Жанр: Фантастика
Путеводитель грешников
...уду понимать смысл, - согласился я, - сохранится ли рифма?
- Уверяю вас, с этим все в порядке. Даже со старыми произведениями. А как звучат
новые! Мне непонятно как мы общаемся. Говорим ли мы каждый на своем языке и
что-то заставляет нас понимать друг друга или все говорим на универсальном. Для
меня загадкой остается и сама механика речи. Ведь я сейчас дух и не обладаю
голосовыми связками, и тем не менее я говорю, а вы меня слышите. То же
происходит и с написанными здесь стихами. Идемте, сами убедитесь.
- Куда я все это дену, - спросил растерянный, но явно заинтригованный Абуба.
- Есть неплохая идея. Мы в Аду еще ни разу не напивались, - подсказал я.
- Неплохо, - согласился Джонсон. - Если нам станет скучно на этой вечеринке,
вернемся домой и нажремся, как следует.
Темнокожий брат фамильярно обнял меня за плечи и мы поплыли в ближайший
подпольный магазин.
Франсиско Калисони уже довольно долгое время водил нас по городу. Мы два раза
прогулялись по Адскозвездной, свернули на Петропавловско-Камчатскую, потом в
Переулок Теней. Здесь Франсиско направился в стену жилого дома и мы,
сопровождаемые руганью жильцов, прошли его насквозь. Убедившись таким образом,
что за нами никто не следит Франсиско перестал петлять и направился прямо к
горной цепи, которая пересекала весь шестой круг и представляла собой самый
настоящий лабиринт потрескавшихся каменных глыб. Горная гряда была непригодной
для заселения и ее постепенно растаскивали на сырье. На картах в строительном
управлении она называлась Стародьявольским разломом. В народе чаще бытовало
название - Скалы треснутых менисков. Считалось, что в этих камнях любой черт
ногу сломит.
- Видите тот пик, - указал вперед монах, - все время двигайтесь на него и
окажитесь в поэтической зале.
- Как же мы будем на него двигаться, если из скалы его не видно, - задал
резонный вопрос Абуба.
- Придется иногда выныривать. А вообще, держитесь возле меня и не пропадете.
Готовы? Пошли.
Передвигаться будучи духом, было чрезвычайно удобно. Мы плыли через скалы так же
легко, как человек идет навстречу несильному ветру. Иногда оказывались в слоях
более плотных, иногда попадали в небольшие пещеры.
В одной из таких пещер Абуба увидел спящую крысу и не отказал себе в
удовольствии заорать ей на ухо. Желаемого эффекта не получилось. Дорога, похоже,
была проторенная, и привыкшая к незваным гостям крыса только зло посмотрела на
хулигана, пропищала что-то себе под нос и снова уснула. Разозленный Абуба пнул
ее ногой. Черная пятка прошла сквозь грызуна не причинив ему никакого вреда.
В следующую пещеру мы вышли одновременно с еще одним человеком.
Поначалу он хотел сбежать обратно в скалу, но, увидев Калисони остановился. Они
неоднократно встречались на подобных собраниях. Имя человека было - Кирогава
Утамаро. Он был художником, ценителем женской красоты и поэзии. Дальнейшее
знакомство пришлось отложить, так как Кирогава ужасно боялся опоздать к началу.
Согласясь с этим аргументом, мы опять двинулись в путь и, наконец, очутились в
довольно обширной пещере, которая и являлась целью нашего путешествия.
Вообще-то на пещеру это мало походило. Мы попали в великолепный, просто
роскошный зал с выступающими из стен колоннами, скульптурами и барельефами, пол
и потолок которого покрывали удивительные узоры.
В зале не было никакого освещения, здесь, как и везде в Аду, светил все тот же
неяркий свет дождливого утра, не дававший разглядеть много, но позволяющий
увидеть достаточно. Увлеченный осмотром достопримечательностей, я, как
сомнамбула, брел от статуи к статуе не замечая, что потерял Калисони и Джонсона,
не обращая внимания на людей, которых было немало и которые все время прибывали.
