Жанр: Фантастика
Подняться на башню
...ложение, - торопливо продолжал лекарь, - вам ведь все равно,
чьими жизнями будет восстановлено равновесие?
- Хочешь предложить в качестве жертвы своих родителей? - усмехнулся Аний. - Или
вон того старика нищего? Не выйдет. Кто нарушил гармонию, тому ее и восстанавливать.
- Я восстановлю сам.
Брови Ания поползли вверх. Тнлони озадаченно смотрел на лекаря.
- До сих пор я дарил жизни, но, очевидно, пришло время сменить профессию. Я буду
помогать вам сохранять равновесие. На постоянной основе.
Некоторое время царило полное молчание. Потом раздался громовой смех.
- Ах, хитрец, - хохотал Аний, - вот уж чего не ожидал... Хитрец, хитрец... Подожди
меня здесь. Думаю, твое предложение придется Ристагу по душе. Ему нравятся хитрецы.
Продолжая бормотать что-то под нос, он скрылся в подземном ходе. Уно подмигнул
Тилони, прижал к себе сынишку и облегченно перевел дух. Жизнь по-прежнему была
прекрасна.
- Они наступают! - Пронзительный голосок мальчишки-связного вернул Уно к
действительности. - Мечники ихние идут! Штук тридцать!
- Тихо-тихо. Ты уверен, что нападающих так много?
- Амной клянусь, Матерью всего сущего, - скороговоркой выпалил юный связной. Его
глаза возбужденно блестели. - До сорока твердо счет знаю.
Уно вздохнул:
- Ладно. Беги тогда, скажи Тилони, что я сейчас буду.
Он легко поднялся с земли и отряхнулся. Глядя вслед несущемуся во всю прыть пареньку,
поправил повязку на левом глазу. Потянулся, мечтательно улыбаясь.
Атаман разбойников, широко известный под именем Лукавый Финик, по-прежнему очень
любил жизнь.
5. ОХОТА НА ДУХА
Лукавый Финик пинком распахнул дверь и, продолжая со смаком описывать
следовавшему за ним Тилони наиболее ценные вещи из последней добычи, ввалился и трактир.
- А этот кубок золотой - чудо, просто чудо, уж поверь мне! - вещал атаман
разбойников. - Чеканочка - высший сорт, тонкая, изящная... И камешки со вкусом
подобраны. Никакой тебе дешевой бирюзы и бериллов, только сапфиры - крупные, чистые,
загляденье.
Хитролицый Тилони кивал и плотоядно улыбался. Его пальцы сгибались и разгибались,
словно он пытался подсчитать сумму, которую можно получить за столь ценную безделушку.
Остальные "Мохнатые Тараканы" переступили порог трактира почти одновременно -
они шли плотной группой, посмеиваясь в предвкушении выпивки и обильного ужина.
- ...Целиком слопаю, зажарь меня Ристаг - вслух мечтал один из них. - И еще -
блинов пятерную порцию. С медом и орехами!
Его товарищи поддакивали и разжигали свой аппетит, вспоминая все лучшие блюда, что
им доводилось едать.
Не дожидаясь распоряжений хозяина, к постоянным и щедрым на чаевые посетителям уже
спешили служанки.
- И кнут! - остановившись посреди трактира, ораторствовал Финик. - Плетение!
Изгиб при ударе! Щелчок! За этот щелчок можно отдать последний кувшин вина в
неурожайный год! Кстати о вине... Эй, девочки, тащите всего самого вкусного, и побольше.
Только... - Он запнулся на полуслове, и его губы сами сложились в улыбку: - О-о-о! Кого я
вижу! Старый друг!
Разбойник перемахнул через стол, пробежался по нескольким лавкам и бесцеремонно
обнял изумленно хлопавшего глазами Хёльва.
- Привет, Финик, - с трудом поздоровался юноша, когда разбойник отпустил его.
- И тебе того же, - отозвался тот и поправил повязку на глазу. - Как погляжу, все по
злачным местам ошиваешься?
- На себя посмотри, - буркнул Хёльв. - Только жрешь и пьешь.
Стоявший за его плечом Лэррен поаплодировал кончиками пальцев.
- Мальчик голоден, потому и хамит, - пояснил он. Единственный глаз Финика
изучающе вперился в эльфа.
- Эге! Еще один старый знакомый.
