Жанр: Эзотерика
Путешествия вне тела
...цикл которого
длился примерно пять секунд. Когда кольцо проходило над тем или иным
участком тела, я ощущал, как вибрация будто обручем обтесывает его. Когда же
оно проходило над головой, голову заполнял оглушительный рев, и я чувствовал
вибрации в мозгу. Я попытался исследовать это яркое, похожее на
электрическое, кольцо, но так и не мог понять, что оно собой представляет и
чем вызвано.
Ни жене, ни детям я ничего о происходящем не говорил, решив не беспокоить
их понапрасну, пока не выяснится что-нибудь определенное. Единственным, кого
я посвятил в свою тайну, был мой друг, известный психолог, доктор Фостер
Брэдшоу. Если бы не он, трудно сказать, где бы я сейчас был. Скорее всего, в
известном лечебном заведении.
Я рассказал ему о том, что со мной происходит, и он очень
заинтересовался. Он предположил, что это какая-то форма галлюцинации. Как и
доктор Гордон, он хорошо знал меня, и поэтому только рассмеялся, услышав о
моих опасениях относительно начальной стадии шизофрении и прочем. Я спросил
его, как он думает: что мне делать? Его ответ я запомнил навсегда. "Ну, тебе
не остается ничего другого, как разобраться в том, что все это значит,-
ответил доктор Брэдшоу.- Во всяком случае, у тебя, похоже, нет другого
выбора. Будь я на твоем месте, я бы где-нибудь уединился от людей и приложил
все силы, чтобы найти ответ".
В том-то и загвоздка, что все это происходило не с доктором Брэдшоу, а со
мной, и уединиться я не мог позволить себе никоим образом - ведь среди
прочего мне нужно было содержать семью.
Прошло несколько месяцев, вибрации по-прежнему время от времени
появлялись. Это уже стало надоедать. Но вот однажды поздним вечером я лежал
в постели, собира28
ясь заснуть. Вибрации наступили, и я, как обычно, устало и терпеливо
ждал, когда они закончатся, так как хотел спать. Одна рука у меня свисала с
правой стороны постели, пальцы слегка касались ковра на полу.
Машинально я попробовал пошевелить пальцами и обнаружил, что в состоянии
поскрести ими по полу. Не задумываясь над тем, могу ли я шевелить пальцами
во время вибрации, я уперся их кончиками в ковер, и после секундного
сопротивления они как будто прошли через него и коснулись пола под ковром.
Мне стало любопытно, и я просунул руку еще ниже. Пальцы прошли через пол, и
я ощутил шершавую верхнюю поверхность потолка комнаты этажом ниже. Пощупав
вокруг, я нащупал маленькую щепку треугольной формы, гнутый гвоздь и немного
опилок. Слегка заинтересованный этим сном наяву, я сунул руку еще глубже.
Она прошла через потолок первого этажа: было ощущение, как будто вся рука
насквозь проткнула пол. Ладонь коснулась воды. Нисколько не удивившись, я
пальцами разбрызгал воду.
Тут я внезапно полностью осознал ситуацию. Я был в абсолютно бодрствующем
состоянии и наблюдал залитый лунным светом ландшафт за окном. Я ощущал, что
лежу на постели, укрытый покрывалом, под головой у меня подушка, а грудь
поднимается и опускается в такт дыханию. Вибрации еще продолжались, но уже
слабее.
И тем не менее каким-то невероятным образом моя ладонь плескалась в луже
воды, а рука, судя по ощущению, как будто проткнула пол насквозь. Я, без
сомнения, был в состоянии полного бодрствования, но и эти ощущения были
вполне реальны. Как мог я бодрствовать во всех отношениях и в то же время
"видеть сон", что моя рука прошла сквозь пол?
Вибрации начали слабеть, и мне почему-то подумалось, что между ними и
протыканием рукой пола существует какая-то связь. Если они прекратятся
прежде, чем я вытащу руку, пол может сомнуться, и я потеряю ее. Может быть,
вибрации временно проделали в полу дыру. Пытаясь разобраться в происходящем,
я прикидывал и так, и эдак.
