Жанр: Фантастика
Сага о Темном Короле 1. Король-провидец
...ие дни,
когда они еще жили на этой земле.
Я взял на заметку это место еще во время нашего первого отступления, надеясь, что мы
сможем как-нибудь использовать его для нужд армии. Но потом мне пришлось отказаться от
этой идеи - не столько из страха перед святотатством, сколько из-за полного упадка, в
который пришло здание.
От него осталась лишь огромная каменная лестница, поднимавшаяся от грязной
гравийной дороги, да четыре каменные стены, вздымавшиеся к небесам на высоту более ста
футов. Окна были арочными, стекла давно рассыпались в прах. Внутреннее помещение
представляло собой единственный огромный чертог с каменным полом, покрытым
загадочными письменами. Говорили, что это эпитафии для тех, кто погребен внизу.
Вокруг полуразрушенного собора собралось более тысячи солдат, а за ними горели
походные костры, где готовилась еда, и стояли бочки с вином и пивом для предстоящего
торжества. Те, кто не смог явиться сюда по долгу службы, вполне могли считать себя
неудачниками.
Ночью разразилась сильная гроза, но когда я подъехал к руинам, дождь ненадолго
прекратился.
Я спешился и передал поводья Лукана какому-то улану. Новоиспеченный сержант Карьян
был приглашен в качестве гостя и находился внутри. Я находился с одной стороны лестницы, в
то время как Маран появилась на другой.
Она была одета в белое шелковое платье с кружевной отделкой и в длинную фату,
которую несли ее горничные. Маран завила волосы в кудри, обрисовывающие нежный овал ее
лица.
В тот момент она выглядела испуганной и какой-то потерянной. На мгновение мне стало
жаль ее: она была одной из трех женщин на это огромном мужском сборище, вдали от дома и
семьи. Но затем я ощутил прилив гордости за ее мужество, позволившее ей приехать сюда, за
готовность выйти замуж за простого солдата, гораздо ниже ее по происхождению.
На вершине лестницы появился Тенедос. Он раскинул руки и запел речитативом на
незнакомом языке. Вдалеке загрохотал гром, послышался тихий шелест дождя.
Из ниоткуда появились танцующие молодые девушки в белых весенних нарядах, с
корзинками цветов в руках. Они бросали цветы нам под ноги, пока мы с Маран приближались
друг к другу. Я не знаю, кем они были - духами, вызванными Тенедосом, или девственницами
из Энтотто, хотя во время визитов в город мне не приходилось видеть девушек такой красоты.
Я не заметил оркестра, но когда мы подошли друг к другу, повернулись и начали
подниматься по ступеням, зазвучала тихая, торжественная музыка.
За звуками мелодии я слышал, как кто-то отрывистым голосом отдал команду, а потом
из-за живописных руин строевым шагом вышел отряд солдат. Их возглавлял генерал Ле
Балафре. Солдаты промаршировали к нам с саблями в ножнах, затем по команде резко
остановились и развернулись. Выхваченные клинки ярко блеснули, образуя форму арки.
Каждый солдат носил генеральские нашивки: армия оказывала нам высочайшие почести.
Я готов поклясться, что шел дождь и небо было сумрачным, но тут откуда-то ударил луч
света, и полированные клинки ослепительно вспыхнули вокруг нас, когда мы вступили в собор.
Грянул гром, и полил дождь. Я ожидал, что в каменной коробке без крыши будет сыро и
холодно, однако меня ждали новые сюрпризы. Магия Тенедоса превратила капли дождя в
цветочные лепестки, медленно кружившие в воздухе и плавно опускавшиеся на пол. Я ощущал
их благоухание, когда мы шли вперед.
Маленькие жаровни, расставленные в два ряда, образовывали коридор, через который мы
шли. Из них поднимались разноцветные дымки, несущие ароматы различных благовоний.
Мужчины и... да, женщины! - наполняли зал. Некоторых из гостей я знал и пригласил
лично: Йонга, Карьяна, Биканера, Эватта, Курти и Свальбарда. С другими мне выпала честь
служить вместе. Остальные были мне незнакомы. Маран невольно ахнула, узнав человека,
который в действительности находился далеко отсюда. Я чуть не последовал ее примеру, когда
на короткое мгновение увидел лицо Амиэль, подруги Маран, а потом лица своих родителей и
сестер.
