Жанр: Фантастика
северные огни 2. Дом в глухом лесу
... нельзя - в ответ на речи мистера Айвза он разве что чуть заметно изогнул бровь.
Уж доктор-то многое знал и о Шильстон-Апкоте, и о его жителях, и об истории
деревушки: все то, что в силу рода занятий выдавать не имел права. Кое-кому из
односельчан он напоминал сфинкса: многое видел, многое слышал, почти ничего не
говорил. Тактичный и сдержанный - словом, истинный дипломат! - он все мотал себе
на ус да помалкивал.
Так уж вышло, что в этот самый момент в дверь просунула голову полная его
противоположность - очень вовремя, так что лучшей возможности для сопоставления
нечего и желать. То была прелестная девушка лет двадцати; мягкие завитки темных волос
обрамляли лицо открытое и бесхитростное. Прибавьте к этому решительный лоб и
прямой, честный взгляд ясных глаз. Двигалась она тем быстрым, целеустремленным
шагом, что свидетельствует о деловитости и рачении. Друзья ценили ее за приветливость,
прямодушие и откровенность в речах; она ведать не ведала, что такое притворство, и не
боялась оспаривать общепринятые мнения. Короче говоря, то была девушка весьма и
весьма незаурядная. А пришла она, как явствовало из ее слов, за отцом: никем иным, как
старым нашим знакомцем мистером Айвзом, что ни для кого сюрпризом не окажется.
- Что такое, Черри, деточка? - вопросил хозяин гостиницы, оборачиваясь от стола,
за которым обосновался бок о бок со своими завсегдатаями. С первого же взгляда было
видно, что это и впрямь отец и дочь: сходство угадывалось в его живых серых глазах и в
выражении честного лица.
- Карета приехала! - возвестила девушка, встряхнув головой.
Мистер Айвз сей же миг хлопнул ладонями по переднику и вскочил с места.
- Ага! Ну наконец-то, - воскликнул он. - "Летучая мулатка" из Малбери, не
иначе. Она уж на несколько часов опаздывает. Вы меня извините, джентльмены.
И мистер Айвз бегом бросился за дверь встречать приезжих, по пути призывая
своего помощника и буфетчика, мистера Джона Джинкинса. В ночном воздухе уже
разносился голос конюха, наставляющего подручных, чтобы те поставили лошадей в
стойла да задали им корму.
- По-моему, хитрющий он тип, да и мозгов ему не занимать, - промолвил
моложавый толстоватый джентльмен из числа ближайшего окружения мистера Айвза. Его
темные коротко подстриженные волосы смахивали на своего рода шлем; по контрасту с
густой шевелюрой лицо казалось совсем крошечным. Непомерно кустистые брови
сливались над переносицей в сплошную щетинистую полосу: ни дать ни взять лохматая
гусеница. А из-под этой щетки непрестанно постреливали туда-сюда живые, зоркие глаза.
В тесной темнице рта скрывались крупные желтые зубы; всякий раз, заговорив, он лишь с
превеликим трудом при помощи губ не давал резцам вырваться на свободу.
- Кто хитрющий тип? - переспросил один из завсегдатаев, некто мистер Томас
Тадуэй, местный бакалейщик.
- Да тот господин из Скайлингдена. Новый жилец, стало быть. По-моему, парень
скаредничает да скопидомствует лишь затем, чтобы скрыть от всех и каждого, насколько
он богат. Задумал отвадить местных нахлебников. На мой взгляд, хитро придумано; тут
человек с головой расстарался, вот оно как.
Приверженец этого мнения звался мистер Тони Аркрайт - ветеринар и завзятый
охотник, отличный наездник, большой любитель табака, азартных игр и выпивки.
Последнее из перечисленных качеств он наглядно продемонстрировал прямо сейчас,
одним глотком осушив стакан наполовину.
- Так вот, господа, - подвел итог он, со значением оглядывая собутыльников. -
По мне, истины разве что слепой не заметит, дальше судить и рядить я не намерен.
