Жанр: Эзотерика
Проблемы жизни
... человека, они не зависят от того, что создано умом.
Вам и мне внутренне присуще свойство быть счастливыми, быть творческими,
соприкасаться с тем, что пребывает вне тисков времени. Созидательное счастье не
есть дар, уготованный для немногих; но почему же огромное большинство людей не
знает этого счастья? Почему одни достигают глубин, несмотря на трудности и
случайности, тогда как другие оказываются сломленными? Почему одни обладают
упругостью, гибкостью, в то время как другие остаются неподатливыми и гибнут?
Несмотря на знания, одни держат двери ума открытыми для того, что не может дать
им ни один человек, ни одна книга; другие же задыхаются, подавленные техникой и
авторитетом. Почему? Совершенно очевидно, что наш ум стремится ухватиться за ту
или иную форму деятельности и почувствовать себя уверенным, оставляя в стороне
более широкие и глубокими вопросы, так как в этом случае он стоит на более
надежной почве. Вот почему мы поощряем и поддерживаем воспитание ума: его
тренировку и его проявления именно на этом уровне, находя любые оправдания,
чтобы не выйти за его пределы.
Многие дети, пока они не испорчены так называемым образованием, соприкасаются с
неведомым. Они проявляют это различным образом. Но вскоре внешние условия берут
их в плотное кольцо и, по достижении известного возраста, они теряют этот
источник света, эту красоту, которую нельзя найти в книге или в школе. Почему
так происходит? Не говорите, что жизнь приобрела для них большее значение, что
им приходится столкнуться с суровой действительностью, что такова их карма или
последствие родительских грехов. Все это абсурд. Созидательное счастье
существует для всех, а не для немногих. Вы можете выражать его по-своему а я
иначе; но существует оно для всех. Созидательное счастье не имеет рыночной цены.
Оно - не товар, который можно продать тому, кто предложил наивысшую цену. Но это
то единственное что может раскрыться для всех.
Возможно ли осуществить созидательное счастье? Иными словами, может ли ум войти
в соприкосновение с тем, что является источником всякого счастья? Возможно ли
держать наш ум открытым для непознаваемого, несмотря на обладание знаниями и
техникой, несмотря на образование, несмотря на сутолоку нашей жизни? Это
возможно, но лишь тогда, когда педагог сам воспитан в духе этой реальности,
когда тот, кто учит, сам пребывает и соприкосновении с источником созидательного
счастья. Итак, наша проблема - это не ученик, не ребенок, но педагог, родитель.
Образование оказывается порочным кругом лишь тогда, когда мы не понимаем
важности высшего счастья, его существенной необходимости по сравнению со всем
остальным. В конечном счете, раскрытие себя по отношению к источнику всякого
счастья - это наивысшая религия. Но для того чтобы осуществить в жизни это
счастье, вам необходимо отдать ему должное внимание, так же, как вы это делаете
в отношении к бизнесу. Профессия учителя - это не просто повседневный труд, это
осуществление в жизни той красоты и радости, которые невозможно измерить мерой
достижения и успеха.
Свет, исходящий от реального, и его блаженство угасает, когда ум, это седалище
"я", принимает на себя руководство. Самопознание - это источник мудрости; без
познания себя учение ведет к неведению, раздору и печали.
ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ
Он был глубоко захвачен помощью людям, выполнением добрых дел и принимал
активное участие в различных организациях по социальной благотворительности. Он
сказал, что фактически ни разу не пользовался длительным отдыхом и после
окончания колледжа вел непрерывную работу во имя улучшения жизни людей. Денег за
свою работу он, разумеется, не брал. Работа всегда казалась ему чрезвычайно
важной, и он был весьма ей предан. Он стал выдающимся общественным деятелем,
любящим свое дело. Но как-то на одной из бесед он услышал о различных способах
бегства от себя, которые вызывают обусловленность ума, и пожелал выяснить этот
вопрос.
"Как вы думаете, является ли участие в общественной деятельности проявлением
обусловленности? Разве оно порождает лишь новые конфликты?"
- Давайте выясним, что мы понимаем под обусловленностью. Когда мы осознаем, что
мы обусловлены? Осознаем ли мы это когда-либо? Осознаете ли вы, что вы
обусловлены, или вы сознаете только конфликт, борьбу на разных уровнях вашего
бытия? Мы сознаем, конечно, не обусловленность, а лишь конфликт, страдание и
удовольствие.