Позднее я получил письма от них, где говорилось, что они во сне побывали на моей
свадьбе, а сама церемония была описана во всех подробностях.
Тенедос стоял в дальнем конце огромного чертога. Мы остановились перед ним.
Он склонил голову, словно священник, читающий молитву.
- Я Провидец Лейш Тенедос, - произнес он, и его голос заполнил все помещение. -
Эти двое людей, мужчина и женщина, попросили меня связать их узами брака.
Я молюсь богам Нумантии о том, чтобы их союз получил благословение. Я молюсь
Умару... - Тенедос выдержал паузу, и я спросил себя, не осмелился ли он безмолвно воззвать к
Сайонджи, - ...а также Ирису. Я взываю к Афраэль, да будет она милостива к новобрачным.
Да благословят их боги, управляющие земными стихиями: Варум от Воды, Шахрийя от Огня,
Джакини от Земли, Элиот от Воздуха. Пусть Иса, наш бог войны, дарует им избавление от
жестокости. Пусть Джаен даст им силы для любви и верности. Пусть наш никейский бог
Паноан дарует им процветание. Пусть их собственные божества - мудрый Вахан, Танис,
наблюдающая за судьбой рода Дамастесов, Маскал, бог-хранитель Аграмонте, - пусть все они
внемлют моей молитве и даруют свою милость этой паре.
Тенедос опустил руки, и наступила тишина. Затем он заговорил снова.
- Этот день освящен таинством бракосочетания женщины и мужчины. Я сочетаю
законным браком Маран, графиню Аграмонте, и генерала Дамастеса а'Симабу.
Они поклялись друг другу в любви и преданности, и да не разделит их никакая рознь
отныне и во веки веков. Они объединяют свои жизни...
Если бы я не имел подробных указаний, то, наверное, пропустил бы поворот с главной
дороги. Дождь шел сплошной пеленой, пока белая лошадка тащила нашу коляску по тропе,
петлявшей в густом лесу. Осень еще не наступила, но листья деревьев уже начали менять
оттенки на красный, желтый и бронзовый.
Тропа заканчивалась у поляны, в центре которой росло огромное дерево, чьи ветви
раскинулись в форме зонтика.
Коттедж стоял сбоку, почти скрытый в зарослях красного плюща, увивавшего его стены.
Небольшой, с искусно скругленными, плавными очертаниями, он напоминал логово какого-то
маленького пушного зверька.
Я остановил лошадь, вышел из коляски и протянул руку Маран.
Откуда-то появился человек в мундире улана и, не сказав ни слова, увел прочь лошадь и
коляску. Я не замечал этого: мой взгляд был прикован к Маран. Я взял ее под руку и пошел к
дому.
Дверь распахнулась, и мы вошли внутрь. Хотя время едва перевалило за полдень, из-за
дождя на улице наступили сумерки. Здесь же две лампы давали достаточно света, а в камине
уютно потрескивали дрова.
Не знаю, как Тенедосу удалось обнаружить это чудесное место, но мы сразу же полюбили
его. В коттедже было только четыре комнаты: гостиная, в которую мы вошли, спальня наверху,
маленькая кухня и очень просторная ванная комната рядом с каменным бассейном,
подогреваемым невидимыми горячими источниками. Но в тот день нам не было дела до этих
деталей.
У нас было в запасе лишь три дня, хотя мне казалось, будто я получил в свое
распоряжение целую вечность.
Я снял шлем и бросил его в угол. Маран с серьезным видом, не отрывая взгляда от моего
лица, подошла ближе и медленно расстегнула мой китель. Я стряхнул его с плеч и снял
рубашку через голову.
За моей спиной стояло кресло, куда я и опустился. Маран стащила с меня сапоги,
расстегнула и сняла панталоны.
