Жанр: Фантастика
Кольца детей ауле
... будет опасно оставаться в Мундбурге. А в обмен ты
расскажешь мне все, что ты знаешь об этих кольцах. Согласен?
Поколебавшись, Филбурт кивнул.
- Только я ничего о них не знаю, - добавил он. - Хозяин ничего мне о них не
говорил.
- Тогда хотя бы опиши, как они выглядят, чтобы мне было легче искать их. Тебе
известно, где они сейчас?
- Наверное, у него в комнатах.
- Что ж, будем надеяться, что они там. Сейчас выведу тебя из крепости - чтобы ты
мне не мешал, если меня вдруг заметят - а по пути ты мне расскажешь, как
выглядят кольца и где находятся комнаты твоего Хозяина. Я отведу тебя в
безопасное место в скалах и ты подождешь меня там. Но не вздумай поднимать шум -
мне ты сильно не повредишь, а у тебя будут большие неприятности.
Кузнец с готовностью последовал за стариком, и они покинули кузницу.
Для могущественного мага нет ничего невыполнимого в том, чтобы проникнуть в
полупустую крепость мимо беспечной стражи, тайком пробраться в личные покои
врага и забрать оттуда опасные игрушки, которые тот создал для осуществления
своих захватнических намерений - даже если отвлечься на спасение бедолагикузнеца,
которого удерживали в Барад-Дуре. Было ясно, что кузница не из тех
мест, где оставшиеся в крепости орки быстро найдут связанного соплеменника. План
относился к таким, которые почти наверняка исполняются - особенно если учесть,
что его разработчик при необходимости мог дать достойный отпор целому отряду
орков.
И он непременно исполнился бы, если бы не одно незначительное обстоятельство -
маг поймал в коридоре того самого орка, который спешил в кухню за ужином для
хозяина Барад-Дура. Саурон никогда не отличался терпимостью по отношению к
слугам, поэтому малейшая задержка с их стороны мгновенно приводила его в
бешенство. Когда орк с ужином не появился в ожидаемое время, майар подождал
ровно столько, чтобы взвинтить себя до белого каления, и кликнул не занятых в
дежурстве орков, чтобы те немедленно сыскали негодяя и доставили к нему вместе с
ужином.
Добрый десяток оркских стражников со всех ног кинулся искать нерадивого слугу -
если вдруг зазеваешься, можно и самому оказаться на его месте - поэтому орк в
кузнице был обнаружен гораздо раньше, чем можно было ожидать. Маг с Филбуртом
еще только поднимались по скалам к намеченному убежищу, а орки уже доставили
хозяину приведенного в чувство соплеменника и доложили об исчезновении кузнеца.
Выслушав рассказ орка о старике-атани, обладавшем нечеловеческой силой, Саурон
сразу же заподозрил, что здесь не обошлось без одного небезызвестного истари -
впрочем, если этот маг надеялся что-нибудь выпытать у кузнеца о кольцах, его
ожидало жестокое разочарование, потому что майар ничего не говорил своему
работнику ни о свойствах, ни о назначении колец. Но, конечно, кузнеца нужно было
вовремя прикончить - досадный недосмотр...
Вдруг Саурона озарила мысль - как же он забыл, что через любое из колец можно
было следить за кузнецом, а значит, и за всеми, кто находился рядом с ним! Майар
выслал орков из комнаты и поспешил к потайному шкафу, где хранились кольца.
Зажав одно из колец в кулаке, он сосредоточился на кузнеце и вскоре увидел его,
карабкающегося вверх по скалам. Вслед за ним пробирался старик, при одном
взгляде на которого догадка Саурона подтвердилась - проклятье, это был Олорин!
Первым побуждением майара было послать вслед за ними погоню, но в крепости
осталось слишком мало орков, чтобы сладить с могущественным истари. Волейневолей
Саурон продолжал наблюдать за этими двумя, не зная, что предпринять.
Кузнец, похоже, чувствовал его взгляд. Он беспокойно оглядывался, но, к счастью,
не имел колдовских способностей, которые позволили бы ему понять, кто и как
следит за ним. Олорин посматривал на кузнеца, но ни о чем не спрашивал его,
видимо, приписывая его беспокойное поведение обычной человеческой трусости.
