Жанр: Эзотерика
Путь миролюбивого воина
Ден Миллман
"Путь миролюбивого воина"
(перевод Савина Владимира)
Наивысшему Воину Мира, в сравнении с Кем,
Сократ - лишь трепетное отражение.
Тому, у Кого нет имени и много имен
одновременно, и Кто является для нас
Истоком.
Благодарности
Одна древняя пословица гласит: "У нас нет
друзей; у нас нет врагов; у нас есть только учителя".
Благословением моей жизни стали многие учителя,
каждый из которых, по-своему, внес свой вклад в
написание этой книги.
Любовь и вера моих родителей Германа и
Вивиан Милмен дали мне основу храбрости, чтобы
начать Путь.
Мой первый редактор, Джэнис Галлахер, задала
вопросы и сделала замечания, которые помогли
сформировать эту книгу.
Особая благодарность Элу Крамеру, чье острое
чутье издателя подсказало ему попробовать
опубликовать эту книгу.
Наконец, самая глубокая благодарность Джой,
моей жене, компаньону, другу и учителю, которая
заряжала мой дух на всем пути.
И, конечно, же Соку.
Предисловие
Необычная последовательность событий стала
происходить в моей жизни, начиная с декабря 1966-го,
первого года моей учёбы в Калифорнийском
Университете города Беркли. Все началось в 3:20 утра,
когда я впервые наткнулся на Сократа на
круглосуточной заправочной станции (Он не назвал
своего настоящего имени, но, пообщавшись с ним в ту
первую ночь, я, повинуясь импульсу, назвал его по
имени древнего философа; ему понравилось это имя и
оно к нему приклеилось). Эта встреча и события,
которые за ней последовали, изменили мою жизнь.
Годы жизни, предшествующие 1966, улыбались
мне. Воспитанный любящими родителями в безопасном
окружении, позже я выиграл Чемпионат Мира по
прыжкам на батуте в Лондоне, пропутешествовал по
всей Европе и получил массу призов. Жизнь приносила
награды, но только не длительное умиротворение и
удовлетворение.
Сейчас я знаю, что в определенном смысле, я
спал все эти годы и видел сон, что я бодрствую, до тех
пор, пока не встретил Сократа, который стал мне
наставником и другом. До того времени, я всегда верил
в то, что плодотворная жизнь в радости и мудрости
есть мое врожденное право, и оно будет даровано мне
автоматически с течением жизни. Я никогда и не
подозревал, что мне придется учиться - как жить,
этим особенным предметам и способам видения мира,
которыми мне было необходимо овладеть, прежде чем я
смогу пробудиться к простой, счастливой, не
отягощенной жизни.
Сократ показал мне ошибочность моих
жизненных способов в сравнении с его собственным
способом - Путем Мирного Воина. Он постоянно
подшучивал над моей серьезной, озабоченной,
проблемной жизнью, пока я не смог видеть сквозь его
глаза мудрости, сострадания и юмора. Он усердствовал
до тех пор, пока я не осознал, что значит жить как воин.
Часто я засиживался с ним до утра, слушая его,
споря с ним, и даже, смеясь вместе с ним над самим
собой. Эта история основана на моей жизни, но это
роман. Человек, которого я называю Сократом,
существует на самом деле, однако он имеет свойство
смешиваться с миром так, что порой трудно сказать, где
заканчиваются его уроки и начинаются уроки других
учителей. Я свободно обошелся с диалогами и
некоторыми временными последовательностями, а
также оживил повествование несколькими анекдотами и
метафорами, чтобы выделить суть уроков, преподанных
Сократом.
Жизнь - это не личное дело. Эта история, как и
её уроки, полезны, только если ими поделиться. Итак, я
решил отдать честь моему учителю, поделившись с
вами его пронзительной мудростью и юмором.
Воины, воины называем себя.
Мы бьемся за яркую силу,
Высшее стремление, великую мудрость,
И потому, имя нам - воины.
-АУНГУТТАРА НИКАЙЯ
Warriors, warriors we call ourselves.
We fight for splendid virtue, for
High endeavor, for sublime wisdom,
Therefore we call ourselves warriors.
