Жанр: Фантастика
Крестоносец в джинсах
...ой
жизни увлекают их гораздо больше. Месяц за месяцем их жизнь заполняло одно лишь
движение вперед, к заветной цели, и это движение не остановить, пока не пройдут они
всю землю до самого конца, если только не встретят раньше свой собственный конец.
Долф отметил, к своему удивлению, что в обратный путь вызвались только малыши,
а из ребят постарше - самые робкие и несмелые, но среди них он не увидел маленького
Тисса, который до сих пор с воинственным кличем рвался в бой с сарацинами. Не было
среди них ни Франка, ни Петера, ни Фриды, не повернули назад Берто, Карл, Марта...
Напрасно Долф подступал с уговорами к своей маленькой подопечной.
- Для чего мне возвращаться в Кельн? - с несчастным видом отвечала ему
Марике.
Долф вздохнул. Девочке некуда было возвращаться.
- Тогда оставайся в Генуе, поступишь камеристкой к Хильде, она поможет тебе, вы
же подруги.
Марике решительно тряхнула головой. Нет, Генуя не для нее, этот громадный город
ничуть не лучше того, в котором она появилась на свет: кривые улочки, широкие площади
перед соборами, толпы горожан, которые скользят равнодушными взорами по толпе
нищих и калек, а то и просто отворачиваются от них. Все это ей знакомо: толчея и давка,
воровство, постоянное чувство опасности и ни капли милосердия. Разве милосердие
руководило генуэзскими богачами, которые поторопились собрать продовольствие и
деньги для детей? Нет, они спешили избавиться от маленьких крестоносцев. Собственной
корысти ради позаботились они о судьбе несчастных, сбившихся с пути, оставаясь
глухими к мольбам нищих в собственном городе.
- Если Николас поведет нас, я пойду с ним, - твердо сказала она.
- А мне что прикажешь делать? - поинтересовался Долф.
- Я думала, ты идешь в Болонью вместе с Леонардо.
- Леонардо хочет сначала навестить родителей в Пизе, а уж на следующий год
отправиться в Болонью.
Леонардо поверг Долфа в немалое изумление, решив пройти вместе с крестоносцами
еще часть пути. Перемену своих планов он объяснил с легкостью:
- Я не видел свою семью уже много лет, но раз мы оказались поблизости, я должен
повидать мать.
Так ли все на самом деле? Долф не мог понять товарища, хоть успел привыкнуть к
тому, что люди средневековья часто говорят одно, а на уме у них совсем другое. До сих
пор он не замечал у Леонардо тоски по дому. Неужели студент остается с ребятами из-за
Марике?
- Пойдем с нами, - уговаривала Долфа Марике.
Он согласился. А что ему еще было делать?
Армия крестоносцев, вошедшая снова в предгорья Апеннин, насчитывала теперь
около пяти тысяч человек - все еще немало, и внушительная численность детского
воинства ограждала его от нападений жителей этих мест. Теперь, когда от колонны
оторвались малыши, трусы и нытики, воинство, заметно поредевшее, казалось сильным,
как никогда прежде. Тысячи сорванцов, которые уже ни перед чем не дрогнут, с песнями
шли по земле Италии, делая привалы, чтобы наловить рыбы или пострелять дичи. Они
двигались не спеша, торопить их больше было некому.
С ними вместе шел дон Тадеуш; из знатных отпрысков лишь двое продолжили путь
на восток: надменная и честолюбивая Матильда, которая мечтала стать королевой
Иерусалима вместо Хильды, и Бертольд, младший сын обедневшего рыцаря, болезненно
застенчивый и пугливый от природы. Он и домой-то не вернулся из страха, ведь в свое
время он сбежал из отцовского замка, потому что его обижали старшие братья. И вот
теперь он брел на восток вместе с крестоносцами, молчаливый, робкий, подавленный.
Они вступили на землю Тосканы*. [Тоскана - область в Центральной Италии.]
