Жанр: Фантастика
Три сердца и три льва
...селись. Перед ними приплясывали струйки воды в
фонтане, за спинами пел соловей.
- Расскажи, с чем ты ко мне шел, сэр Хольгер, - предложил герцог.
Не было причин что-либо скрывать. Если Фарисей располагает силой,
способной вернуть Хольгера домой, он должен знать все. Но с чего начать?
Хольгер старался, как мог. Время от времени Альфрик помогал ему
вопросами, касавшимися больше мелочей. Ни разу он не высказал удивления,
но выслушав Хольгера до конца, глубоко задумался. Уперся локтями в колени,
вытянул кинжал из белого металла, с которым не расставался, вертел его в
руке словно бы безотчетно и Хольгер прочитал выгравированные на лезвии
слова: "Пламенное Острие". Интересно, что бы это могло значить?
- Удивительная история, - сказал Альфрик. - Самая удивительная из
всех, что я слышал в жизни. Но мне она кажется правдой.
- Вы... вы можете мне помочь?
- Не знаю... сэр Хольгер - думаю, только так в дальнейшем к тебе и
стоит обращаться. Не знаю. В пространстве кружит множество миров, чародеи
и астрологи исстари это ведали, но большинство вселенных - лишь
теоретические домыслы, о которых глухо упоминают иные старинные тексты.
Слушая тебя я не впал в несказанное изумление исключительно потому, что
сам немало размышлял о возможном существовании другой земли, такой, какой
ты ее описал. Это она может как раз оказаться источником многих мифов и
легенд - преданий о Фридрихе Барбароссе или великих эпосов об императоре
Наполеоне и его богатырях. <Фридрих Барбаросса - (1125-1190), германский
король, император "Священной Римской империи", полководец.>
И продолжал оживленнее:
- В мои силах - призвать духов, способных дать совет. Это потребует
времени, но мы сделаем все, что можем во имя законов гостеприимства.
Думаю, надежды на успех есть, и немалые.
- Вы и в самом деле несказанно добры ко мне, - сказал Хольгер
озабоченно.
- Не в доброте дело, - махнул рукой Альфрик. - Вы, смертные, и не
представляете, как может наскучить жизнь, не имеющая впереди конца, как
пытаешься найти новые развлечения... Это я должен тебя благодарить, - он
встал, улыбаясь. - а теперь, сдается мне, ты с превеликой охотой
отправился бы танцевать. Развлекись как следует, друг мой.
В зал Хольгер возвращался в приподнятом настроении. Чересчур он
поспешил дать оценку Серединному Миру. Не было никого любезнее и милее
Фарисеев.
Хольгер любил их.
Едва он вошел, Меривен взяла его под руку и сказала кокетливо:
- Сама не знаю, сэр рыцарь, зачем и подошла к тебе. Ты удалился
вдруг, не сказав ни слова, бросив меня в одиночестве...
- Я постараюсь искупить вину, - сказал Хольгер.
Музыка эльфов обволокла его, завладела им. Он не знал сложных фигур
величавого танца, но Меривен быстро освоила азы фокстрота, и оказалось,
что лучшей партнерши у Хольгера до сих пор не было. Когда закончился бал,
он так и не узнал. В один прекрасный миг они с Меривен ускользнули в сад,
смеясь, пили вино из фонтанов и назад уже не вернулись. Дальнейшее
превосходило лучшие его воспоминания о родном мире. Несказанно
превосходило!
8
В этой стране не существовало настоящих рассветов и закатов, светлого
дня и темной ночи. Ее обитатели управляли всем этим по своему капризу.
Хольгер неспешно пробудился в самом прекрасном настроении. Меривен уже не
было. В точности, когда потребовалось, отворилась дверь и вошел гоблин,
неся поднос с завтраком. Видимо, они вновь прибегли к магии, чтобы узнать
его вкусы - никаких кулинарных изысков родом из Старого Света, добротный
американский завтрак: яичница с ветчиной, тосты, гречишные лепешки, кофе и
апельсиновый сок. Когда Хольгер уже встал и оделся, пришел Гуги, с
довольно-таки озабоченной физиономией.