- Мимолетный, - усмехнулся Лэррен. - Мимолетный, но запоминающийся.
- Лэррен Эрвалла - Лукавый Финик, - представил Хёльв. - Рыцарь Мерлок.
Разбойник широко улыбнулся. Эльф поклонился, прижав руку к сердцу.
- И Риль Арбигейла, - добавил юноша, кивая на подошедшую чародейку.
- Прекрасная женщина с кувшином вина! - воскликнул Финик. - Есть ли на свете
более приятное зрелище?
Риль хмуро смерила его взглядом:
- Намекаете на то, что я должна вас угостить?
- Не смею. - Финик закрыл ладонью лицо, изображая стыдливый отказ, и попятился,
отбивая поклоны.
Чародейка невольно рассмеялась. Поставила кувшин рядом с блюдом с пирожками и
уселась на скамейку, закинув ногу на ногу.
- А вы, как я понимаю, человек противозаконной профессии? Придорожный рыцарь? -
спросила она, оправляя выбившиеся из сапог брюки.
- Мастер вооруженного грабежа? - доброжелательно уточнил Лэррен.
Финик поднял руки:
- Мы предпочитаем называть себя наемниками, но... Вы меня раскрыли. Сдаюсь на вашу
милость, грозная госпожа. Если бы мои ребята не были столь голодны, я бы, пожалуй,
подхватил их под крылышко и бежал отсюда во все лопатки. Но, боюсь, бедняги слишком
истощены.
В подтверждение его словам со стороны длинного стола, занятого Мохнатыми
Тараканами, донесся слаженный крик;
- Порося! Порося! Порося!
- Три штуки? - уточнила служанка.
- Лучше четыре, - поглаживая ус, сказал один из разбойников.
- И яичницу с салатом - чтобы веселее ждать было, - добавил присоединившийся к
соратникам Тилони.
Хвойные глаза Риль расширились.
- Это все ваши? - Она кивнула на весело гомонящих молодцев.
Лукавый Финик приосанился:
- Мои. Правда, хороши? Здоровые, красивые - как на подбор! - Он взял со стола
кувшин и принялся его распечатывать.
- Хороши, - рассеянно согласилась чародейка. Ее взгляд скользил по лицам
разбойников, губы шевелились.
- Вы полагаете, эйне ма... - подался вперед Лэррен. - Думаете, что можно бы...
- Здесь все? Сколько их? - перебила его Риль. Финик удивленно посмотрел на нее.
- Около трех дюжин. - Он налил всем вина и повернулся к Хёльву. - Итак,
рассказывай.
Волшебница прищелкнула пальцами, словно ей удалось сложить трудную головоломку.
- Я вас нанимаю! - Она вскочила, опрокинув стакан. Красное вино растеклось по
скатерти, закапало на пол. - Сколько?
- Что - "сколько"? - не понял Финик, отодвигаясь от подбирающейся к нему красной
лужи.
- Сколько возьмете? Главарь разбойников отхлебнул из своего стакана.
- Смотря за что.
- За нападение на сестер Всемилостивой Амны.
- На монахинь?
- Именно.
Смех разбойника быстро стих: сковавшая лицо Риль гримаса неудовольствия могла бы
выморозить и пустыню.
- Вам нужна помощь?
- Скорее ему. - Риль положила Хёльву руку на плечо. Лукавый Финик допил вино и
внимательно посмотрел на юношу. Потом перевел взгляд на чародейку, на Мерлока, на
сосредоточенного Лэррена и вздохнул:
- Похоже, дело серьезное. Выкладывайте.
Лес был сосновый, негустой, с частыми проплешинами полян и опушек. Он начинался
сразу за дверями трактира - сперва совсем редкий, похожий скорее на городской парк. Через
десяток миль деревья придвигались друг к другу, выше поднимался укутанный снегом
подлесок, и широкая, натоптанная дорога разбивалась на несколько троп поменьше.
Несмотря на мороз, местность не казалась вымершей: время от времени до отряда
доносились голоса и звон бубенцов. Пробиравшиеся впереди разведчики докладывали о
больших группах монахинь, охранявших подступы к замку колдуна.
- Пора начинать, - решительно заявил Лукавый Финик, выслушав очередной доклад. -
Ближе подходить нельзя, а то эти курицы раньше времени нас заметят.
Мерлок кивнул со знанием дела.