Совершенно растерянный остановился я возле статуи, изображавшей атлета с
лицом до боли мне знакомым. Отойдя немного назад я наконец вспомнил что это был
за человек. Передо мной стоял Арнольд Шварценегер.
- Срань господня, - выразился я словами Абубы, - да ведь это старик Арни.
- Действительно, невероятно красивое тело, - подтвердил кто-то сзади. - Не
удивительно, что сам Леонардо-да Винчи решил его изваять.
- Это первая скульптура Леонардо которую я имею честь созерцать.
- Конечно. Дело в том, что скульптурные произведения Леонардо в мире живых не
сохранились.
Я повернулся к своему собеседнику и увидел перед собой мужчину с большим
прямоугольным лицом. Густые черные брови, усы, густая борода, мясистый нос и
полные губы, маленькие колючие глаза. Все это тоже было мне знакомо. Я не знал
человека лично. Зато я наверняка видел его портреты. Оставалось узнать где.
- Извините мое любопытство, - начал я, - ваше лицо кажется мне знакомым...
- Простите пожалуйста. Я не представился. Добролюбов Николай Александрович, в
прошлом литератор.
Добролюбов! Конечно это он. Я вспомнил, что видел его протрет в школе в классе
литературы. Позже это же лицо смотрело на меня со страниц энциклопедии. Правда,
на портретах он выглядел немного старше и обязательно изображался в маленьких
круглых очках.
- Вы выглядели несколько растерянным, поэтому я решил подойти. Может я смогу
быть вам полезен?
- Общение с Добролюбовым может быть полезно каждому.
Доброжелательность Добролюбова располагала к дружеской беседе. Я почувствовал
как неловкость, сковывающая меня в начале разговора, улетучилась.
- Николай Александрович, я прочитал несколько ваших статей и много читал о вас
лично... Даже представить себе не мог, что будет возможность поговорить с вами
тет-а-тет.
- Отчего же?
- На Земле мы жили в разные эпохи. А здесь...
Я замолчал потому, что понял, что как раз здесь это не было так уж невозможно. Я
пришел на литературный вечер Шелли, остановился полюбоваться скульптурой
Арнольда Шварценегера, выполненной рукой Леонардо да Винчи и в том, что со мной
заговорил Николай Добролюбов не было ничего удивительного. С таким же успехом
это мог быть Пушкин или Александр Македонский.
- Вы здесь впервые? - задал вопрос Добролюбов.
- Да. Меня и моего друга привел Франсиско Калисони.
- Никогда не слышал этого имени. Он знаком с Шелли?
- Не думаю. Но он страстный поклонник литературных вечеров. Франсиско считает,
что ни одно прогрессивное общество не может жить без литературы, искусства и
политики.
- Политика? - удивился мой собеседник. - Я, например, считаю это общество
абсолютно аполитичным. Скажите, вы давно в преисподней?
- Не очень. Но все же я позволю себе с вами не согласиться. Ад - не царство
анархии. Это государство, со своим правительством, государственными учреждениями
и институтами власти. А если существует государство, значит существует некоторая
политика, которую оно проводит в отношении своих граждан. И, естественно,
существуют граждане, которые этой политикой недовольны. Следовательно,
существует оппозиция. Естественно, некоторые недовольны этой политикой больше,
некоторые меньше. Отсюда - политические партии.
Добролюбов пристально посмотрел на меня. Казалось мои размышления заинтересовали
великого критика и он готов вступить в дискуссию, но в этот момент в зале
воцарилась тишина. На возвышение в конце зала поднялся Шелли Перси Биши.
Поэт слегка поклонился публике и без всяких предисловий начал читать.
К стыду своему, должен признаться, что я читал Шелли очень мало. По содержанию я
узнал отрывок из "Королевы Меб ", потом, судя по всему, шли новые произведения.
В заключение из уст автора полилась "Песня к англичанам". Нежное, женственное
лицо преобразилось, стало более жестким. Горящий взгляд скользнул по слушателям
и люди запели вместе с ним. Сначала это был один, потом два голоса, потом все
больше и больше. А когда песня оборвалась Шелли развернулся и молча, не
прощаясь, ушел.
