Жанр: Эзотерика
Свидетель колдовства
...гибель всех жителей.
Но на следующее утро дождь прекратился, и я наблюдал, как
жители деревни поспешно вытаскивали свои пожитки из домов и
несли их куда-то в глубь джунглей, на склоны холма,
начинавшегося сразу за узкой полоской берега реки, на котором
стояла деревня.
Пименто объяснил мне, что он заблаговременно
предупредил жителей об опасности наводнения, и рекомендовал мне
тоже уходить, не теряя времени. Он советовал мне или
воспользоваться моей пирогой и отправляться. восвояси, или
уходить в джунгли вместе с жителями деревни, Я выбрал
последнее.
- Как ты узнал о приближении ливня? - спросил я
Пименто. - Интересно, что он даже не пытался объяснить свое
предсказание воздействием отвратительного сока бани-стерии
каапи. Он улыбнулся и сказал:
- Птицы знают - скоро ливень. Я знаю - скоро ливень.
Когда меня рвет, мои люди знают, скоро ливень.
- Но зачем нужно было мучиться? - спросил я, - Почему
бы просто не сказать им об этом? Он пожал плечами.
- Я сказал, они забыли. Если меня рвет, они помнят. Эта
странная логика была, видимо,' единственным объяснением всех
его действий, предшествовавших прорицанию. Я спросил его, зачем
он пил этот сок, зная ужасное действие, которое он оказывает на
желудок. Он обратил ко мне свои умные, налитые кровью глаза и
сказал:
- Я должен беречь своих людей от преждевременной
смерти. Меня очень интересовали лекарственные средства, которые
он использовал в своей практике. Видимо, применяя их, он не
проводил четкой грани между физической и психической терапией.
Мне даже кажется, что он и не пытался делать такого различия.
Причины очевидны: он верил, что духи исцеляют, а лекарства дают
только побочный эффект. Сомневаюсь, что сам Пименто верил в
лечебную силу некоторых из своих лекарств. Видимо, они служили
только дополнительным средством воздействия на пациентов. В
перечне лекарств, используемых индейцами Эквадора и Перу,
имеются сотни подобных средств, а я никогда не мог точно
установить, чем объясняется их лечебная сила: физиологией их
действия или психологическим воздействием лекаря.
Одним из самых удивительных, по крайней мере для меня,
явлений в знахарской практике является смешение доброго и злого
начал. Пименто рассказал мне, что существует два вида колдунов
- фитесейро, или злые колдуны, и курандейро - добрые колдуны,
защищающие людей своего племени от злых духов, предсказывающие
погоду и совершающие обряды, которые способствуют плодородию
полей и деторождению.
По его описаниям, курандейро - это защитник племени от
всех бедствий, насылаемых фитесейро другого племени или даже
своего собственного. Курандейро должен старательно избегать
ошибок, иначе его репутация долго не продержится. Поэтому он
становится мастером прорицаний, смысл которых можно толковать
поразному, и ему приходится проявлять изворотливость фокусника
и искусство психолога. Он и астролог, и агроном, и метеоролог
своего племени. Он говорит, когда сеять и когда начинать уборку
урожая. Он решает личные проблемы соплеменников и предупреждает
девушек об опасностях свободной любви. В сущности, это
хранитель обычаев своего племени, наставник, заботящийся о
моральном, физическом и духовном здоровье соплеменников,
пользуется он только "белой магией" и только на благо своего
племени.
Фитесейро, напротив, служитель "черной магии". Он часто
насылает на свои жертвы болезни - иногда заклинаниями, иногда
отравой. Пименто уверял меня, что фитесейро даже могут
превращать людей в животных - в змей, тигров или крокодилов.
Деление знахарей на служителей белой и черной магии не
является особенностью только южноамериканских индейцев. Оно
существует также в Африке, Малайе, Австралии и Океании.