Вскарабкавшись повыше, они остановились в укромном месте между скалами. Там
Олорин завел с кузнецом разговор, из которого выяснилось, что непоседливый маг
собирается вернуться в крепость за кольцами. Сначала Саурону стало не по себе,
потому что он не рискнул бы схватиться с Олорином в открытом поединке, но затем
майар злорадно усмехнулся. Ведь любой поединок можно обернуть в свою пользу,
если есть возможность подготовиться - и трудно придумать лучшее место для этого,
чем собственная крепость.
Когда Олорин расстался с кузнецом и начал спускаться к крепости, Саурон достал
из потайного ящика несколько мощных защитных амулетов, активизировал их и
разместил по комнате - к утру они навсегда потеряют силу, но сейчас наступил как
раз тот самый случай, для которого они хранились. Затем он нашел подходящую
митриловую цепочку, нанизал на нее все двенадцать колец и опустил в карман.
Отступив в дальний угол и окутавшись тьмой, майар стал дожидаться появления
ночного гостя.
Тот не заставил себя долго ждать. Саурон едва успел собраться с мыслями, как
дверь в комнату чуть слышно скрипнула и в открывшемся темном прямоугольнике
обрисовалась высокая фигура в сером балахоне. Когда она ступила внутрь, Саурон
сжал в кармане амулет, и вся комната озарилась ярким светом. В свете не было
необходимости, потому что оба айнура прекрасно видели в темноте, но майар
рассчитывал ошеломить противника.
Отчасти ему это удалось - маг вздрогнул от неожиданности. В следующее мгновение
он опомнился и резко взмахнул посохом навстречу выступившему из тьмы майару.
Огненный сгусток величиной с хорошую тыкву сорвался с кончика посоха и полетел в
Саурона, но врезался на полпути в невидимую преграду и взорвался фейерверком
искр. Олорин повторил посыл, присовокупив к нему короткое заклинание - следующий
огненный снаряд отчасти продавил защитную завесу, отразился обратно в едва
успевшего пригнуться мага и ушел в открытую дверь, за которой, к счастью, было
нечему гореть.
Саурон стоял неподвижно, не вынимая рук из карманов домашней куртки, и с
издевательской усмешкой наблюдал за магом. Догадавшись, что майар уверен в
непробиваемости защиты, Олорин прекратил попытки поразить его. Несколько
мгновений оба противника смотрели друг другу в лицо.
- Ну и гость ко мне пожаловал! - первым заговорил Саурон сквозь усмешку, не
сходившую с его губ.
Маг молча сверлил его взглядом, готовясь отразить возможное нападение.
Одновременно он прощупывал защитный барьер, убедившись при этом, что невидимая
преграда непроницаема для боевой магии в обе стороны. Такую защиту можно было
поставить только заранее и только с помощью амулета, и Олорин тщетно гадал,
когда и как противник мог узнать об его появлении.
- Я вижу, ты удивлен оказанной тебе встречей, - продолжил Саурон. - Даже и
подумать смешно, что ты надеялся пробраться сюда незамеченным. А теперь позволь
мне угадать, зачем ты явился сюда - уж не за этим ли?!
Он вынул из кармана руку, в которой оказалась тонкая цепочка с нанизанными на
ней серебряными кольцами.
- За этим, верно? - продолжал он насмехаться на магом. - Так подойди и возьми
их.
Олорин по-прежнему молчал, каждое мгновение ожидая подвоха.
- Кто тебя послал? - ехидно поинтересовался Саурон. - Твои друзья-эльфы? Миляга
Келебримбер, который со всех ног улепетывал отсюда? Или ваш Орден? Хитрец
Каранир на пару с птичкиным приятелем?
- Я не посыльный, - холодно сказал маг. - Я сам знаю, что мне делать.