Так же тихо стали расходиться и присутствующие.
Я повернулся к Добролюбову и увидел, что он внимательно меня разглядывает.
- Вам понравился наш литературный вечер? - спросил он.
- Да, - откровенно признался я, - он закончился боевым гимном чартистов. И после
этого вы будете отрицать наличие в Аду партий?
- "Песня к англичанам" - тоже произведение Шелли и нет ничего удивительного, что
он счел возможным прочесть ее. До свидания. Надеюсь, мы с вами еще встретимся.
Помните о конспирации, - добавил он после паузы, - не выходите из скалы большой
группой. Вы ведь знаете, - улыбнулся он, - подобные вечера не одобряются.
Он кивнул мне и скрылся в ближайшей стене.
Оглянувшись по сторонам я довольно быстро нашел своих друзей. Калисони был очень
доволен. Он просто сиял. Абуба выглядел несколько растерянным.
- Я стоял и слушал бредни какого-то англичанина умершего бог знает сколько лет
назад, - бурчал он.
- И тебе не понравилось?
- А что тут может нравиться? Правда, последняя песня хорошая. Песни вообще лучше
стихов.
- Конечно, это не М.С. Хаммер. - сказал я.
- Сравнил, - хмыкнул Абуба. - Слова вообще-то ничего. Их бы под RAP переделать.
Абуба мечтательно зажмурился и, цыкая и бухая, как старая ударная установка
полез в скалу.
Шло время. Постепенно я привыкал, втягивался в жизнь преисподней. Появились
новые друзья и знакомые. Абуба притащил откуда-то карты и теперь мы почти каждый
день собирались на партию в преферанс.
Я регулярно посещал литературные вечера, где смог послушать Уолта Уитмена,
Шиллера, Крылова. Послушал отрывок из нового творения самого Данте Алигери:
"Трагедия богов".
Подружился с французом Рабле. Был представлен Максимке Робеспьеру.
Вообще, скучать не приходилось. Взять хотя бы сегодняшний вечер: я висел у себя
в комнате, с нетерпением ожидая воя элементала. Калисони сказал, что сегодня
можно будет послушать Василия Андреевича Жуковского. Яркий представитель
российского романтизма, мечтатель и мистик. Мне было очень интересно как
изменился он, живя здесь.
- Гхым, - раздалось за дверью, - Анатолий Пафнютьевич, разрешите войти?
- Да, конечно, - ответил я с удивлением.
Сквозь дверь просунулась голова Добролюбова и приветливо мне улыбнулась.
- Здравствуйте, Анатолий Пафнютьевич, - сказал он, окончательно просачиваясь в
комнату. - Что, вашего соседа нет дома?
- Как видите, нет. Я отдал ему свою энергию и он отправился на поиски
куртизанки.
- А вы, что же? Не чувствуете симпатии к женскому полу?
- Отнюдь. Но сегодня есть кое-что поважнее. На вечере будет Жуковский.
- Да, конечно. Василий Андреевич, как никто другой заслуживает внимания. Однако
осмелюсь вам предложить нечто еще более важное.
Я подплыл к Добролюбову почти вплотную.
- Все это кажется мне загадочным, - сказал я, - вы разговаривали со мной всего
раз, а теперь приходите с каким-то предложением. Причем, я точно помню, что не
давал вам свой адрес. К чему такое внимание? Я видел вас еще на одном вечере, но
вы сделали вид, что не узнаете меня, и я счел за лучшее воздержатся от беседы...
Добролюбов жестом остановил меня.
- Вы желаете объяснений? Я их дам. При первой нашей встрече я подошел не потому,
что заинтересовался вами как человеком, а потому, что вы были мне незнакомы.
