Жанр: Фантастика
Ярость
...своим слугам держаться вместе, когда они галопом понеслись к
лесу. Колдун произнес заклинание, скрыв стрелков из виду, направив на наступавшего
противника заряды с огнем и льдом, а сам исчез, и через мгновение в то место, где он только
что стоял, дракон-мертвяк выпустил кислотную струю.
Трудно было поверить, что бесстрашие и отвага людей теперь могли иметь какое-то
значение.
У ног Тэгана в землю воткнулось копье. Это напомнило ему, что нужно спасаться.
Поскольку из-за раненого крыла лететь авариэль не мог, он бросился бежать.
Магическая дымка, до сих пор скрывавшая его, начала рассеиваться, но еще какое-то
время она продержалась, и благодаря этому ему удалось оторваться от преследователей. Но его
догнала женщина-оборотень. Ощетинившаяся серо-черным мехом, пуская слюни и пузыри, она
пыталась вцепиться в Тэгана. Он обернулся и на ходу, сделав выпад шпагой, отсек ей руку, а
затем прикончил оборотня ударом в сердце.
Налегая на весла, Дорн с товарищами добрались, наконец, до военного корабля еще до
того, как на берегу вспыхнул пожар. Жители Элмвуда подожгли один из домов, чтобы отвлечь
внимание зентов. Это было ветхое полуразвалившееся строение. По словам Тоянны, там никто
не жил с' тех пор, как два месяца назад обитавшая там старая дева умерла от старости и
лихорадки. Можно было ожидать, что если огонь не перекинется дальше, то убытки будут
незначительными.
Те из зентов, кто еще не спал, собрались на палубе и глазели на прорезавшее темноту
ночи пламя. Казалось, пожар не очень их встревожил, - именно этого Дорн и ожидал.
И все же пока кое-кто из захватчиков вглядывался в темные, покрытые рябью воды
залива, Дорн не мог отделаться от желания пригнуться и спрятаться, несмотря на то, что никто
в его сторону не смотрел, а если бы и смотрел, то в сумерках разглядеть что-либо было
невозможно. Желание спрятаться не покидало его даже несмотря на то, что не слышно было ни
скрипа весел в уключинах лодки, ни всплесков воды, когда весла опускались в воду. Павел с
помощью заклинания заглушил все звуки, которые могли выдать их приближение. Но у зентов
тоже были заклинатели, и ни за что нельзя было поручиться.
Они направили судно к высокой корме военной галеры. Когда их лодка коснулась корпуса
галеры, Уилл взял прочную пеньковую веревку, к концу которой было привязано тяжелое
свинцовое грузило, и подбросил его вверх. Грузило перелетело через перила палубы - веревка
сделала петлю - и упало прямо в руки хафлинга.
Уилл ловко, как паук по паутине, взобрался вверх по канату, оглядел планшир и,
вскарабкавшись на корму корабля, исчез из виду. Вскоре он выглянул сверху и сделал знак
рукой, чтобы остальные тоже поднимались.
Дорн полез следом. Взобравшись на борт, он вышел из круга тишины, созданного
Павелом. Он слышал скрип мачт, как на любом крупном судне, даже если оно стоит на якоре,
храпение зентов, спавших на палубе, завернувшись в одеяла, и чей-то разговор. Один из
говорящих выражал надежду на то, что деревушка со всеми ее жителями сгорит дотла. Тогда
Черное Сообщество перевезло бы туда своих людей и построило бы нечто вроде сторожевой
заставы, которая ему так необходима.
Дорн бросил взгляд за борт. Аламарайна никак не могла взобраться по канату, и он стал
тянуть веревку вместе с ней, пока жрица не оказалась на палубе. Оставалось только надеяться,
что жрица Луны на борту окажется проворнее. Хотя он отнюдь не был в этом уверен. Не
каждое духовное лицо обладало такой смелостью и военными навыками, как Павел. Но жрица,
как и другие старейшины городка, настояла на своем участии в рейде. Эзрил и Тоянна
отправились на другую галеру вместе с Павелом и Рэруном.