- Боюсь, я скорее склонен присоединиться к мнению хозяина, - проговорил
священник, сидящий рядом с ним. В отличие от мистера Аркрайта молодой викарий
Шильстон-Апкота не жаловал ни охоту, ни табак, ни тем более азартные игры, хотя от
горячительных напитков не отрекался. - До сих пор мы не имели удовольствия
познакомиться с семьей Уинтермарч лично, однако нам удалось разжиться какиминикакими
обрывками сведений от Уэсли, подручного столяра, а тот уже побывал в
усадьбе не раз и не два. Как юноша поведал моей дражайшей супруге, Уинтермарчи
производят впечатление семейства респектабельного, скромного, замкнутого, возможно,
погруженного в науку, к пустой болтовне не склонного, и украшений, этих материальных
и зримых свидетельств богатства, при них не наблюдается. Да и сам дом, как сообщает
Уэсли, обставлен крайне скудно.
- Вот и мы то же самое слышали, - закивали остальные.
- Все это либо к добру, либо к худу, - объявил ветеринар.
- Как так, мистер Аркрайт? - осведомился викарий, поправляя посеребренные
очки.
- Сами рассудите. Ежели джентльмен склонен к пустословию, зачастую случается
так, что в его речах истине соответствует лишь малая толика; все прочее - чистой воды
надувательство. Это-то и дурно, на мой взгляд. Все равно как молодой норовистый рысак.
Сам не знаешь, что ему придет в голову в следующий момент и что тут - всерьез, а что
- пустой каприз.
- К сожалению, мистер Аркрайт, такие случаи нередки.
- А зачастую случается и так, что джентльмен, весь из себя такой почтенный и
внешне сдержанный, в глубинах души таит мотивы и замыслы, выдавать которые не
спешит, поскольку добра от них ближнему не будет. И это тоже очень, очень худо.
- Да, всецело с вами согласен, хуже и быть не может. И тоже на каждом шагу
случается.
- С другой же стороны, господин, весь из себя почтенный и сдержанный,
возможно, просто-напросто честный, прямодушный вояка и ничего такого в себе не
скрывает: какой есть, такой есть. Бесхитростный джентльмен, надежный джентльмен,
вроде как наш Айвз. Вот это, на мой взгляд, очень даже хорошо.
- Вы абсолютно правы. Правы от первого слова до последнего, мистер Аркрайт.
- Ну и к чему же мы пришли? - вопросил доктор Холл, впервые за весь вечер
нарушая молчание.
Викарий покачал головой; прочие завсегдатаи последовали его примеру. Ветеринар
чисто риторически осведомился:
- Интересно, что обо всем об этом думает Марк?
- Боюсь, сквайра Далройдского вновь прибывшие особо не заинтересуют, -
вздохнул викарий. - Вы же знаете, на дела прихода он почитай что рукой махнул, равно
как и на события в Шильстон-Апкоте в общем и целом. Все и без меня помнят последний
церковный совет, так что я лучше промолчу. Разумеется, это - прерогатива мистера
Тренча, однако если он не желает озаботиться важными вопросами, затрагивающими
церковь и церковные должности - в своих собственных владениях, в конце-то концов! -
на что ему, спрашивается, сдались новые обитатели Скайлингдена?
- По-моему, викарий, вы не вполне справедливы, э? - невозмутимо отозвался
доктор. - Молодой Марк, в конце концов, законный владелец Далройда и в качестве
такового полноправный хозяин своего бенефиция. Хотя сквайр по традиции вникает в
повседневные дела прихода, ничего обязательного в этом нет. Он - лишь один из многих
местных жителей, кого так или иначе затрагивают приходские дела.
- Доктор, вы меня не поняли. Мистер Тренч - превосходный человек, джентльмен
достойный и честный, и я им искренне восхищаюсь. Однако же, как могу я сказать на
основе собственного опыта, - вздохнул преподобный мистер Скаттергуд, - за те
недолгие два года, что мы с моей дражайшей Диной прожили в приходе, мистер Тренч
почти не выказывал интереса в отношении церкви, не говоря уже о смиренном пастыре.