Литературные вечера запрещены. Потому тот, кто приводит туда нового человека,
должен быть полностью в нем уверен. Кроме того, на каждом вечере присутствует
кто-то, кто высматривает подозрительных людей и берет их на заметку. На том
вечере это был я. Мы пристально следили за вами все это время, более или менее
изучили вашу жизнь на Земле и пришли к выводу, что вы можете быть нам полезны.
- Вам?
- Не удивляйтесь. Нам, нашей партии. Вы были правы: коли существует общество и
правительство - существует и оппозиция.
Да! Теперь визит Добролюбова не казался мне странным. Скорее даже закономерным.
Все это время я чувствовал, я знал, что произойдет что-то подобное.
- Что это за партия? - спросил я.
- Она хорошо вам известна. Попробуйте догадаться.
- Коммунисты?
- Именно так. Если у власти фашизм - противостоять ему будет коммунизм.
Коммунистическая партия рабочих Ада. КПРА. Она достаточно молода, но у нас уже
есть некоторые наработки. Придя в Ад, идея коммунизма попала на благодатную
почву. Здесь уже существовало подполье, организованное Александром Македонским,
партия Тиберия и Гая Гракхи. И примкнувшее к ней, освободительное движение
Спартака. Существовал "Союз славянских князей ": Владимира Святославовича,
Владимира Мономаха, Александра Ярославовича Невского и Дмитрия Донского.
- Князь Владимир?
- Да, представь себе, человек который крестил Русь. Кроме того, в оппозиции есть
патриархи, лица канонизированные, и даже один Папа Римский. Рядом с этими уже
сформировавшимися обществами появлялись более молодые, но никак не менее важные
личности: Томазо Компанелла, Оливер Кромвель, Хмельницкий, Разин, Пугачев и
Довбуш, стоящие поначалу особняком, примкнули к "Союзу славянских князей".
Правда при этом состоялось неприятное выяснение отношений между Петром Первым и
Булавиным. Но последнего удалось уверить, что Петр в тяжелой, сложившейся в
державе и на ее границах, обстановке, не мог действовать иначе. Немногим позже в
Аду появились Радищев, Денис Давыдов. Пришел, не отказавшийся от своих теорий,
Роберт Оуэн. Когда я впервые ступил в шестой круг, меня уже ждали Павел Иванович
Пестель, основатель Южного Адского общества декабристов, и Бестужев -
представитель от Северного. На следующий день я уже разговаривал с Герценым и
Белинским. Наслышанные о событиях наверху, мы с нетерпением ждали приезда
Авраама Линкольна и Парижских коммунаров. Позже образовалось адское отделение
комитета Народной воли во главе с Андреем Ивановичем Желябовым; болгарская
партия Тесняков; брусневская группа. Джузеппе Гарибальди сдружился с товарищами
из "Освобождения труда", и так далее, так далее.
Я слушал, как завороженный. Знакомые имена исторических личностей, названия
подпольных обществ и организаций складывались в удивительную картину.
Политическую мозаику Ада.
- Грандиознейшим событием стал приезд Карла Маркса!
Глаза Добролюбова вспыхнули.
- Его бесспорный гений сразу же оценил обстановку и принялся за работу, итогом
которой стал Первый Интернационал преисподней.
Как и в случае Первого Интернационала на Земле, из-за начавшихся гонений и
репрессий его действие вскоре пришлось прекратить. Но работа продолжалась.
Толчком к созданию Второго Интернационала послужило появление Фридриха Энгельса.
А потом мы услышали о Владимире Ильиче и создании первого в мире государства
рабочих и крестьян. С нетерпением мы ждали смерти Ленина, надеясь с его помощью
объединить все подпольные организации в могучую Коммунистическую партию. И
наконец это произошло! Ленин умер, но власти вовремя сориентировались и, по
личному распоряжению Сатаны, Ленин был отправлен в седьмой круг.
- Туда где держат сумасшедших? - спросил я.
- Сумасшедших и особо опасных, неоднократно провинившихся обитателей Ада.
Седьмой круг - самое страшное наказание. Что может быть хуже, чем провести
вечность с умалишенными?
- Я слыхал, особо опасных сбрасывают в пустоту за кругом.