Как только Аламарайна оказалась на борту, они оба принялись за дело. Завернувшись в
черные плащи, они надеялись незаметно прокрасться по кораблю, где их могли принять за
зентов в черных мантиях. На Уилле были его собственные темные одежды, в руке, под
складками плаща, он держал охотничий кинжал. Хафлинг осторожно пробирался среди спящих
на палубе матросов.
Зенты все были людьми, среди них не было ни одного хафлинга. Если бы хоть кто-то
обратил внимание на Уилла, тотчас же поднялся бы крик. Но бывший вор заявил, что никто его
не заметит, и Дорн согласился. Его партнер обладал недюжинным, почти сверхъестественным
талантом по части всевозможных хитростей и уловок.
Уилл высматривал магов и жрецов Бэйна. На всех трех галерах наверняка были
заклинатели, и именно они представляли наибольшую опасность. Поэтому охотники надеялись
обезвредить их, прежде чем зенты поймут, в чём дело.
Может, им бы это и удалось, если бы они не возились так долго. Из-за того, что они
разделились на три группы, не имевшие возможности сообщаться друг с другом, было
практически невозможно действовать одновременно. И, по мнению Дорна, Кара поспешила с
нападением. Он еще не видел ее - наверное, она, в соответствии с планом, прилетела с
северной стороны, тогда как все внимание зентов было приковано к горевшему на берегу
городу, расположенному на юге, - но ее певучее заклинание прорезало ночной воздух. С
военного корабля послышался грохот, шум и стоны - Кара наслала на корабль и
находившихся на нем людей целый шквал льдинок. Люди вопили. Через мгновение дракониха
выпустила на палубу струю пламени, и огненный искрящийся поток осветил ночное небо.
Те, кого она застала врасплох, скорее всего были уничтожены, но зенты на других галерах
сразу сообразили, что они в опасности. Их лучники при удачном стечении обстоятельств могли
бы свалить дракона, но это было маловероятно, потому что большинство стрел просто полетели
бы в темноту ночи, даже не задев жертвы, тем более что против обычных стрел дракон надежно
защищен чешуей. А вот колдуны и жрецы могли преуспеть там, где обычное оружие было
бессильно.
Поэтому, как только один из грабителей разбудил остальных громким криком и
полусонные люди, побросав свои одеяла, кинулись врассыпную, Дорн, прищурившись, пытался
определить, кто из них заклинатель. Он заметил длинноногого мужчину с амулетом, не
снимавшего стальную перчатку даже на ночь. Почти наверняка это был один из служителей
Черной Руки. К сожалению, он был далеко впереди. Уилл мог бы подкрасться к нему, но, когда
на палубе началась суматоха, хафлинг куда-то исчез.
Дорн решил, что попытается сам. Он опустил капюшон пониже, плотно закутался в плащ,
чтобы не видна была железная сторона тела, и начал осторожно пробираться по палубе.
Путаница и неразбериха, царившие на корабле, были ему на руку. Зенты, поглощенные
происходящим на другом корабле и необходимостью как следует вооружиться, не обращали
внимания на какую-то темную фигуру, ничем не выделявшуюся среди прочих.
Вдруг один из зентов наклонился, чтобы поднять упавшую перчатку, и, взглянув вверх,
увидел лицо Дорна, наполовину скрытое капюшоном. У него вырвался возглас удивления. Дорн
размахнулся и железной рукой размозжил ему голову.
Дорн уже был недалеко от священника, он сделал еще один прыжок. С топором в руке на
него бросился один из воинов, но, вовремя заметив это, Дорн выставил вперед искусственную
руку, и железные шипы раздробили грудь зента.
К нему подбежали еще двое грабителей с мечами. Дорн развернулся, встав так, чтобы они
не могли напасть на него одновременно. Отражая атаку одного воина, он схватил второго воина
за вытянутую руку и, что было силы дернув, отбросил зента в сторону.