- Сигнал - тройной свист? - уточнила сидевшая на корточках Риль.
- Точно.
- Не прозевать бы.
Лэррен стянул шрежки и подул на озябшие ладони.
- Не прозеваем, эйне ма, не волнуйтесь.
- Главное - чтобы мальчик не оплошал, - сказал Финик. - Хёльв? Хёльв! Ты меня
слышишь?
Юноша не отозвался Он стоял на пригорке спиной к беседовавшим и неотрывно смотрел
на вздымавшиеся над лесом башни. Даже теперь, осознавая, что перед ним иллюзия, Хёльв не
мог не восхищаться их подавляющим величием и красотой.
- Парень! Ты что, уснул? - Увесистый хлопок по спине привел его в себя.
- Нет... Простите.
- Слышал, о чем мы говорили? Усек план?
- Знак к началу - свист? - неуверенно повторил Хёльв.
- Тройной свист, - ворчливо поправил его Лэррен.
- Я помню. Эльф вздохнул:
- Хотелось бы надеяться...
Лукавый Финик подошел к разбойникам, тихо повторил им распоряжения. Мохнатые
Тараканы выстроились цепочкой и один за другим неслышно скрылись в лесу.
- Ристаг в помощь! - бросил на прощание их главарь. И добавил, встретившись глазами
с Хёльвом: - Особенно.
Риль поднялась с земли, потянулась, разминая затекшие ноги:
- И нам пора.
Юноша тяжело вздохнул и шагнул с тропинки, давая дорогу.
- Да не делай такую кислую морду, - сказал ему Лэррен, натягивая варежки. -
Понимаю, ты будешь по мне скучать, но, боюсь, наша разлука не будет слишком долгой.
- Главное - доберись до башни и найди способ вернуть монахиням Чистое Сердце, -
проговорила Риль. - Не закрывайся. Помоги духу колдуна вести тебя - и все будет в порядке.
Хёльв кивнул. Он слышал это наставление уже раз восемь и запомнил его наизусть -
слово в слово.
- Доверься ему. Фархе слишком стар и мудр, чтобы желать тебе вреда, - повторила
напоследок чародейка и нырнула и заснеженные заросли ежевики.
- Валяй, братец, не подведи нас всех, - напутствовал эльф и последовал за ней.
- Удачи! - тихо сказал Мерлок.
Хёльв снова вздохнул, приготовившись ждать, но тут кусты зашевелились, и из белого
переплетении ветвей вылезла Риль, Она крепко обняла юношу и снова скрылась.
- Что случилось? Что с тобой? - услышал ошеломленный Хёльв шепот Лэррена.
- Я не провидица, но... Ты был не прав, - тихо отозвалась волшебница.
- В чем? Почему?
- Наша разлука будет долгой, - сказала она. Оставшись один, Хёльв затянул потуже
пояс и поправил заплечный мешок. Потом обхватил себя руками и сел на поваленное дерево.
Громкое сипящее ворчание раздалось сразу же, как стихли переливы разбойничьего
свиста. Слева послышалось хорошо знакомое гиканье Мохнатых Тараканов и следом -
истошный женский визг, справа замелькали вспышки, в небо поднялась гирлянда огней.
Ворчание усилилось, сделалось оглушительным.
"Интересно, что там затеяла Риль? - подумал он и тут же оборвал себя. - Скорее,
болван! Чего ждешь?
Хёльв побежал, и лес рванулся ему навстречу. Заиндевевшие ветви, стволы, покрытые
россыпью хвоинок пригорки. Несмотря на зимнюю маску, он помнил эти места как
собственную ладонь.
"Кажется, именно это дерево тогда ожило и начало меня хватать, пыталось свалить с ног".
"Здесь я отбивался от взбесившихся мухоморов".
"С того пригорка прискакал табун ополоумевших козлов".
Хёльв на минуту остановился прислушиваясь. Вокруг никого не было. Слева доносилось
разбойничье уханье, звон оружия и треск ломаемых веток, справа - все то же непонятное
ворчание и неразборчивые, но встревоженные выкрики сестер. Похоже, и Риль, и Мохнатые
Тараканы справились со своей задачей - произвести побольше шума и отвлечь на себя
монахинь. Теперь дело было только за Хёльвом.
- Ну... Вперед, - выдохнул юноша и рысцой понесся к оврагу.