- Где ты был? - спросил Хольгер.
- Да в саду спал. Показалось, так будет лучше, пока ты... хм, пока ты
был занят, - гном присел на скамеечку. Он выглядел коричневым пятном,
абсолютно неуместным среди здешнего золота и пурпура. Пригладил бороду:
- Что-то тут такое висит в воздухе, оно мне ужас как не нравится...
- Ты их попросту недолюбливаешь, - сказал Хольгер. Сейчас он думал
только о том, что Меривен пригласила его на соколиную охоту.
- Эх, они уж себя подать умеют, голову заморочат винами там разными,
дамочками ласковыми, - упирался Гуги, - а ведь особой дружбы меж людьми и
Фаэром сроду не было, а нынче, когда Хаос собирается воевать, и тем более.
Уж я-то знаю! Да и видел кое-что, когда под кустом лежал. Большие огни
светились на самой высоченной башне, и будто бы демон улетел, а уж дыму
было! Такой смрад чернокнижья стоял еще б немного, и кровь у меня в жилах
свернулась. А потом еще кто-то прилетел с запада, да шибко так, сел на
башню и залез внутрь. Похоже, герцог созывает на подмогу разную нечисть.
- Ну, конечно, - сказал Хольгер. - Он мне сам говорил.
- Валяй, валяй, - бурчал Гуги. - Пляши, сидя у волка в пасти. А когда
тебя мертвым воронам кинут, не говори, будто я не предупреждал...
Хольгер вышел из комнаты и спустился вниз. Под бормотанье гнома ожили
остатки здравомыслия. Что если это и в самом деле - ловушка, и его хотят
задержать здесь, чтобы он опоздал... куда? Но задумай они плохое, могли
попросту заколоть его или отравить. Он мог, конечно, победить одного их
рыцаря - а напал тот, похоже, исключительно потому, что Хольгер выступил в
облике некоего загадочного паладина с тремя сердцами и тремя львами в
гербе - но с дюжиной вряд ли справился бы. Или смог бы справиться? Он
опустил руку на эфес меча. Приятно все же иметь его при бедре.
Меривен не назначила точного срока - они тут вряд ли мерили время
часами. Хольгер слонялся по главному залу. Потом ему пришло в голову, что
не мешало бы отыскать герцога и узнать, нет ли новостей. Он остановил
понурого раба-гоблина и узнал, что покои хозяина замка находятся в
северном крыле, на втором этаже. Весело насвистывая, прыгая через три
ступеньки, направился туда.
И оказался там в тот самый момент, когда из двери в противоположном
конце зала вышел Альфрик, в сопровождении женщины. Она тут же вернулась в
комнату, но Хольгеру хватило и мига, он был ошеломлен. Похоже, этот мир
полон невероятных красавиц. Она, несомненно, была человеком - выше женщин
Фаэра, но тоже хрупкая; длинные, как ночь, волосы заплетены в косы и
увенчаны золотой диадемой; белое атласное платье шуршит по плитам пола.
Лицо цвета слоновой кости, нос с горбинкой, дерзость играла в уголках алых
губ и сверкающих черных глазах. Положительно, везет этому герцогу!
В глазах Альфрика сверкнул гнев и тут же исчез.
- Доброе утро, сэр Хольгер. Как себя чувствуешь? - герцог склонил
голову в приветствии, а его руки диковинно жестикулировали.
- Прекрасно, господин мой, - поклонился Хольгер. - Надеюсь, вы тоже?
- О, ты здесь несносный мальчишка! Снова хотел от меня скрыться? -
Меривен схватила Хольгера за руку. Откуда она взялась, прах ее побери? -
Пойдем, кони нас ждут, пора на охоту, - и потащила его за собой, прежде
чем он успел опомниться.
Они прекрасно провели время, пуская соколов на журавлей, диких
павлинов и других птиц, незнакомых Хольгеру. Меривен весело тараторила, и
Хольгер смеялся с ней вместе. Этот анекдот об охоте на василиска... Вряд
ли он годился для большой кампании, где присутствуют дамы, но в самом деле
был смешной. И Хольгер полностью отдался бы веселью, но память не давала
ему покоя. Та женщина, что была с герцогом - Хольгер ее знал!