Потом она повернулась ко мне спиной. Мои пальцы пробежали по длинному ряду
пуговиц на ее платье, и оно колоколом опустилось к ее ногам. Она носила полупрозрачное
белье из белого кружева: полоска ткани проходила между ее ног за спину, затем раздваивалась
на плечах и спускалась к поясу, едва прикрывая грудь.
Я провел пальцем по ее животу. Она вздрогнула и закрыла глаза.
Я взял ее на руки и положил на ковер, почти не обратив внимания на другое чудо: ковер
был теплым и мягким, как пуховая перина.
Поцеловав ее веки, я нежно провел языком по мочкам ее ушей, по шее, потом опустил
кружевные бретельки и подразнил зубами ее соски.
Маран лежала, закинув руки за голову, пока мои губы спускались вниз по ее животу. Она
приподняла бедра, помогая мне снять белье. Потом ее колени раскрылись, и я скользнул
внутрь, лаская губами гладко выбритую шелковистую кожу.
- О, Дамастес, - прошептала она. - О, муж мой. Теперь мы одно целое.
Поднявшись на колени, я медленно, осторожно вошел в нее. Ее ноги обвили мою
поясницу, пальцы вцепились в ворс ковра за головой, и мы задвигались в ритме любви,
безразличные к грозе, бушевавшей за окном.
- Как ты себя чувствуешь, когда занимаешься этим в законном браке? - осведомился я.
- Знаешь, - сказала Маран, и я заметил серьезное выражение ее лица в мягком свете
камина. - Я никогда не думала, что мы делаем что-то неправильное. Мне хотелось бы одного:
встретить тебя, когда мне было семнадцать лет.
- Подумай, какие шансы были бы у меня, двадцатилетнего деревенского паренька,
соблазнить прекрасную дочь одной из богатейших семей Нумантии? Меня бы гнали кнутом от
поместья до самой границы. Такие вещи случаются только в романах.
- Да, - вздохнула она. - Но как бы мне этого хотелось!
- Знаешь, когда я влюбилась в тебя? - спросила Маран. Мы лежали рядом в постели.
- Когда я впервые взял тебя за руку и облизнулся?
- Не ерничай. Это было, когда Эрнад... когда один человек, которого мы больше не
будем называть по имени, сказал тебе, что "малышка знает, как доставить удовольствие". Я
помню, как ты посмотрел на него. Раньше я никогда не видела такого презрения. Ты помнишь?
- Помню. Но мне казалось, что я лучше контролирую свои эмоции.
- Нет, мой Дамастес. Боюсь, тебя можно читать как книгу. По крайней мере, я могу это
делать. Например, я могу сказать, о чем ты думаешь в этот момент.
- Не так уж сложно догадаться, - возразил я. - Между прочим, ты можешь это
чувствовать .
Я закинул ее ногу себе на бедро и вошел в нее. Ее глаза закрылись, когда я задвигался в
ней. Она сомкнула ноги за моей спиной и принялась раскачиваться взад-вперед, каждый раз
чуть не выпуская меня наружу. Вскоре ее спина выгнулась и она застонала, а затем громко
закричала, содрогаясь в конвульсиях.
Ощутив, как нарастает мое собственное желание, я вышел из нее и переместился выше,
двигая членом между ее грудями. Потом я задохнулся, и семя фонтаном брызнуло из меня,
оросив ее тело.
Маран улыбнулась мне, все еще тяжело дыша, и принялась втирать мое семя в соски
своих грудей.
- Это чтобы ты навсегда остался моим, - прошептала она и облизнула пальцы.
- Как ты собираешься назвать своего сына?
- Я не знаю, будет ли это сын, или дочь. Может быть, ты посетила очередного чародея,
не сказав мне об этом?
- Я просто знаю, что у нас родится мальчик.
- Спасибо тебе, моя волшебница. Назовем его в честь твоего отца.
- Нет.
- Хорошо, тогда в честь моего отца.
- Нельзя ли придумать что-нибудь более оригинальное?
- Маран, тебе не кажется... - я осекся. - Ну хорошо. Давай назовем его Лейшем -
похоже, в наши дни это имя приносит удачу.
Маран задумалась.
- Да, - наконец согласилась она. - Это очень хорошее имя.