Единственные духи, которых по-настоящему боятся знахари
Южной Америки, - это "духи", занесенные в их страну белым
человеком, - духи туберкулеза и сифилиса. Против них у
курандейро нет лекарств. Пименто был, несомненно, курандейро -
добрый колдун. Он объяснил мне, в чем состоит разница между
добрыми и злыми колдунами. Я постарался возможно точнее
записать его слова:
Все живое на земле принадлежит духам. Каждый человек
может общаться с ними, молить их о продлении жизни или просить
за жизнь других. Знахарь только помогает вступать ему в общение
с духом. Знахарь может обнаружить, когда зло вошло в тело, и
может изгнать его. Он может даже своей стрелой наслать злого
духа на человека. Но как бы то ни было, причина выздоровления
скрыта в самом пациенте так же, как причина зла - в жертве.
Знахарь, в сущности, не несет ответственности за последствия.
Он только развязывает цепь событий.
"Курандейро сам не всегда знает, приведет ли вызывание
духа к добру или злу. Но он обязан это делать, если его
просят".
Их этика очень интересна. Знахарь несет не моральную, а
социальную ответственность за действия духов. Он живет плодами
своего труда. И если он не будет исцелять, ему не удержаться на
своей работе. И знахарь- это прежде всего психолог.
Меня особенно интересовали лекарственные средства,
используемые Пименто в его практике. Он прибегал ко многим
лекарствам и знал свойства многих трав и листьев деревьев,
таких, как, например, цинхона, кора которого содержит хинин,
используемый индейцами для лечения малярии. Однако некоторые
травы, применяемые знахарями, очевидно, не имеют какого-либо
определенного лечебного свойства, как, например, листья пальмы
бабасу, с помощью которых знахарь племени гуамбиза излечил
больной зуб Габрио.
Меня особенно интересовали те правила, которыми
руководствовался Пименто. В своем обращении с пациентами он
совсем не напоминал мне того спокойного, провинциального врача
с ясным взглядом, каким он был при разговорах со мной.
Приступая к лечению, он каждый раз проводил предварительную
подготовку, чтобы создать и у себя и у больного соответствующий
психологический настрой. Искусство, которое мы теперь называем
психотерапией, всегда составляло существенный элемент
примитивной медицины, отмечал известный антрополог, доктор Клод
Леви Штраус в своих лекциях.
"Многие из нас считают психоанализ наряду с созданием
основ генетики или теории относительности одним из
революционных открытий XX века. Другие, более знакомые с его
недостатками, чем с его достоинствами, рассматривают
психоанализ как один из предрассудков современного человека.
Однако и те и другие упускают из виду то
обстоятельство, что психоанализ всего лишь заново открыл и
изложил в новых понятиях тот подход к лечению болезней, истоки
которого восходят к первым дням человечества. Знахари
первобытных племен всегда пользовались средствами психоанализа,
часто с искусством, которое поражает даже наших наиболее
известных ученых". Одной из основных проблем в борьбе Пименто
за физическое, моральное и психическое здоровье своих
соплеменников была постоянная угроза смерти, висящая над каждым
'жителем джунглей, - смерти от отравленной стрелы своих соседей
- охотников за головами или от ядовитых зубов солнечной змеи,
подражающей щебету птиц, чтобы завлечь жертву в пределы
досягаемости. Я просил Пименто объяснить мне, что же такое
смерть. Он немного поколебался, потрогал свой амулет из перьев,
висящий на запястье, потом сказал:
- Смерть - это не мое слово, сеньор доктор. Это ваше
слово. У каждого человека есть свой дух, и множество духов
окружает его. Если его дух покидает тело или чужой дух входит в
тело, тогда наступает то, что вы называете смертью.
Смерть вызывается духами. Или собственным духом
человека, который покидает тело, или враждебным духом из его
окружения, который проникает в тело. Этот принцип составляет
основу примитивной медицины и приемов лечения, используемых
такими курандейро, как Пименто. Этот же принцип использует
фитесейро, чтобы творить зло. По словам Пименто, если человек
заснул в гамаке и не проснулся, то это только потому, что дух
его оставил тело и не вернулся обратно. В некоторых случаях
если поместить около человека соблазнительные для духа предметы
и намазать его лицо и тело привлекательным для них жиром
животных, смешанным с пудрой из толченых листьев, то духа можно
заманить обратно. Но если он останется непреклонным, то уже
ничего поделать нельзя. Мне особенно хотелось установить ту
роль, которую играет слепая вера пациента в могущество
курандейро и его "лечения". Я попросил Пименто объяснить мне
его функции как знахаря племени и последствия, когда "лечение"
не приносит успеха.
