испуганно держащимися поодаль.
На мгновение битва словно остановилась, мир будто замер, и Льешо осознал,
сколько мертвых тел вокруг, сколько крови уже пролито, почувствовал, что его руки,
сжимающие меч мертвой хваткой, в крови по самые локти. Опустившись на колено, брат
тяжело дышал, Льешо ощущал, как с его щеки медленно капает кровь, хоть и не помнил
ранившего его удара. Бросив взгляд на друзей, которые бились за выход на проспект, он
поднял голову с триумфальной улыбкой, преобразившей окровавленное лицо в маску
смерти. Прибыло войско Хабибы, ровные колонны солдат вступали на площадь с главной
дороги, заходя с каждого угла.
- Сдавайтесь! - крикнул Льешо, атакующие его солдаты проследили ликующий
взгляд юноши и забились еще отчаянней, увидев новую опасность.
Сейчас или никогда, понял он. Из двух зол, которые их ожидали, большинство
воинов предпочло умереть от руки Льешо, чем познать длительное мучение, которому их
подвергнет мастер Марко, узнав о поражении.
Шокар едва стоял на ногах, рука с мечом опускалась от усталости. Льешо
продвинулся поближе к брату. Не обязательно победить, сказал себе он, нужно лишь
выдержать атаку, пока люди Хабибы не перегородят дорогу. Скоро подойдет
подкрепление, нужно сохранить жизнь брату еще несколько минут. Вражеский меч
коварно проскочил через его оборону и задел бок, но юноша отстранил его, отделавшись
лишь царапиной. Донесся голос Каду: "Держись!", но его прервал крик большой птицы.
Тварь пикировала вниз с распростертыми когтями. Люди мастера Марко в ужасе
разбежались в стороны, когда чудище приблизилось к своей жертве. Льешо закинул меч
над головой, чтобы остановить птицу, открывшую клюв, из которого, словно вызов,
раздавался вопль презрения. Одной мощной ногой она вырвала меч юноши, а другой
ударила Льешо, когти оставили глубокие порезы от шеи до бедра.
Льешо прохрипел и упал, беззащитный перед птицей, все расплылось в тумане с
приближением изогнутого клюва.
- Я вырву твое сердце и сожру тебя прямо на рыночной площади.
Хоть чудище и не могло говорить, его слова отчетливо пульсировали в мозгу Льешо.
Значит, вот она смерть, ответил юноша и вновь услышал голос мастера Марко:
- К трусам и слабакам она приходит именно такой.
Он почувствовал раздирающую боль: клюв рвал плоть над его сердцем. Затем
послышалось рычанье.
- Льеее-шоооо!
Льек! Медведь поднялся на задних лапах и взревел над своим распростертым
учеником, с острых клыков летела слюна. Обнажив когти, словно изогнутые ножи, он
попытался отмахнуть птицу, оставив длинные кровавые полосы на покрытой перьями
груди. В следующий момент уже казалось, что Льек ее убаюкивает: огромные лапы
обхватили сложенные крылья и тянули вниз, пока они оба не свалились всем весом на
камни у ног Льешо.
Птица сменила объект нападения, пытаясь пронзить толстую шкуру Льека когтями и
клювом. Медведь издал свирепый крик и склонился над шеей мага, превратившегося в
дым, как только сжались зубы Льека, захватив лишь пустоту. Воплотившись снова,
непобедимая хищная птица, ныне с головой льва и длинным острым хвостом змия,
вознеслась ввысь на мощных крыльях. Тварь бросилась на медведя и впилась ему в
затылок.
Челюсть льва давила, пока не хрустнула кость. Льек издал последний
страдальческий крик, и глаза его потускнели.
- Нет! - простонал Льешо. Сумасшедший смех мастера Марко наполнял его
голову.
Он потерял много крови, куда-то подевался меч. Юноша встал лицом к лицу перед
грозой его ночных кошмаров без надежды на победу, лишь наполненный решимостью
забрать эту тварь на тот свет вместе с собой. Чувствуя, что приближается его смерть,
Льешо увидел женщину, стоящую чуть выше него на ступенях храма. Карина, молодая
целительница, со спокойствием и уверенностью во взгляде бросала чудовищу вызов. Без
оружия, она подняла руки над головой, произнося какую-то молитву. Хоть юноша и знал,
что она скоро отправится в рай, ее появление несказанно обрадовало его.