Маран лежала на животе, глядя на потухающие угли в камине. До рассвета оставалось
совсем немного времени. Я лежал рядом с ней, опираясь на локоть и восхищаясь стройными
изгибами его тела, освещенного мягким красноватым сиянием.
Она встала и вышла в ванную. Я услышал, как она роется в одном из своих чемоданов.
Через некоторое время она вернулась и снова улеглась рядом.
- Могу я попросить тебя кое о чем?
- Я не знал, что в первую брачную ночь приходится отвечать на такое количество
вопросов.
- Тебе не придется отвечать, - странным тоном произнесла она. - Не придется, если у
тебя все получится.
Я поморщился, опасаясь, что случайно перевел разговор на неприятную для нее тему.
- Ты можешь просить о чем угодно и говорить что угодно, - сказал я, погладив ее по
бедру.
- Однажды, когда мы выехали на пикник, ты попытался сделать одну вещь, но я
остановила тебя и запретила продолжать. Ты помнишь?
Внезапно я вспомнил и сказал ей об этом.
- Дамастес... давай снова займемся любовью. Пожалуйста. Давай займемся любовью так,
как ты хотел в тот раз.
Меня пробрал озноб. Я не знал, что сказать. Маран повернула голову и пристально
посмотрела на меня.
- Пожалуйста, дорогой, - ее голос звучал очень настойчиво. Я кивнул. Она вручила мне
то, что держала в руке: маленький пузырек с вазелином.
Я погладил ее ягодницы и попробовал было просунуть палец, но она вздрогнула и
отпрянула от меня.
- Маран, - прошептал я. - Мне кажется, это неправильно. Я не хочу причинять тебе
боль.
Мой член вяло свисал между ног.
- Ты должен... и я знаю, ты никогда не сделаешь мне больно. Пожалуйста. Это очень
важно.
Я начал массировать ее спину, потом провел рукой между ног, лаская промежность и
ощущая влагу, оставшуюся после наших занятий любовью. Вскоре ее дыхание участилось. Мой
член отреагировал на это, снова поднявшись и затвердев. Я поднял ее бедра и подсунул под них
подушку, затем опустился на колени, раздвинул ей ноги и мягко скользнул в нее.
Она ахнула.
- Не туда! Я хотела...
- Тише!
Я двигался медленно и ритмично. Постепенно ее выдохи превратились в стоны, руки
снова вцепились в ковер. Потом я выдавил вазелин на палец и вставил в нее, двигая пальцем по
кругу и одновременно ощущая движения своего члена в ее теле. Она вскрикнула от
удовольствия. Я вставил другой палец рядом с первым, продолжая круговые движения.
- О да, Дамастес, сейчас же! Я готова! - простонала она, вращая ягодицами.
- Готова к чему?
- Пожалуйста, возьми меня, где я хочу, где я сказала тебе! Пожалуйста, сделай это,
сделай это там, я больше не могу!
Вынув свой член, я прикоснулся головкой к отверстию и толкнул. Она закричала и
толкнула в ответ, вдавливая ягодицы в мои бедра, заглатывая меня. Ее руки вцепились в мои,
когда я опустился на нее для равновесия. Я вышел из нее и снова толкнул. Ее тело извивалась
от страсти. Это продолжалось не более дюжины раз, а потом я тоже громко вскрикнул, и мы
вместе рухнули на пол.
Не знаю, сколько мы лежали - несколько минут или целую вечность.
- Я люблю тебя, - прошептала она.
- И я люблю тебя.
- Спасибо. Теперь все кончено.
Я промолчал.
- Мне нравится чувствовать тебя... там, сзади. Потом мы можем сделать это снова.
Но это больше не повторилось.
Три дня... Думаю, мы ели не чаще одного раза в день, иногда дремали и проводили
довольно много времени в теплом бассейне. Но в основном мы любили друг друга, любили и
смеялись. Впереди нас ожидала зима и смерть, но наша любовь окружила нас крепкой стеной и
держала гончих судьбы на расстоянии.
Эти три дня запомнились мне как один долгий оргазм, вспышка страсти и прилив
неземной радости. Я задавал себе вопрос, смогу ли я еще когда-нибудь испытать такое счастье.