Опоясывавший башню ров был полон снега. Хёльв провалился в него по пояс и медленно
двинулся вперед, очищая себе путь руками. По мере приближения иллюзорная крепостная
стена выглядела все более внушительной, у ее подножия теснились сугробы, с выступов
свисали сосульки. Подойдя вплотную, Хёльв вытянул вперед руки, зажмурился, задержал
дыхание и нырнул. Мягко прокатился по снегу и открыл глаза.
Над ним возвышалась башня. Основательная, сложенная из серого камня, она казалась
надежной и крепкой, несмотря на рассекавшие ее трещины, на обвалившиеся зубцы.
- Последний приют, - прошептал Хёльв и вздрогнул: эти слова принадлежали не ему.
Он поднялся и нерешительно подошел ко входу. Потянул ручку на себя, отчаянно
надеясь, что замок заклинило. Но дверь поддалась - легко и без скрипа открылась, приглашая
войти внутрь.
Комната Фархе не изменилась: книжные шкафы, гобелены на стенах, раскрытые
фолианты, манускрипты. Только лежавшее на полу тело исчезло. Ковер был совершенно чист, и
Хёльв, присев на корточки, провел ладонью по жесткому, щекочущему кожу ворсу.
- Опять фокусы, проворчал юноша.
- Куда ж без них, - отозвался кто-то.
Хёльв вскочил и огляделся. Сперва он ничего не заметил, но потом на нижних ступенях
лестницы замерцал огонек, и минуту спустя в комнату поднялся невероятно старый, весь
какой-то усохший и сморщенный гном, облаченный в глухой зеленый сюртук до пят. Следом
вышагивал огромный бурый кот самой наглой породы.
- Чего уставился, как отец-настоятель на аппетитную прихожанку? - произнес кот,
располагаясь в единственном приличном кресле.
- Собственно, я... э-э-э... видите ли... - промямлил Хёльв. - Мне кажется, надо было
прийти, чтобы...
- Видим-видим, - отозвался кот, - чего уж тут можно не видеть? Ты нашего колдуна
убил?
Хёльв сглотнул и снова сел на пол.
- Расселся тут, - продолжал бурчать кот.
- Как это невежливо, - вставил гном, подбрасывая в камин поленья и шишки. Юноша
так и не понял, кого тот упрекает - кота или его.
Разгоревшийся огонь выстрелил искрами, и по комнате покатилась теплая сосновая волна.
- Ну, тогда я пойду, - предложил Хёльв.
- Пойдет он. Думаешь, все так просто? - Кот грозно засопел, ожидая ответа.
- Я... Мне очень жаль, - еле слышно произнес Хёльв.
- Прежде всего, дорогой мой мальчик, ты жалеешь самого себя, - цинично усмехнулся
кот, - и свою навеки утерянную непорочность.
Хёльв с обидой посмотрел на распоясавшееся животное:
- Я должен помочь хозяину этого замка... Этой башни.
- Да что ты? И как же ты собрался ему помочь? Воскресить его из мертвых?
- Вернуть Чистое Сердце монахиням. Чтобы он мог спокойно спуститься в Ристаговы
Подземелья.
Кот презрительно фыркнул и накрыл морду хвостом.
- Спокойно? - Гном сел рядом с Хёльвом и посмотрел ему прямо в глаза. - О чем вы
говорите, молодой господин?
- Мне сказали, что Фархе невольно нарушил клятву, и из-за этого Ристаг не принимает
его душу.
- Это очень верно, - закивал гном, - и ваше желание помочь было бы достойно
всяческих похвал, если бы...
- Если бы оно не являлось вынужденным, - закончил кот. - Магия Фархе вынудила
тебя вернуться и вынуждает заботиться о выполнении чужого обещания. Но тебе не кажется,
что отобранная жизнь стоит чуточку больше нескольких неприятных снов и путешествия по
бездорожью?
- Что от меня требуется? - спросил Хёльв, зная наперед, что ответ ему не понравится.
Гном улыбнулся:
- Я служил у досточтимого колдуна несколько последних лет. Господин ничего так не
хотел, как обзавестись учеником. К сожалению, уважаемый Фархе был слишком разборчив:
один был для него слишком зелен, другой - слишком зануден, третий - слишком болтлив...
Но сейчас у него нет выбора. Учеником станешь ты. Хёльв обмяк.