Впереди шествовал Николас, как признанный вожак, за ним нестройными рядами
тянулись отвыкшие от порядка крестоносцы.
Когда представлялся удобный случай, они промышляли воровством либо
попрошайничали. В этой малонаселенной местности они чувствовали себя вольготно:
воровали кур, поросят и коз, рвали с деревьев яблоки и опустошали поля.
Случалось, между ними вспыхивали жестокие схватки за право командовать
небольшим отрядом. Теперь они не признавали запретов и правил. А как потешались они
над обозленными селянами, надутыми рыцарями, негодующими торговцами и
священниками, призывавшими на них громы небесные!
От фокусов, которые они придумывали, отец Тадеуш морщился, зато Долф
забавлялся от души. Завидев городские башни или большое селение, ребята вмиг
прекращали баловство и напускали на себя чинный вид маленьких святош,
направляющихся в Святую землю: руки умильно сложены, глаза воздеты к небесам,
каждый шаг сопровождается пением и бормотанием молитв. Одним словом, нестройная
толпа приобретала трогательный вид, впоследствии описанный в исторических хрониках.
Они корчили страдальческие физиономии, демонстрировали свои ужасающие лохмотья и
подтянутые животы. Они без конца твердили об ужасах пути и притворялись вконец
обессиленными. Набожные жители благословенного тосканского края принимали их
жалобы близко к сердцу, ребят завалили хлебом и пирожками, к месту привала путников
тянулись телеги, груженные бочками с питьевой водой и копчеными окороками. Откуда
взялись тревожные слухи о толпах воришек и попрошаек, недоумевали тосканцы? Это же
тихие, богобоязненные дети, души которых озаряет пламя веры Христовой.
Кому пришла в голову эта затея? Долф подозревал, что главным зачинщиком был
Петер, который обладал большим запасом изобретательности и не обременял себя
угрызениями совести...
Стоило ребятам отойти подальше от города, бесшабашно веселое настроение вновь
охватывало их. Вот это жизнь! Свежий ветерок, пролетавший меж холмистыми грядами,
приносил им сладкое дыхание свободы. Солнечные лучи ласково согревали их. Украсив
себя венками из полевых цветов и трав, навсегда позабыв о своих страхах, ребята
бесстрашно и неудержимо рвались вперед, только вперед. Случалось им проходить мимо
изумительных уголков природы, которые покоряли даже равнодушных к ней детей
средневековья. Прозрачное озеро, окаймленное живописными берегами; речка, несущая
обильные воды мимо пойм и заливных лугов и прихотливо огибающая сплошь поросшие
лесом кручи. Вот бы остаться здесь навсегда! К чему искать Иерусалим, если земной рай
уже обретен в этих краях?
Многие из них отказывались идти дальше. Они строили хижины, ловили диких коз и
приручали их - словом, начинали новую жизнь. Удастся ли поселенцам выжить в этих
местах, Долф не знал. Иной раз сомнения одолевали его, хотелось самому остаться с
ребятами, помочь им наладить сельскую жизнь. Но те, кто решил осесть на этой земле,
больше не нуждались в его опеке: за время длительного странствия они привыкли сами
заботиться о себе.
И хоть здешнему лету, казалось, не будет конца, они хорошо помнили долгие
северные зимы, голодные и холодные. Возможно, и в райских долинах Тосканы наступит
зима, готовиться к ней нужно заранее: поставить домишко для себя и стойло для скота,
обнести поселение частоколом, запастись едой. Если дома некоторые из них и отлынивали
от работы, то поход отучил их лениться. Они трудились не покладая рук и с радостью
смотрели на плоды своего труда, ибо трудились для себя.
Города, возносившиеся над просторными долинами, манили детей не меньше, чем
плодородные нивы. Величественные, словно из волшебной сказки, башни сверкали в
лучах южного солнца. Жители этих городов отличались независимым нравом и не желали
подчиняться никому.