Потом все закончилось.
Маран вернулась в Никею, а я отправился на войну.
В сутках было слишком мало часов, а в месяцах - дней, чтобы солдаты успели как
следует подготовиться. Мы занимались муштрой, проклинали все на свете и снова занимались
муштрой.
Я уверен, что ни один солдат не испытывал к своим уоррент-офицерам ничего, кроме
ненависти. Те, в свою очередь, переносили эти чувства на офицеров, а офицеры - на меня. Но
теперь, когда от меня на самом деле что-то зависело, я был полон решимости предотвратить
следующую катастрофу на реке Имру.
Мало-помалу новые рекруты становились солдатами, хотя им все еще было далеко до
моих уланов. Но упражнения могут закалить человека лишь до определенной степени: им еще
предстояло последнее испытание - кровью.
Мы разрабатывали новую тактику, поэтому опытные офицеры учились наравне с
новичками. Разумеется, наиболее серьезное недовольство проявляли ветераны, которые
"никогда не видели, чтобы армией управляли подобным образом". Новички же не знали ничего
иного, и поэтому свежие идеи были для них не более и не менее сложными, чем любые другие.
Возможно, величайшая перемена исходила от самого Тенедоса. Он объявил магию одним
из важнейших факторов ведения войны, подкрепив это утверждение напоминанием о действиях
Чардин Шера и его чародеев. Теперь наступил наш черед. Он разослал по всей Нумантии
вербовщиков, выискивающих чародеев, волшебников и провидцев, желавших послужить своей
стране. День за днем они приходили в лагерь и медленно, неохотно поглощались армией. Если
бы у нас было больше времени, и если бы не гора обгоревших трупов на реке Имру, то было бы
забавно наблюдать за этими мудрецами, искушенными в демонах и заклинаниях, но не
имеющими ни малейшего представления о том, чем рядовой отличается от генерала. Однако
они учились, и мы учились вместе с ними - такова была железная воля Тенедоса.
Когда на лагерь обрушились муссоны, мы натянули тенты - огромные зонтики, где люди
могли собираться вместе и наблюдать за ходом миниатюрных баталий, разыгрываемых на
песчаных столах. Затем, когда грозы ненадолго ослабевали, солдаты выходили в поле и
устраивали маневры.
Период Штормов подошел к концу. Наступила осень, но мы все еще не были готовы к
выступлению.
Генерал-Провидец Тенедос объявил, что мы выступим против Каллио через две недели.
Одна из поговорок, часто употребляемых Тенедосом после того, как он стал
Императором, гласила: "Мне все равно, насколько хорошо обучен солдат. Скажите мне, удачлив
ли он?"
Удача означала нечто большее, чем способность выжить в бою и избежать тяжких увечий.
Мирус Ле Балафре, например, редко выходил даже из самой незначительной стычки, не
получив хотя бы одного ранения. В первую очередь Тенедос имел в виду удачу в бою, когда
солдат оказывался в самом выгодном месте для себя и в самом невыгодном для противника,
даже не планируя маневр заранее.
Однажды Тенедос назвал меня самым удачливым из всех его трибунов. Возможно, хотя
теперь я в этом сомневаюсь. Наверное, я самый большой неудачник, поскольку остался
последним из тех, кто пережил эти величественные и кровавые дни. Но, несмотря на
сегодняшнее положение, мне часто выпадала удача, как в малом, так и в великом.
Одной из таких удач был небольшой предмет, который я захватил с собой в то утро, когда
меня вызвали в палатку Провидца-Генерала. Среди сотен свадебных подарков, полученных
мною, был превосходный кинжал от генерала Йонга. Где в этой глуши он нашел мастера,
обладавшего столь великим искусством, мне неведомо. Но то было великолепное оружие из
закаленной стали около восьми дюймов длиной и слегка изогнутое. Заостренная головка
рукояти была выполнена из серебра, а сама рукоять набрана в виде чудесной мозаики из
разноцветных пород дерева. К кинжалу прилагались ножны и пояс из выделанной узорчатой
кожи с накладными серебряными вставками. Я надел этот пояс, когда выходил из своей
палатки, закинув меч на перевязи через левое плечо.