Выдернув руку из пола, я положил ее на постель. Вскоре вибрации
прекратились. Я встал, включил свет и осмотрел место рядом с постелью. Ни в
ковре, ни в полу не было никакого отверстия, никакой перемены в них я не
заметил. Я принялся разглядывать ладонь и руку и даже попробовал, нет ли на
ладони воды. Воды не было, да и рука выгля29
дела совершенно обычно. Я оглядел комнату: жена спокойно спала в постели,
все вокруг было как будто в порядке.
Прежде чем успокоиться настолько, чтобы заснуть, я долго размышлял об
этой галлюцинации. На следующий день я всерьез стал подумывать о том, чтобы
сделать в полу дырку и посмотреть, в самом ли деле под ним находятся
треугольная щепка, гнутый гвоздь, и опилки, которые я нащупал там ночью.
Однако уродовать пол из-за какой-то дикой галлюцинации я не решился.
Я рассказал об этом случае д-ру Брэдшоу, и он согласился, что это,
похоже, наглядный пример сна наяву. Вместе с тем он высказался в пользу идеи
сделать в полу дырку и посмотреть, что же там такое. Он же познакомил меня с
д-ром Льиюсом Вольбергом, известным психиатром. За званым обедом я мимоходом
упомянул о своих вибрациях, но д-р Вольберг проявил интерес лишь из
вежливости. Судя по всему, он был не в настроении заниматься делами, и мне
трудно осуждать его за это.
Я все больше и больше чувствовал себя сбитым с толку. Мое окружение и
личный опыт приучили меня ожидать более или менее точных ответов или во
всяком случае достоверных предположений - от современной науки. Запас
научных, инженерных и медицинских знаний, хотя я и не специалист в этих
областях, был у меня выше среднего. И вот я очутился перед лицом ситуации,
когда оказалось не так-то просто получить не только ответ, но хоть
сколько-нибудь приемлемое объяснение. Я до сих пор не могу отказаться от
попытки разобраться во всем этом. Возможно, даже если бы захотел, все равно
не смог.
В тот момент происшедшее со мной казалось мне какой-то нелепостью. Если
бы я только знал, что еще не то ждет меня впереди! Когда недели через четыре
вибрации пришли снова, я был начеку, как бы не шевельнуть рукой или ногой.
Был поздний вечер, я лежал в постели, собира-ясь заснуть. Жена лежала рядом
и уже спала. Какая-то волна хлынула мне в голову, а затем распространилась
по всему телу. Все это было уже знакомо. Пока я размышлял, как бы по-новому
проанализировать происходящее, в сознании сама собой всплыла мысль: вот бы
хорошо завтра после обеда взять планер и полетать (в то время я увлекался
планеризмом). Не задумываясь о последствиях, даже не предполагая, что они
могут быть, я просто представил себе удовольствие от полета.
Спустя мгновение я почувствовал, как что-то давит мне на плечо.
Удивившись, я потянулся рукой назад и
30
вверх, чтобы нащупать, что там такое. Рука наткнулась на гладкую стену. Я
провел по стене ладонью сколько хватило руки - стена была гладкой и не
кончалась.
Собравшись, я принялся что есть силы вглядываться в полумрак. Это в самом
деле была стена, и я лежал, опершись на нее плечом. Мне сразу пришло в
голову, что я заснул и упал с постели. Ничего подобного со мной раньше не
бывало, но уж коли стали происходить всякие странные вещи, почему бы не
случиться и такому.
Затем я пригляделся повнимательнее. Что-то было не так. В стене не было
ни дверей, ни окон, возле нее не стояло никакой мебели. Это не могло быть
стеной моей спальни. И в то же время это было что-то знакомое. Понимание
пришло мгновенно: это не стена, это - потолок! Я парил под потолком,
легонько подпрыгивая при каждом движении. Я перевернулся в воздухе, поглядел
вниз и вздрогнул. Внизу в полумраке я увидел постель и две фигуры в ней. Та,
что справа, была моей женой. Рядом лежал еще кто-то. Оба, похоже, спали.
"Странный сон,- подумал я.- Кто это приснился мне в постели с моей
женой?" Приглядевшись еще внимательнее, я был потрясен. Этим некто был я
сам!
Последовавшая за этим реакция была мгновенной. Я - здесь, а мое тело -
там. Я умираю, это - смерть. А я не готов умирать. Эти вибрации каким-то
образом убили меня. Страшно перепугавшись, я, словно водолаз, устремился
вниз к. своему телу и нырнул в него. Я сразу ощутил себя в постели, накрытым
одеялом, а когда открыл глаза, обнаружил, что разглядываю комнату с того же
самого места, где был до этого.