Улыбнувшись, как всегда дружелюбно, он ответил вопросом
на вопрос: - А что, белые люди никогда не болеют? Я кивнул. Мне
слишком хорошо было известно, что это не так. Он пожал плечами.
- Отгонять злых духов от племени - это моя работа, это
моя обязанность перед племенем. Если люди будут умирать слишком
часто, то они позовут другого доктора. Разве не то же самое
происходит у вас?
Я был вынужден с этим согласиться. Врач, пациентов
которого часто посещает смерть, не может рассчитывать на
богатую практику. Однако тут есть и некоторая разница. Успех
или поражение Пименто в лечении зависят не столько от
применяемых им снадобий, сколько от веры пациента в исцеление.
Описанный мною случай тяжелых родов показывает всю силу влияния
Пименто на больных: благодаря этому влиянию больной способен:
вылечить себя сам.
Одним из самых интересных моментов в лечебной практике
Пименто была его вера в мифические "стрелы", которыми фитесейро
прокладывает злым духам путь в тело человека. Он с такой
убежденностью говорил об этих стрелах, что, повидимому, у него
не было "и малейшего сомнения в их существовании. Но стрелы эти
нс были материальными.
Он верил, что колдун может уничтожить человека или
наслать на него тяжелую болезнь, "выстрелив" одной из этих
"стрел" ему в грудь или шею. Однако другой колдун может удалить
эту стрелу.
- Как же тебе это удается? - спросил я Пимеито. Он
ответил просто: если что-нибудь попало под кожу, то это можно
высосать. Именно такую процедуру я наблюдал, когда лечили зуб
Габрио и знахарь "высасывал" из щеки щепку, кузнечика и
ящерицу. То же самое делал Пименто, когда лечил человека с
разорванным плечом. Пименто объяснил, каким образом "стрела"
воздействует на тело жертвы. Каждая часть человеческого тела
едина с самим телом. Поэтому, если "стрела" коснется, например,
только слюны или капли крови своей жертвы - это окажет злое
воздействие на все тело. Часто это делают с человеком во время
сна. Потом, когда "стрела" проникнет в тело, она превратится в
духа, и он может "воздействовать" на тело жертвы.
Такими стрелами могут быть острые кусочка дерева или
волос жертвы, но это только их физический символ, к смерти
ведут чисто психологические факторы. Мне довелось однажды
наблюдать, как Пименто "извлекал" "стрелу" из щеки пациента. Он
пользовался той же самой техникой, что и тот знахарь на Верхнем
Мараньоне, который лечил зуб Габрио. Но на сей раз у меня было
то преимущество, что я мог расспросить Пименто о его методах и,
кроме того, знал, что здесь было реальностью, а что обманом.
Когда знахарь выплевывал щепки, обрывки материи,
муравья и кузнечика, я знал, что это были реальные предметы. Но
поскольку они. конечно, не могли находиться в теле пациента, то
лечебный эффект основывался исключительно на психологическом
воздействии.
В дополнение к другим своим способностям Пименто
обладал еще исключительной ловкостью рук, и я не сомневался,
что он прятал в кулаке этих насекомых и умудрялся в нужные
моменты засунуть их себе в рот.
В паузах между высасыванием он ритмично бормотал
какие-то слова на местном языке, и, это, безусловно, давало ему
возможность отправить себе в рот очередную "стрелу". Затем он с
новой энергией начинал сосать щеки и шею пациента и выплевывал
новый предмет. Время от времени пациенту давалась возможность
видеть богатые результаты трудов Пименто, и в конце концов он
получал полное удовлетворение и был уверен, что причина его
болезни уничтожена. Нередко случается, что знахарь сам вызывает
болезнь, а затем демонстрирует эффект исцеления. Он может
пускать свои "стрелы" для увеличения клиентуры, а затем
извлекать их. Его соплеменники, живущие в страхе и трепете
перед знахарями, редко рискуют открыто возражать против
подобных приемов. Пименто, однако, пользовался своим
могуществом только на пользу людям. Однажды я наблюдал, как он
подошел к спящему человеку и осторожно выдернул волосок у него
из головы. Затем он взял заостренную деревянную палочку,
проколол ею кожу жертвы и выжал каплю крови. Этот человек
проглотил солидную дозу местного питья из перебродившего сока
фруктов, был мертвецки пьян и совершенно не сознавал, что
происходит вокруг.