Он видел ее какой-то миг, но она до сих пор стояла перед глазами.
Хольгер знал, что голос у нее низкий, что она горделива и капризна, что
временами бывает приятной, а временами ужасной, но все зигзаги ее
настроения - не более чем изменчивый покров, таящий под собой несгибаемую
силу воли. Меривен выглядела довольно бледно в сравнении с... как же ее
все-таки зовут?
- Ты грустен, господин мой, - девушка из Фаэра накрыла его ладонь
своей. - О, нет. Нет. Я задумался.
- Оставь! Позволь, я чарами разгоню твои думы, они - дитя печали и
мать непокоя, - Меривен сорвала зеленую ветку, согнула, взмахнула ею,
произнесла несколько слов, и веточка превратилась в арфу. Меривен
заиграла, запела любовную балладу. Баллада ему понравилась, но все же...
Они повернули коней, возвращаясь в замок, и Меривен вдруг схватила
его за руку.
- Гляди, вон там! - шепнула она. - Единорог. Они тут редко
показываются. Он увидел прекрасного белого зверя, шагавшего меж деревьев.
На единственном его роге красовалась веточка плюща. Секундочку! Хольгер
напряг глаза, всматриваясь в полумрак - что это, кто-то идет рядом с
единорогом?
Меривен напружинилась, как пантера.
- Если подкрадемся поближе... - шепнула она. Ее конь двинулся вперед,
бесшумно ступая по мягкому мху.
Единорог стал, оглянулся на них, и тут же его не стало - мелькнула,
исчезла белоснежная тень. Меривен выругалась с неженской
изобретательностью. Хольгер промолчал он знал теперь, кто шел рядом
единорогом - на миг его глаза встретились с глазами Алианоры. Но и она уже
исчезла.
- Ну что ж, такова жизнь, - сказала Меривен и они тронулись дальше,
бок о бок. - Но не горюй так, господин мой. Потом, быть может, соберем
ловчих и выследим эту тварь.
Хольгер хотел сейчас одного - лицедействовать как можно талантливее.
Она никак не должна была почуять, что подозрения его вспыхнули вновь. А
ему следует хорошенько все обдумать. Нет, ничто не давало оснований плохо
думать о Фаэре, просто вид Алианоры что-то подтолкнул в нем. И ему
необходимо посоветоваться с Гуги.
- Прости, - сказал он - Я тебя покину. Хочу перед обедом принять
ванну. - О, моя ванна достаточно велика для нас обоих и для тех милых
проказ, которым я тебя хочу научить, - сказала Меривен.
Хольгер жалел, что на нем нет сейчас шлема закрывавшего бы пылающие
уши. - Я хотел бы вздремнуть немного, объяснил он неуклюже. И добавил в
приливе вдохновения: - Нужно как следует отдохнуть перед ночью. Ради тебя.
У меня ведь тут хватает соперников...
И распрощался, прежде чем она успела ответить, почти вбежал к себе в
комнату. Гуги, свернувшись клубком на постели, глянул на него. Хольгер
склонился над ним.
- Рано утром я видел женщину, - сказал он быстро и тихо, а потом
описал ее - не впечатления от сегодняшней краткой встречи, а то, что
таилось в глубине его памяти, казалось, годами. - Кто бы это мог быть?
- Хм-м... - протер глаза Гуги. - Похоже, это фея Моргана, королева.
Может, это ее самую Альфрик нынче с Авалона и вызвал? Тогда уж наверняка
самая отпетая чертовщина готовится...
Фея Моргана! Она! Хольгер был уверен в этом, хотя и не знал, отчего.
Авалон - да, он видел этот остров птиц и роз, радуги и чар, но где видел,
когда, при каких обстоятельствах?
- Расскажи мне о ней, - настаивал Хольгер. - Все, что знаешь.
- Ох... Ты к ней теперь дорожку бить начнешь? Она не для таких, как
ты или даже сам герцог Альфрик. Не задирай глаза высоко - солнце выжжет. А
если луна высосет разум, не лучше получится.