Первый воин поднял меч и застыл на месте. Благодаря долгим годам, проведенным рядом
с Павелом, Дорн научился распознавать этот вид магии. Способности Аламарайны пригодились
в бою. Дорн не знал, где она сейчас, но ей удалось парализовать нападавшего зента. Дорн сбил
его с ног и оказался лицом к лицу со жрецом Бэйна.
К сожалению, стычка с солдатами задержала Дорна. И священник, тощий человек с
хитрым лисьим лицом, успел произнести заклинание. Он взмахнул в воздухе талисманом в виде
сжатой в кулак руки, и у Дорна желудок сжался от боли и тошноты, а все мышцы свело
судорогой. Жрец бросился на него, в руке он держал массивную булаву с искрящейся цепью.
Дорн попытался отразить удар, но судороги и боль сковали его движения. Булава
обрушилась на ребра с той стороны, где была человеческая плоть. Кольчуга смягчила удар, но
она не могла предотвратить действие молнии, пронзившей тело Дорна. Он содрогнулся от боли,
и жрец раскрутил булаву для нового удара.
Превозмогая боль, Дорн схватил булаву за цепь до того, как она снова обрушилась на
него. К сожалению, прикосновение к оружию вызвало еще один разряд молнии, пронзивший
его железную руку и достигший уязвимой плоти. Но как бы ни было больно, Дорн не отпустил
цепь и не позволил жрецу продолжать атаку. Он заставил сведенные судорогой мышцы
подчиниться, не отпуская цепь, неимоверным усилием подтянул к себе священника и вонзил
ему нож прямо в сердце.
Только тогда Дорн отбросил булаву. Судороги прекратились, но тошнота и слабость не
проходили. Они не могли пройти сразу, а значит, надо было держаться, чтобы не выйти из боя.
К счастью, никто пока больше не собирался его атаковать. В темноте и хаосе зенты еще не
разобрались, что на борту враги, и у Дорна было время, чтобы собраться и подготовиться к
очередному поединку. Он бросил взгляд на соседние корабли, оценивая, как обстоят дела в
целом.
Возвращаясь на корму, Уилл, сделав обманное движение вправо, сам отпрыгнул влево и,
перекувырнувшись, вскочил на ноги. Этот маневр спас его от клыков и огня, изрыгаемого
некой тварью, вызванной колдовством бородача и похожей на собаку с красными горящими
глазами. Уилл воткнул кинжал в пах бородатого колдуна, и тот упал замертво.
Однако, несмотря на это, дьявольский пес продолжал нападать на хафлинга. Тогда
Аламарайна призвала на помощь Селуну. Она размахивала булавой с четырьмя
перекрещенными выступами, которая сверкала и переливалась серебряным светом, выдавая
местонахождение ее хозяйки. Дьявольская тварь просто исчезла, испарилась, вернувшись в
лоно Абисса, откуда маг ее вызвал.
Над ночной бухтой, расправив черные крылья, кружила Кара. Она начала снижаться над
галерой. Никакие вспышки и магические молнии не мешали ей - значит, Рэруну, Павелу и
остальным удалось убить бывших на борту заклинателей. Она обрушила на палубу огненный
столб.
Уничтожив всех зентов, она направилась к последнему кораблю. Дорну, Уиллу и
Аламарайне нужно было продержаться там, пока она не закончит. Хафлингу и жрице повезло,
что они находились недалеко друг от друга. Они могли прикрывать друг друга. Дорн же был
слишком далеко от них и не мог перебраться к своим товарищам. Он вынужден был сражаться
в одиночку.
Он встал спиной к воде, чтобы зенты не могли подобраться к нему с тыла, и подставил
под удары железную часть тела. Найдя место, чтобы как следует размахнуться своим огромным
мечом, Дорн обрушил его на голову ближайшего из врагов.
Размозжив голову одному из зентов, он схватил за ногу другого. К счастью, удар шпаги,
который он даже не успел заметить, пришелся на железную руку. Дорн схватил клинок
железными пальцами, сжал и переломил пополам.
Вдруг зенты закричали. Дорн сразу понял, что их напугало. На галеру неслась Кара. А это
было пострашнее любых других атак, потому что Кара уничтожала всех, кто попадал под струю
пламени, которую она выпускала из пасти. Вернейший способ уничтожить зентов.