-AUNGUTTARA NIKAYA
Заправочная станция
на Улице Радуги
"Жизнь начинается!" - подумал я и, взмахнув
на прощание рукой своим папе и маме, отъезжая от
тротуара на своём старом надежном Валианте. Его
поблекший белый кузов был набит пожитками, которые
я захватил с собой на первый год учебы в колледже. Я
чувствовал себя сильным, независимым, готовым ко
всему.
Напевая под музыку из радио, я мчался на
Север по скоростным шоссе Лос-Анджелеса, затем
через Грэйпвайн до Шоссе 99, которое простирается по
зеленым плодородным равнинам до самого подножья
гор Сан -Гэбриэл.
Прямо перед сумерками, мой стремительный
спуск с Окландских холмов привел меня к сверкающему
виду на бухту Сан-Франциско. Мой трепет возрастал по
мере приближения к студенческому городку (кампусу)
Беркли.
Найдя свое общежитие и спальню, распаковав
вещи, я выглянул из окна, любуясь на мост Голдэн Гейт
и искрящиеся в темноте огни Сан-Франциско.
Пять минут спустя, я шел вниз по Телеграф
Авеню, заглядываясь на витрины магазинов, вдыхая
свежий воздух Северной Калифорнии, смакуя запахи,
вылетающие из маленьких кафе. Ошеломленный всем
этим, я гулял по прекрасно оформленным зеленью
дорожкам кампуса до глубокой ночи.
На следующее утро, сразу после завтрака, я
отправился в гимнастический зал Хармон Джимнезием,
где мне предстояло тренироваться до седьмого пота по
шесть дней в неделю, укрепляя мышцы, в надежде
достичь своей мечты стать чемпионом.
Прошло два дня, и я уже тонул в море людей,
бумаг и расписаний занятий. Вскоре месяцы стали
сливаться вместе, проходя, и тихо меняясь, как и мягкие
калифорнийские времена года. Я выживал во время
занятий и ликовал в гимнастическом зале. Как-то один
мой приятель сказал мне, что я прирожденный акробат.
Я и вправду выглядел таким: ладно скроенный, с
короткими каштановыми волосами, с гибким и
выносливым телом. Я всегда имел склонность к
головоломным трюкам; даже в детстве мне нравилось
играть на краю страха. Гимнастический зал стал моим
святилищем, где я находил восторг, вызов и свою меру
удовольствия.
К концу второго года в колледже я летал в
Германию, Францию и Англию, представляя
Федерацию Гимнастики Соединенных Штатов. Я
выиграл мировой чемпионат по прыжкам на батуте; мои
гимнастические трофеи накапливались в углу комнаты;
моя фотография стала появляться в Дэйли Калифорниан
с такой периодичностью, что меня стали узнавать на
улицах; моя репутация росла. Женщины улыбались мне.
Сьюзи, моя восхитительная подружка, блондинка с
короткой стрижкой и ослепительной улыбкой все чаще
и чаще наносила мне амурные визиты. Даже моя учеба
продвигалась отлично! Я был на вершине мира.
Однако, ещё на первом курсе, ранней осенью
1966 года, что-то темное и необъяснимое начало
принимать форму. К тому времени, я переехал из
общежития в маленький домик за хозяйским домом.
Там я поселился один. Вот тогда, меня стали посещать
приступы меланхолии, притом, на фоне всех моих
достижений. Вскоре, начались кошмары. Практически
каждую ночь я просыпался в холодном поту. Сон был,
почти всегда, одинаков:
Я шёл один по пустынной улице темного
города; высокие здания без дверей и окон печально
взирали на меня из клочьев темно-серого тумана.
Стремительно, растущая тень в черном плаще
приближается прямо ко мне. Я скорее ощущаю, чем
вижу призрак под плащом, ослепительно белый череп с
чёрными глазными ямами, которые уставились на меня
в мертвой тишине. Палец из белой кости указывает на
меня; белые костяшки пальца сгибаются, подманивая
меня. Я замираю от страха.
Вдруг, какой-то человек с белыми волосами и
совершенно спокойным лицом появляется позади этого
кошмара в капюшоне. Шагов этого человека не слышно.