"Что вы подразумеваете под конфликтом?"
- Любого рода конфликт; конфликт между нациями, между цельными социальными
группировками, между индивидуумами, также конфликт внутри нас самих. Не
оказывается ли конфликт неизбежным, пока нет единства между действующим и его
действием, между вызовом жизни и ответом на него? Конфликт - это наша проблема,
не правда ли? Не какая-то форма конфликта, но конфликт вообще, борьба между
идеями, верованиями, идеологиями, борьба между противоположностями. Если бы не
было конфликта, не было бы и проблем.
"Не считаете ли вы, что все мы должны стремиться к уединенной, созерцательной
жизни?"
- Созерцание очень трудно, это одно из наиболее трудных для понимания состояний.
Уединение, хотя каждый из нас сознательно или подсознательно к нему стремится,
также не разрешит наших проблем; напротив, оно их лишь увеличит. Постараемся
выяснить, каковы факторы обусловленности, которые усиливают конфликт. Мы
осознаем только конфликт страдания и удовольствия, но мы не осознаем своей
обусловленности. Что способствует обусловленности?
"Социальные или внешние влияния: общество, в котором мы рождены, культура, в
которой мы воспитаны, экономическое и политическое давление и прочее".
- Это так; но все ли это? Разве эти влияния не созданы нами самими? Общество
есть результат человеческих отношений, это совершенно очевидно. Эти отношения
диктуются пользой, потребностью, желанием получить утешение, удовольствие, а это
создает авторитеты, ценности, которые нас связывают. Эта связанность есть наша
обусловленность. Мы связаны нашими мыслями и действиями, но не сознаем себя
связанными; сознаем лишь конфликт, порожденный удовольствием и страданием. Мы,
по-видимому, никогда не выходим за пределы конфликта, а если это и случается, то
сразу же попадаем в новый конфликт. Мы не осознаем своей обусловленности. Но до
тех пор, пока ее не осознаем, мы можем создавать лишь новые конфликты и новое
смятение.
"Каким же образом человек может осознать свою обусловленность?"
- Это возможно в том случае, если мы поймем другой процесс, а именно, процесс
привязанности. Если вы сможете понять, почему мы привязаны, тогда, возможно, вы
будете в состоянии осознать свою обусловленность.
"Но не слишком ли это длинный обходной путь для того, чтобы непосредственно
подойти к нашей проблеме?"
- Так ли это? Попытайтесь сразу осознать свою обусловленность. Вы можете познать
ее лишь косвенно, по отношению к чему-либо. Вы не можете осознать свою
обусловленность как некоторое абстрактное понятие; это будут лишь слова, не
имеющие особого значения.
Мы осознаем только конфликт. Конфликт существует тогда, когда отсутствует
единство между вызовом и ответом. Этот конфликт является результатом нашей
обусловленности. Обусловленность - это привязанность: привязанность к работе, к
традициям, к собственности, к людям, к идеям и т.д. Если бы не было
привязанности, разве была бы тогда обусловленность? Конечно, нет. Итак, почему
же у нас возникает привязанность? Я привязан к своей стране, так как благодаря
отождествлению с ней я становлюсь тем или иным. Я отождествляю себя с работой,
поэтому работа приобретает для меня значимость. Я - это моя семья, моя
собственность; я привязан к ним. Объект привязанности создает для меня пути
бегства от моей собственной пустоты. Привязанность есть бегство от себя, а как
раз бегство от себя усиливает обусловленность. Если я привязан к вам, то причина
этого заключается в том, что вы оказались путем для моего бегства от себя. Вот
почему вы так мне необходимы; я должен обладать вами, держаться за вас. Вы
становитесь фактором обусловленности, так как бегство от себя есть
обусловленность. Если мы сможем осознать пути нашего бегства от себя, то увидим,
какие факторы, какие влияния создают нашу обусловленность.
"Разве, занимаясь общественной деятельностью, я убегаю от себя?"
- Ведь вы привязаны к своей работе, не правда ли? Разве вы не почувствовали бы
себя потерянным, опустошенным, объятым скукой, если бы у вас не было вашей
работы?
"Конечно, почувствовал бы".