Дорну и его товарищам пришлось спасаться. Оглядевшись, Дорн понял, что ему остается
только прыгнуть за борт. Он бросил меч, перелез через ограждение и вцепился в планшир,
думая, что сможет удержаться. Но дерево уже прогнило и раскрошилось. Дорн бухнулся в воду.
Плыть он не мог. Железо тянуло ко дну. Он яростно барахтался в холодной воде, пытаясь
зацепиться за борт судна. Воткнув железные когти в корпус корабля, он вынырнул на
поверхность, хватая ртом воздух. Над палубой мелькнула вспышка желтого пламени, зенты
дико закричали и, обожженные, попадали в воду.
Потом корабль под тяжестью чего-то неведомого накренился, отчего голова Дорна
оказалась под водой. Он испугался было, что сейчас захлебнется, как вдруг корабль снова
выровнялся. Когда Дорн вынырнул, кашляя и отплевываясь, прямо около него возникло
какое-то огромное полотнище. Глаза его были залиты водой, и вначале он решил, что это
упавший с корабля парус, но затем понял, что это такое.
Он помедлил, но, убедившись, что его когти не повредят крыло, уцепился за него. Кара
подняла крыло и вытащила Дорна из воды.
Зенты лежали без признаков жизни, либо покалеченные, либо убитые. Уилл и Аламарайна
были, однако, живы. У жрицы, правда, остались раны на предплечье и икрах, но ее молитвы
или заклинания Павела способны были остановить кровотечение, предотвратить заражение и
ускорить процесс заживления.
Кара вдруг одним ловким движением взмахнула крылом, отчего Дорн, не удержавшись,
скатился ей на спину.
- Держись крепче! - прокричала она, и едва Дорн успел последовать ее приказу, как она
сорвалась с палубы и взмыла в небо.
Хлопая крыльями, Кара набирала высоту. Голос ее стал выше, и она запела еще одну
суровую и в то же время прекрасную песнь битвы.
Дорн чувствовал себя не в своей тарелке. По плану он не должен был принимать участие в
этой части рейда и, видят боги, ни за что в жизни не сел бы по собственной воле верхом на
такую мерзкую тварь, как дракон.
Но он взял себя в руки, ему придется, хоть и нехотя, смириться с таким положением, тем
более что не так уж это было и неприятно. Нестись над водами залива было скорее весело,
полет будоражил кровь. Промокшая насквозь одежда развевалась на ветру. А может, это пение
Кары так подняло ему настроение? Дорн знал, что пение бардов может воздействовать на
людей особым образом, заставляя их испытывать несвойственные им ранее чувства.
Когда Кара смолкла, чтобы перевести дух, он прокричал:
- Рэрун, Павел и остальные!
- С ними все порядке, - ответила она. - Смотрите, мы нашли сторожевую лодку.
Под ними на волнах покачивалось небольшое сторожевое суденышко. Став свидетелями
несчастий, постигших товарищей на других лодках, команда небольшой одномачтовой
парусной шлюпки решила уходить, но безуспешно. Они не могли оторваться от летевшего за
ними дракона, и ночная темнота не могла скрыть их от всевидящих глаз Кары.
На шлюпке уже поняли, что дракон их скоро настигнет; кто-то, съежившись на палубе,
выл в голос, несколько человек прыгнули за борт, остальные приготовились сражаться. Если бы
на борту был хоть один заклинатель, у них еще была бы надежда, но Дорн не сомневался, что
заклинателя у них нет. Он предполагал, что все маги и колдуны находятся на больших
кораблях.
Моряки начали обстреливать их из луков и даже выпустили несколько огненных зарядов.
Кара вздрогнула, наверное, один из зарядов задел ее. Но все же это была слишком слабая магия,
достаточная, чтобы уничтожить немало людей, но не способная задержать дракона. Кара
доказала это, выпустив на палубу испепеляющие языки пламени, убившие людей и поджегшие
паруса, канаты и даже шпангоуты. Потом Кара взмыла вверх и понеслась прочь, оставляя
объятое огнем судно.