Каким-то образом, я ощущаю, что он моя единственная
надежда на бегство; он обладает силой спасти меня, но
он не видит меня, и я не могу позвать его.
Ухмыляясь моему страху, Смерть в черном
капюшоне поворачивается лицом к человеку с белыми
волосами, а он смеется ей в лицо. Я смотрю неотрывно,
словно зачарованный. Смерть яростно пытается
схватить его. В следующий момент человек хватает
призрак за плащ и с силой швыряет его вверх.
Вдруг Смерть с косой исчезает. Человек с
сияющими белыми волосами смотрит на меня и
протягивает ко мне обе руки, приглашая к себе. Я иду к
нему, затем прямо сквозь него, растворяясь в его теле.
Потом я опускаю глаза вниз и вижу, что я одет в черную
мантию. Подняв руки, я вижу, как белые шишковатые
кости рук соединяются в молитвенном жесте.
Я просыпался со сдавленным стоном.
Однажды ночью, в начале декабря, я лежал в
кровати, прислушиваясь к стонам ветра,
прорывающегося через маленькую трещину в окне моей
комнаты. Оставив попытки заснуть, я поднялся, натянул
футболку, свои выцветшие Levis, кроссовки и куртку, и
вышел на улицу. Было 3:05 утра.
Я гулял бесцельно, глубоко вдыхая влажный,
холодный воздух, поглядывая вверх на звездное небо,
прислушиваясь к редким звукам ночных улиц.
Проголодавшись от холода, я решил пройтись к ночной
заправочной станции, чтобы купить немного печенья и
какой-нибудь безалкогольный напиток. Я торопливо
шёл через кампус, руки в карманах, мимо спящих домов
к огням заправочной станции. Это был яркий оазис
флуоресцентного освещения в темной пустыне
закрытых магазинов и кинотеатров.
Я свернул за угол примыкающего к станции
гаража и почти споткнулся о человека, сидевшего в
тени, на стуле, возле красной стены заправки.
Испугавшись, я попятился. На нем была красная
шерстяная шапочка, серые кордюровые шорты, белые
носки и японские сандалии. Казалось, ему совсем не
холодно в легкой ветровке, хотя термометр над его
головой показывал 3 градуса Цельсия.
Не поднимая головы, он сказал сильным, почти
музыкальным голосом:
- "Извини, если я напугал тебя".
"Ничего, все в порядке. Папаша, у вас содовой
не найдется?"
"Здесь у меня только фруктовый сок. И не
называй меня "папаша"!" Он повернулся ко мне, с
полуулыбкой, снял свою шапочку, обнажая белые
сияющие волосы. Затем засмеялся.
Этот же смех! Несколько секунд я продолжал
тупо смотреть на него. Это тот самый старик из моего
сна! Белые волосы, ясное, без морщин лицо, высокий,
статный человек лет пятидесяти-шестидесяти. Он снова
засмеялся. Замешкавшись, я все же как-то умудрился
найти дверь с табличкой "Офис" и толкнул ее.
Одновременно с тем, как открылась дверь конторы, я
почувствовал, что открылась еще одна дверь в другое
измерение. Дрожа, я свалился на старый диванчик,
опасаясь того, что может хлынуть на меня, в мой
обычный мир, через эту дверь. Мой ужас был смешан
со странным очарованием, которому я не мог дать
определение. Я сидел, мелко дыша, пытаясь
восстановить мое привычное восприятие обычного
мира.
Я осмотрелся. Офис сильно отличался от
стерильности и канцелярщины рядового офиса на
сервисных станциях. Диванчик, на котором я сидел, был
покрыт полинявшим, но всё ещё колоритным
мексиканским покрывалом. Слева от меня, рядом со
входом, стоял шкаф с аккуратно разложенными
дорожными мелочами: картами, батарейками,
солнечными очками и прочим. За небольшим ореховым
письменным столом стояло, покрытое тёмной
кордюрой, кресло. Рядом с дверью с табличкой "Не
входить", располагалась ёмкость для питьевой воды. По
другую сторону от меня, находилась дверь, ведущая в
гараж.