- Убив колдуна, вы, молодой господин, сами того не ведая, связали себя с ним и
переняли часть его силы. - При этих словах Хёльв вспомнил туманные намеки баронессы
Амель и удивленный, оценивающий взгляд Риль. - Эта сила поможет вам вернуть сестрам
Чистое Сердце, призвать дух Фархе и начать обучение.
- А до тех пор, пока не сможешь называться чародеем - хоть и самым захудалым, - ты
останешься здесь, - добавил кот.
Хёльв с ужасом посмотрел на гнома:
- Что же это получается? Я - пленник замка?
- Отчего же пленник? Можешь считать себя студентом-магиком Доступно?
- Доступно. Все-таки - пленник?
- Студент.
- Студент-пленник?
- Студент - он ведь всегда немного пленник, - заметил кот. - В общем, юноша,
советую не тратить время зря. Судя по твоим округлым ушам, ты не эльф и пары тысячелетий у
тебя в запасе нет. Располагайся, книги частично здесь, частично в подземелье... Иеронимус
тебе поможет.
- Кто-кто?
- Иеронимус.
- Я. - Гном поклонился.
- Ты?
- Я, мой господин. - Гном склонился еще ниже.
- Я твой господин?
- Вы - мой господин, - подтвердил гном, почти уперевшись макушкой в пол.
- Ага. Я, значит?
- Вы, господин.
Кот, с трудом оторвавшись от угрюмого созерцания Хёльва, повернулся к Иеронимусу:
- Какая дивная сообразительность. Думаю, ты не будешь поспевать таскать книги из
подземелья для такого способного ученика.
Хёльи нахмурился:
- Если я кому-то не нравлюсь...
- Ты что - хорошенькая кошечка, чтобы мне нравиться?
- Я тут не по своей воле.
- Зато по своей вине.
- Вы не можете меня тут удерживать!
Пламя в камине заволновалось, поднялось, вздулось парусом. Огненные язычки
потемнели, стали багровыми.
- Мы тебя тут и не удерживаем. Тебя удерживает заклятие.
- Но это несправедливо! Это жестоко! - выкрикнул Хёльв дрожащим голосом.
- А убивать - не жестоко? Ты кем себя вообразил? Невинно страдающим дитятей?
Святым? - прошипел кот, и в воздухе вокруг него заплясали крошечные злые молнии. - Ты
лишил замок хозяина. Замок забирает тебя. Просто идеальная справедливость. - Он помолчал
успокаиваясь и неожиданно мягко добавил: - В ходе сражения можно потерять палец или всю
руку. Можно остаться без головы. Ты же лишился свободы. Бывает гораздо хуже, поверь мне.
Бывает и куда более горькая и бессмысленная неволя.
- Вы вернете монахиням их святыню и станете учеником чародея - такова плата за ваш
поступок, - добавил Иеронимус. И тут же поправился: - Точнее, учеником духа чародея.
Хёльв яростно помотал головой, отступая к дверям. Он понимал, что воздаяние
справедливо, но капризная детская обида не позволяла ему это признать.
- Неправда! Неправда! - В уголках глаз собрались слезы. Подхватив с пола дорожный
мешок, Хёльв откланялся: Всего хорошего, надеюсь, никогда не увидимся.
И выскочил из комнаты.
- Какой нервный молодой человек. - Кот равнодушно зевнул.
- До скорой встречи, господин, - попрощался Иеронимус.
Но юноша уже ничего не слышал: он затопал по лестнице, на ходу вскидывая на спину
котомку, выскочил из башни в режущие холодом зимние сумерки, зябко поежился и рысью
направился в сторону леса.
Первый раз Хёльв споткнулся, не одолев и половины пути до полуразрушенного забора. С
трудом поднявшись, он сделал еще пару шагов, снова споткнулся и подняться уже не смог.
Ноги жгло как огнем, при каждой попытке встать начинала так кружиться голова, что земля и
небо сливались в одно черно-белое месиво. Плача от боли, Хёльв попытался ползти, цепляясь
за сухие стебли травы, но руки тоже обдало невыносимым жаром, и он со стоном повалился на
спину. Через мгновение боль отступила столь же неожиданно, как и появилась. Хёльв снова
вскочил и тут же упал как подкошенный.
- Проклятый колдун, проклятый колдун, - повторял он сквозь слезы, безуспешно
пытаясь встать.