Задувал холодный ветер, но в лагере кипела жизнь: постоянная муштровка продолжалась.
В плаще без знаков различия я выглядел обычным кавалеристом, и никто не уделял мне ни
малейшего внимания.
Я подошел к палатке Тенедоса. Часовые узнали меня, отсалютовали и отступили в
сторону.
Я постучал по столбу палатки.
- Войдите, - послышался голос Тенедоса.
- У меня есть письмо для тебя, - без обиняков начал Тенедос. При этих словах у меня
мучительно сжалось сердце: неужели что-то случилось с Маран? - Вчера утром оно было
передано на границе через посланца под белым флагом. Внешний конверт адресован мне
вместе с запиской вручить тебе конверт меньшего размера.
Тенедос передал мне письмо, и я прочел:
"Симабуанцу по имени Дамастес, величающему себя генералом".
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать почерк Эллиаса Малебранша. Какого
дьявола этот каллианец хочет от меня? Я вскрыл конверт и вынул единственный листок. Бумага
была плотной, тяжелой и странно скользкой на ощупь, как навощенный пергамент. Развернув
листок, я начал читать:
"Мои разведчики донесли, что тебе удалось одурачить шарлатана Тенедоса, и он
присвоил тебе чин, нелепый для деревенского болвана с отрубями вместо мозгов. С надеждой
ожидаю встречи с тобой на поле боя и собираюсь лично выпустить тебе кишки.
Насколько я понимаю, ты недавно обзавелся женой, что я нахожу еще более забавным -
ведь эта шлюха была хорошо известна в Никее еще до твоего появления. Она трахалась со
всеми похотливыми козлами в городе и его окрестностях..."
Я больше не мог читать гнусные измышления Малебранша. Скомкав письмо, я швырнул
его на пол и непристойно выругался.
Но в следующее мгновение бумажный шарик завертелся, распухая, вырастая и удлиняясь
на глазах. Сам пергамент изменил свой вид, и между мною и Провидцем появилась огромная
змея около пятнадцати футов длиной и толщиной с мое бедро. С ее клыков капал яд. Палатка
наполнилась злобным шипением.
Тенедос проворно отпрыгнул в сторону, а змея повернулась ко мне, сверкая желтыми
глазами; из ее открытой пасти повалил дым.
Я выхватил меч и рубанул монстра, но лезвие удивительно легко прошло сквозь него, не
причинив никакого вреда. Я ударил снова; тяжелая голова метнулась вперед, ударив меня в
плечо, и я выронил оружие.
И тогда чудовище обвило Тенедоса смертоносными чешуйчатыми кольцами. Он
мучительно захрипел. Я слышал тревожные крики, но понимал, что часовые не успеют помочь:
змея изготовилась к последней атаке, откинув голову и разинув пасть с истекающими ядом
клыками.
Сжимая в руке кинжал, я бросился на монстра и обхватил его рукой пониже головы. Я
снова ударил, и снова создалось такое впечатление, как будто я пронзаю воздух. Но, по крайней
мере, чудовище перенесло свою ярость с Провидца на меня. Я попытался блокировать
нападение головкой рукояти, зная, что от смерти меня отделяют лишь считанные мгновения.
Но внезапно мой удар попал в цель: я рассек холодные мышцы, а не воздух, и змея зашипела от
боли. Я ударил еще раз, не понимая, почему лезвие не причиняет вреда, а гораздо менее
опасный удар головкой заставляет жуткий призрак корчиться в агонии.
Шипение переросло в пронзительный вой; существо извивалось и дергалось, пытаясь
расплющить меня о деревянный настил пола. Но я держался, а затем услышал крик
полузадушенного Тенедоса:
- Серебро! Убей его серебром!
Головка рукояти моего кинжала! Я снова ударил обратной стороной оружия. По телу змеи
прокатилась судорога, отбросившая меня в сторону. Я хотел было опять броситься в атаку, но
потом вспомнил о своем поясе с накладным серебром, расстегнул его и одним прыжком
оказался у головы чудовища. Каким-то образом мне удалось обмотать пояс вокруг его
туловища, и оно яростно забилось, словно я душил его.