- Да нет же, нет! Я просто хочу все знать. Может, удастся догадаться,
зачем она здесь.
- Та-ак... Да много-то я не знаю. Авалон, он западном океане лежит, а
о тех краях мы столько знаем, сколько наши старухи болтают. Но знаем мы,
что фея Моргана - сестра Артура, того самого, что был у бриттов последним
великим королем. В ней тоже та самая кровь, сильная и дикая, что в их род
из Фаэра попала. Самая это сильнейшая ведьма в христианском мире, и у
нехристей, да и в Серединном мире она с любым может потягаться. Она
бессмертна и хитрая до ужаса - никто не знает, за Порядок она стоит, или а
Хаос, или за себя саму. Говорят, она Артура унесла, когда он лежал
смертельно раненый, выходила его и спрятала, чтобы воротился, когда
настанет час. Может, так оно и есть, а может, она что коварное и
измыслила, чтоб ему воротиться не дать. Ох ты, ну тоска прямо берет под
одной крышей с ней быть...
Ничего определенного. Моргана могла прибыть сюда, чтобы помочь
Альфрику справится с бедой Хольгера, но могла и оказаться тут по каким-то
своим делам, ничего общего с Хольгером не имевшим. Как бы там ни было, все
выглядит довольно странно.
В спальню вошел гоблин.
- Наш милостивый герцог празднество для замковых слуг устраивает, -
сказал он. - И ты, гном, зван.
- Гм... - Гуги пригладил бороду. - Спасибо большое, да не хочется
что-то приболел.
Гоблин поднял безволосые брови:
- Плохо на то посмотрят, если весельем пренебрежешь...
Гуги переглянулся с Хольгером. Датчанин кивнул. Быть может, его хотят
разлучить с гномом, но если это так, помешать невозможно.
- Иди, Гуги, - сказал Хольгер. - Повеселись.
- Да у ладно. Береги себя, - и Гуги затопал за гоблином. Чтобы
немного подумать, Хольгер улегся в ванну и закурил трубку. Казалось, он
угодил в паучью сеть. Она такая нежная, милая даже, но из нее не
вырвешься. Его охватила паника, хотелось кричать, убегать.
Он овладел собой. Сделать он ничего не может, остается притворяться,
будто все в порядке. К тому же подозрения основаны на одних лишь смутных
тревогах. И все же...
Пока он нежился в воде, ему принесли новый наряд, бальный. Хольгер
надел его, пуговицы и пряжки застегнулись сами собой. Едва он закончил,
круглая дверная ручка превратилась в металлические уста и изрекла: - Его
светлость герцог просит позволения войти.
- У - ух! - вскрикнул от неожиданности Хольгер. Справился с собой. -
П - п - пусть в - войдет...
Видимо, рабы входили и выходили без позволения, и их вообще не
полагалось замечать, но знатные господа свято хранили право друг друга на
одиночество.
Фарисей вошел. Его бледное лицо, лик статуи, растянулось в улыбке.
- Я принес добрые вести, - сказал он. - Посоветовался со многими
Силами, и теперь могу с уверенностью утверждать, что велики твои шансы
попасть домой.
- Я... вы... не знаю, как благодарить...
- Понадобится какое-то время, чтобы собрать снадобья для чар, -
сказал Альфрик. - А пока что... Думаю, ты охотно примешь участие в
празднестве, которое мы устраиваем именно по этому поводу. В Бугре Фей.
- Где? А, да. Я его видел.
Альфрик взял его под руку:
- Тогда пойдем? Заверяю, что время ты проведешь прекрасно. Эльфы
знают, как сделать человека счастливым.
У Хольгера не было большой охоты участвовать в оргии, но разве он мог
отказаться? Они спустились во двор. Там уже собирались обитатели замка -
феерический водоворот красок, плывущих отовсюду, потоком изливавшихся по
широкой лестнице. К ним подошла Меривен, и Альфрик поручил ее заботам
Хольгера.
- Я тебя провожу в Бугор, - сказала девушка. - Не хочу, чтобы тебя
похитила какая-нибудь из тамошних красавиц.