С каждым разом жар становился все сильнее, и наконец, устав от бессмысленной борьбы,
Хёльв сел на траву и с ненавистью уставился на башню. Ночь почти скрыла ее от глаз, виден
был лишь покалеченный силуэт с одиноким огоньком окна.
Хёльв опустил веки и попытался расслабиться, но перед его внутренним взором возник
колдун Фархе. Он стоял, скрестив руки на груди, - высокий, худой, с тревожным взглядом
серых глаз, - а за его спиной виднелся массивный стол с мраморной столешницей и ряды
полок, заставленных книгами, пробирками и колбами.
Хёльв очнулся. Полуразрушенная башня по-прежнему стояла на месте. Первые звезды
неярко осветили ее древние стены, ветер медленно раскачивал плети серебристого плюща, но
Хёльв внезапно подумал, что замок напоминает несчастного полубезумного старика,
потерявшего детей и внуков и вынужденного доживать свой век в полном одиночестве. Хёльв
снова вспомнил лицо колдуна, и его пронзила такая острая жалость, что стало трудно дышать.
Он сидел на колком ковре из присыпанных снегом веток и чувствовал, как отступают злость и
раздражение, сменяясь полным спокойствием. Книга... Так много книг, и вся жизнь на их
чтение. Да и всякому ли выпадает честь стать учеником чародея?
Высокий темный силуэт на фоне звездного неба уже не казался чужим и отталкивающим,
окошко призывно, по-домашнему подмигивало. Не отрывая взгляда от башни, Хёльв поднялся,
полной грудью вдыхая свежий, пахнущий лесом воздух.
- В конце концов, надо же мне овладеть каким-то мастерством, - сказал он и медленно
побрел обратно к развалинам замка
- Господин вернулся, - умилился Иеронимус, когда Хёльв снова оказался на втором
этаже башни.
- Господин вернулся голодным, - веско добавил Хёльв оглядываясь.
За время его отсутствия обстановка в комнате ощутимо разрядилась: маленькие гневные
молнии больше не плясали под потолком, пламя в камине приобрело обычный рыжий окрас, да
и кот перестал напоминать разъяренного саблезубого тигра.
- Еще господин желает выяснить, как отобрать у хифании Чистое Сердце и как вызвать
дух Фархе. Так что неси все книжки и записи на эти темы. Да поживее.
Сохраняя на лице светло-умиленную улыбку, Иеронимус проворно затрусил вниз по
лестнице. Кот закашлялся.
- Да-да. Ты бы еще ногой топнул посильнее или кулаком по столу постучал - для
пущей острастки.
Проигнорировав наглого кота, Хёльв удобно развалился на кровати.
- Есть лежа будешь? - неодобрительно пробурчал кот.
- Ага. И при этом - читать.
- Ишь ты. Такой молодой - и уже такой нахальный. Хёльв демонстративно скинул
сапоги и устроился на кровати еще уютнее.
- Почему ты такой пыльный? - полюбопытствовал он, позевывая и блаженно шевеля
пальцами на ногах.
Кот уселся на спинке кресла и принялся вылизывать лапы:
- По делам ходил.
- На мышей, что ли, охотиться?
- Не понимаю вашей иронии, молодой человек. Охота на мышей - это занятие для
достойнейших, требующее полной ясности мышления, недюжинной смекалки, ловкости и
отваги. - Кот так гордо вздернул нос, что сразу стало понятно: уж он-то обладает этими
ценными качествами в полной мере.
- Я уже понял, что ты - просто какой-то сгусток достоинств, многоуважаемый. -
Хёльв сдержанно улыбнулся. - Будет ли мне дозволено поинтересоваться твоим именем?
- Будет дозволено. - Кот милостиво кивнул. Юноша прижал руку к сердцу и изобразил
элегантный лежачий полупоклон. Ему захотелось погладить, приласкать пушистого зверька, но
что-то во взгляде кота не допускало никаких фамильярностей.
- Разрешите представиться: Хёльв, в прошлом - посудомойщик, флейтист и помощник
дворецкого, - сказал он вместо этого.
- Цишер, кот.
- Простишь ли ты меня, любезнейший друг, за мое недостойное повеление пару часов
назад? Я полностью признаю свою несомненную вину, как и твою полнейшую правоту.