Что произошло? Неужели я и вправду чуть не умер? Сердце быстро билось в
груди, но не сказать чтобы как-то по-особенному. Я пошевелил руками и
ногами. Как будто все в порядке. Вибрации уже угасли. Я встал, прошелся по
комнате, выглянул в окно и закурил сигарету.
Прошло немало времени, прежде чем я снова лег в постель и попытался
заснуть.
На следующей неделе я снова явился к доктору Гордону, чтобы еще раз
пройти медицинский осмотр. Причину своего визита я ему не объяснил, но он
заметил, что я чем-то обеспокоен. Он тщательно обследовал меня: взял анализ
крови и мочи, сделал флюорографию, электрокардиограмму, прощупал все
полости, словом, предпринял все, что только мог. Он внимательно осмотрел
меня на предмет выявления поражения мозга, подробно расспросил
о двигательных реакциях различных частей тела, а затем дал направление на
ЭЭГ (электроэнцефалограмма - анализ волновой активности мозга), которая,
надо полагать, ничего необычного не обнаружила. По крайней мере, он не
поставил меня в известность, а я уверен, что будь что-нибудь серьезное, он
бы не стал ничего скрывать.
Д-р Гордон дал мне успокоительного и отправил домой, порекомендовав
сбросить лишний вес, меньше курить и больше отдыхать. На прощание он сказал,
что если со мной что-то и не так, то причина этого не в моем физическом
состоянии.
После этого я встретился со своим новым другом д-ром Брэдшоу, психологом.
От него помощи оказалось еще меньше. Услышав мой рассказ, он не выказал
никакого сочувствия, а всего лишь посоветовал повторить опыт, если у меня
это получится. Я сказал ему, что не готов умирать.
- Я не думаю, что это случится,- спокойно заявил д-р Брэдшоу.- Кое-кто из
ребят, занимающихся йогой и всякими этими восточными штуками, утверждают,
что могут делать это по желанию, когда угодно. - Делать что? - спросил я. -
Ну, выходить из физического тела на какое-то время. Они говорят, будто могут
отправиться таким образом в любое место. Ты тоже должен попробовать.
Я сказал ему, что все это звучит просто смешно. Невозможно перемещаться
без физического тела.
-Я бы не стал утверждать так категорично,- спокойно возразил д-р
Брэдшоу.- Тебе нужно почитать что-нибудь об индусах. Ты, вообще-то, изучал
философию в колледже?
Я ответил утвердительно, но как ни старался, ничего о такого рода
"путешествиях без тела" припомнить не смог.
- Сдается мне, у вас был не очень толковый профессор философии,- д-р
Брэдшоу закурил сигарету и поглядел мне в глаза.- Смотри на вещи шире.
Попробуй - и получится. Как говорил мой старый профессор философии: "Если ты
слеп на один глаз - поверни голову, если слеп на оба глаза - открой уши и
слушай".
Я спросил, что делать, если ты еще и глух, но ответа не получил.
Ну, конечно, д-ру Брэдшоу легко было рассуждать, ведь все это происходило
со мной, а не с ним. И тем не менее трудно сказать, что бы я делал без его
прагматичного совета и его неповторимого чувства юмора. Я в неоплатном долгу
перед ним за эту поддержку.
Вибрации наступали и проходили еще шесть раз, прежде чем я набрался
смелости повторить опыт. После того как мне это удалось, напряжение спало.
Во время очередных вибраций, когда они достигли своего пика, я представил
себе, что поднимаюсь вверх - и поднялся!
Я плавно взлетел над постелью. Стоило мне захотеть остановиться, и подъем
прекратился - я парил посредине между полом и потолком. Ощущение было
довольно приятное, но я нервничал, опасаясь неожиданно упасть. Через
несколько секунд я мысленно направил себя вниз и мгновение спустя вновь
оказался в постели, при этом все обычные физические чувства полностью
функционировали. С того момента, как я лег в постель, и до тех пор, когда -я
встал по окончании вибраций, никакого перерыва в сознании не было. Я
пребывал в растерянности. Что это? Реальность? Галлюцинация? Сон? Я не мог
определить момент, когда кончилось бодрствование и началось сновидение.
В психиатрических больницах содержатся тысячи людей, перед которыми стоит
та же проблема.