- Если мы хотим получить работоспособную команду, - крикнула она, - мы должны
захватить последнюю лодку, не поджигая ее.
- Понял! - ответил Дорн.
Потребовалось некоторое время, чтобы найти еще одну лодку. Кара, запев свою песню,
понеслась вниз сквозь град летевших в нее стрел. В спину ей вонзился дротик, совсем рядом с
Дорном, затем дротик растаял, превратившись в разъедающую кислоту, которая прожгла плоть
до костей. Боль наверно ка была очень сильной, и Дорн вдруг почувствовал жалость к Каре, а
еще желание отомстить тому, кто причинил эту боль. Сам Дорн мог только проявить
сострадание. Он не был ни священником, ни целителем, и у него не было никаких средств,
чтобы снять действие кислоты.
К счастью, как и магические заряды, кислота была недостаточно сильным средством,
чтобы остановить Кару. Почти над самой лодкой она широко расправила крылья и быстро
захлопала ими, чтобы замедлить свое стремительное падение. И все равно она со всего разгона
грохнулась на нос судна, так что оно чуть не ушло под воду.
Наклоненная палуба была не слишком-то надежной опорой, но Дорн решил все равно
вступить в бой. Ему очень не хватало лука или хотя бы длинного меча, которые он потерял,
упав за борт военной галеры. Без них невозможно было сразиться с врагом, сидя верхом на
Каре. Дорн слез со спины дракона и направился к корме.
Зенты тут же на него напали. Он отразил атаку железной рукой, а затем ударом снизу
разбил противнику челюсть и сломал ему шею. В этот момент другой солдат уже собирался
нанести Дорну удар шпагой, но тот увернулся и, приблизившись к противнику вплотную,
всадил зенту нож между ребер. Воин рухнул на палубу, а Дорн наклонился и забрал его меч.
Неожиданно судно накренилось, и Дорн чуть не потерял равновесие. Затем лодка
выровнялась. Даже не оборачиваясь, он понял, в чем дело. Это Кара обратилась в человека,
потому что иначе она своим весом потопила бы судно или повредила бы его.
Она могла сражаться, используя свои магические способности, если у нее еще остались в
запасе какие-нибудь заклинания. И все же теперь она была намного уязвимее, чем раньше, а это
давало новую надежду зентам, которые еще не успели погибнуть или сгинуть в волнах залива,
С боевым кличем они кинулись к Каре, и Дорн стремглав побежал им наперерез.
Он обезглавил одного из них железными когтями, а другого насадил на меч. Кара запела
- мелодия напоминала Дорну колыбельную, - и еще двое зентов упали, потеряв сознание.
Дорн оказался лицом к лицу с бритоголовым человеком в широких одеяниях, усеянных
знаками и эмблемами. Конечно, это и был тот заклинатель, который послал дротик,
превратившийся в кислоту на спине Кары. Он успел произнести еще одно заклинание, чтобы
подготовиться к встрече с Дорном. Из обеих его рук исходили длинные струи ярко-красного
пламени. И хотя Дорн никогда раньше не сталкивался с подобной магией, он не сомневался, что
эти потоки пламени не менее опасны, чем обычные мечи.
Дорн начал наступать в своей обычной манере - выставив вперед железный бок. Колдун
немного отступил, и тут же вдруг прыгнул вперед с ловкостью, которая сделала бы честь
любому воину. Возможно, он использовал магию, чтобы стать проворнее и быстрее. Колдун
полоснул огненным клинком прямо перед глазами Дорна.
Охотник вскинул вверх железную руку, успев защититься от удара. К счастью, прочный
металл остановил казавшееся нереальным пламя, хотя Дорн не почувствовал никакого толчка
от удара. Он сделал выпад мечом, направив его в живот колдуна.
Это был бы смертельный удар, если бы кончик клинка не скользнул в сторону, словно
напоровшись на стальные доспехи. Это явно сработало какое-то защитное заклинание. Колдун
атаковал Дорна еще раз.