- Но все равно ты от кого-то узнал, что на свете появились эти славные
безделушки. - Саурон встряхнул цепочкой с кольцами. - И ты решил распорядиться
ими, как тебе показалось нужным. А, собственно, почему? Разве ты их делал? Нет,
их делал я, и распоряжаться ими тоже буду я.
- Это мы еще посмотрим...
- Смотри. - Саурон поднял связку колец повыше. - Смотри сейчас, потому что ты их
больше не увидишь. - Подержав цепочку на весу, он надел ее себе на шею. - Теперь
они останутся здесь, и хотел бы я посмотреть на того, кто снимет их с моей шеи.
- Ты обязательно его увидишь.
- Да неужели? Во всяком случае, Олорин, ты уже понял, что это будешь не ты. Я
мог бы развоплотить тебя сейчас, но не вижу в этом особой пользы - все равно ты
в самом ближайшем будущем снова воплотишься и вылезешь где-нибудь в Средиземье,
словно черт из коробочки. Для меня будет гораздо полезнее, если ты выполнишь
одно мое поручение.
Руки Олорина яростно стиснули посох, но маг не мог не видеть, что преимущество
не на его стороне.
- Я? Твое поручение?
- Вот именно. И я уверен, что тебе придется его выполнить, поскольку рассчитываю
на твою пресловутую честность. Ты увидел здесь достаточно, чтобы разъяснить всем
своим союзничкам, что я им не по зубам - и не забудь сказать на Совете магов,
что они поступят благоразумно, если не будут мешаться у меня на дороге. В
будущем я, возможно, приму к сведению их благоразумие.
- До чего ж забавно слышать, что один майар угрожает целому Совету истари, -
процедил сквозь зубы Олорин, которого нисколько не забавляла речь Саурона.
- Я не просто один майар, - высокомерно усмехнулся тот. - В свое время я получил
частицу могущества самого Отступника, когда согласился сотрудничать с ним. Для
Отступника это было немного, но для меня - вполне достаточно. И на ваш Совет
этого хватит, поэтому с вашей стороны будет весьма разумным оставить меня в
покое. А если кто-то из вас захочет сотрудничать со мной, я буду только рад
этому.
- Сотрудничать с тобой?! - возмутился маг.
- Тебя и твое мнение я знаю, но вас там еще четверо, и я надеюсь, что среди них
найдутся и более здравомыслящие маги. А теперь ты, по-моему, слишком загостился
у меня...
Саурон сжал в кармане заранее приготовленный амулет. Стремительный вихрь
подхватил Олорина и вышвырнул в окно, находящееся как раз напротив крепостных
ворот. Маг перелетел через широкий двор, вылетел сквозь разом распахнувшиеся
створки ворот и приземлился на дорогу перед ними, несколько раз перевернувшись
через голову и подняв тучу пыли. Не успели стражники у ворот опомниться от
столбняка, случившегося с ними при виде этого явления, как над ними раскатился
оглушительный голос Хозяина, изрядно усиленный магией:
- Это так вы несете стражу, мерзавцы?! Почему я должен выполнять вашу работу за
вас?!
Орки в ужасе присели, чуть не обделавшись со страха. Маг нащупал в пыли посох и
встал.
- Ты уж не обессудь, приятель, как я тебя отсюда выставил! - громыхнул на его
головой насмешливый голос Саурона. - Ты тоже не очень-то спрашивал моего
согласия, когда лез сюда! Передай своим друзьям мой большой привет и наилучшие
пожелания!
Вдруг стены крепости содрогнулись, зайдясь нечеловеческим хохотом. Тряслась вся
каменная громада Барад-Дура, щурились окна, вздрагивали башни, корчились стены,
оглашая окрестности гулкими каменными звуками в ритм этой ужасной пляске. Если
сторожевые орки у ворот каким-то чудом не обделались раньше, то на этот раз им
не помогло никакое чудо. Несколько мгновений Олорин созерцал эту чудовищную
демонстрацию могущества, а затем резко повернулся и зашагал прочь.
Конские копыта оставляли четкие следы в первом свежевыпавшем снегу. Больше на
дороге не было ни следа, хотя Келебримберу оставалось не более трех лиг до Остин-Эдила.