Более всего, меня поразила, домашняя
атмосфера этой комнаты. Ярко-желтый, лохматый ковер
устилал пол комнаты, уступая место только половичку у
входа. Несколько пейзажей украшало
свежевыкрашенные белым стены. Мягкий свет
успокаивал меня, в отличие от резкого флуоресцентного
освещения снаружи. В целом, комната давала
ощущение тепла, уюта и безопасности.
Откуда же мне было знать, что именно эта
комната должна была стать местом непредсказуемых
приключений, волшебства, ужаса и романтики. В тот
момент я подумал только: "Сюда бы очень подошел
камин".
Вскоре, мое дыхание стало ровнее, а мой ум,
если и не угомонился полностью, то, во всяком случае,
приостановил вихрь мыслей. Конечно же, сходство
этого беловолосого человека с тем человеком из моего
сна было просто совпадением. Со вздохом, я встал,
застегнул молнию на куртке и отправился наружу, на
холодный воздух.
Он, по-прежнему, сидел там же.
Проходя мимо, я украдкой бросил последний взгляд на
его лицо, проблеск света в его глазах привлек меня.
Таких глаз как у него я не видел раньше нигде.
Поначалу, показалось, что в них накопились слезы;
потом слезы превратились в сверкание, подобно
отражению звездного света, а затем, еще
приглядевшись, я увидел, что сами звезды стали
отражением в его глазах. На какое-то время я
полностью растворился в этих решительных и
любопытных глазах младенца.
Не знаю, сколько времени я простоял так -
секунды или минуты - может еще дольше. Вздрогнув, я
пришел в себя и, бормоча прощание, повернулся и
поспешил прочь.
Дойдя до тротуара, я остановился. Мой затылок
покалывало, я чувствовал, что он наблюдает за мной.
Прошло не более пятнадцати секунд. Я обернулся. Он
смотрел на звезды, скрестив руки, стоя на крыше! С
открытым ртом, я уставился на пустой стул, внизу у
стены, потом снова наверх. Это невозможно! Даже если
бы он менял колесо на карете из гигантской тыквы,
которой бы правила огромная мышь, эффект не мог
быть более поразительным!
В ночной тишине, я не мог оторвать глаз от его
стройной фигуры, которая даже с такого расстояния
производила сильное впечатление. Я услыхал, как на
ветру, подобно колоколам, зазвонили звезды.
Неожиданно, он резко повернул голову и посмотрел мне
прямо в глаза. Он был не менее чем в двадцати метрах
от меня, однако, я почти почувствовал его дыхание у
себя на лице. Меня стала бить дрожь, но не от холода.
Дверь, за которой реальность растворялась во снах,
опять раскрылся настежь.
"Да? - сказал он - Могу чем-нибудь помочь?"
Пророческие слова!
"Простите, но....."
"Простил", - улыбнулся он. Я почувствовал, как
горит мое лицо. Это начало раздражать меня. Он играл
со мной в игру, а я не знал даже правил.
"Ну, ладно! Как ты взобрался на крышу?"
"Взобрался на крышу?" - невинно и озадаченно
уточнил он.
"Да. Как ты попал с вот этого стула на эту вот
крышу меньше чем за двадцать секунд? Ты сидел на
этом стуле, спиной к стену. Я уходил. На углу я
обернулся, а ты..."
"Я точно знаю, что я делал, - пророкотал он, -
нет нужды мне об этом рассказывать. Вопрос в том,
знаешь ли ты, что сам делал?"
"Конечно, я знаю, что я делал!" - сейчас я
рассердился; я не ребенок, которого нужно поучать!
Однако, мне отчаянно хотелось узнать секрет трюка
этого старика, поэтому я придержал свой норов и
вежливо обратился: "Пожалуйста, сэр, расскажите мне,
как вы попали на крышу?"
Он лишь посмотрел на меня сверху вниз, пока у
меня опять не закололо в затылке. Наконец он ответил:
"Взял лестницу. Она там, с другой стороны". Затем,
потеряв ко мне интерес, он стал снова созерцать звёзды.
Я быстро обошел строение. Действительно,
здесь, у задней стены косо стояла старая лестница, но ее
верхушка не доставала до края крыши, по меньшей
мере, метра на полтора; если он ее и использовал, что
было, само по себе, очень сомнительно, то это все равно
не объясняет, как он взобрался на крышу за считанные
секунды.