- Вздор, - Добролюбов улыбнулся. - Это все запугивание. Сатана не глуп.
Представьте, если человек будет вечно окружен пустотой, он или сойдет с ума, или
начнет искать спасение в самом себе. Изучая свои возможности, он станет их
совершенствовать, а человек который все время совершенствуется, со временем
станет подобен Богу. Еще один Бог - это нешуточная угроза.
Добролюбов посмотрел по сторонам и продолжил: - Мы не стояли на месте. Наши ряды
постоянно расширялись за счет уходящих из верхнего мира товарищей. Правда,
вместе с друзьями мы получали и врагов. Неисчислимо много несчастий принес
Зубатов и созданная им сеть ложных партийных ячеек. Появилось множество
провокаторов. Усилился контроль. Например, мы точно знаем, что Сатане известно
про литературные вечера, как и где они проходят. Их не прикрывают только потому,
что оттуда легко получать информацию о настроении нелегалов и подполья.
- Почему же вы их не закроете?
- Зачем? Это своеобразная кузница кадров. Мы можем присмотреться к человеку,
проверить его. К тому же прекращение вечеров вызовет подозрение.
Я согласно кивнул головой.
- И как обстоят дела на сегодня?
- Можно сказать, что неплохо. 86 коммунистических партий, существующих на Земле,
здесь составляют части одного целого - КПРА. Каждый отдел следит за земными
событиями и отвечает за проверку и прием в свои ряды вновь прибывших. Размеры
организации трудно себе представить. Люцифер тоже стал осторожней. Сразу из
приемной апостола Петра в седьмой круг отправились Сталин, маршал Жуков, Мао Дзе
Дун. За видными политическими деятелями ведется слежка. Маркс и Энгельс в
розыске.
- Вы предлагаете нелегкий путь, - подумав, сказал я.
- Легких путей к правде не бывает, - ответил Николай Александрович. - Идемте,
прогуляемся по городу. Скоро литературный вечер.
Итак, меня приняли в подполье. И если бы теперь вы спросили: - "Что такое
подполье?" Я бы не знал, что ответить. Это была не организация, а государство в
государстве. Разжиревший Сатана и его Ангелы уделяли мало внимания преисподней и
бесконечные рапорты старика Моисея о повышении активности антиобщественных
элементов оставались без ответа. Тихо и незаметно к Люциферу Сыну Утра
подкрадывался большой гаплык.
Ядро КПРА находилось в шестом кругу. Отсюда коммунистическая "зараза"
расползалась дальше. По заданию партии люди столетиями входили в доверие к
властьимущим, продвигались по службе и нередко доходили до первого круга. На
удивление, идеи марксизма - ленинизма нашли отклик у подавляющего большинства
урожденных чертей. Тысячелетия прозябания в полиции и мелких чиновниках с
единственной мечтой дослужится до Мастера Ужаса и поселиться во втором или, если
повезет, в первом кругу; за особые заслуги можно получить человеческое тело и
короткий отпуск на Землю. Все это утомляло низших из урожденных, раздражало и
озлобляло их.
Пропагандой и внедрением во вражеские структуры дело не ограничивалось. Над
решением загадок Ада, изучением и освоением его бились величайшие умы
человечества. В подпольных лабораториях вместе работали: Ньютон, Гюйгенс,
Эйнштейн, Ланжвен, Лаплас и Ленс; закадычные друзья Резерфорд, Курчатов и
Менделеев; Коперник и Леонардо да Винчи.
Накопленный потенциал знаний был велик невероятно.
Глядя на все это хотелось взяться за лацкан пиджака, скомкать в руке кепку и
сказать: - "Товаищи, еволюция не за гоами!"
Революция действительно была не за горами, но для этого приходилось еще много
работать. А работа для планомерного развала чего-либо мне очень нравилась.
Главная подпольная типография находилась на одной из самых людных улиц шестого
круга - Петропавловско -Камчатской. Через обыкновенный одежный магазин можно
было попасть в пивную, из которой особо приближенные могли пройти в небольшую
комнату где обычно играли в карты. Про пивную знали все. Про комнату знали все,
но бывали немногие. О том, что за этой комнатой может находиться целая
типография не догадывался никто.