- А остальные разве туда не пойдут?
- Попозже. Мы с тобой пойдем первыми. Остальные придут попозже.
Увидишь, как мы все продумали.
Хольгер подумал о смертельной ловушке, но тут же отбросил эту мысль -
он шел туда не один, в сопровождении Меривен.
Торжественная процессия вышла из ворот прошла по мосту и двинулась
лугом к усыпанному розами Бугру. За спиной Хольгера легко ступали несшие
воинов кони, на концах длинных копий развевались вымпелы, музыканты дули в
рога, перебирали струны арф и лютней, сотня господ и дам Фаэра, танцуя,
приближалась к Бугру. Хольгер услышал иную музыку, плывшую навстречу.
Высокие тона, прелестные звуки проникали в кровь, растекались по жилам,
кружили голову. Он улыбнулся Меривен, внезапно воспылав к ней желанием, и
светлые, распущенные по плечам волосы девушки закрыли лицо Хольгера, почти
ослепив его. Они пахли молодым вином. Бугор отворился. Сквозь застилавшие
ему глаза волосы Меривен датчанин увидел там, внутри, мерцающее сияние и
черные силуэты на его фоне. Музыка заставила его ускорить шаги, он не мог
больше ждать.
Грохот копыт. Заржал конь, громко и гневно. Обернувшись, Хольгер
увидел Алианору, галопом летевшую со стороны леса верхом на Папиллоне.
Лицо девушки было искажено ужасом:
- Нет, Хольгер, нет! Не входи туда!
За его спиной разразился проклятьями Альфрик. Копье просвистело в
воздухе на волосок от девушки. Хольгер замер, оцепенев от изумления.
- Бугор! Волоките его в Бугор! - закричал Альфрик.
Меривен что силы тащила его за собой. Трое Фарисеев ринулись вперед,
точь-в-точь как регбисты. Хольгера вдруг охватила дикая ярость. Он
бросился в бой. Одного свалил прямым ударом, тот рухнул наземь, да так и
остался лежать. Правая рука Хольгера описала полукруг, волоча за собой
Меривен, и кулак впечатался в обаятельное лицо второго. От третьего
Хольгер уклонился. Перед ним вырос всадник, острие копья блеснуло у самой
груди датчанина. Он оторвал вцепившуюся в него мертвой хваткой Меривен,
поднял ее обеими руками и швырнул в грудь всаднику. Тот вылетел из седла.
Трое конных окружили Алианору. Папиллон взмыл на дыбы, ударил копытам
и сшиб одного на землю. Молниеносно развернулся, укусил коня второго
всадника. Тот жалобно заржал и галопом понесся прочь. Третий попытался
проткнуть Алианору мечом. Она увернулась и спрыгнула с коня.
- Гей! - она прыгнула прямо в объятия разодетого в бархат Фарисея.
Тот схватил ее, осклабясь. Но мигом позже он держал уже лебедя, а нрав у
лебедей скверный.
- Ой! - завопил он, получив клювом в глаз.
- Ой-е-ей! - это удар крыла едва не сломал ему нос.
- Спасите! - это клюв Алианоры зажал ему плец. Всадник разжал руки,
выпустил лебедя и пустился в бегство.
Господа из Фаэра вертелись вокруг Хольгера, острия их мечей секли и
кололи незащищенное броней тело. Он был слишком разъярен, чтобы чуять
боль. Какая-то часть его мозга холодно удивлялась небывалой удаче,
позволившей ему пока что отделаться царапинами. Но удача ли это? Он
отвесил ближайшему противнику полновесный удар, завладев его мечом и
крутил им, отмахиваясь. Меч был легче железного, его легко удержать одной
рукой, но лезвие острее бритвы. Воин целился ем в голову топором. Хольгер
левой рукой перехватил топорище, вырвал его из пальцев врага. Защищался
мечом и топором.
Папиллон атаковал толпу с тыла, лягался, кусался, топтал и пробился
вскоре к своему хозяину. Нога Хольгера тут же нащупала стремя. Он взлетел
в седло. Конь взял с места галопом.