Когда я во второй раз попробовал осознанно отделиться от тела, у меня
снова получилось. Я опять поднялся в воздух на высоту потолка. Однако на
этот раз я ощутил потрясающей силы сексуальное влечение и не мог думать ни о
чем, кроме секса. Растерянный и раздраженный своей неспособностью
контролировать этот прилив эмоций, я вернулся назад в физическое тело.
Лишь спустя еще пять попыток я открыл секрет контроля. Бесспорное
значение сексуальности во всем этом деле столь велико, что подробнее я опишу
его в последующих главах. Поначалу же она была для меня вызывающим
раздражение ментальным препятствием, не дававшим мне выйти за пределы
комнаты, где лежало мое тело.
За неимением иного подходящего термина я стал называть то, что со мной
происходило, Вторым Состоянием, а другое, нефизическое тело, которым мы,
по-видимому, обладаем,- Вторым Телом. Пока что эти термины кажутся мне
наиболее удачными.
Только после первого наглядного, поддающегося проверке опыта я стал
всерьез допускать, что все это не просто сны наяву, галлюцинации,
невротическая аберрация, начальная стадия шизофрении, фантазии, вызванные
самогипнозом, а то и что-нибудь похуже.
Этот первый наглядный опыт нанес мне поистине сокрушительный удар.
Признание его реальностью опроки2 Роберт Аллан Монро 33
дывало практически все мое знание жизни, накопленное к тому времени, все,
чему меня учили, мои представления, мою систему ценностей. Больше того, это
подрывало мою веру в полноту и достоверность научного знания, наработанного
нашей культурой. Прежде я был уверен, что наши ученые знают ответы на все
вопросы или по крайней мере на большинство из них.
И наоборот, отвергнуть очевидное - пусть для одного меня и никого больше
- означало бы отвергнуть все то, что я ставил так высоко: убежденность в
том, что освобождение человечества и его прогресс определяются прежде всего
его способностью познавать неизвестное с помощью разума и научного подхода.
Такая вот дилемма встала передо мной. Я до сих пор не знаю, что это - дар
ли, ниспосланный свыше, прикосновение ли волшебной палочки?
ПОИСКИ И ИССЛЕДОВАНИЯ
Что делать человеку, оказавшемуся перед лицом неведомого? Отвернуться и
забыть? В случае со мной такой реакции препятствовали два фактора. Первый -
самое обычное любопытство. Второй - как можно забыть или не замечать слона в
гостиной? Или еще точнее - привидение в спальне?
На другой чаше весов лежали конфликты и опасения вполне реальные и
осязаемые. Естественно, я страшно боялся того, что может произойти со мной,
если такое "состояние" будет продолжаться и дальше. Гораздо больше, чем
ухудшение физического здоровья, меня беспокоила опасность психического
заболевания. Дабы развеять подобные опасения, я основательно занялся
психологией и завел знакомства среди психологов и психиатров. Однако я не
решался обсуждать с ними свои проблемы, так как боялся, что тогда попаду в
разряд их пациентов и потеряю ту доверительность в отношениях, которую
гарантирует равенство ("нормальность"). С приятелями по бизнесу и соседями
дело обстояло еще хуже: они бы сочли меня за ненормального, психопата, а это
серьезно отразилось бы на жизни моей и моих близких.
Наконец, видимо, надо было держать это в секрете и от семьи: незачем было
подвергать домашних ненужным треволнениям. Лишь необходимость объяснить
некоторые из моих странных действий вынудила меня раскрыть тайну жене.
Поначалу она восприняла все это с недоверием, но иного выбора не было, и ей
не оставалось ничего другого, как стать встревоженной свидетельницей таких
происшествий и событий, которые резко противоречили ее религиозному
воспитанию. Дети в то время были еще слишком малы, чтобы что-нибудь
понимать. (Позже все это стало для них обыденностью. Моя старшая дочь
рассказывала, что однажды вечером, после того как они вдвоем с подружкой
осмотрели пустую спальню колледжа, она сказала: "Папочка, если ты здесь,
выйди, пожалуйста. Мы ложимся спать и сейчас будем раздеваться". В тот
момент я находился в двухстах милях от того места - и физически, и во всех
иных смыслах.)
Постепенно я все больше привыкал к новой необычной стороне своей жизни.