Пименто положил волос и каплю крови в глиняный горшок и
смешал их с какини-то снадобьями. Когда этот человек проснулся,
ему рассказали о случившемся.
Тот пришел к Пименто и умолял снять заклятие. Он не
представлял себе, что может ему грозить, но он знал силу злых
духов, которых мог напустить на него Пимен-то. Как это ни
странно, но он не имел претензий к Пименто за такое обдуманное
покушение на его душевное здоровье. Он хотел только, чтобы его
избавили от того, что Пименто с ним мог сделать.
В ответ Пименто молчал. И человек вернулся в свою
хижину. Скрючившись, он около часа сидел на ее пороге в позе
полного отчаяния. Я был готов просить Пименто сжалиться над
страдальцем. Но в этот момент он сам встал и подошел к своей
жертве.
Он прочел индейцу длинную нотацию, обращаясь к его
разуму, показал все те беды, которые проистекают от пьянства.
Пименто объяснил ему также, что он не воспользовался его кровью
и волосом, чтобы вселить злого духа в его тело. Больше того, он
усилил могущество добрых духов, и теперь они могут успешно
бороться со злыми духами, включая духа пьянства!
"Колдун" Чоро
Я встретил Чоро примерно через год после своего
посещения Памантохо, и по сей день я считаю Чоро одним из
лучших представителей знахарского искусства: гипнолог,
чревовещатель, ловкий фокусник, профессиональный психолог и
сельский священник - все соединялось в этом морщинистом
старике. Он был известен за сотни миль от своей деревни, где
мне впервые довелось встретиться с ним, - среди нескончаемых
джунглей в самом сердце бассейна Амазонки, у истоков реки
Шингу. Этот длинный, извилистый приток Амазонки, лежащий к
западу от реки Арагуая, уходит на юг в глубь верхнего плато
Мату-Гросу, и зона Шингу считается одной из наиболее удаленных
и не тронутых цивилизацией районов Бразилии.
Вторая часть экспедиций Ронкодор-Шингу ушла далеко в
глубь района, и я делал отдельные выходы, чтобы делать снимки к
моим отчетам по истории и антропологии жителей района. Во время
одного из таких своих рейдов я встретил Чоро.
Я упоминал уже о "двух характерных особенностях, видимо
свойственных каждому случаю знахарской практики, из тех,
которые мне привелось наблюдать. Первое - люди первобытного
мира находятся в гармонии с двумя равно естественными для них
мирами: миром повседневной реальности и миром духов, окружающих
их в повседневной жизни. Второе - они полны абсолютной веры во
всемогущество знахарей.
Совершенно неважно, насколько фантастическими и
лишенными смысла с позиций биологии могут представляться нашей
изощренной цивилизации все обряды и приемы знахарства. Они
реальны и осязаемы, они действенны для первобытных пациентов.
Элементы психологии и психотерапии пронизывают все существо
искусства магии. Если мы попытаемся описать действия этих
жрецов из затерянных в джунглях селений, прибегая к терминам
современной психологии, мы будем иметь нечто похожее на
изложение современных психосоматических теорий. Знахари,
например, широко используют два основных механизма
психотерапии: внушение и исповедь. Примитивный процесс
"промывания мозгов", необходимый для того, чтобы привести
пациента в состояние полного подчинения,-это, в сущности, есть
не что иное, как применение тех же психологических принципов
внушения и подчинения.
Знахарь, по сути дела, вторгается в темное сознание
примитивного человека, где царят страхи и тревоги. С помощью
"магии" в различных ее формах он ослабляет тревогу и внушает
веру. Все это полностью соответствует принципам психоанализа и
психотерапии. Однако знахарь простейшими приемами за несколько
минут достигает результатов, для которых нашим
высокооплачиваемым психиатрам требуются месяцы и даже годы.