Если с улицы замечали, что кто-то зашел в одежный магазин и долго не выходит -
думали, что это очередной посетитель бара. Если кто-то исчезал из бара, все
думали, что он играет в карты.
Из типографии существовало еще два выхода, но ими пользовались только в крайних
случаях.
Я и Абуба Джонсон, который после проверок и моего поручительства стал членом
КПРА и теперь горел желанием разрушить что-то "до основанья, а затем...", вошли
в бар. Заказав по несколько грамм Амброзии мы покрутились по залу и лениво
поплелись в комнату для игр, где происходило следующее: за столом сидели четверо
человек, ожесточенно дующихся в "тысячу".
- День добрый, - поздоровался я с играющими, - шеф богодельни у себя?
- Привет трем толстякам ! - в свою очередь поздоровался Абуба.
Игравшие, а это были: Толстой Алексей Константинович, Толстой Алексей
Николаевич, Толстой Лев Николаевич и киргизский народный акын Токтогул
Салтыганов, которого Абуба вовсе обошел своим вниманием, недовольно
переглянулись.
- Дежурите? - попытался я загладить бестактность своего спутника.
- Дежурим, - вздохнул Лев Николаевич, - кто только графики в Союзе писателей
составляет. То тут, то во второй типографии.
- Нас, чтоб не путать, на все мероприятия вместе посылают.
- Да уж, - подтвердил Алексей Константинович. - Поручат Толстому в "Искру"
статью написать, а какому не уточнят. Попробуй не напиши, оказывается - именно
тебе поручено. Вынесут на обсуждение, вкатят выговор.
- Что делать, - сказал Алексей Николаевич, - партийная дисциплина. Вот и
приходится вместе писать. Мы уже, для простоты, "братья Толстые" подписываемся.
- Выигрывает кто? - спросил Абуба.
- Салтыганов, - вздохнул Лев Николаевич. - Везет ему.
- Играть надо уметь, - буркнул народный акын, - умище свое, громадное,
применять.
Мы отодвинули драпировку, отперли дверь и вошли в типографию, посередине
которой, как обычно, возвышался шеф - Иван Федоров.
- Иван, здравствуй, - сказал я, - нас к тебе кругком партии откомандировал.
- Это по поводу наглядной агитации?
- Ее родимой.
- Я же вам в прошлый раз указал объемы.
- Мы не за этим. Личная просьба товарища Калинина - увеличить выпуск листовок
для первого и второго кругов. Сырьем он обещает помочь.
- Это не просто, но если требуется, то увеличим. Неужели скоро начнется? -
спросил он, наклонившись к моему уху.
- ЦК молчит, - пожал я плечами, - но, судя по всему, что-то должно случиться.
Попрощавшись, мы вышли в бар, дернули еще по 50 и отправились дальше. У нас было
много поручений. Действие подполья активизировалось. Проводились сборы партийных
ячеек и собрания руководства секторов. Отдел кругкома, отвечающий за связь с
секторными и местными партъячейками с трудом успевал докладывать в ЦК о
проведенных мероприятиях.
Должность старшего координатора, которую я в этом отделе занимал, отнимала все
мое время. Рядовую информацию можно было рассылать с помощниками, но важные
сообщения приходилось нести самому. Из всех поручений визит в типографию был
самым невинным. Отправив Абубу к товарищу Калинину с ответом, я пошел оповещать
руководителей десяти секторов о внеплановом пленуме ЦК.
С целью конспирации собрания проводились по частям. По десять - двенадцать
человек.
Такая система занимала много времени, зато гарантировала безопасность. Решение
каждой десятки фиксировалось координаторами и передавалось непосредственно
секретарям ЦК Марксу и Энгельсу, которые, исходя из полученных отчетов, выносили
решение.