Снег шел со вчерашнего вечера, мелкий и неспешный, покрывая землю и
деревья ровным белым ковром.
Радость возвращения скрасила мастеру горечь от неудачной поездки. Еще немного, и
впереди над лесом замаячили заснеженные кроны гигантских дубов - белые облака на
фоне серого неба. Когда до города осталось полторы лиги, из густого подлеска
показались несколько конных патрульных эльфов, выехавших навстречу приезжему
сквозь мягкую белую завесу на ветвях. Узнав Келебримбера, они по-военному
отсалютовали ему мечами.
- Как вы вовремя вернулись, мастер, - сказал старший патрульный после обмена
приветствиями. - Как раз к началу.
- К началу чего? - не понял Келебримбер.
- Сражения. Завтра здесь будут орки.
- Орки? В это время?!
- Да.
- Откуда они идут?
- С юга. Они обошли Мглистые горы с запада и теперь идут вдоль хребта на север.
Наши заметили их давно, хотя сначала не знали, куда они направятся - но две
недели назад не осталось сомнений, что они идут на Ост-ин-Эдил. По
предварительной оценке, сюда идет большая армия. Волкогоны, тяжеловооруженные
отряды, большое количество легкой пехоты и лучников - в общей сложности не менее
тысячи воинов.
- Но сейчас не сезон для выступления войск, - подумал вслух мастер. - Где же они
будут зимовать?
- Будем надеяться, что не у нас в Ост-ин-Эдиле, - мрачно пошутил патрульный. -
Но все у нас говорят, что битва предстоит жаркая.
Келебримбер поторопил коня, спеша встретиться с Теркеннером. Вскоре он выехал из
леса и наконец увидел наземный Ост-ин-Эдил, по которому сновало множество
фигурок. Среди них были и атани, жители наземного города, но эльфов было гораздо
больше, не только мужчин, но и женщин. Мужчины рубили изящные заборчики и
кружевные решетки вокруг домов и палисадников, придававшие неповторимое
эльфийское очарование строениям атани, а хрупкие эльфийки в зимних курточках, в
обтягивающих кожаных или вязаных брючках таскали обломки к дубраве.
Вся дубрава уже была обнесена валом из камней и подобных же обломков, с наружной
стороны которого был выкопан ров. Во рву копошились эльфы с лопатами, которые
вынимали со дна смесь земли со снегом и кидали ее на вал, присыпая горючие куски
дерева. Нераскопанной оставалась только дорога, соединявшая оба города, над
вхождением которой в дубраву сооружали добавочные помосты для лучников.
Сердце мастера замерло, а затем застучало медленно и трудно. Увиденное сказало
ему яснее любых слов, что Теркен даже и не надеется спасти наземный город, а
уродливая рваная рана вокруг дубравы свидетельствовала от том, что положение
просто отчаянное. Сколько лет она будет зарастать, пока не исчезнет полностью?
Как долго еще останется этот шрам на земле, если удастся отбиться?
Он проехал по наземному Ост-ин-Эдилу, по пути отвечая на приветствия, и въехал
под высокие заснеженные кроны. В дубраве было пустынно - все ее жители вышли
строить укрепления. Келебримбер завез вещи домой и направился к Теркеннеру. Тот
сидел за столом в приемном зале, с ним были пятеро военачальников, склонившихся
над картой городских окрестностей. Они негромко переговаривались, обсуждая
расстановку обороны города.
Звук шагов Келебримбера заставил их отвлечься от этого занятия. После обмена
приветствиями мастер взял свободный стул и подсел к ним.
- С чем ты вернулся, Феанарэ? - спросил его Теркеннер.
- Да ни с чем - просто вернулся. Продолжайте обсуждение, я тоже посмотрю, как у
нас дела.
- Ничего хорошего. Утром вернулись разведчики и сказали, что орки разделились
надвое и собираются окружить город.
- Саурон с ними?
- Нет. Но их достаточно, чтобы справиться с нами и без него.
- А гномы? Ты посылал к ним? Они окажут поддержку?
- Посылал, но они не приняли послов. Сейчас в наших войсках есть только один
гном - твой ученик Горм.