- Привязанность к работе и есть ваш уход от себя. Существуют способы бегства от
себя на всех уровнях нашего бытия. Вы уходите от себя с помощью общественной
деятельности, другой - через алкоголь, третий - выполняя религиозные обряды;
этот - через приобретение знаний, тот - с помощью Бога, а еще кто-то - благодаря
склонности к развлечениям. Все пути бегства одинаковы по существу; нельзя
считать одни из них способами высшего, а другие - способами низшего порядка. Бог
и алкоголь находятся на одном уровне, если они являются путем бегства от того,
что мы есть. Только тогда, когда мы осознаем пути бегства, - сможем мы понять
свою обусловленность.
"Но что я буду делать, если перестану убегать от себя с помощью общественной
деятельности? Могу ли я вообще что-нибудь делать, нe убегая от себя? Не являются
ли вообще все мои действия той или иной формой бегства от того, что я есть?"
- Является ли ваш последний вопрос отражением действительности, того, что вы
переживаете, или это вопрос, заданный на уровне слов? Что произойдет, если вы не
будете убегать от себя? Испытали ли вы это когда-нибудь?
"То, о чем вы говорите, носит, если можно так выразиться, слишком негативный
характер. Вы не предлагаете никакой замены для общественной деятельности".
- He будет ли любая замена новой формой бегства от себя? Когда одна форма
деятельности перестает вас удовлетворять или порождает конфликт, вы обращаетесь
к другой. Если вы не понимаете, что такое бегство от себя, замена одной формы
деятельности другой не принесет пользы, не так ли? Все эти формы бегства от себя
и наша привязанность к ним порождают обусловленность. Обусловленность создает
проблемы, конфликт. Именно обусловленность препятствует пониманию вызовов жизни;
наш ответ, поскольку он обусловлен, неизбежно должен порождать конфликт.
"Как же можно освободиться от обусловленности?"
- Только путем понимания, благодаря осознанию наших путей бегства от себя. Наша
привязанность к тому или иному лицу, к работе, к идеологии - все это факторы,
ведущие к обусловленности. Именно это вы должны понять, а не искать лучших или
более осмысленных путей бегства. Все пути бегства неразумны, так как они
неизбежно порождают конфликт. Если вы будете развивать в себе непривязанность,
тогда это станет другой формой бегства от себя, бегства при помощи изоляции от
других. Это не что иное, как та же привязанность, но к абстрактной идее, к
идеалу, который вы называете непривязанностью, отрешенностью. Идеал - это фикция
он создан умом; а уподобление себя идеалу есть бегство от того, что есть.
Понимание того, что есть, адекватные действия по отношению к тому, что есть,
происходят тогда, когда ум не ищет больше путей бегства. Сам процесс мышления по
поводу того, что есть, - это бегство от того, что есть. Размышление по поводу
проблемы есть бегство от нее, так как само мышление есть проблема, притом
единственная проблема. Ум, который не хочет быть тем, что он есть, который
страшится того, что он есть, - такой ум ищет различные пути бегства от себя. И
все эти пути бегства суть мысль. До тех пор пока происходит процесс мышления,
неизбежно остается и бегство от себя, и привязанность, которые лишь усиливают
нашу обусловленность.
Освобождение от обусловленности наступает тогда, когда прекращается процесс
мышления. Когда ум стал совершенно безмолвным, приходит свобода, - и тогда
проявляется реальность.
СТРАХ ВНУТРЕННЕГО ОДИНОЧЕСТВА
Как важно умирать ежедневно, умирать каждую минуту по отношению ко всему, к
многочисленным "вчера" и даже по отношению к моменту, который только что
закончился! Без смерти нет обновления, без смерти нет творчества. Груз прошлого
порождает его продолжение во времени, а тревоги вчерашнего дня дают новую жизнь
сегодняшним тревогам. Вчерашний день продолжается в сегодняшнем, а завтрашний
день - это все еще вчера. Избавление от этой непрерывности существует только в
смерти. В умирании заложена радость. Вот это только что наступившее утро, свежее
и ясное, свободно от света и тьмы вчерашнего дня; песня вон той птицы раздается
впервые, а игры этих детей уже не те, что были вчера. Мы тянем за собой память о
вчерашнем дне, и она омрачает нашу жизнь. Пока ум остается механической машиной,
он не знает покоя, тишины, безмолвия, он постоянно изнашивается. То, что
пребывает в тишине, может возрождаться; но то, что находится в непрерывной
деятельности, изнашивается и является бесполезным. В завершении - живой родник,
а смерть столь же близка нам, как и жизнь.