Бенефиций Шильстон-Апкота заложен и перезаложен; готов поручиться, что если не
приму мер, так очень скоро придется мне даже за стихарь из своего кармана платить.
Впрочем, наверное, такова участь деревенского священника. Должность наша непрочна и
зыбка, что вода, засим должно нам удовольствоваться тем, что радеем мы в одиночестве о
благе ближнего.
- Честное слово, викарий, ничегошеньки-то вы не добьетесь, устанавливая сбор на
ремонт церковной колокольни, - возразил мистер Аркрайт. - Вот из-за этого Марк и
взъелся на вас на церковном совете. И кто его осудит, спрошу я вас? По мне, так разумнее
было бы вам с церковными старостами устроить подписку.
- Видимо, в конце концов нас к этому вынудят.
- Обязательного сбора никто не потерпит - никто из людей солидных, я имею в
виду, а с бедняков много не возьмешь. Возможно, традиция именно такова, да только на
мой взгляд она просто-напросто силу утратила, тем паче учитывая, что за настроения
царят в приходе. А против воли большинства сбор не установишь - нет-нет, и здесь тоже
судить и рядить более ни к чему.
Несколько слушателей согласно закивали. Викарий и мистер Тренч и в самом деле
не всегда ладили, зачастую как раз по вине вспыльчивого молодого сквайра, но и мистер
Марк Тренч отнюдь не пренебрегал своими обязанностями настолько, как порою
следовало из слов викария. Равно как и преподобный мистер Горацио Скаттергуд не
испытывал такой острой нужды в средствах, поскольку в придачу к приходскому
содержанию обладал еще и небольшим личным капиталом, а кроме того, получал
проценты с приданого жены, так что все это, даже учитывая приходские расходы,
покрываемые им из своего кармана, наверняка существенно облегчало бремя одинокого
радения на благо ближнего.
Вот в таком направлении и текли разговоры тем вечером, и вот какие слухи
передавались из уст в уста касательно Бида Уинтермарча и его обустройства в усадьбе.
Впрочем, о Скайлингдене судачили ныне по всему городу: в особнячке Грей-Лодж, и в
бакалейной лавке, и в вафельной мисс Кримп, и в Проспект-Коттедже; причем в
Проспект-Коттедже - особенно, ведь там проживал мистер Томас Доггер, а деревенские
жители нимало не сомневались: любопытный поверенный вот-вот займется этим делом
вплотную.
Примерно в то же самое время, вскорости после прибытия новых жильцов, однажды
ночью в городе приключились беспорядки. Мусорные ящики оказались перевернуты, окна
перебиты, лошади и собаки разнервничались. Церковный сторож, проснувшись ночью в
своем домике позади церкви Святой Люсии Озерной, выглянул из окна и увидел, что по
кладбищу крадется смутно различимая фигура. Тяжело ступая, существо вышло в лунный
свет - и сторож сразу же опознал в нем тупорылого медведя: по гигантским размерам, по
переваливающейся походке, по форме головы и чрезмерно длинным конечностям. И не
просто медведя, а почтенную, подагрическую особь по прозвищу Косолап - седого
самца, что вот уже несколько лет рыскал по густым чащам вокруг Скайлингденского леса
и мыса. Видимо, раздраженный тем, что в усадьбе вновь поселились люди, в доме кипит
бурная деятельность, а работники расхаживают туда-сюда, престарелый ветеран выбрался
из леса поискать себе хлеба насущного в другом месте.
Однако же этим происшествие, по всей видимости, не исчерпывалось, поскольку
церковный сторож немало встревожился. С какой стати встревожился он и отчего
преисполнился самых дурных предчувствий, пусть до поры остается тайной. Довольно и
того, что при виде медведя на кладбище сторож обеспокоился не меньше, чем в прошлый
понедельник, когда впервые увидел семейство Уинтермарч.
Глава 2
СКВАЙР ДАЛРОЙДСКИЙ
Деревня Шильстон-Апкот в отличие от Галлии времен Цезаря по своей
совокупности разделяется лишь на две части - верхнюю и нижнюю. Нижний ШильстонАпкот
- собственно, деревня как таковая - куда обширнее и раскинулся на берегу озера.