- Эти предатели-гномы нарушили договор о военной помощи, - подхватил слова
правителя один из военачальников. - Нам предстоит защищаться в одиночку.
Келебримбер промолчал, сознавая, что его худшие опасения подтвердились. Здесь не
требовалось быть великим пророком, хотя он с огромной радостью предпочел бы
ошибиться.
- С нами будут ученики-атани, - добавил Теркеннер. - Когда мы объявили об
опасности, кое-кто из них ушел, но большинство осталось.
- Гил-Гэлад обещал прислать военное подкрепление к весне, - сообщил ему мастер.
- Мы и подумать не могли, что орки нападут в начале зимы.
- А если и подумали бы, вы все равно не успели бы сюда. Послать военный отряд -
это дело не одного дня. - Взгляд правителя оживился и обошел собравшихся. -
Феанарэ привез хорошую новость. Если мы сумеем продержаться до весны, дальше
будет легче.
Все снова склонились над картой, обсуждая расстановку защиты и размещение
запасов стрел. Наконец военачальники разошлись, и Келебримбер с Теркеннером
остались вдвоем.
- Мне незачем что-либо добавлять к этому, - сказал Теркеннер, кивнув на карту. -
Сам видишь, положение отчаянное.
- Но не безнадежное, - возразил Келебримбер. - У нас хорошие лучники, и мы можем
смутить орков магией.
- Разведчики утверждают, что у них есть защита от нашей магии. Орки посланы не
кем-нибудь, а Сауроном, который прекрасно знает наши защитные возможности.
- А Олорин здесь?
- Он уехал при тебе и с тех пор не возвращался.
- Жаль. Он мог бы оказать существенную поддержку.
- Тебе давно пора привыкнуть не слишком-то рассчитывать на него. Он делает то,
что считает полезным Средиземью в целом, а не нам с тобой - и всегда оказывается
прав.
- Для нас это слабое утешение. Ты пробовал позвать на помощь соседних атани?
- Отказались. Атани слишком высокого мнения о нашем могуществе, да и своих им
терять не хочется. Аркуэну не удалось убедить их, что за нами придет их очередь.
- Значит, опять в одиночку, - пробормотал Келебримбер сквозь зубы, изучая карту.
- Эти рубежи - не слишком ли далеко они вынесены?
Теркеннер проследил направление его взгляда.
- Ближе нельзя, иначе наши лучники на древесных помостах будут досягаемы для
оркских стрел, - объяснил он. - Это хорошо укрепленные рубежи - если хочешь,
можешь осмотреть их сам.
Мастер отрицательно покачал головой:
- Они расположены слишком близко к границе нашего магического барьера. Саурон
может застать меня за этим делом и тоже увидеть их - в последние дни он
постоянно следил за мной. Я не знаю, может ли он общаться со своими орками на
таком расстоянии, но лучше не рисковать.
- Он следил за тобой? Как?
- Через кольцо всевластья - разве ты забыл? - В голосе мастера промелькнула
странная нотка обреченности, от которой Теркеннеру стало не по себе. - В Ост-инЭдиле
я недоступен его взгляду, но во время поездки наш бывший друг и
благодетель не выпускал меня из вида. Когда я отправился на переговоры с
ногродскими гномами, мне почти удалось обмануть его, но после этого случая он не
оставил мне ни малейшей возможности проникнуть к ним.
- Тогда я поставлю тебя руководить лучниками, чтобы во время боя ты оставался
под прикрытием нашей магии, - сказал Теркеннер, пытаясь отделаться от тягостного
ощущения, навеянного интонацией в голосе Келебримбера.
Мастер встряхнул головой, отметая его предложение.
- Нет, я пойду в бой с мечом, - решительно заявил он. - Даже если у нас
превосходные лучники, кто-то должен быть впереди, чтобы прикрывать их - разве не
так, Теркен?
Правитель ответил не сразу, хотя слова Келебримбера выглядели обоснованными.
Слишком уж легко и самонадеянно они прозвучали, словно мастер не понимал или не
хотел понимать возможных последствий своей решимости.