Она рассказала, что в течение нескольких лет занималась под руководством одного
знаменитого психолога и длительное время была объектом психоанализа. Получив
христианское воспитание, она изучила также индийскую философию и ее учителей, но
никогда не входила в какую-либо группу и не связывала себя с той или иной
системой мысли. Она всегда чувствовала неудовлетворенность и оставила даже
психоанализ; а сейчас занялась благотворительной деятельностью. Она была замужем
и пережила все горести и радости семейной жизни. На разных путях она искала
внутреннего прибежища: в престиже общественного деятеля, в работе, в деньгах, в
чарующей прелести этих мест около синего моря. Скорби множились, и она могла их
переносить, но ей никогда не удавалось перейти известный уровень, который был
довольно не глубок.
- Почти всё вокруг нас лишено глубины и быстро приходит к концу с тем, чтобы
стать еще менее глубоким. Неисчерпаемое нельзя раскрыть при помощи деятельности
ума.
"Я шла от одной формы деятельности к другой, от одной неудачи к следующей,
всегда чем-то понуждаемая, всегда чего-то добиваясь. В данный момент я дошла до
конца одного из путей, но прежде чем пойти, по другому, который захватит меня на
многие годы, я подчинилась более сильному импульсу и приехала сюда. Я прожила
хорошую жизнь, радостную и богатую, многим интересовалась, а некоторые вопросы
изучила довольно глубоко. Но почему-то после всех этих лет я по-прежнему касаюсь
только верхушек и, по-видимому, не в состоянии проникнуть за пределы какой-то
границы. Мне хотелось бы проникнуть более глубоко, но я не могу этого сделать.
Мне говорят, что я хорошо справляюсь с тем, что делаю, и как раз это меня
связывает. Моя обусловленность носит добродетельный характер: я делаю добро
другим, помогаю нуждающимся, бываю внимательной к людям, щедрой и т.п. Но все
связывает, подобно любой другой обусловленности, а моя проблема - это быть
свободной не только от указанной формы обусловленности, но вообще от всяких ее
форм, выйти за их пределы. Желание освобождения сделалось настоятельной
необходимостью не только потому, что я прослушала ваши беседы, но и на основании
моих собственных наблюдений и опыта. Сейчас я оставила благотворительную
деятельность. Продолжу я ее или нет - будет видно в дальнейшем".
- Почему вы раньше не задали себе вопрос, какова причина, толкающая вас к той
или иной форме деятельности?
"До сих пор мне никогда не приходилось спрашивать себя почему я занимаюсь
общественными делами. Мне всегда хотелось помогать, делать добро, причем это не
носило характера сентиментальности. Я обнаружила, что люди, среди которых я
живу, - не настоящие люди, а маски. Настоящие люди - это те, кто нуждается в
помощи. Жить с теми, кто в масках, скучно и глупо; а жить с другими - это борьба
и страдания".
- Почему вы занимаетесь благотворительной или какой-либо иной работой?
"Мне кажется, только для того, чтобы как-то проводить время. Люди должны жить и
действовать, а мои склонности вели к тому, чтобы действовать как можно лучше. Я
никогда не спрашивала себя, почему я все это делаю, но вот теперь мне нужно это
выяснить. Прежде чем идти дальше, разрешите сказать, что я совершенно одинока.
Хотя я вижу много людей, я одинока и люблю одиночество, - это состояние в какойто
степени порождает бодрость".
- Пребывать в уединении, в наивысшем смысле слова, имеет большое значение. Но то
одиночество, которое связано с удалением от других людей, порождает чувство
силы, власти, неуязвимости. Такое одиночество есть обособление от других, это
бегство, это убежище. Но разве не важно выяснить, почему вы никогда не спросили
себя о причине, побуждающей вас делать так называемые добрые дела? Не хотите ли
вы разобрать это?
"Да, попробуем разобрать. Я думаю, что заняться всем этим меня заставил именно
страх перед внутренним одиночеством".
- Почему вы употребляете слово "страх", говоря о внутреннем одиночестве? Внешне
вы ничего не имеете против того, чтобы быть одинокой, но от внутреннего
одиночества вы отворачиваетесь. Почему? Страх не есть нечто абстрактное, он
существует только по отношению к чему-то. Страх не существует сам по себе, тогда
это лишь слово. Но вы испытываете его, только соприкасаясь с чем-либо. Чего же
вы боитесь?