Главная его артерия зовется, как можно легко предположить, Нижней улицей; изначально
она представляла собою часть каретного тракта и отходила от основного маршрута в том
самом месте, где дорога выныривает из Мрачного леса - обширного царства
вечнозеленых деревьев и дубов, раскинувшегося между Талботскими пиками и Одиноким
озером. Вдоль Нижней располагались все местные торговые лавки, церковь и церковное
кладбище, дома призрения, общинный выгон, ярмарочная площадь с крестом, средняя
классическая школа и множество жилых домов. В дальнем конце деревни, на окраине,
улица уводит к близстоящему холму, по склону которого от "Деревенского герба" сбегает
каменная лестница. Посредством этой лестницы нетрудно спуститься в нижний
Шильстон-Апкот прямо из гостиницы, возведенной на проезжей дороге над деревней.
Эта дорога - продолжение большого тракта от Вороньего Края - обслуживает
верхний Шильстон-Апкот, разползшийся в беспорядке по склону холма. Здесь стоят дома
более солидных представителей общины. Самые броские в лесу не прячутся, но гордо
красуются у всех на виду; домишки поскромнее и позастенчивее скрываются среди
деревьев. На небольшом расстоянии все по той же дороге, за воротами и за усыпанной
гравием аллеей, уводящей к "Гербу", в конце следующей подъездной аллеи, чуть дальше,
в летний день мерцают мягким светом стены Далройда.
Помещичий дом Далройда, подобно Скайлингден-холлу и жилым домам нижнего
Шильстон-Апкота, выстроен был из доброго талботширского камня. Сквозь обступившие
особняк кустарники глядели крепко сколоченные квадратные глаза-окна; а выше к
небесам вздымалась крытая красно-бурой черепицей крыша с крутыми скатами,
изысканными фронтонами и изящной формы трубами. Арочный вход под покатыми
свесами крыши, увитое плющом крыльцо, пересвист птиц в кущах изгороди, протяженная
открытая галерея для прогулок, очаровательный, весь такой улыбчивый садик, шпалеры,
утопающие в море роз, - все радовало глаз прохожего. Здесь в роскоши и великолепии
жил единственный прямой потомок древнего талботширского рода Тренчей, сквайр
Далройдский, каковому, как вы вскорости убедитесь, суждено сыграть в нашей истории
отнюдь не последнюю роль.
Нынешнему сквайру не так давно перевалило за тридцать; сей джентльмен
отличался характером скорее праздным, то есть ко всему на свете приступал неспешно,
спустя рукава. В чем бы ни заключалось дело, каковы бы ни были обстоятельства, каким
бы срочным ни оказался случай, отклик неизменно следовал один и тот же: тщательно
отрежиссированная бездеятельность, нарочитая равнодушная беззаботность, зачастую
приправленные цинизмом: такое отношение было настолько же неотъемлемой
составляющей его существа, как усы и длинные бакенбарды - частью лица.
Что до лица, так усы и бакенбарды отчасти роднили его с мистером Видом
Уинтермарчем, но на этом всякое сходство заканчивалось, ибо мистер Марк Тренч
обладал лицом и впрямь примечательным. Ничего эффектного и ястребиного в нем не
было; лицо походило скорее на бесплодную пустошь. Тусклое, тяжеловесное,
бесформенное и какое-то комковатое, словно при его создании Всемогущего поджимало
время, так что Он прилепил сюда - нос, а сюда - глаз в страшной спешке и не составив
предварительно общего замысла. В результате глаза мистера Тренча оказались слишком
малы и слишком узки и слишком близко посажены, причем один - чуть выше другого,
так что лохматая бровь нависала над ними обоими. Нос был короткий, приплюснутый,
шарообразный на конце, с широкими ноздрями. Усы, правда, от обычных размеров не
отклонялись, зато губы под ними выглядели чересчур полными. Бакенбарды доходили до
ушей и там разом обрывались, а волосы над ними сдали свои позиции еще в те времена,
когда владельцу исполнилось двадцать один. В результате сквайр почти не показывался
на людях без спортивной шапочки с полями - отправлялся ли он погулять в леса или
прохлаждался в усадьбе, - а выезжая верхом, надевал черную касторовую шляпу. Темная
визитка, белый жилет, черный шейный платок, золотые часы и кольца-печатки, крапчатые
брюки, лакированные сапоги с коротким голенищем и сигара, небрежно прихваченная
пальцами, довершали повседневный портрет сей праздной личности.