В это мирное мгновение короткое копье, переданное ее светлостью, напомнило о
себе, надавив о бок. Льешо вытащил его.
- Умри! - закричал он. - Умри! Подлый дьявол из ада! Умри!
Он вонзил копье в бок монстру, завопившему, испуская изо рта сгустки крови,
которые падали вниз на камни, превращая их в уголь. В бешенстве птица взвилась вверх,
оставив копье на земле. В небе она пронзительно ревела от боли и ярости.
Вдруг раздался ответный крик, от которого содрогнулся храм. На горизонте
появилась стая драконов, во главе - Дракон Золотой Реки, за ним серебряная королева с
тремя отпрысками. Над площадью они разделились: молодое поколение полетело над
улицами города, их мать - к битве, происходившей у дворца.
Дракон Золотой Реки, намного здоровее и свирепей, чем магический призрак, в
которого превратился мастер Марко, пикировал прямо на колдуна. Пламя из его пасти
разлетелось по всей площади, и жители Шан, как и гарнские захватчики, пригнулись к
земле, в страхе прикрыв головы руками. Зверь-Марко проревел ответный вызов.
Два неземных создания столкнулись в воздухе, длинное извивающееся тело дракона
перепуталось с хлеставшим хвостом чудища. Многоликая тварь мастера Марко неистово
билась, пытаясь захватить инициативу. Могущественный дракон злобно полосовал ее
хвостом. Они поднимались выше и выше, пока не превратились в сверкающие точки на
ярко-голубом небе. Затем появилась вспышка пламени, и свирепые чудовища начали
падать, приближаясь к площади с неимоверной скоростью. Небо сотряслось от дикого
крика, и чудовище, коим был мастер Марко, исчезло.
С победным кличем Золотой Дракон кружил в восходящем потоке теплого воздуха,
сотворенном его собственным огненным дыханием. Неспешно он опустился на ступени
храма и положил голову к ногам Карины, юной целительницы.
- Отец. - Она поцеловала его меж дымящихся ноздрей. - Настало время
отпустить мать.
Глаза дракона сверкали на солнце ярче, чем золотая чешуя. Он открыл огромную
пасть широко, словно врата храма, и отрыгнул. Из глотки раздался ворчливый голос:
- Проклятый зверь. Не знаю, что нашла в тебе. Пусти меня на землю.
Мара, какой ее раньше никто не видел, вышла из его пасти и стояла на языке со
сложенными на груди руками. От подпаленной одежды шел дымок. Дракон аккуратно
поставил ее на ступени. Целительница выглядела выше, чем когда-то в лесу, ее спина
выпрямилась, а волосы были не седыми, а черными. Она не стала молодой, но и старой не
казалась. В действительности, путешествие в чреве дракона пошло ей на пользу.
- Спасибо, отец. - Карина обняла мать и похлопала гигантскую голову Дракона
Золотой Реки.
- Где твоя сестра, милый муженек? - спросила Мара.
Льешо не дано было узнать, умеет ли дракон разговаривать, потому что в этот
момент серебряная королева спустилась на ступени храма. Перед глазами юноши все
плыло. Он вытер глаза рукой, размазав кровь по лбу.
- У меня галлюцинации? - подумал Льешо.
Уже не серебристый дракон стоял рядом с золотым червем, а Кван-ти, целительница,
исчезнувшая с Жемчужного острова.
- Льешо, ты ужасно выглядишь, - смахнула она волосы с его глаз и недовольно
поджала губы. - Вокруг стоят три целительницы, а принц истекает кровью.
- Ты умерла, - остановил он ее на полпути. - Это, должно быть, какое-то чудо!
- Никогда не умирала, - ответила она с чарующей улыбкой. - Чудо, да, но не
большее, чем когда ты знал меня как Кван-ти.
- Ты спасла мне жизнь, - вспомнил Льешо морского дракона, пришедшего ему на
помощь, когда он настолько устал, что чуть не утонул в заливе.
Юноша не хотел вспоминать тот момент, и Кван-ти, поняв его, кивнула головой.
- Дети вернулись на Золотую Реку, брат, - сказала она дракону, уныло потупив
взгляд. - Море вокруг Жемчужного острова до сих пор несет смерть. Ты позаботишься о
них, пока возвращение домой не станет безопасным?