Первое собрание должно было состояться сегодня вечером. Остальные - в ближайшее
время. И на одном из них мне предстояло стать фиксирующим координатором. Это
значило, что я один из первых, узнаю о причине переполоха.
Несмотря на то, что я был на хорошем счету, мне до последней минуты не
полагалось знать место собрания.
В назначенный день, я сообщил Абубе о неожиданно напавшем на меня приступе
щедрости. Достал из-под кровати купленный на барахолке аппарат, перекачал ему
всю свою энергию и взял с товарища Джонсона честное слово не появляться в доме
до следующего рева Элементала. Теперь оставалось ждать, и я завис прямо перед
входной дверью.
Чтоб скоротать время сосредоточился на своем прошлом, стараясь отыскать в памяти
что-нибудь приятное. Задача была не из простых, но я все же нашел одну неплохую
пьянку и с наслаждением окунулся в воспоминания.
Дойти до кульминации того вечера, когда я отплясывал посреди стола лезгинку, мне
не удалось. Помешал внешний фактор. Или, выражаясь точнее, лицо жутко кавказской
национальности, появившееся в дверях.
- Спичек не будет?
Это был пароль.
- Нет, я не курю, - сказал я отзыв. - Вы мой провожатый?
- Азизбеков Мешади, - представился он и добавил после паузы, - Азиз Бек Оглы.
- Очень приятно, - ответил я, - думаю мне представляться не надо?
Он отрицательно покачал головой и сделал пальцами в воздухе нечто кавказское.
- Следуйте за мной.
Я последовал, после чего началось традиционное блуждание по городу с посещением
людных мест и неожиданными проходами сквозь стены. Наконец, на каком-то пустыре
Азизбеков остановился.
- Теперь вниз, - сказал он и стал медленно уходить в землю.
- Как? - опешил я.
- Как я.
- А как это?
Мешади пожал плечами.
- Ты же сквозь стены проходишь? Направление роли не играет.
Я попробовал хоть немного провалиться - безрезультатно.
- Тогда ляг на живот и представь, что перед стеной стоишь.
В глазах азербайджанца мелькнула насмешка и мне сразу стало понятно, что он
действительно Азиз Бек Оглы, а я всего на всего глупый гяур.
- Смотри, не отставай, а то потеряешься.
Я пообещал и заполз внутрь.
"Интересно", - думал, я пока мы шли, - "как он здесь ориентируется?"
Однако это так и осталось для меня загадкой. За все время путешествия мой мозг
не выдал ни одной мало-мальски пригодной версии.
- Пришли, - сказал он наконец.
Я принял вертикальное положение и поэтому немного замешкался. Негоже было
координатору появляться перед товарищами мордой вниз. Найдя, наконец, выход из
положения я стал ввинчиваться в породу, как сверло.
В ходе такого бурения, я оказался висящим под сводом довольно большой пещеры.
Между изящными колоннами стояли вытесанные из камня лавочки с резными спинками и
аккуратными столиками перед ними. Дальше, в конце зала, находилась выполненная в
виде тюльпана трибуна. Там же, возле трибуны, о чем-то оживленно беседовала
группа людей. В следующее мгновение они нас заметили и замолчали.
- Вот и товарищ Анатолий, ради которого мы все и собрались.
В говорившем я узнал своего непосредственного начальника Михаила Игоревича
Калинина. Тут же почему-то находился и Франсиско Калисони, который за все время
нашего знакомства ни единым словом не обмолвился о своей причастности к работе
КПРА. Лица остальных были очень знакомы, но я не пытался узнать их. Даже старого
друга, помолодевшего вдруг на сорок - пятьдесят лет узнаешь не сразу.
Анекдотические картины типа: "- Тату?
- Зэнык?" - когда отец и сын пьют за одним столом не узнавая друг друга,
встречались в Аду повсеместно.
"Сами представятся, раз ради меня собрались". - подумал я и стал спускаться.
- Рад с вами познакомиться, - сказал мне мужчина с небольшой кудрявой бородкой,
- Карл Маркс.
На моем лице я
...Закладка в соц.сетях