В темноте что-то опустилось на мое плечо. Я
схватил воздух ртом и резко повернулся. Это была его
рука. Он умудрился, как-то, спуститься с крыши и
подкрасться ко мне. Вдруг меня осенил единственно
возможный, в данной ситуации, ответ. У него был
двойник! То-то они повеселились на славу, запугивая
невинных посетителей до полусмерти. Немедленно, я
перешел в наступление.
"Так, Мистер, где ваш двойник? Я вам - не
дурак какой-нибудь".
Он немного нахмурился, а потом разразился
хохотом. Ну все! С меня хватит! Я раскрыл его. Но его
ответ поколебал мою уверенность.
"Ты думаешь, если бы у меня был двойник, то
я бы тратил свое время, стоя тут, разговаривая с "какимто
дураком"? Он засмеялся снова и пошел обратно к
гаражу, так и оставив меня стоять с открытым ртом.
Нервы у этого парня просто железные.
Я поспешил за ним вдогонку. Он зашел в гараж
и стал возиться с карбюратором, под капотом старого
пикапа Форд. "Так я что дурак, да?" - сказал я даже
более воинственно, чем хотел.
"Мы все дураки, - ответил он, - просто
немногие люди об этом знают, другие вообще не знают.
Ты, кажется, из последних. Подай мне, пожалуйста, вот
тот маленький ключ".
Я подал его чертов ключ и развернулся, чтобы
уйти. Но прежде, чем уйти я должен был узнать. "Ну,
пожалуйста, скажи, как ты забрался на крышу так
быстро? Я теряюсь в догадках".
Он отдал мне ключ, со словами: "Мир - это
загадка; не стоит пытаться искать в ней смысл". Он
указал на полку позади меня. "Сейчас, мне нужен
молоток и отвертка оттуда".
Я смотрел на него еще минуту,
раздосадованный, гадая, как же заставить его сказать то,
что я хотел знать, но, казалось, он не обращал никакого
внимания на мое присутствие. Я сдался и пошел к
выходу, тогда он заговорил: "Останься". Он не просил;
он не командовал. Это было простое утверждение. Я
посмотрел на него, выражение его глаз было мягким.
"Почему я должен остаться?"
"Я могу быть полезным для тебя", - сказал он,
умело извлекая карбюратор, как опытный хирург при
пересадке сердца. Он осторожно положил его и
повернулся ко мне лицом.
Я мог только стоять и смотреть.
"Вот, - сказал он, вручая мне карбюратор, -
Разбери его и сложи части в это ведро, чтобы они могли
откиснуть. Это отвлечет твой ум от вопросов".
Моя обида растворилась в смехе. Этот старик
может быть очень грубым, однако, интересным тоже. Я
решил быть общительным.
"Меня зовут, Дэн, - сказал я, протягивая руку
для рукопожатия и неискренне улыбаясь, - А тебя как?"
Он вложил отвертку в мою протянутую руку.
"Мое имя не имеет значения; твое также. То, что
действительно важно лежит за пределами имен и
вопросов. Тебе понадобится эта отвертка, чтобы
разобрать карбюратор" - заметил он.
"Ничего не может находиться вне вопросов, -
резко возразил я, - "Например, как ты взлетел на
крышу?"
"Я не взлетел. Я прыгнул, - ответил он с
выражением игрока в покер, - Это не волшебство, так
что не обнадеживай себя чересчур. С тобой, однако,
нужно совершить волшебство посерьёзнее. Похоже, мне
придется заниматься превращением осла в разумное
существо".
"Да кто ты, черт подери, такой, чтобы говорить
мне подобные вещи?"
"Я - воин! - выпалил он, - Вне этого понятия,
ты способен видеть меня только тем, кем хочешь
видеть.
"Ты что, не можешь ответить на прямой
вопрос?" - я со злостью набросился на карбюратор.
"Задай мне прямой вопрос, и я попытаюсь
ответить", - сказал он, невинно улыбаясь. Отвертка
соскользнула, и я поранил палец. "Проклятье!" -
завопил я, бросившись к умывальнику, чтобы промыть
порез. Сократ подал мне бинт.