Соседние города постоянно враждовали между собой, принимая то сторону папы, то
императора, пока оба властителя пребывали в состоянии войны, но ни за какие сокровища
эти города-крепости не поступились бы своей свободой. Города Италии, и в особенности
Тосканы, в это время достигли расцвета, их жители развивали ремесла, расширяли свои
торговые связи, открывали все новые источники богатства. Лихорадочное предвкушение
неизведанного захватывало каждого. Вот где нужны сильные и умелые руки, молодые,
горячие, кипящие отвагой сердца. Очень многие ребята, не устояв перед соблазнами
города, задерживались там.
Колонна крестоносцев сильно уменьшилась, однако Николас как будто не замечал
этого. Да видел ли он вообще, что происходит вокруг него? Он жил мечтой о
Белокаменном Городе и не осознавал, что крестоносцев эта мечта больше не увлекает.
Долфу хотелось, чтобы путь до Пизы продлился как можно дольше, ведь ему
придется разлучиться с Леонардо.
Однако всему наступает конец, и они все-таки пришли в Пизу.
За год до того Долф побывал в этом городе с родителями во время каникул. Тогда
это знаменитое историческое место разочаровало его: так, провинциальный городишко. В
городе толкались сотни туристов, жаждавших увидеть Пизанскую башню. Они не
задерживались здесь, обходили Площадь Чудес и отправлялись дальше, поскольку ничем
иным город заинтересовать не мог. Руины, которые довелось видеть Долфу на месте этих
стен и мощного фундамента, лишь смутно напоминали о временах расцвета.
Но сейчас, в начале тринадцатого века, Пиза была центром, в котором сходились
важнейшие пути, городом, более могущественным, нежели Флоренция, более
величественным, чем Рим, и более многолюдным, чем Генуя. Собор с наклонной башней
был уже воздвигнут.
Теперь город открылся перед ними во всем своем блеске.
Впечатление было необыкновенное. Что за чудесный город! Леонардо уговаривал
друга остаться и воспользоваться гостеприимством его семейства. Заманчиво...
- А как же Марике?
- Она тоже может остановиться у меня в доме.
- Как же я оставлю ребят?
Но это была не единственная причина, по которой он отказался от приглашения
Леонардо. Конечно, Италия тринадцатого века бесконечно увлекательна и так не похожа
на ту Италию, где он бывал раньше с отцом и мамой. Прекрасная, неизведанная, полная
неожиданностей страна. Среди тосканских холмов ребята то и дело натыкались на
полуразрушенную виллу времен Древнего Рима или храм, пришедший в запустение.
Чистые, незамутненные реки, узкие, покрытые белой пылью дороги, каждый поворот
которых обещал новые, удивительные открытия.
На вершинах складчатых холмов красовались одинокие замки или ютились
скромные селения; на склонах, покрытых сочной зеленью, паслись стада коз и овец. Ни
гула самолетов в небе, ни автомобильного скрежета колес. Вся эта земля дышала покоем,
тишиной, словно бы вслушиваясь в музыку природы. Краюха хлеба здесь слаще на вкус,
чем самые изысканные пирожные, мясо диких индеек, подстреленных в дубраве,
несравнимо ни с одним кушаньем, известным Долфу. Воздух наполняли птичьи трели,
стрекотание кузнечиков, возгласы поселян. Пройдешь еще несколько миль вперед - и
оглушит внезапная тишина знойного полдня, и приветят недвижимые сосны-великаны,
благоухающие разнотравьем перелески, в которых роились тучи бабочек, пчел, мохнатых
шмелей. Вот эта звенящая убаюкивающая тишина, дотоле незнакомая Долфу, и
притягивала его.
Свободную жизнь странника, которую он познал здесь, он не променял бы на любые
соблазны города. Пусть могущественная Пиза пленяет своим великолепием, пусть на
улицах и площадях кипит жизнь - Пиза остается средневековым городом с его
вопиющими контрастами, городом, кишащим крысами и паразитами, пристанищем нищих
и бродяг, постоянно втянутым в кровопролитные стычки, отталкивающим своей
надменностью, невежеством и бесстыдством. Нет, здесь не почувствуешь себя дома.