- Мне не нравится твое настроение, Феанарэ, - нарушил он затянувшееся молчание.
- По-моему, оно продиктовано не насущной необходимостью - хотя она, я согласен,
есть - а непростительным легкомыслием по отношению к самому себе. Ты невольно
заставил меня вспомнить Феанора перед его последней битвой - тогда у меня
осталось ощущение, что он рвался в бой, как обреченный. Твои слова вызывают у
меня похожее чувство, поэтому я хочу спросить тебя напрямик - ты что, тоже
собрался уходить?
Келебримбер резко вскинул голову и поймал испытующий взгляд Теркеннера. Между
ними натянулось бесконечное мгновение полной неподвижности - лицо в лицо, глаза
в глаза.
- Нет, - произнес наконец мастер. - Сейчас не время для ухода.
И все-таки он уходил. После целого дня ожесточенного сражения, когда эльфы с
храбростью отчаяния удерживали равновесие боя, когда стрелы ливнем летели с
обеих сторон, а силы на рубежах поредели впятеро, оставшиеся защитники во главе
с Келебримбером вышли из-за ограждения и бросились на отряд главнокомандующего
оркской армией. Мастер сразил вождя - и среди орков наступило замешательство,
вскоре сменившееся беспорядочным бегством - но и сам остался лежать рядом с ним
в куче павших.
Это была победа, трудная и страшная. В живых осталось не более четверти
защитников города - за счет укрывшихся на деревьях лучников, потому что на
рубежах уцелел от силы каждый десятый. Убитые эльфы лежали там вперемешку с
трупами орков, а равнина перед укреплениями была завалена черными косматыми
тушами волков, которых достали эльфийские стрелы. Когда остатки оркских войск
скрылись из вида, все в городе, кто еще мог ходить, вышли перевязывать раненых и
подбирать убитых.
Горм, Фандуил и Рамарон защищали западную окраину дубравы. Во время сражения
Фандуил находился на помосте вместе с другими лучниками, а Горм с Рамароном
засели на рубеже прямо перед ним. Оба они оказались в числе немногих уцелевших -
может, потому, что орки боялись приближаться к разъяренному гному, а может, и
потому, что Фандуил старался прикрыть своих друзей выстрелами с дерева. После
окончания битвы он спустился к ним на рубеж, чтобы помочь с переноской павших.
Когда они положили очередную ношу на опушке, где эльфийки перевязывали раненых,
из глубины дубравы вдруг выбежал эльф и устремился к ним.
- Фандуил! Горм! - окликнул он их издали. - Скорее за мной!
Оба друга без лишних расспросов помчались за эльфом, подчиняясь военной
дисциплине. Фандуил едва успевал за ним, тяжелый гном прикладывал все усилия,
чтобы не отстать от обоих.
- Что случилось? - спросил Фандуил на бегу.
- Вас зовет мастер Келебримбер! - выдохнул эльф.
- Он жив?! - обрадовался Фандуил.
- Был жив. Может, еще успеем!
Чувства Фандуила отупели после целого дня крови и смертей, но слова посыльного
заставили его ощутить боль. Мастер опасно ранен, может, даже... но нет, он ведь
жив, а орки отброшены от города - значит, он не должен умереть! Ладно бы в бою,
но сейчас, когда уже пришла победа... Нет, все обойдется, этого просто не может
быть!
Они пробежали через дубраву наискось, на южную опушку, где нападали основные
силы орков. Келебримбер лежал под дубом на носилках из двух толстых жердей и
накинутого на них плаща. Молодая эльфийка резала на нем кинжалом насквозь
пропитанную кровью одежду, чтобы перевязать его раны. Оба ученика остановились в
двух шагах от мастера, не сводя глаз с его лица. Оно было обескровленно-белым,
подернутым неживой прозрачностью, но серые глаза еще жили, еще искали кого-то
поблизости.
Взгляд Келебримбера нашел учеников, и его губы слабо шевельнулись. Догадавшись,
что мастер хочет что-то сказать им, Горм и Фандуил подошли к нему и опустились
рядом с ним на колени, чтобы расслышать его слова.