"Я боюсь вот этого внутреннего одиночества".
- Страх внутреннего одиночества существует лишь в отношении к чему-то иному. Вы
не можете бояться внутреннего одиночества, так как никогда не взглянули на него
прямо; вы сейчас судите о нем с помощью того, что вам известно. Вы знаете свою
ценность, если можно так выразиться, как общественного деятеля, как матери
семьи, как способного и активного человека и т.д.; вы знаете цену вашего
внешнего одиночества. И вот, сопоставляя все это, вы судите о внутреннем
одиночестве, подходите к нему; вы знаете то, что было, но не знаете того, что
есть. Когда то, что известно, смотрит на неизвестное, возникает страх; именно
это и порождает его.
"Да, это совершенно верно. Я сравниваю мое внутреннее одиночество с тем, что
знаю по опыту. Мой опыт порождает страх по отношению к тому, что я в
действительности совсем не пережила".
- Следовательно, ваш страх - это не страх перед внутренним одиночеством; но ваше
прошлое боится того, чего оно не знает, чего оно не переживало. Прошлое
старается поглотить новое, сделать из него пройденный опыт. Может ли прошлое,
которое есть вы сами, пережить новое, неизвестное ему? Известное может
переживать только то, что ему присуще; оно никогда не может пережить новое,
неведомое.
Когда вы даете неизвестному наименование, когда вы называете его внутренним
одиночеством, вы лишь даете ему словесное обозначение. Тогда слово заменяет само
переживание; слово - ширма для страха. Когда вы даете определение "внутреннее
одиночество", такое определение закрывает сам факт, закрывает то, что есть. Вот
это слово и порождает страх.
"Но мне кажется, что я не в состоянии прямо взглянуть на него".
- Постараемся прежде всего понять, почему мы не в состоянии взглянуть на сам
факт и что именно мешает нам быть пассивно бдительными по отношению к нему. Не
делайте попыток сразу же взглянуть на него. Я прошу вас спокойно выслушать то,
что будет сказано.
Известное, т.е. наш прошлый опыт, стремится поглотить то, что оно называет
внутренним одиночеством; но оно не может пережить его, так как не знает, что это
такое. Оно знает определение, но не знает того, что лежит за словом. Неведомое
не может стать предметом опыта. Вы в состоянии рассуждать или думать по поводу
неведомого, вы можете испытывать перед ним страх; но мысль не в состоянии понять
его, так как мысль есть результат известного, результат опыта. А поскольку мысль
не может познать неведомое, она его боится. Страх остается до тех пор, пока
мысль стремится пережить неведомое, понять его.
"Но что же тогда..?"
- Пожалуйста, слушайте. Если вы будете правильно слушать, вы поймете истину
всего этого, и тогда истина окажется единственным возможным действием. Что бы
мысль ни предпринимала по отношению к внутреннему одиночеству, все это есть
бегство, отход от того, что есть. Уходя от того, что есть, мысль создает свою
собственную обусловленность, которая делает невозможным переживание нового,
неведомого. Страх - единственный ответ мысли на неведомое; мысль может называть
его различными именами, но, тем не менее, это просто страх. Поймите же, мысль не
в состоянии иметь дело с неведомым, с тем, что есть, если она прикрылась словами
"внутреннее одиночество". Лишь когда вы это поймете, то, что есть, раскроет
себя; тогда придет неизмеримое.
И, наконец, позвольте дать вам совет, все оставить в покое, так как есть; вы все
выслушали и пусть это совершит свою работу. Когда почва вспахана, зерно посеяно,
земля нуждается в покое, чтобы дать свершиться творению.
ПРОЦЕСС НЕНАВИСТИ
Многие годы она работала учительницей; была доброжелательна и приветлива, это
почти стало ее привычкой. Она сказала, что около двадцати пяти лет занималась
преподаванием и была счастлива в своей работе. Хотя под конец ей хотелось отойти
от всего но к своей работе она была привязана по-прежнему. И вот совсем недавно
она стала осознавать нечто, глубоко скрытое в ее характере. Она обнаружила это
неожиданно во время одной из дискуссий и была по-настоящему удивлена и
шокирована. Да, все случилось так, здесь не было простого самообвинения.