Сзади застучали копыта. Обернувшись, Хольгер увидел несущихся вслед
рыцарей Фаэра. Их кони были быстрее. Отнятое у врага оружие Хольгер
бросил, а его копье Алианора, понятно, не могла принести, пока была в
образе лебедя. Но его меч и щит висели у седла. Хольгер схватил их. Не
было времени развязывать вьюк и доставать доспехи.
Сбоку летела белая лебедица. Вдруг она метнулась в сторону и в то
место, где она только что была, ударил упавший сверху орел. Хольгер задрал
голову. Огромные орлы один за другим падали с неба. Господи боже, они
превращаются в орлов, теперь они ее достанут... Клювом и крыльями Алианора
пробила себе дорогу и бросилась в лес, уже в человеческом обличье, теперь
она могла скрыться от орлов-оборотней в чащобе. Но как ее уйти от погони,
скачущей по земле?
Папиллона догнал всадник. Герцог Альфрик с мечом в руке. Длинные
серебристые волосы развевались вокруг улыбавшегося как ни в чем не бывало
лица. Сквозь грохот копыт, шум ветра в ушах и вой охотничьих рогов Хольгер
отчетливо расслышал голос герцога:
- Посмотрим, сэр Хольгер из Дании, непобедим ты, или нет!
- Охотно! - датчанин повернул коня. Альфрик напал справа, где не было
ни щита, ни брони, но датчанин об этом не думал. Его тяжелый меч ударил
наотмашь, скрестился с легким клинком Фаэра. Меч Альфрика отскочил вбок. С
ловкостью, какой он от себя не ожидал, Хольгер зацепил лезвием изогнутый
эфес и что было сил крутанул кистью. Меч вылетел из руки герцога. Альфрик
подскакал совсем близко, его левая рука выстрелила вперед, как голова
атакующей кобры, схватила руку Хольгера на рукоятке меча. Герцог не смог
бы долго удерживать более сильного противника, но ему нужен был лишь миг -
чтобы выхватить из-за пояса кинжал.
Хольгер извернулся в селе. Он не успел заслониться щитом, но успел
ударить стальной оковкой его руку с кинжалом. Герцог взвыл. Дым повалил от
его руки. Хольгер почуял смрад обожженной кожи. Белый конь бешеным галопом
унес герцога вдаль. Великие Небеса, Хольгеру не солгали! Тела Фарисеев не
выносят прикосновения железа!
- Ну, подходите, твари! Есть для вас кое-что!
Налетевшие всадники что есть мочи осадили коней и рассыпались в
стороны. Хольгер увидел бегущих к нему лучников. Вот это уже гораздо хуже.
Издалека они могут засыпать его стрелами. Как сумасшедший, Хольгер
помчался к ним, решив расстроить их боевые порядки.
- Гу-гу! - рычал он. - Эге-гей, тигр идет!
Конные рыцари бросились прочь, но лучники не шелохнулись. Стрела
свистнула возле уха.
Фарисеи взвыли! Вонзили шпоры в конские бока, побросали луки, галопом
брызнули во все стороны, словно разбросанные взрывом. И это правда,
подумал Хольгер триумфально, они не выносят своих имен. Следует это
запомнить. Вот только... Почему, ничуть о том не думая, он выкрикнул
молитву по-латыни? Ему захотелось обрушить им на головы всю небесную
иерархию, но Хольгер решил не перегибать палку. Одно дело - творить
искреннюю молитву, и совсем другое - призывать святые имена, чтобы
потешиться чужим страхом; счастья это безусловно не принесет. (Откуда он
это знает? Просто знает и все тут). Он ограничился тем, что показал на
запад, выкрикивая:
- Гей, го, серебро!
Потому что молва гласила: Фарисеи не выносят и серебра.
Что-то блеснуло в истоптанной траве. Нагнувшись с седла, Хольгер
поднял оброненный герцогом кинжал. Оружие ничуть не выглядело
необыкновенным, но очень острое, легкое, как пушинка. Однако надпись
гласила: "Пламенное Острие". Хольгер засунул его за пояс, надеясь что
кинжал когда-нибудь да пригодится, окажется подходящим талисманом.