Боль обожгла грудь охотника, и он отскочил назад. Благодаря хорошей реакции и
доспехам пламя не задело жизненно важных органов. Дорн сменил позицию, словно желая
проверить, не опасна ли полученная им рана, и колдун клюнул на приманку. Зент ринулся
вперед, и полуголем сделал резкий выпад. Железной кистью он выбил оба огненных меча из
рук колдуна, а затем нанес удар своим клинком.
Невидимые доспехи мага не выдержали. Клинок вошел глубоко в шею зента, и тот
повалился на палубу. Дорн обернулся и увидел, что Кара добивает еще одного черного воина
волшебным лазурным дротиком. Кажется, это был последний зент.
- Вы целы? - задыхаясь, спросила Кара.
Дорн с облегчением заметил, что она не проявляет признаков безумия. Он стиснул зубы
от боли:
- Вроде да. А вы?
- Я тоже.
На шее у нее был сильный ожог, на всем теле виднелись мелкие ушибы и ссадины. Вокруг
ее стройных ног палуба была усеяна стрелами и дротиками, которые были пущены в нее, когда
она была в обличье дракона. К счастью, они не смогли пробить толстую драконью шкуру и,
когда Кара приняла человеческий облик, просто попадали вниз.
- Некоторые из зентов еще живы, - сказал она. - Кто-то из них даже не ранен, просто
спит.
- Их нельзя отпускать, иначе они расскажут другим, что произошло.
- Знаю. Просто... я привыкла убивать тех, кто опасен для людей, а не самих людей. Я
донимаю, что такое зенты, какому богу служат, какие зверства творят, но...
- Мне доводилось убивать людей, в том числе и беспомощных, - сказал Дорн, не считая
нужным упоминать о том, что это было ему не слишком приятно. - Я разделаюсь с ними, и мы
повернем лодку.
И он начал выбрасывать тела за борт. Один из спящих воинов проснулся, и Дорну
пришлось вонзить ему в сердце свои железные шипы.
Глава девятнадцатая
13-е Тарсака, год Бешеных Драконов
В черном небе сверкали белые молнии, гром так грохотал, что у Тэгана стучали зубы, или
это ему только казалось. Хлынул проливной дождь. Гроза началась ранним утром, и авариэль
никак не мог решить, хорошо это или плохо. Ливень, конечно, мешал ему - вокруг ничего не
было видно, передвигаться приходилось с трудом, - но ведь дождь точно так же мешал и его
преследователям, солдатам Рангрима, выжившим после сражения. Враги не хотели, чтобы хоть
кто-то добрался до королевы и подтвердил, что Культ Дракона действительно обосновался в
самом сердце Серого Леса.
Продолжая путь, Тэган был начеку и старался не шуметь. Все тело у него онемело от
холода и усталости, только горячая, пульсирующая боль в обожженном крыле не затихала. Он
уже давно израсходовал все свои заклинания. Он был голоден, одинок, тучи закрывали луну и
звезды, а потому авариэль мог просто ходить по лесу кругами.
"Черт бы тебя побрал, Горстаг, ты же знал, что Келсандас предатель. Почему же ты не
предупредил меня? Почему ты не позаботился как следует о моем спасении? Если бы я не
истекал кровью, я бы, возможно, сказал тебе все, что думаю".
Тэган всего лишь воображал такой разговор, но это было словно наяву и означало, что от
истощения или даже лихорадки он бредит, находясь во власти галлюцинации. Еще один дурной
знак, еще одно подтверждение тому, что его бесславный конец близок. Тэгану была ненавистна
мысль, что он умрет вот так, в диком лесу, что его выследят и уничтожат какие-то звери. Такая
смерть пристала обычному эльфу, каким он был когда-то, но не культурному и образованному
человеко-эльфу, которым он стал в результате упорного труда.
Вдруг послышался звук, похожий на волчий вой. Он доносился откуда-то справа,
наверное, зверь был где-то совсем рядом, но, оглядевшись вокруг, Тэган никого не увидел.