- Я ухожу, - донесся до них шепот мастера, - но у меня здесь осталось
незаконченное дело. Ученики мои, вы оба знаете, что гномьи кольца нужно
уничтожить, поэтому поклянитесь мне, что вы уничтожите их... - Келебримбер
запнулся на полуслове, по его губам проскользнула слабая тень усмешки. - Нет, не
клянитесь, а просто запомните, что это - мое последнее желание...
Он замолчал, переводя тускнеющий взгляд с одного ученика на другого.
- Да, учитель, мы это сделаем, - хриплым шепотом ответил Горм.
- Мы уничтожим их, учитель, - произнес вслед за ним Фандуил.
- Найдите Коугнира, он поможет вам...
- А кто это? - спросил Фандуил.
- Это гном такой особенный, лучший друг самого правителя Дарина, - тихо буркнул
в его сторону Горм, не сводя глаз с мастера. - Он жил у нас в Казаде, но
несколько лет назад куда-то исчез. А где его искать, учитель?
Но Келебримбер уже не видел ни своих учеников, ни подбегающих к нему Теркеннера
и Кэриэль.
- Нет, не на мне лежит проклятие Мандоса... - прошептали его губы. - Проклят этот
мир, где нет места искателям мудрости... а я - я чист перед ним... - Его взгляд
вдруг стал отрешенным и ясным, словно перед ним открылась не видимая прежде
дорога. - Может, и я сумел бы выплавить сильмариллы... был бы случай...
Глаза Келебримбера оставались открытыми, но жизнь навсегда ушла из них. И так
высок был его дух, так мало в нем принадлежало земле и земному, что его тело
вдруг растворилось и исчезло, превратившись в поток голубоватого света. И дух
его, подобно духу Феанора, так никогда и не пришел в чертоги Мандоса.
Куда он ушел? Встретил ли он там своего великого деда?
Кто знает...
Часть II
Синие Горы
Костер горел, освещая темную заснеженную ночь. Язычки пламени жадно поедали
прихотливое кружево древесных обломков, еще два дня назад бывших стенкой летней
веранды. Фандуил поежился - не от холода, а от чувства бесприютности,
навеваемого видом разоренных построек наземного Ост-ин-Эдила - и подбросил в
огонь пару ножек от сломанного стула.
Целый день они таскали трупы, трупы, трупы. Сначала павших в битве эльфов, затем
орков и волков. Правитель распорядился сжечь и тех, и других - слишком много
было мертвых и слишком мало живых, чтобы копать промерзшую землю для могил.
Когда прогорели погребальные костры, уцелевшие жители наземного Ост-ин-Эдила
вернулись в свои дома, где накануне похозяйничали орки.
На улицах города запылали другие костры, поменьше, в которых горели оскверненные
останки прежнего уюта. Идти по домам не хотелось, поэтому трое друзей оставались
у костра, едва живые от усталости. Рамарон сидел с перевязанной у плеча рукой и
перебирал струны лютни, которую оставил перед боем на одной из навесных веранд.
Юношеская открытость напрочь исчезла с его лица - сегодня оно было взрослым и
неулыбчивым.
- Вот такая вот война, - пробормотал он, не обращаясь ни к кому.
- Мы говорили тебе, что это не игрушки, - буркнул Горм. Он был цел, но выглядел
совершенно измученным и сидел ссутулившись и спрятав голову в плечи. - Но мы и
сами не знали, что она такая.
Рамарон водил рукой по струнам, не замечая боли в ране. Музыка лечила другие,
невидимые раны, которые болели сильнее, чем разрубленная плоть. Слова приходили
сами, как плач по погибшим и по чему-то еще, что умерло у него внутри вместе с
ними. Он знал, как рождаются новые песни - в непоседливом стремлении пойти и
посмотреть, что скрывается за горизонтом, в радости видеть мир и друзей, в
лесном покое и в журчании ручья, в неуемной жажде жизни и познания жизни. Эта
песня рождалась в боли.
Мас
...Закладка в соц.сетях