"Ну ладно. Вот тебе простой вопрос, - я решил
сохранять терпение в голосе, - Как ты можешь быть
полезным мне?"
"Я уже оказался тебе полезен", - ответил он,
указывая на повязку на моем пальце.
Это была последняя капля. "Послушай, я не
стану больше терять здесь время. Мне нужно идти
домой спать", - я положил карбюратор и собрался
уходить.
"Откуда ты знаешь, что ты не спал всю свою
жизнь? Откуда ты знаешь, что ты не спишь сейчас?" - с
блеском в глазах, нараспев произнес он.
"Как скажешь", - я слишком устал от спора, -
Хотя, все-таки, скажи мне, прежде чем я уйду: как ты
провернул этот трюк с крышей?"
Он подошел, протянул свою руку, взяв мою:
"Завтра, Дэн, завтра". Он тепло улыбнулся, и весь мой
страх и раздражение как ветром сдуло. Мою кисть, мою
руку, затем все мое тело начало покалывать. "Было
приятно увидеть тебя снова", - добавил он.
"Что ты подразумеваешь под этим "снова"? -
начал было я, но спохватился, - Понял, понял - завтра".
Мы оба засмеялись. Я пошел к двери, остановился,
обернулся, посмотрел на него внимательно и сказал:
"До свидания, Сократ".
Мгновение он колебался, затем добродушно
пожал плечами. Я думаю, ему понравилось это имя. Я
вышел, не сказав больше ни слова.
На следующее утро я проспал первое занятие на
восемь утра. К началу моей послеобеденной тренировки
я окончательно проснулся и чувствовал себя бодро.
После пробежки вверх и вниз по трибунам, Рик,
Сид и я, вместе с другими членами команды, потея и
пыхтя, лежали на полу, растягивая ноги, плечи и спины.
Обычно я молчал во время этой процедуры, но сегодня
меня просто распирало рассказать им о прошлой ночи.
Все что я мог им сказать: "Я повстречался с одним
очень необычным парнем на заправке вчера ночью".
Моих друзей больше занимала боль от
растяжки, чем мои россказни.
Мы разогревались, выполняя отжимания в
стойке на руках, приседания, подъемы ног, а затем
перешли к сериям акробатических упражнений. В то
время как я, рассекая воздух снова и снова, вращался на
перекладине, делал ножницы на гимнастическом коне и
боролся, осваивая новый комплекс на кольцах, меня не
покидала мысль о загадочных проделках человека,
которого я назвал "Сократ". Мои чувства раздражения
и досады толкали меня прочь от него, однако, мне
хотелось понять его таинственную личность.
После ужина, я бегло просмотрел свои задания
по истории и психологии, написал черновик сочинения
по английскому и бегом устремился из комнаты. Было
11 вечера. По мере приближения к станции, меня
начали одолевать сомнения. В самом ли деле, он хотел
меня видеть снова? Что бы такого сказать ему, что
внушило бы ему мысль о том, что я
высокоорганизованная личность?
Он стоял в дверном проеме. Поклонившись, он
сделал широкий жест рукой, приглашая меня к себе в
офис. "Пожалуйста, сними обувь - такой у меня
обычай".
Я присел на диван, поставив обувь рядом, на
случай внезапного ухода. Я, по-прежнему, относился с
опаской к этому таинственному незнакомцу.
Снаружи начинался дождь. Свет и тепло этой
конторы приятно контрастировал с темной ночью и
зловещими тучами снаружи. Я начал расслабляться.
Откидываясь на спинку дивана, я сказал: "Знаешь,
Сократ, у меня такое чувство, что я уже встречался с
тобой".
"Встречался, - ответил он, опять открыв в моих
мыслях дверь, где сливались сны и реальность.
Помолчав, я добавил:
"М-м, мне снился сон, Сократ, и ты, был в
нем". Я внимательно следил за ним, но на его лице
ничего не отражалось.
"Я бывал во снах многих людей; ты тоже.
Расскажи-ка мне лучше о своем сне", - улыбнулся он.
Я рассказал ему, во всех деталях, которые
только смог припомнить. Казалось, в комнате
потемнело, когда ужасные сцены вновь оживали в моем
воображении, и мой привычный мир стал пятиться.