Расставание друзей было грустным. Марике пролила несколько слезинок и
пробормотала:
- О Леонардо, мы будем так скучать без тебя!
Петер и Франк молча пожали студенту руку. Берто обнял его со словами:
- Помни о Каролюсе!
Колонна держала путь на юго-восток, далеко позади оставались сияющие под
солнцем горные кряжи, леса и топи. Сколько их было теперь? Тысячи две, от силы. Очень
многие остались в Пизе, несколько больших отрядов вышли в направлении Флоренции,
находившейся примерно в двух днях пути отсюда. Прошел слух, что Флоренции
необходимы рабочие руки: город спешно вооружался, готовясь к войне. Вскоре в
Центральной Италии перестали быть редкостью стайки немецких детей, которые бродили
в поисках работы, еды и крыши, объясняясь на ломаном тосканском наречии. Они быстро
приживались здесь и смешивались с местными жителями.
Воинство крестоносцев, вступившее в начале сентября в итальянскую провинцию
Умбрия, составляло около полутора тысяч бродяг, отощавших и готовых на все.
В ЗАПАДНЕ
Тяжелые времена настали для путников.
Лето близилось к концу; крестьяне убирали урожай с полей и засыпали его в
закрома, которые охраняли, вооружившись вилами и ножами. Фрукты с деревьев собраны.
Крестьяне, объединившись по нескольку человек, прочесывали поля и охотничьи угодья,
и горе тем воришкам, что попадались на месте преступления. Дичь, поднятая
многолюдными, шумными облавами, перестала быть легкой добычей. Призрак голода
снова замаячил перед крестоносцами.
По ничто не могло помешать им любоваться красотой тех мест, по которым
пролегал их путь. Отлогие пригорки, расшитые цветочным ковром; жнивье на полях;
тронутая желтизной и отливающая золотом под лучами солнца листва деревьев; лазурная
гладь озер, над которыми кружились, собираясь в далекий путь, стаи перелетных птиц.
Долф не мог оторвать глаз от великолепия осеннего ландшафта, открывавшегося в
новом блеске за каждым поворотом дороги.
Сверкающим алмазом поблескивало меж холмистыми склонами озеро Тразимено.
Ребятам уже приходилось слышать о рыбном богатстве этого озера и его удобном
расположении. Они вышли к нему, почти не плутая кружными тропами. Полторы тысячи
изголодавшихся детей - серьезная ударная сила, на этот счет у владельца замка
Тразимено не могло оставаться никаких сомнений.
Граф Лудовико Тразимено ввязался в войну с городом Перуджа, и помимо того ему
досаждали собственные крестьяне, поднявшие мятеж. В ярости от того, что ему
приходится воевать на два фронта, граф вознамерился подвергнуть непокорную
деревенщину жестокой каре и послал своих рыцарей проучить селян. Вырезанный
домашний скот, пепелища на месте домов и амбаров должны были показать мятежникам,
что с графом шутки плохи. Крестьяне и не думали сдаваться, но они хорошо понимали,
что без помощи соседних городов им не пережить зиму в разоренном селении. Тогда они
снеслись с жителями города Перуджа, готовыми любой ценой навредить графу Лудовико,
который лишил свободных горожан права ловить рыбу в озере и без зазрения совести
обирал торговые караваны на дорогах, связывающих Перуджу и Флоренцию.
Еще за несколько часов до того, как ничего не подозревающие дети появились на
берегах озера, шпионы донесли графу, что из ворот Перуджи вышло огромное войско и
направилось к владениям графа. В это же самое время с тыла к замку подбирались
несколько сот жаждавших мщения крестьян, которым теперь нечего было терять, а
потому они приготовились биться до последнего. Замок Тразимено, построенный на
песчаной косе и с трех сторон окруженный водой, был хорошо защищен от любого
противника, но выдержит ли он нападение с двух флангов одновременно?