Вой превратился в немыслимый, невыносимый скрежет. Монстр корчился, колотя меня об
пол, однако я продолжал держаться изо всех сил. Наконец, после заключительной конвульсии,
туловище змеи вытянулось и застыло неподвижно.
Я с трудом встал на колени. Тенедос лежал на полу лицом вниз, в нескольких футах от
меня. Тут в палатку ворвались часовые с мечами наголо. Тенедос пошевелился, застонал и
попытался встать.
- О, боги, - пробормотал он.
Офицер подбежал к нему, но Провидец взмахом руки остановил его.
- Нет, подождите, - он осторожно ощупал свою грудную клетку, часто и неглубоко
дыша. - Кажется, ребра целы.
Шатаясь, он встал и подошел ко мне.
- С тобой все в порядке?
Я тоже поднялся, и боль прострелила меня вдоль позвоночника. Как выяснилось
впоследствии, мои кости не пострадали, хотя каждый дюйм моего тела, казалось, покрылся
синяками и ссадинами.
- Вот ведь ублюдок, - прошептал я. Мне по-прежнему было трудно дышать.
Тенедос повернулся и посмотрел на змею. Я проследил за его взглядом и ахнул: огромная
тварь исчезала на глазах, уплывая спиралями зловонного зеленого дыма.
- Быстро, Дамастес! Дай мне свой кинжал, и меч тоже.
Я подчинился. Тенедос взял оружие и подошел к тому, что еще оставалось от тела змеи.
Прикоснувшись к остаткам двумя клинками, он запел:
Сталь, запомни,
Запомни битву,
Учись от серебра,
Почувствуй врага,
Почувствуй свой стыд,
В другое время,
В другом месте,
Найди врага,
Нанеси удар,
Смой свой позор.
Как только он замолчал, тело монстра исчезло бесследно. Не осталось ничего, кроме
дурного запаха, но и он постепенно рассеивался. Часовые обменивались возбужденными
репликами. Повысив голос, Тенедос приказал им замолчать.
- Вы свободны. Вашей вины здесь нет: то, что пришло, было невидимо для ваших глаз.
Теперь возвращайтесь на свои посты.
Они повиновались. Тенедос потрогал свои ребра и поморщился.
- Кажется, я ошибся, - пробормотал он. - Теперь придется несколько дней походить в
гипсовой повязке.
Он наклонился и поднял валявшуюся на полу фляжку с бренди.
- Ага. По крайней мере, демон оставил нам несколько глотков. Тебе не хочется на
короткое время изменить своим привычкам?
Я согласился. Тенедос нашел целые бокалы и разлил напиток.
- Очень интересно, - задумчиво произнес он таким тоном, словно ничего не
случилось. - И очень умно придумано. Я должен встретиться с главным чародеем Чардин
Шера - у него стоит поучиться.
Какой хитроумный способ напасть на меня: через тебя! Я не почувствовал заклинания,
поскольку оно не ощущалось, пока ты не скомкал письмо. Малебранш специально составил его
так, чтобы рассердить тебя, зная, как ты поступишь с письмом. Думаю, были и другие варианты
появления монстра - например, если бы ты бросил бумагу в огонь.
Ничего не скажешь, отлично придумано!
- Может быть, и так, сэр, - согласился я. - Но это уже второй раз... нет, третий, если
считать туманного демона в Кейте, когда этот мерзавец пытается убить меня. Мне хотелось бы
встретиться с ним с глазу на глаз, без всяких колдовских штучек.
- Встретишься, Дамастес, обязательно встретишься, если звезды говорят мне правду. Так
как Малебранш питает к тебе особенную ненависть, я заговорил твое оружие против него. Если
ты сойдешься с ним в бою, то, пожалуй, это даст тебе преимущество.
- Мне не нужны преимущества. Я хочу намотать его кишки на клинок своего меча.
- Успокойтесь, генерал а'Симабу. Выпейте
...Закладка в соц.сетях