Знахарю в некоторых отношениях живется легче, чем его
более изощренным коллегам-психиатрам, Ему не нужно тратить
много времени на установление контакта со своими пациентами,
поскольку сама природа этого примитивного общества уже
обеспечивает такой контакт- Знахарь обладает духовной властью в
своем приходе и в мельчайших деталях знает жизнь каждого из
своих соплеменников, ибо живет среди них. Кроме того, каждый из
его пациентов с самого рождения знает, что со всеми своими
проблемами он может обратиться к знахарю племени. Насколько
взаимоотношения знахаря с соплеменниками проще и естественнее
отношений между врачом и пациентом в нашем мире! Хотя мы
достигли уже такой степени развития, что охотно признаем
значение и ценность психотерапии, чувство, сходное со стыдом,
все-таки остается, когда человеку приходится , обращаться к
психиатру. Сама простота примитивной жизни дает знахарю большое
преимущество по сравнению с врачом-психиатром.
Чоро был -врачом в прямом значении этого слова. То был
худой, истощенный человек с черными, искрящимися глазами,
горевшими как темные алмазы на бесформенном и почти
нечеловеческом лице.
Чоро дал мне первое представление об основах
знахарства. Пименто ввел меня в этот мир, он, как говорится,
распахнул врата и дал мне возможность бросить быстрый взгляд
внутрь. Но Чоро не был рядовым представителем своей профессии.
То был гипнолог, чревовещатель и иллюзионист высшей
квалификации. Однажды я сам был свидетелем исчезновения тела
человека, хотя я во все глаза следил за его махинациями!
Селение, где жил Чоро, ничем не отличалось от остальных
поселений местных индейцев, которые мне приходилось видеть. Оно
состояло из нескольких десятков тростниковых хижин, стоявших на
самом берегу реки.
Когда я встретил его впервые, он зажал рукой нос. Я
счел бы это оскорбительным, если бы не был так удивлен. Позднее
Чоро объяснил мне, в чем дело. Среди племен чаванта, а он был
членом одного из них, существует обычай затыкать нос при
приближении белого человека, чтобы злой дух, сопутствующий
белому, не вошел через нос в тело индейца. Так что этот жест
выражает не столько презрение, как это поняли бы в
цивилизованном обществе, сколько страх перед злым духом белого
человека, от которого у индейца нет защиты. Страх лежит в
основе колдовства. И надо сказать, что Чоро прекрасно владел
этим элементом психотехники. Мне пришлось быть" свидетелем, как
он, используя все средства фокусника, волшебника и психолога,
полностью подчинил себе суеверное сознание своих соплеменников
и достиг результатов, явно превышающих возможности современной
медицины и таланты ее лучших представителей. Однажды его срочно
вызвали к пациенту, у которого начались резкие боли в желудке.
Тот был уверен, что враг наслал болезнь на него, и призывал
знахаря на защиту от злых козней. Чоро спросил меня, не хочу ли
я присутствовать при этом. Я быстро принял приглашение и вскоре
очутился в углу темной хижины, где лежал больной.
Здесь я понял еще одну особенность практики Чоро, да и
большинства других знахарей тоже. Он даже не пытается лечить
"болезни белого человека". Он знает, что бессилен против
тропической или желтой лихорадки. Он знает, что пациент умрет и
ни одно из доступных средств не может предотвратить смерть. Так
что эти болезни он принимает, можно сказать, с философским
спокойствием. Но когда болезнь находится в пределах
возможностей его примитивной "науки", он принимается за лечение
со всей энергией и энтузиазмом, н, я бы даже сказал, мудростью.
Часто ему удается справиться с болезнями, перед которыми могла
бы отступить даже современная медицина.
Чоро объяснил мне, что его пациента свалила болезнь,
насланная колдуном соседнего племени. Он не назвал его имени,
и, честно говоря, я сомневаюсь, чтобы он знал этого человека.
Он просто считал, что враг больного нанял колдуна, чтобы тот
"послал стрелу" в живот больного. Наверное, сказал Чоро. тебе
как врачу своего племени тоже будет интересно обследовать
больного. Мне сдавалось, что старый хитрец с самого начала
знал, в чем состояла причина болезни и каким будет ее исход. Но
он хотел поразить меня своим искусством.
Я поставил такой диагноз: больной опился местным
спиртным напитком "типаш", Однако, когда я сказал об этом Чоро,
тот затряс головой.
- Этот человек слишком больной, - сказал он. -
Наверное, он умрет.