А тут еще словно из-под земли явилась целая армия детей. Весть об этом повергла
графа в панику. Как, еще одно войско? Они окружают его с трех сторон! Но он скоро
вонял, что дети здесь ни при чем, и придумал, как их использовать. Навстречу детям
вышла вооруженная стража в сопровождении капеллана замка, который в самых
приятных выражениях передал им приглашение графа погостить на живописном берегу
озера. Пусть сделают привал, разобьют вокруг замка походный лагерь и ловят рыбу в
озере сколько душе угодно. Граф Лудовико сочтет за честь принять в своем замке тех, кто
командует походом, и позаботится о том, чтобы у них ни в чем не было нужды.
Изумление Николаса сменилось радостью. Впервые за все время странствия
владетельный господин с такой изысканной учтивостью приглашает его воспользоваться
своим гостеприимством. Для простого подпаска это приглашение было подобно
признанию его равным рыцарям, оно приобщало его к знати. Он гордо распрямил плечи,
поправил драгоценный пояс и произнес:
- Я предводитель похода, а это мои советники.
Он показал на разнаряженную Матильду и покрасневшего как рак, застеснявшегося
Бертольда. Тот предпочел бы отсидеться в лагере, но отказаться от приглашения не
посмел, хоть до смерти боялся рыцарских замков - не зря же он сбежал из дому. Сказать
твердое "нет" ему не довелось еще ни разу в жизни.
После того как Леонардо ушел, отряд стражников остался без командира. Долф? Он
сразу же отказался.
Рудолф ван Амстелвеен не ищет военной славы. Берто?
Сильнее его не сыскать, во он низкого происхождения, а потому не в счет. Фредо
был из рыцарского рода, Леонардо - купеческий сын и к тому же ученый. Но бывший
крепостной Берто не может быть командиром, единогласно решили все. Так и вышло, что
Бертольд, единственный из оставшихся с ними знатных отпрысков, стал командиром
охранников...
Бертольд понятия не имел о том, как нужно командовать; робкий, трусоватый
малый, он заливался краской, отдавая приказы, а высокомерная Матильда - та вовсю
помыкала им. Дело кончилось тем, что охраной распоряжался его младший командир
Берто вместе с Долфом, хотя оба числились его помощниками. Точно также Николаc и
Бертольд еще считались предводителями.
Прослышав о приглашении в графский замок, Долф задумался, не пойти ли ему
вместе с Николасом, и его знатной свитой. Петер тихонько дернул его за руку.
- Не нужно, Рудолф, оставайся лучше c нами.
- Но почему? Мне хочется посмотреть, как устроены изнутри итальянские замки.
Может быть, такого случая и не будет больше?
Петер только головой качнул.
- Знатные господа не бывают ласковы без причины, - процедил он сквозь зубы.
- Ерунда! - отмахнулся Долф. - Граф - достойный христианин, его
заинтересовало наше паломничество в Иерусалим.
Петер фыркнул:
- Заинтересовало? Итальянца? Скажешь тоже.
- Народ здесь набожный, - стоял на своем Долф, - сами ютятся в тесных лачугах,
а соборы отстроили будь здоров...
- Пройдохи они все, - твердил Петер, упрямством не уступавший Долфу, - и на
крестоносцев им наплевать, если, конечно, из них нельзя вытянуть чего-нибудь. Но что
может понадобиться от нас благородному господину? Подумай-ка сначала об этом.
Долф не понимал его. Он обратился к отцу Тадеушу:
- Петер говорит, что гостеприимство графа внушает ему подозрения. А вы как
думаете, дон Тадеуш?
- Мне трудно судить, - честно признался священник, - я плохо понимаю язык,
этой страны, но то, что я успел повидать, тревожит меня. Разоренные хутора, женщины,
рыдающие в разграбленных селениях, вытоптанные поля и опустевшие загоны для скота,
и мужчин совсем не видно. Похоже, война не обошла эти края, вот что мне не нравится.
- И я о том же, - вставил Петер. - Нужно ухо держать востро в таких местах, где
еще недавно лилась кровь.