Теперь - Алианора. Он медленно поехал вдоль стены деревьев, громко
зовя девушку по имени, но ответа не дождался. Радость триумфа мгновенно
улетучилась. Если она погибла... Пусть их ад проглотит! Дело даже не в
том, что теперь он остался один-одинешенек - она была прелестным ребенком
и спасла ему жизнь. Глаза у него защипало: и чем же он ей отплатил? Хорош
друг - жрал, пил и гонялся за юбками, пока она спала в холодной росе и...
- Алианора!!!
Никакого ответа. Вообще ни звука. Ветер отправился на ночлег, замок
скрылся в сгустившемся мраке, лес стал стеной ночи. Ни звука, ни
шевеления. Хольгер был единственным живым существом посреди туманного
мрака. Он подумал беспокойно: больше здесь оставаться нельзя. Фарисеи
вскоре что-нибудь да придумают. Они могут призвать на помощь союзников, не
боящихся ни железа, ни божьего имени. Фею Моргану, например. Если уж
бежать, то не откладывая.
Он поехал на запад вдоль стены леса, зовя Алианору. Мгла сгустилась,
всплывая от земли белыми клубами и струями глуша стук копыт Папиллона,
перехватывая Хольгеру дыхание. В гриве коня поблескивали капли, щит
блестел от влаги, Хольгер видел теперь метра на два, не больше, мир вокруг
сузился, стал маленьким и тесным.
Штучки Фарисеев, подумал Хольгер, и вдруг подступил страх. Его
ослепили, теперь не так уж трудно будет одолеть. Хольгер пустил Папиллона
галопом. Воздух был насыщен холодной сыростью, но губы у датчанина
пересохли.
Что-то замаячило впереди в клубящейся серости, неясное, неразличимое.
- эй, кто там? - крикнул он. - Стой, или худо будет!
В ответ раздался смех - не глумливый хохот Фаэра, а юный, звонкий
смех.
- Хольгер, это я. Я искала себе коня. Мы ведь не можем пускаться в
дальнюю дорогу, которая нас ждет, вдвоем на одном коне, а крылья мои
устают быстро.
Он появилась из мглы - стройная фигурка в белой тунике из перьев.
Капли росы блестели в ее волосах. Под ней был единорог, наверняка тот
самый, что встретился Хольгеру с Меривен. Он приглядывался к датчанину
умными глазами цвета оникса и держался поодаль. Впереди девушки,
сгорбившись, примостился гном.
- Я вернулась поискать нашего малыша, - пояснила девушка. - А потом
позвала моего единорога. Забери к себе гнома - единорог чужого долго на
своей спине не потерпит.
Хольгеру стало невыносимо стыдно. Он совсем забыл о Гуги. А
разъяренный герцог Альфрик наверняка быстро расправился бы с гномом.
Хольгер взял из рук Алианоры маленького человечка и посадил перед собой.
- И что теперь? - спросил он.
- Теперь лучше галопом припустить, чтобы побыстрее с этой паршивой
земли убраться, - буркнул Гуги. - Чем быстрее в порядочных краях очутимся,
тем больше надежды, что живы останемся и всем расскажем, в какое дурное
дело впутались.
- Резонно... Но боюсь, мы в такой мгле не найдем дороги.
- Я буду время от времени взлетать и искать путь, - заявила Алианора.
- И мы их перехитрим.
И они двинулись напрямик сквозь сырую непроглядную мглу. Горячка боя
покинула Хольгера. Теперь он остро ощущал свою никчемность. На что он
способен, кроме как втягивать добрых, великодушных людей вроде Алианоры в
смертельно опасные авантюры? Что он сделал, чтобы отработать хотя бы
съеденный хлеб? Бездельник, оставшийся в живых благодаря их милосердию.
Он вспомнил вопрос, для которого было сейчас самое время:
- Гуги, а чем мне грозил Бугор?
- Не знаешь? - удивленно взлетели густые брови гнома. - Потому-то они
меня от тебя и убрал
...Закладка в соц.сетях