Дракон кивнул головой. С нежным вздохом клубящегося дыма он поднялся и пошел
по открытой площади, осторожно обходя павших. Их было слишком много, чтобы Льешо
мог сосчитать. Выжившие помогали своим тяжелораненым собратьям отойти с пути
дракона, напуганные таким союзником больше, чем самим сражением.
Когда Дракон Золотой Реки распустил свои мощные крылья, взлетая ввысь,
поднялся такой ветер, что Льешо сбило с ног. Упасть и остаться лежать казалось
заманчивой идеей, но пока он мог ходить, нужно найти друзей. Шокар сидел рядом с
медведем, спасшим Льешо жизнь, и гладил его за ухом. Шокар не солдат, и ужасы войны
его едва не сломали.
Постепенно выжившие собирались у храма. Льешо наблюдал, как они поднимаются
по широким ступеням и входят в святилище. Уставшие и понурые, Каду и Бикси,
казалось, тоже вышли из боя невредимыми.
- Тебе нужно войти внутрь, - напомнила ему Мара, - твои раны следует
перевязать.
- Сейчас.
Карина и Кван-ти уже были в храме, многие нуждались в их помощи. Мара стояла
рядом с Льешо, пока он говорил с Каду.
- Генерал жив?
- Не знаю, - пожала плечами Каду не то чтобы равнодушно, просто не в
состоянии подарить надежду. - Возможно, поищем его внутри.
Бикси взял Шокара за руку и отвел его от мертвого друга. Вчетвером они вошли в
храм, где раненые рядами лежали на полу. Льешо окинул их взглядом в поисках Адара.
Это напомнило ему детство, когда он приходил к брату с малейшими царапинами.
- Льешо, ты ранен.
К ним подошел Адар и дотронулся до руки юноши.
- Брат. Отлично, - кивнула Мара и отошла заботиться об остальных.
Напряжение, идущее из глубины живота юноши, прошло.
- Потом, - махнул он небрежно рукой и тотчас опустил ее вниз, осознав, что до
сих пор сжимает в окровавленном кулаке копье. - Все, что мне нужно, так это поспать.
Адар, не отпуская руки брата, повел его в глубь храма.
- Сейчас, - сказал он, - пока ты не истек кровью на священном полу.
Льешо не чувствовал, как струится кровь, но решил уступить Адару и поплелся за
ним к перевязочной.
- Я рад, что ты жив, - сказал ему брат, и юноша опустил голову на его плечо.
- А я рад, что нашел тебя, - ответил Льешо и упал в обморок.
Сквозь тьму двигались тени. Мрак нарушался лишь тусклым свечением
разбросанных ламп и слабыми стонами раненых. У изголовья Льешо восседала самая
непроницаемая тьма, телесная и обнадеживающая. Шокар едва посапывал. Завтра, как
сказали лекари, Льешо сможет покинуть временную больницу, сооруженную в Храме
Семи Богов. Он возьмет с собой брата, отказавшегося отходить от него и на шаг, и свою
команду, не доверившую никому охранять его сон. Бикси занял караул у центрального
входа в храм, Каду наблюдала за тайным входом, ведущим на узкую улочку. Раздираемый
меж долгом по отношению к Льешо и Льинг, присоединившейся к ним после битвы во
дворце, Хмиши проводил дни, бегая по длинному залу от ее кровати к выходу на площадь
и обратно.
Иногда они делали перерывы и рассказывали свои истории братьям Льешо. Шокар
слушал с огромным вниманием, иногда приходя в ужас. Он то и дело бранил Льешо за его
рискованные поступки и настаивал, чтобы Адар еще раз проверил его раны, не осталось
ли следов от предыдущих повреждений. Льешо не обиделся на облегчение, с которым
лекари и целители восприняли его выздоровление. Личная охрана тоже начала
действовать на нервы. Как бы сильно он ни любил брата, чрезмерная забота Шокара
сводила его с ума. Как же он ценил минуты тишины и раздумий, когда брат дремал рядом.
Хотя они были и менее значимы, чем редкая возможность поговорить с Адаром. Лекарь
опустился на пол у его кровати с кривой улыбкой, искажаемой светом лампы.
- Он просто хочет, чтобы ты был в безопасности, - одарил Адар спящего принца
снисходительной улыбкой.
- Я тоже люблю его, - вздохнул Льешо. - Но мы нигде не сможем чувствовать
себя безопасно. И я не ребенок, которого он может огородить от правды.
Адар усмехнулся.