Когда я закончил, он сказал: "Да, это очень
хороший сон". Не успел я спросить, что он имеет в
виду, как зазвонил станционный колокольчик - один
раз, потом другой. Он накинул армейский плащ-пончо
и вышел наружу, в промозглую ночь. Я смотрел на него
через окно.
Было как раз "горячее" вечернее время:
Пятница, час-пик. Развивалась активная деятельность,
один клиент сменял другого. Я почувствовал, что глупо
просто сидеть на диване, и тоже вышел, чтобы помочь
ему, однако, кажется, он этого не замечал.
Передо мной шла бесконечная вереница машин:
двухцветные, красные, зеленые, черные, с твердым
верхом, пикапы, а также спортивные иностранные
машины. Настроения клиентов варьировались также как
и их машины. Только один или двое, похоже, знали
Сократа, но большинство бросало на него один или два
взгляда, как будто заметив что-то необычное, но не
определяемое.
Некоторые люди веселились вовсю, громко
смеясь, на полную врубив музыку, пока мы ждали их
снаружи. Сократ смеялся вместе с ними. Один или два
угрюмых посетителя прилагали особые усилия, чтобы
нагрубить. Однако Сократ принимал всех одинаково
сердечно, как будто, каждый человек был его
персональным гостем.
После полуночи поток посетителей и машин
стал иссякать. После разноголосого шума и движения,
холодный воздух казался неестественно безмолвным.
Когда мы вошли в контору, Сократ
поблагодарил меня за помощь. Я безразлично пожал
плечами, но мне было приятно, что он заметил. Много
воды утекло с тех пор, когда я хоть кому-то чем-то
помог.
Снова оказавшись в теплом офисе, я вспомнил
о нашем незавершенном деле. Свалившись на диван, я
тотчас же принялся говорить: "Сократ, у меня есть
парочка вопросов".
Он сложил руки в молитвенном жесте, глядя
вверх, на потолок конторы, будто прося божественной
помощи или божественного терпения.
"Давай, - вздохнул он, - свои вопросы".
"Итак, я, по-прежнему, хочу узнать про крышу,
а также, почему ты сказал "было приятно увидеть тебя
снова", а еще я хочу знать, что я могу сделать для тебя
и, как ты можешь быть для меня полезен. И, я хочу
знать, сколько тебе лет".
"Давай начнем с самого простого. Мне
девяносто шесть лет, по твоему времени".
Ему никак не могло быть девяносто шесть.
Пятьдесят шесть, может быть; шестьдесят шесть, в
крайнем случае; семьдесят шесть, возможно, но
невероятно. Но девяносто шесть. Он лгал. Но зачем
ему лгать? И потом, мне еще нужно узнать о том,
другом, о чем он пока умалчивал.
"Сократ, что это значит "по твоему времени"?
Ты что живешь по Восточному Времени или, -
попытался пошутить я, - ты из Внешнего Космоса?"
"Разве мы все не оттуда?" - ответил он. К этому
моменту, я уже считал это твердой возможностью.
"Но я, всё равно, хочу знать, что мы можем
сделать друг для друга".
"Только одно: Я не возражаю против еще
одного последнего ученика, а тебе определенно нужен
учитель".
"У меня много учителей", - поспешил сказать я.
"В самом деле?". Он помолчал. "Подходящий
у тебя учитель или нет зависит от того, чему ты хочешь
научиться". Он легко поднялся с кресла и пошел к
двери. "Пошли со мной. Я тебе кое-что покажу.
"Мы вышли на угол, откуда, вниз по авеню,
открывался вид на деловой район, и дальше, на огни
Сан-Франциско".
"Мир перед нами, - сказал он, взмахнув рукой
вдоль горизонта, - это школа, Дэн. Жизнь является
единственным настоящим учителем. Она предлагает
много различного опыта, и если бы опыт, сам по себе,
приносил бы мудрость и совершенство, тогда бы все
люди в возрасте были бы счастливыми,
просветленными существами. Однако, уроки опыта
скрыты. Я могу помочь тебе получить уроки из твоего
опыта, чтобы ты мог видеть мир ясн
...Поділитися у соцмережах