Где-то в лесу в ответ завыли другие волки. Такие звуки издают страшилища в ответ на сигнал
охотничьего рога.
Тэган не знал, что делать. Звуки раздавались со всех сторон. Он бросился бежать наугад и
вдруг заметил вблизи какое-то движение. Тэган отпрыгнул и выхватил шпагу как раз в тот
момент, когда зверь набросился на него.
Удар пришелся прямо противнику в грудь, зверь повалился наземь с застрявшим глубоко
в теле клинком. В темноте под дождем его было трудно отличить от обычного волка, но, когда
зверь отполз назад, вытащив из груди шпагу авариэля, Тэган понял, что это оборотень, ходящий
на четырех лапах. Ни один из обычных волков не смог бы драться, получив такое ранение.
Тэган не знал, есть хоть какая-то надежда убить эту тварь, пока она не разорвала его в
клочья. Действие заклинания для шпаги уже давным-давно прошло, и сейчас Тэган не имел
возможности произнести другое. Его оружие было всего-навсего куском стали, мало
пригодным для поединков с призраками, оборотнями и подобными тварями. Но другого оружия
у него не было.
Тэган накинулся на оборотня, пока тот еще не успел прийти в себя, и обрушил клинок ему
на голову. Лезвие пробило кости черепа, но это не остановило врага. Он зарычал и бросился на
авариэля.
Учитель фехтования отпрыгнул назад и протянул вперед руку. Тэган сделал обманное
движение, словно собирался полоснуть оборотня по глазам, а сам нанес удар по передней лапе
противника. На лапе осталась глубокая рана, но оборотень продолжал наступать. Держа
искалеченную лапу на весу, но двигаясь не намного медленнее, оборотень начал обходить
Тэгана справа. Авариэль обернулся и оказался лицом к лицу с врагом. Оборотень вдруг
отскочил влево и напал на Тэгана сбоку. Авариэль сделал выпад шпагой, хотя и знал, что это не
остановит противника.
Оборотень вцепился зубами в ногу Тэгана, но авариэль не мог сказать наверняка,
прокусил ли волк башмак. Оборотень дернул его за ногу и повалил на землю, а потом вскочил
верхом на крылатого эльфа, собираясь перегрызть ему горло.
Тэган вонзил шпагу в грудь оборотня, схватился за эфес двумя руками и из последних сил
надавил на клинок. Оборотень разинул пасть, все еще пытаясь укусить эльфа. Тэган, дрожа от
напряжения, сдерживал напор.
Затем оборотень дернулся, пытаясь освободиться от клинка. Он начал превращаться в
человеко-волка, наверное решив, что в такой ситуации пара рук ему не помешает. Скорее всего
оборотень убил бы Тэгана, если бы успел перевоплотиться, но он не успел.
Шпага проткнула оборотню спину. Такая сквозная рана даже для него была смертельной.
Волк конвульсивно дернулся, у него пошла горлом кровь, он обмяк и повалился на эльфа.
Тяжело дыша, Тэган спихнул с себя мертвое тело, сел и проверил, цела ли нога. Клыки
оборотня порвали башмак и штанину, но даже не оцарапали ногу. Это означало, что Тэган сам
не станет оборотнем.
Сначала авариэль почувствовал облегчение, но затем горько усмехнулся, подумав о том,
насколько нелепы его опасения. Даже если бы оборотень укусил его, Тэгану потребовалось бы
время, чтобы самому сделаться оборотнем, а именно времени ему катастрофически не хватало.
Убитый оборотень успел позвать своих товарищей еще до того, как напал на Тэгана, - сквозь
шум хлеставшего дождя Тэган слышал их голоса. Они окружали его, и в его теперешнем
состоянии у него не было никакой надежды на то, что он сможет вести бой со всеми сразу.
Авариэль с трудом поднялся на ноги и вытащил шпагу из тела оборотня. Он решил, что
попробует убить хотя бы одного или двух, прежде чем они прикончат его. Стоило попытаться.
Сред
...Поділитися у соцмережах