Медленно, шаг за шагом я учился управлять ею, и это приносило мне
определенную пользу. Мне уже не хотелось расставаться со всем этим.
Таинственность сама по себе возбуждала мое любопытство.
Даже после того, как я уверился, что в основе всего этого нет никакой
физиологической причины, и я безумен ничуть не более большинства своих
собратьев по человечеству, страх не покидал меня. Это был дефект, болезнь
или уродство, которое следовало скрывать от "нормальных" людей. Если не
считать случайных встреч с д-ром Брэд-шоу, поговорить на эту тему мне было
не с кем. Единственным возможным решением проблемы было обращение к
психотерапевту. Однако целый год (а то и пять, и десять лет) ежедневных
собеседований стоимостью в тысячи долларов, и притом без особых надежд на
результат,- на мой взгляд, это было лишено какого-либо смысла. Мне было
очень одиноко в те первые дни. В конце концов я начал экспериментировать со
своим странным отклонением, записывая в дневник каждый случай. Кроме того, я
принялся читать такую литературу, которой до той поры в силу своей жизненной
ориентации пренебрегал. Прежде религия не очень-то влияла на мой образ
мыслей, теперь, похоже, она оказалась единственной областью знания о
человеке, где мне осталось искать ответы на свои вопросы. Если не считать
посещения церкви в детстве и редких случаев, когда я заходил туда с кем-либо
из своих приятелей, Бог, церковь и религия мало что значили для меня.
Вообще, я никогда особо не задумывался над этими вопросами, так как они
просто не вызывали у меня никакого интереса.
При поверхностном чтении работ по древней и современной западной
философии и религии я обнаружил лишь кое-какие неясные упоминания и общие
места. Кое-что из этого походило на попытки описать или объяснить явления,
сходные с теми, что происходили со мной. Много подобного материала давали
Библия и христианские писания, но в них не указывались ни конкретные
причины, ни способы исцеления. В лучшем случае давались советы молиться,
медитировать, поститься, ходить в церковь, покаяться в
грехах, уверовать в Троицу - Отца, Сына и Святого Духа, противиться Злу
или, наоборот, не противиться Злу и предать себя в руки Божьи.
Все это лишь усугубляло мое смятение. Если это новое в моей жизни явление
было "добром", т. е. "даром", то обладать им, в соответствии с религиозными
канонами, мог лишь святой или по крайней мере подвижник. Я отчетливо
понимал, что претендовать на святость у меня нет никаких оснований. Если же
это - "зло", то тогда это - работа Дьявола или во всяком случае демона,
пытающегося вселиться в меня, и без экзорцизма тут не обойтись.
Ортодоксальные священнослужители официальной религии, с которыми я
беседовал, вежливо, с различными оговорками склонялись ко второму варианту.
У меня было ощущение, что в их глазах я выгляжу опасным еретиком. Они
держались настороженно.
В восточных религиях, как и говорил д-р Брэдшоу, я обнаружил больше
сведений на сей счет. В них много говорилось о существовании нефизического
тела, но опять-таки утверждалось, что достижение этого уровня возможно лишь
в результате огромного духовного развития. Только Наставники, Гуру и прочие
Святые Люди, прошедшие долгую подготовку, обладали способностью временно
покидать свои физические тела, чтобы получать не поддающиеся описанию
мистические прозрения. Никаких подробностей и практических указаний
относительно духовного развития не давалось. Подразумевалось, что в практике
тайных культов, сект, ламаистских монастырей и т. д. эти вещи общеизвестны.
Если все это правда, то кто или что такое я? В любом случае я слишком
стар, чтобы заново начинать жизнь в тибетском монастыре. Одиночество
становилось все острее. Ответов, очевидно, не найти нигде, в нашей культуре
по крайней мере.
В то же самое время я открыл для себя существование в Соединенных Штатах
андерграунда. Его единственное отличие от настоящего подполья состоит в том,
что он не запрещен законом и не подвергается официальным гонениям и
преследованиям. Этот андерграунд лишь случайно и частично пересекается с
миром бизнеса, науки, политики, академических кругов и так называемых
искусств. Кроме того, он отнюдь не ограничивается только Сеодиненными
Штатами, но пронизывает всю западную цивилизацию.