Долф кивнул. При всем своем неукротимом и жестком нраве Петер был на редкость
проницателен, и Долф знал, что ему можно верить. Если Петер говорит, что дело нечисто,
значит, так оно и есть. Долф остался в лагере и вместе с Петером отрядил на озеро
рыбаков. Берто обшаривал побережье в поисках дичи. Фрида, устроившись в уголке,
начала перевязывать раны и промывать ссадины пострадавшим в пути. Каждый занялся
своим делом, жизнь в лагере текла спокойно и мирно. Впервые за много дней ребята
досыта наелись. А в это время под звуки охотничьих рожков и барабанный бой обитатели
замка опускали подъемный мост. Николас, Бертольд и Матильда были встречены покоролевски.
В трапезной их ожидал обильный ужин. У стен замка, прямо под открытым
небом, не допущенные к столу знати простые смертные веселились, жгли костры, пекли
рыбу на угольях, жевали доставленный из замка свежий хлеб и были счастливы
наступившей передышке.
Судьба нанесла свой удар на заре следующего дня. В зарослях подлеска, к западу от
песчаной косы, замелькали фигуры крестьян, их было не меньше сотни. Исполненные
неукротимого гнева, вооруженные пиками, вилами, ножами и топорами, рогатинами, они
выдвинулись из сумеречной тени кустарника и тут же замерли, будто ожидая чего-то,
предпочитая держаться у основания береговой косы, чтобы не стать мишенью для
графских лучников.
Дети, по веря себе, терли глаза, испуганно жались поближе друг к другу. Что
означает эта вооруженная толпа? Неужели крестьяне охотятся за ребятами?
С юга также надвигалась опасность. Ребята увидели внушительную рать, которую
составляли всадники в полном боевом облачении, а за ними сгрудились пешие воины и
множество лучников. Повозка, запряженная волами, тянула многопудовые осадные
орудия. Не успели ребята и глазом моргнуть, как подошедшее войско отрезало подходы к
замку с юга, и они оказались в ловушке.
Приготовления противника не ускользнули от графа Лудовико. Желчно усмехаясь,
хозяин замка поднялся на галерею, опоясывающую башню, и оттуда наблюдал за осадой.
Узкая полоска суши, на которой стоит замок, отрезана со всех сторон, о бегстве и
помышлять нечего, но и врагов графа ожидал сюрприз: у стен замка, который они
рассчитывали взять лобовой атакой, их встретили полторы тысячи ребят с оружием в
руках. Явь это или сон?
Вот уж преграда, которой никак не предполагали ни крестьяне, ни воины Перуджи.
Граф от души посмеялся над теми и над другими. Люди графа высыпали на крепостные
стены, во дворе в больших чанах кипятили воду и варили смолу. В подземелье замка за
мощными запорами и непробиваемыми коваными дверями томились почетные гости
графа, которых он торжественно принимал накануне. Лудовико досконально продумал
свой замысел.
Начальник стражи показался на зубчатой крепостной стене и оттуда крикнул
оторопевшим детям:
- Кто у вас командует?
- Берто! - кричали одни.
- Рудолф! - ответили другие.
Стражник объяснялся на ломаном германском наречии, и они понимали его.
Долф, Берто и Франк вышли вперед, чтобы лучше расслышать слова, доносившиеся
со стены.
- Вы предводители этого похода?
- Нет! - крикнул наверх Долф. - Николас здесь главный.
- Николас и еще двое - наши пленники, мы оставляем их у себя в залог. Мы
вернем их живыми лишь после того, как вы разобьете наших врагов.
Долф не верил своим ушам. Значит, Лудовико задумал выставить детей в качестве
заслона от нападающих? Ну и подлец! "Выиграть время во что бы то ни стало", -
пронеслась мысль. Приставив руки ко рту, он прокричал:
- Не понимаю. - Он раcтеряннo огляделся и подозвал Петера. Безумие какое-то!