- Чтобы убедить Шокара, что ты уже не семилетнее дитя, нужно обладать магией
посильней, чем у нас с тобой. Что касается опасности, - покачал головой лекарь,
огорченно нахмурившись, - Шокар до сих пор винит себя, что был вдалеке от Кунгола,
когда напали гарны.
- Гарны убили бы его, - сказал Льешо, зная, что они ни за что не оставили бы в
живых человека, способного поднять свой народ на восстание.
- Да, он не трус, - произнес Адар, будто это нуждалось в упоминании, - но он
миролюбивый человек. Когда он увидел тебя в счетном доме, то искренне поверил, что
богиня дала ему еще один шанс для искупления. Если б ты умер, он бы отчаялся.
- Понимаю. - Льешо закрыл глаза, которые болели от усталости, не желая больше
думать об этом. - Тем не менее я не могу остаться.
- Спи, - похлопал его по плечу Адар.
Льешо понял, что открыть глаза выше его сил. Издалека доносились приятные
голоса священников, с ними говорил бог смеха и слез Чи-Чу, похожий на мастера Дена.
Должно быть, сон. Да, уже сон.
Наступило утро, мастер Ден стоял рядом с соломенным тюфяком Льешо и
настойчиво пытался разбудить принца, сетуя, что для сна нет времени. Он скинул с плеч
кипу белья, и юноша заметил, что это повседневная одежда из лагеря ее светлости: не
форма, в которой он сражался, не костюм, в котором он маскировался в день последней
битвы. Интересно, куда подевалась жемчужина Льека. Закостеневший от долгого
постельного режима юноша пошевелился, поднял руки, чтобы надеть рубаху, и
почувствовал острую боль. Вот отчего он столь бледен. Генерал Шу когда-то посоветовал
рассказать обо всем мастеру Дену, что оказалось невозможным в окружении заботливых
друзей. Если уж стирщик принес его одежду, то, вероятно, знает, где находится и
жемчужина.
- Где мое оружие? - спросил Льешо. - И дары, которые мне вернула ее
светлость?
Ден не присутствовал на вручении короткого копья и нефритовой чашки, однако ему
было известно о них.
- В твоей комнате во дворце, - ответил он, - вместе и с остальными ценностями,
которые ты накопил по дороге.
Казалось, мастер Ден знает больше, чем говорит, но Льешо не мог спросить его об
этом прямо здесь.
- Как там генерал Шу? - поинтересовался юноша, в голове которого возникал
один вопрос за другим. - Он был ранен? Его кто-нибудь видел после битвы?
Каду, игравшая с Маленьким Братцем, покачала головой.
- Когда я его последний раз видела, он велел нам держать площадь.
- Он попался мне на глаза во дворце, где я была, пока не присоединилась к вам, -
добавила Льинг. - Генерал в полном здравии направлял имперский караул прочесать все
улицы, чтобы поймать гарнских шпионов всех до последнего.
Льешо знал, что сражение не закончилось первой битвой. Он чувствовал глупую
обиду оттого, что генерал не пришел навестить его.
- А с Марой все в порядке?
Он никак не мог поверить, что целительница жива.
- Мара не хочет ничего рассказывать о своем путешествии по пищевому тракту
дракона, - сообщила Льинг, - но постоянная улыбка отнюдь не похожа на выражение
лица человека, испытавшего злой рок в когтях чудовища.
Льешо рассмеялся, то ли от негодования Льинг, то ли оттого, что Мара осталась
довольной условиями своего путешествия. Он боялся, что от смеха появится боль в груди,
но напрасно: видимо, юноша шел на поправку. Если бы удалось вычеркнуть из памяти
ужасный клюв, впивающийся в грудь, чтобы вынуть сердце, то Льешо считал бы, что
легко отделался.
Всем своим сердцем Льешо хотел переговорить с мастером Деном. Стирщик, как
всегда, угадал его мысли.
- Давай отведем тебя обратно домой, - сказал он и опустил руку на плечо юноши.
Льешо подумал, что за дом Ден имеет в виду, и решил, что это, должно быть,
комната во дворце.
Рыночная площадь была погружена в яркий свет утренних лучей. Раздавался звон
тарелок, били колокола. Собралась толпа, и Льешо вытянул шею, чтобы со ступеней
храма увидеть, что там происходит. Карина стояла рядом, на шее развевалась туго
обвязанная шаль. Как же она похожа на мать: та же сила и гордость, только чуть мягче
проявлявшиеся по юности лет. В Карине все казалось нежней, даже волосы, которые она
заплетала в длинную косу, обвивавшую голову. Льешо осознал, что ему хочется
прикоснуться к шелковым локонам, но удержался, так как понимал, что подобный порыв
непристоен для юного принца.