По чести говоря, мистер Тренч отлично сознавал все свои недостатки и при случае
их даже комментировал. Он относился к ним равнодушно, беззаботно, словом, вполне
свыкся и сроднился с ними, как и пристало его характеру; он примирился с тем, что дано
от природы, - по крайней мере уверял, что так, ибо тем не менее было очевидно: за
словами сквайра кроется глубокое презрение к собственным слабостям. В местном
обществе сквайр Далройдский пользовался немалой популярностью в силу своего
происхождения и манеры одеваться; жаль только, сетовали всяк и каждый, что с
внешностью ему не повезло.
Одним прекрасным летним днем вскорости после пресловутого разговора в
гостиничной зале "Герба", пересказанного в предыдущей главе, сквайр Далройдский
рассуждал с новоприбывшим гостем о жильцах Скайлингдена примерно в том самом
ключе, как и предсказывал достойный викарий.
- Повторяю, Нолл, - говорил мистер Тренч, неспешно прогуливаясь с гостем по
открытой галерее, - мне дела нет до того, кто там обосновался и почему. Жильцы
приезжают и уезжают, хотя, правду сказать, усадьба давно пустовала. По сути дела, дом
этот, невзирая на его размеры, недалеко ушел от десятинного амбара - и такая же
развалюха. Просто поражаюсь, что кому-то он вдруг понадобился. Да с какой стати
человеку здравомыслящему туда перебираться? Уверяю тебя, эти люди очень быстро
поймут свою ошибку - и уедут домой. Нет, надолго они не задержатся. Так что повторю:
какое мне дело до того, кто они?
- В этом-то и суть, Марк, - ответствовал гость, джентльмен лет тридцати, под
стать хозяину, но внешне куда более привлекательный: с правильными чертами лица,
ясным, выразительным взглядом широко посаженных глаз и пышной вьющейся
шевелюрой. - Зачем они здесь? Уже одно это должно бы пробудить в тебе искру
интереса. В жизни не поверю, что тебе и впрямь все равно; такое просто немыслимо. Ты
говоришь, ни один здравомыслящий человек сюда не поедет; потрудись вспомнить, что
сам я прикатил из Вороньего Края, а по всеобщим отзывам, в здравом смысле мне никак
не откажешь, нет. И хотя прибыл я лишь несколько дней назад, я уже сгораю от
любопытства узнать, кто эти новые жильцы и с какой стати вздумали обосноваться в
этакой глуши.
- Да милости просим, разведывай на здоровье, - промолвил мистер Тренч, лениво
затягиваясь сигарой. - Тебе, Нолл, в здравомыслии и впрямь не откажешь, так что тебя я
из списка огульно обвиняемых исключу, по крайней мере пока. Кроме того, ты -
представитель совершенно иного вида: ты - гость, приехавший в Далройд на лето. В
качестве хозяина я тебе не указ: чем уж ты займешься в свободное время - твое личное
дело. Да нанеси этим новым жильцам визит, коли хочешь; и уж разумеется, если ты и
впрямь заглянешь в Скайлингден и оставишь там свою карточку, ты волен поведать мне о
своем визите во всех подробностях.
- Господи милосердный! Порою просто не знаю, как тебя воспринимать, Марк.
Сдается мне, в студенческие времена ты был поживее. Помню, в добром старом
Антробусе круг твоих интересов поражал широтой, и далеко не все они имели отношение
к занятиям. Вот крикет, например, да и боулером ты был куда как неплохим. А театр, а
опера! Отдельную ложу брали за полцены, все благодаря твоему влиянию... а клуб
ораторов, а коньки, а багатель* [Разновидность бильярда. (Прим. перев.)], пикет, казино и
прочие азартные игры - то-то поразвлеклись мы в свое время в "Крылатом коне"!