После столь откровенного диагноза он вылил целую тыкву
холодной воды на голову больного. К такому средству в подобных
случаях прибегаем и мы. Затем он повернул человека на спину и
глубоко засунул ему палец в глотку. Хотя Чоро действовал грубо,
но и эти его приемы соответствовали общепринятым. Индейца
охватил приступ неудержимой рвоты. Я полагал, что это должно
было значительно облегчить его положение. Однако состояние его
оставалось по-прежнему критическим. Но Чоро не оставил его в
покое. Он достал большую погремушку, сделанную из сухой тыквы,
и, вскочив на грудь пациента, начал буквально плясать на нем,
испуская громкие вопли, заглушавшие отчаянные стоны больного.
Это, как объяснил он мне позднее, должно было отогнать
духов, которые столпились вокруг, /чтобы, улучив момент,
причинить больному еще большие неприятности. Затем Чоро
принялся расспрашивать больного о его болях. Выяснилось, что
первый приступ у него был утром, когда он работал в зарослях
платана, разводимого жителями деревни ради его съедобных
плодов. Чоро .быстро говорил с больным на местном диалекте,
который я немного понимал, Мне удалось разобрать, что Чоро
расспрашивает его об именах врагов. Больной поднял руку и
слабым голосом назвал пятерых подозреваемых. Чоро кивнул. Затем
он приказал, чтобы всех пятерых привели в хижину больного.
Вскоре подозреваемые прибыли и сели на корточки вокруг
гамака из лиан, в котором лежал больной индеец. Стеная, мрачно
взирал он на своих врагов. Чоро действовал с профессиональной
уверенностью. Он поставил людей в полукруг и указал на еще
различимое на полу пятно от рвоты больного. Оно своей
неправильной формой напоминало чернильную кляксу, придавленную
листом бумаги. Он продолжил один из языков лужицы и указал
таким образом на одного из пятерых. Человек с ужасом следил за
действиями Чоро, затем бросил взгляд на больного. Тот,
приподнявшись в гамаке, указал пальцем на обвиняемого. - Это
он! - крикнул больной. Обвиняемый сидел, оцепенев от страха.
Его морщинистое лицо исказила гримаса ужаса. Чоро
выпрямился, потом повелительно махнул рукой своим двум
подручным.
У племен шабанта знахарь не только лекарь, порой он
выступает в роли начальника полиции. Подручные знахаря
подскочили к обвиняемому и схватили его за руки. Чоро,
вытянувшись как струна, указал на него пальцем и разразился
гневной тирадой, которая, как я понял по его тону и нескольким
доступным мне словам, была обвинительной речью. Охваченный
страхом, обвиняемый не мог произнести ни слова.
Наконец он попытался заявить протест. Но тут двое
индейцев поволокли его к пустой хижине, служившей тюрьмой. Чоро
взял на себя труд разъяснить мне значение всего происходившего.
- Человек, страдавший от резей в желудке, несомненно,
стал жертвой своего врага - колдуна Таких людей, приверженцев
зла, много, - сказал Чоро. - И их очень трудно выявить, если
только не вмешается колдун, обладающий еще большей силой.
Чоро скромно дал мне возможность самому догадаться, кто
этот колдун. Я спросил Чоро, что случится, если этот больной
индеец умрет. Чоро криво усмехнулся и, проведя рукой по горлу,
показал, какая судьба ожидает обвиняемого. Однако, продолжал он
свои объяснения, если ему удастся выздороветь, то только
потому, что он, Чоро, обладал большей властью, чем тот колдун.
Хотя на этом история не закончилась, я уже могу сделать
некоторые выводы. Было очевидно, что больной ни на секунду не
сомневался во власти Чоро. А ужас, который испытывал
обвиняемый, доказывал, что сомнений не было и у него. Было
ясно, что сам Чоро предвидел конечный исход всей этой истории.
Характерно, что никто и не пытался установить истинную причину
болезни индейца. Все было приписано колдовству, но я-то был
твердо уверен, что тот человек был действительно болен,
Какой-либо лечебной помощи оказано не было, и мне казалось, что
Чоро с самого начала знал, что здесь медицина бессильна. К
полуно
...Закладка в соц.сетях