- Император, - сказала она с улыбкой на устах, и от ее голоса у Льешо защекотало
в груди, чего ранее не происходило от слов Льинг.
А ведь совсем недавно он хотел оказаться на месте Хмиши.
Собрав всю свою волю, юноша оторвал взгляд от ее лица и посмотрел на площадь,
где происходил парад имперской гвардии. Во главе, в позолоченной колеснице, ехал
император. Его одежды были так изобильно украшены драгоценным металлом, что Льешо
задумался, может ли император пошевелить хоть чем-нибудь или просто служит осью
опоры искусной статуи. Королевский головной убор империи Шан представлял собой
простую корону, древний шлем покрывал лоб, щеки и подбородок, защищая лицо, далее
спускался, расширяясь по плечам. В черный металл были вкраплены камни и золото.
Столь ослепляющим оказалось представшее его взору великолепие и мощь, что юноша
почти не узнал человека, скрывавшегося под нарядом.
- Генерал Шу... - прошептал Льешо.
Каду вышла из храма и поделилась собственными впечатлениями.
- Он похож на генерала Шу. Может, они братья, - предположила девушка.
Остановив оценивающий взгляд на Льешо, добавила: - В любом случае у них больше
сходства, чем у вас с Адаром.
- Генерал как-то упоминал, что он благородных кровей, - нашел слабое
объяснение Льешо, хотя знал точно: генерал Шу и есть император Шан, и по каким-то
причинам он скрыл это от всех, пока бродил с ними по городу.
Он даже сражался вместе с Хабибой под вымышленным именем. Юноша хотел бы
понять почему. Хотя на данный момент было важней получить свою жемчужину и другие
вещи, хранившиеся во дворце.
Желание Льешо было исполнено не сразу. После того как прошла процессия
императора, он отправился с друзьями ко дворцу и на этот раз обратился за разрешением
на вход. Чиновник, стоявший на воротах, сказал, что их ожидают внутри. В то же время
он решил, что, к сожалению, ни Льешо, ни его братья не могут получить доступ во дворец,
поскольку не являются членами законного правительства. Мастер Ден, как бывший
советник императора и генерал его армии, с одной стороны, располагал необходимым
титулом, но, с другой, чтобы попасть во дворец, требовался нынешний высокий чин.
Каду, как дочь представителя провинций Тысячи Озер и Фаршо, была допущена
внутрь. Обведя рукой всю компанию, которая на самом деле состояла из принцев,
бывшего генерала и солдат, она заявила, что это ее личные слуги. Едва они проникли во
дворец, как снова были вынуждены расстаться. Охрана Льешо пошла в широкий зал с
позолоченными панелями, сам же юноша - вниз по темному страшному коридору в
комнату, которую выведал в первый день пребывания здесь. Он думал, что она является
штабом, куда приходят разведчики Шу. Там стояло несколько стульев и маленький стол:
ничего более примечательного. Шокар дрожал, однако не отходил от брата ни на шаг.
Льешо знал, как добраться до своей комнаты. Он хотел отодвинуть панель в
следующий зал, однако стражники, стоявшие там с мечами наготове, на этот раз его не
пустили. Последняя битва давала себя знать. Льешо покачал головой и отошел.
Долго ждать не пришлось. На противоположной стене отодвинулась панель, и вошел
сам генерал Шу в удобной одежде, которая ему шла, однако не годилась ни императору,
ни высокопоставленному военному. Шокар глубоко поклонился, Льешо же стоял
недвижимо:
- Почему ты не сказал мне?
- Я думал, Льек учил тебя манерам, - упрекнул его император.
Он сел в одно из деревянных кресел, закинул на ручку кресла ногу, подкинул в
воздух персик и рассеянно поймал его. Никакого намека на королевские манеры, однако
Шу излучал величие, ничего особого для этого не делая.
Несмотря на видимую непринужденность, лицо его испугало Льешо больше, чем все
когда-либо встречавшиеся ранее. Подступило тошнотворное чувство - вот оно,
настоящее. Юноша покраснел за свой г
Поділитися у соцмережах