Сколько отрадных воспоминаний сохранилось у меня с той поры. Ты был парнем
компанейским - умницей, острословом... Боюсь, годы тебя изрядно ожесточили. Ныне
жаль мне того, кто окажется у тебя на плохом счету!
- Мистер Лэнгли, - произнес Марк, разворачиваясь к гостю, - я пригласил вас
сюда на лето, дабы вы занимались переводом трудов некоего малоизвестного и в общем и
целом никчемного поэтишки времен Древнего Рима, а вовсе не за тем, чтобы вы
анализировали мнимые психические отклонения у вашего хозяина. Для данной задачи вы
абсолютно не подготовлены, уверяю вас. Того и гляди диагностируете воспаление мозга и
пропишете лауданум. Ну, как мне объяснить доступно? Я - не из тех, кто дружит с кем
попало. Не в моем это характере. Напротив, я отлично обхожусь безо всяких друзей, а тем
паче - двуногих!
Гость от души расхохотался:
- Милый старина Марк, вижу, ты по-прежнему кипятишься по пустякам, как в
добрые старые времена! Разумеется, я был счастлив получить твое великодушное
предложение, которое явилось для меня полнейшей неожиданностью - и которое я не
замедлил принять. Просто надивиться не могу: ведь это же мой первый визит в Далройд и
в твою восхитительную деревушку на берегу озера. Столько лет провели мы вместе в
Солтхеде, и вплоть до сих пор я ни одного приглашения в глаза не видел, хотя сам ты,
между прочим, неоднократно навещал нас в Вороньем Крае, потрудись-ка вспомнить.
Признаюсь честно: чем именно вызван этот внезапный взрыв великодушия, для меня -
тайна за семью печатями.
- Все очень просто; как вы и сами, сэр, отлично знаете. Меня просто извел
прошениями некто мистер Оливер Лэнгли, проживающий по адресу: Бакетс-Корт,
Хаймаркет, Вороний Край. Помянутый джентльмен забросал меня длинными занудными
письмами, подробно описывая свои нынешние литературные занятия, рассказывая, как
это неприятно - корпеть над переводом в шумном городе на скале, где сегодня -
туманы, а завтра - дождь, а грохот карет за окном прогонит прочь и самую покладистую
музу. Разумеется, я преисполнился сочувствия к бедному работяге и предложил ему
бальзам и утешение Далройда. Честное слово, вот и вся тайна.
- Нет-нет. Держу пари, это далеко не все, да и разгадка напрашивается сама собой.
Подозреваю, здесь, в своих горах, ты совсем бирюком, заделался - в этой пустынной
глуши, точнее, не столько пустынной, сколько лесной, где из общества - лишь горсточка
грубых поселян, а культурных развлечений кот наплакал, разве что бильярд да лошади.
Давай-ка признавайся, а как там мисс Моубрей?
- Кто, простите?
- Марк, хватит дурью маяться, - отпарировал мистер Лэнгли, подбочениваясь.
Гость улыбнулся, и улыбка эта как нельзя лучше подходила к его веселенькому наряду в
сплошную клетку - к легкой желтой клетчатой куртке деревенского покроя, к
клетчатому жилету, клетчатому шейному платку и желтым клетчатым брюкам. - Мисс
Маргарет Моубрей, та, что живет в Грей-Лодже, в прелестном особнячке с высокой
соломенной крышей, чуть дальше по дороге - и вид от него открывается просто
божественный. Твоя кузина Мэгс, вот кто.
- Моя до крайности далекая родственница кузина Мэгс с тем же успехом могла бы
происходить с противоположного края света, если, конечно, противоположный край света
еще существует. По чести говоря, мы с ней - седьмая вода на киселе; тоже мне
родственники! Да-да, не удивлюсь, если никакого родства на самом деле нет и в помине.
Надувательство это все. Наверняка меня ввели в заблуждение; по-хорошему, надо бы
покопаться в генеалогиях. Ей, между прочим, это пойдет только на пользу; ярлык кузины
Тренча в светской жизни только помеха.