Не имеет он права положить здесь сотни детей, даже если сами они захотят прорываться c
боем сквозь кольцо окружения. Ребята, как всегда, настроены воинственно, но дело
кончится резней, да и кто поручится, что заложники еще живы?
Начальник стражи еще раз громко повторил свое требование, и на этот раз его
услышали не только Долф с друзьями, но и остальные ребята. Вопль ужаса прокатился в
толпе.
- Они взяли нашего Николаса заложником!
Судьба двух других знатных пленников не очень беспокоила ребят, а Николас дорог
им, потому что он такой же, как они сами, бедняк. Пусть неудача постигла его в Генуе, но
они всегда помнили, что по воле всевышнего крепостной мальчишка оказался достоин
возглавить крестовый поход. Николас был для них не просто предводителем, он был
символом всех отверженных, которых всевышний уравнивал с королями и знатью.
- Мы обдумаем ваше предложение! - крикнул Долф и обернулся к ребятам.
Петер, Франк, Берто и множество других окружили его; взгляды, полные надежды,
устремились на него. Как же ему не хватало в эту минуту умницы Каролюса, спокойного
и уверенного в себе Леонардо!
- Что будем делать? - в растерянности обратился он к ним.
- Биться, - сурово отвечал Петер, - но не с тем войском, что позади нас, будем
прорываться в замок и освободим Николаса.
Долф покачал головой. Нет, он не сможет приказать сотням детей броситься на
верную смерть, на штурм неприступной цитадели.
- А что, если начать переговоры с врагами графа? - предложил Франк, Берто
бросил озабоченный взгляд через плечо.
- Они строятся в боевом порядке, выкатывают орудия, атака вот-вот начнется.
- Нельзя больше терять время, - решился Долф. - Ищите белый флаг и длинную
палку. Марике, Фрида, пойдете со мной.
- Нет, не ходи, - закричала Марике. - Они убьют тебя.
- Они нас всех убьют, если я не пойду, - рассудительно заметил Долф.
Парламентарию положено быть безоружным, и потому Долф припрятал свой
хлебный нож за подкладкой куртки, которую набросил на плечи. Фрида взяла в руки
белый флаг. Чуть позади нее шел Долф вместе с Марике. Он поднял руки, показывая, что
не вооружен. Они почти вплотную подошли к передовым позициям войска у основания
песчаной косы. Долфу стало страшно.
Предводитель воинов Перуджи пришпорил своего коня и выехал навстречу детям,
подозрительно глядя на них.
- Вы из замка? - спросил он на тосканском диалекте. - С поручением от графа
Лудовико? Передайте ему: пусть сдается без всяких условий, мы не пойдем на переговоры
с ним.
Долф не понял и половины из сказанного, несмотря на уроки Леонардо.
Любознательная Марике всегда присутствовала на их занятиях, поэтому он и взял ее с
собой.
Правда, отдельные слова он понимал неплохо - не зря же он несколько недель
странствовал по земле Италии. Впрочем, понимать иностранный язык - это одно, а
говорить на нем - совсем другое. Он умоляюще воздел руки и заговорил, немилосердно
коверкая и с трудом подбирая слова тосканского наречия, а то и просто заменяя их
немецкими и латинскими:
- Поступайте с графом и его людьми как вам заблагорассудится, нам все равно.
Мы, крестоносцы, самые обыкновенные дети, нас ждет Иерусалим. Граф Лудовико
заманил нас в ловушку, а теперь принуждает сражаться за него, но это нам не по душе.
Мы, крестоносцы, не воюем с рыцарями-христианами.
Понял ли его командир воинов? Удалось ли Долфу польстить ему, причислив
простых горожан к рыцарям?
Этот-то уж явно не из аристократов. Всадник все с тем же суровым и неприступным
видом разглядывал детей.
- Умоляю вас, разрешите детям пройти, - просительным, почти заискивающим
тоном упрашивал Долф.
- Ты кто таков? - буркнул воин.
- Мое имя - Рудолф Вега ван Амстелвеен, я родом
...Поділитися у соцмережах