Кот куртуазно отмахнулся мохнатой лапой:
- Право, не стоит извинений, милый юноша. Знавал я и куда больших невежд и хамов. -
Он поежился, как от неприятного воспоминания. - Кстати, если тебя интересует, как
управиться с хифанией, - пошарь на столе. Хозяин всегда держал эти записи под рукой - все
ждал, когда выпадет шанс вернуть монстрицу.
Хёльв навострил уши.
- Книжица такая тонюсенькая должна быть, самодельная, - добавил Цишер. -
Коричневой ниткой прошитая.
Дважды ему повторять не пришлось - юноша уже шелестел лежавшими на столе
бумагами.
- Не то, не то, не то... О! Вот! - Он выхватил из стопки листов пожелтевшую тетрадь,
раскрыл на первой странице и надолго замолчал вчитываясь.
Цишер не мешал ему - свернулся калачиком и, чуть шевеля хвостом, следил за
выражением лица Хёльва.
- Вроде бы все просто, - заключил тот, дочитав последние строки. - Надо посвистеть
- негромко - и тварюга заявится. Как я понял, дело не в свисте, а в моем желании ее видеть.
Здесь написано, что хифания не может не откликнуться на призыв хозяина.
Он вопросительно посмотрел на кота. Цишер взмахнул хвостом:
- Все правильно, теперь ты ее хозяин.
- Угу, - не слишком радостно согласился Хельв, припоминая сны, в которых он видел
созданное Фархе чудовище. - А она быстро прилетит?
- Полагаю, мгновенно. Зверюга-то под башней прячется. Лицо Хёльва вытянулось.
- Под башней? - с ужасом переспросил он.
- Именно. Под башней, - заверил его кот. - Так что не вижу смысла тянуть. Свисти.
Опасливо глянув на пол, Хёльв свистнул.
- Сейчас начнется, - хихикнул кот, - видывали мы это представление, и не раз.
Стены дрогнули, в шкафах заплясала посуда, попадали книги. Задребезжала забытая в
жестяном стакане ложка. В окне мелькнула тень, могучие крылья закрыли звездное небо, и из
темноты послышался низкий клекот.
- Прилетела, - одними губами прошептал Хёльв. Он осторожно подкрался к окну,
открыл его и выглянул наружу.
Хифания парила совсем близко ~- всего в нескольких локтях. Ее круглые многоцветные
глаза матово светились, отблески горящего в камине огня играли на чешуйках шкуры. Хёльв
высунулся еще больше и разглядел Чистое Сердце: монстрица сжимала его в лапах.
- Бедненькая. Устала, наверное? Пора тебе и отдохнуть. Хифания ответила ему
урчанием.
- Вот тебе последнее задание. - Хёльв положил руку твари на лоб, как учила тетрадь,
сконцентрировался и выдохнул свою волю. - Интима, доригано, - услышал он и понял, что
сам произнес эти слова.
Монстрица снова заклекотала, взмахнула крыльями и исчезла. Хёльв улыбнулся,
представляя, как она летит к лесу, к лагерю матери Полонны, как кружит над перепуганными
сестрами, как замораживает их костры, опрокидывает палатки и, наконец, наигравшись,
сбрасывает Чистое Сердце в мягкий сугроб. Потом юноше вспомнились липа друзей -
Лоррена, Мерлока, Лукавого Финика, Риль, - и он помрачнел.
- Ничего, чай, не на век здесь запираем. - Цишер словно угадал его мысли.
Пока Хёльв подбирал слова для ответа, кот соскользнул с кресла и подбежал к дверям:
снизу раздались звон посуды и громкое кряхтение. По лестнице взбирался Иеронимус, с трудом
балансируя подносом, нагруженным книгами вперемешку с тарелками и кувшинчиками.
Взгромоздив поднос на стол, гном отер вспотевший лоб полотенцем и принялся накладывать на
большое глиняное блюдо дымящиеся пухлые оладьи, обильно поливая их сметаной и вареньем.
Оладьи источали такой восхитительный аромат, что Хёльв невольно придвинулся ближе,
потирая руки, а Цишер легко вскочил на стол и стал выразительно посматривать то на гнома, то
на сметану. Разложив тарелки и приборы, Иеронимус налил Хёльву и себе пива, коту -
сметаны и первым потянулся к ложке. На некоторое время воцарилось полное мол
Закладка в соц.сетях