Многие, возможно, кое-что слышали о нем или даже случайно соприкасались с
его представителями, видя в них
просто чудаков с эксцентричными идеями. Одно можно сказать наверняка:
члены этого андерграунда, пользующиеся в своей среде авторитетом, будут
говорить с вами о предмете своих интересов и веры только в том случае, если
вы тоже принадлежите к их клубу. Они на опыте познали, что откровенность
влечет за собой осуждение со стороны священников, клиентов, работодателей и
даже друзей.
Я подозреваю, что число участников андерграунда, если бы они вдруг
решились признаться в своей принадлежности к нему, составило бы несколько
миллионов. Среди них можно встретить представителей всех кругов - ученых,
психиатров, врачей, домохозяек, учащихся колледжей, бизнесменов, подростков
и по крайней мере какое-то число священнослужителей официальных религий.
Этот слой людей отвечает всем признакам подпольного движения. Они
собираются маленькими группами где-нибудь в уединении и часто наполовину
тайно. (О таких встречах нередко помещается публичное объявление, но чтобы
сообразить, о чем в нем идет речь, надо быть "в курсе"). Дела андерграунда
обычно обсуждаются только с другими его членами. За исключением семьи или
близких друзей (которые, возможно, сами в нем состоят), никто из окружающих
не знает о тайных интересах и жизни его участников. Если вы спросите такого
человека, он начнет отрицать свое членство, поскольку зачастую сам не отдает
себе отчета в том, до какой степени он вовлечен во все это. Все участники
как чувствами, так и разумом весьма преданны своему делу. Наконец, у
андерграунда есть собственная литература, язык, технология и - в каком-то
смысле - свои полубоги.
В настоящее время этот андерграунд крайне неорганизован. Вообще-то,
никакой организации в общепринятом смысле нет вовсе. Даже местные группы
редко заходят настолько далеко, чтобы присвоить себе какое-нибудь название
или имя. Пока что они представляют собой маленькие, но регулярные собрания,
проводимые в чьей-либо гостиной, в конференц-зале банка или - что тоже
вполне возможно - в доме какого-нибудь пастора. Такие группы бредут на ощупь
в темноте по разным тропинкам, но цель у всех одна и та же. Как это бывает в
любом подпольном движении, если вы являетесь его членом и оказываетесь в
другом городе, вы обязательно встретите других членов. Встреча не
планируется. Она просто "случается".
Кто входит в андерграунд? Прежде всего - профессионалы. Среди них
выделяются парапсихологи, весьма, впро38
чем, немногочисленные. Это люди, имеющие официальные докторские степени,
полученные ими в признанных университетах, открыто проводящие исследования
по ЭСП. Наиболее известен из их числа д-р Дж. Б. Раин, ранее работавший в
Дьюкском университете. В течение примерно тридцати лет он обрабатывал и
изучал результаты статистически-вероятностных карточных тестов. Ему удалось
статистически доказать, что ЭСП - это факт. Его результаты подвергаются
сомнению и, как правило, не принимаются большинством психологов и психиатров
Соединенных Штатов. В числе других парапси-хологов можно назвать такие
имена, как Андриджа Пуха-рич, Дж. Дж. Пратт, Роберт Крукалл, Хорнелл Харт,
Гарднер Мэрфи. Тем, кто вхож в андерграунд, эти фамилии хорошо известны.
Группа профессионалов включает в себя широкий спектр специалистов - от
парапсихолога до уличного хироманта, выдающего себя за цыгана или индийца из
Нью-Дели и готового за пять долларов быстренько, за какие-нибудь пять минут
"прочитать" вам вашу судьбу. Области интересов у них совершенно различны, но
всех так или иначе связывает общая вера.
Массы андерграунда надеются получить от профессионалов информацию и
наставления и творят вокруг них нечто вроде культа героев. Все, кто пишет
Книгу, организует Фонд, проводит Исследования, пережил Особый Опыт, учился
вместе с Великим Профессионалом, читает Лекции о Психике, проводит Занятия
по Развитию Разума и/или Души, лечит Верой, является Патентованным
Астрологом, Служителем Божественной Науки или Спиритуализма, Трансмедиумом,
Последователем Космических Тарелок, Гипнотизером - все считаются
профессионалами.
Большинство целиком или частично зарабатывает этим на жизнь. Многие
питают глубокую профессиональную зависть друг к другу и зачастую с
подозрительностью относятся к практикам и теориям, выходящим за пределы их
компетенции. Этим об
...Закладка в соц.сетях