- А как насчет ее тетки, что живет с ней вместе в Грей-Лодже как компаньонка и
подруга?
- Будь уверен, что с миссис Джейн Филдинг я в родстве еще более отдаленном,
нежели с мисс Моубрей; она вошла в семью через брак, и лет ей уже немало.
Какое-то время джентльмены молчали; каждый, погрузившись в собственные
мысли, любовался видом, открывающимся с галереи. Ниже по дороге взор различал
симпатичный и до крайности уютный фасад "Деревенского герба", что глядел на мир с
видом довольно-заговорщицким; а за ним - темную гладь озера, и на противоположном
его берегу - далекую гряду холмов. Ниже трактира тут и там среди леса проглядывали
крыши самой деревни, а в одном месте зеленую пущу пронзал внушительный церковный
шпиль.
С другой стороны залива, затаившись в непролазной чаще, глядел на них
Скайлингденский циклоп.
- Потрясающий пейзаж, - пробормотал себе под нос Оливер. - До чего чудесное
место ваш Талботшир, обитель ястребов и одиночества. Красота неописуемая!
Мистер Тренч кивнул - и вновь затянулся сигарой.
- Мир и покой. Целительная безмятежность. Истинный рай.
Сквайр снова кивнул.
- И какой разительный контраст с городской суетой! Никак не могу привыкнуть к
воздуху; впрочем, это вопрос нескольких дней. Ощущение такое, словно небеса сошли на
грешную землю. Да-да. Здесь работать я смогу.
- Счастлив слышать. Может, теперь соизволишь объясниться на предмет своего
замечания о бильярде и лошадях?
- Марк, до чего ты порою нетерпим к ближнему; да в придачу еще и жуткий циник.
Какой ты, однако, сделался колючий - не таким помню я тебя по Солтхеду!
- По-моему, это ты ко мне нетерпим: критикуешь без устали. Колючий, говоришь?
Может, и впрямь не худо бы побриться...
- Ну вот, опять ты чушь порешь. Лучше скажи - и, будь так добр, без глупых
шуток, - отчего ты не женился на своей кузине? Честное слово, я страшно удивлен!
- Жениться на Мэгс? Зачем мне бросаться в этот омут очертя голову? Я живу
припеваючи - холостяцкое хозяйство как раз для меня. Да и она живет припеваючи - в
домике чуть дальше по дороге, в обществе тетушки. Словом, мы оба живем чертовски
припеваючи. (А если совсем точно, так и все трое: ручаться готов, что тетушке тоже
жаловаться не на что.) Так с какой бы стати людям, которые всем довольны, губить свою
жизнь такой штукой, как брак?
Последовала новая пауза. Мистер Тренч покуривал сигару, мистер Лэнгли
прислушивался к легкому шелесту ветра в ветвях сосен.
- Быть того не может, чтобы ты до сих пор изводился из-за отца... - помолчав,
осведомился Оливер.
- Да с какой бы мне стати, пользуясь твоим же выражением, "изводиться"?
- В конце концов, он оставил тебе Далройд.
- Он оставил Далройд нам с матерью, сэр, после того, как легко и непринужденно
оставил нас обоих, - ответствовал сквайр, мстительно прикусывая кончик сигары. И
вновь скользнул взглядом по стройным рядам стволов, на собеседника глаз не поднимая.
- Он бросил жену и малолетнего ребенка, даже "с вашего позволения" не сказав. Нет уж,
благодарствую! Никогда я его не прощу, Нолл, за то, что он сделал с матерью. Никогда,
никогда. После того, как отец сбежал, в ней словно что-то сломалось, внутренний свет
погас. Я уверен, что этот удар свел ее в могилу до срока. В последующие годы она от
потрясения так и не оправилась. До исчезновения отца - неизменно веселая, счастливая;
а после...
Голос его прервался - не от избытка чувствительности, но от неудовольствия.
- Должен признаться, для меня это - колоссальная загадка, - промолвил Оливер.
- Просто понят
...Закладка в соц.сетях