Когда она пересмотрела свои прошлые годы, то поняла, что это неожиданно вскрытое
чувство всегда таилось внутри. В действительности в ней скрывалась ненависть. То
не была ненависть в отношению к кому-либо, но чувство ненависти вообще, какой-то
подавленный антагонизм по отношению ко всему и всем. Когда она впервые
обнаружила это чувство, ей показалось, что оно поверхностно и от него нетрудно
избавиться. Но шли дни, и она увидел, что это чувство совсем не мимолетно:
глубоко укоренившаяся ненависть прошла через всю ее жизнь. Особенно ее
шокировало то, что о себе она всегда думала, как о сердечном и добром человеке.
Любовь - странная вещь; пока в нее вплетена мысль, любви нет. Когда вы думаете о
ком-нибудь, кого вы любите, это лишь становится символом приятных ощущений,
воспоминаний, образов, но это не любовь. Мысль есть чувство, а чувство - не
любовь. Сам процесс мышления уже является отрицанием любви. Любовь - это пламя
без дыма мысли, ревности, антагонизма, использования для себя, т.е. всего того,
что идет от ума. До тех пор пока сердце переполнено тем, что создано умом,
неизбежна и ненависть, ибо сам ум есть местопребывание ненависти, антагонизма,
противоречий, конфликтов. Мысль - это реакция, а реакция всегда, в том или ином
виде, - источник враждебности. Мысль - это противодействие, ненависть; мысль
всегда с кем-то соревнуется, всегда ищет цели, успеха; исполнение ее замыслов
приносит чувство довольствия, а их крушение - ненависть. Конфликт - это мысль,
выхваченная противоположностями; но и синтез противоречий - то опять-таки
ненависть, антагонизм.
"Понимаете, я всегда думала, что люблю детей; когда они подрастали, то обычно
приходили ко мне за утешением, если находились в тревоге. Я считала неоспоримым,
что люблю их, особенно тех, кто пользовался моим расположением за пределами
класса; но теперь мне понятно, что всегда существовало это подспудное движение
ненависти, глубоко укоренившейся вражды. Что мне делать с такого рода открытием?
Вы себе не представляете, как я была этим напугана, и хотя вы говорите, что мы
должны стараться не осуждать, это открытие оказалось весьма неблаготворным".
- Пытались ли вы также исследовать этот процесс ненависти?
Увидеть причину, сообразить, почему вы ненавидите, - сравнительно легко; но
сознаете ли вы пути ненависти? Наблюдаете ли вы ненависть, как если бы это было
какое-то незнакомое, новое животное?
"Все это оказалось для меня совершенно неожиданным; я никогда не пробовала
наблюдать за процессом ненависти".
- Попытаемся проделать это сейчас и посмотрим, что получится; будем пассивно
наблюдать за ненавистью, когда она постепенно начнет раскрываться. Не будьте
шокированы, не осуждайте и не ищите оправданий, просто старайтесь пассивно
наблюдать. Ненависть - это одна из форм разочарования, не правда ли?
Самоосуществление и разочарование всегда идут вместе.
Каков ваш основной интерес, не как профессионала, но глубоко внутренний?
"Я всегда хотела заниматься живописью".
- Почему же вы не занимались ею? "Отец постоянно настаивал на том, что я не
должна заниматься, тем, что не дает денег. Он был напористым человеком, а деньги
были для него венцом всего; он никогда ничего не предпринимал, если это не
давало денег или большей власти, большего престижа.
"Больше" было его божеством, а мы все были его детьми. Хотя я егo любила, я
всячески ему сопротивлялась. Тем не менее, мысль о том, как важно иметь
средства, глубоко проникла и в меня. Я полюбила преподавательскую работу, может
быть, потому, что она предоставляла возможность быть в положении хозяйки. Во
время каникул я обычно рисовала, но это ни в коей мере меня не удовлетворяло:
мне хотелось отдать живописи жизнь, а фактически я была в состоянии выделять
какие-то два месяца в году. В конце концов, я перестала рисовать, но внутри меня
продолжал гореть огонь. Теперь я понимаю, что все это питало антагонизм".
- Были ли вы замужем? Были ли у вас свои дети?
"Я влюбилась в женатого человека, и мы жили вместе тайно. Я отчаянно ревновала
его к жене и детям, но панически боялась иметь своих детей, хотя мне этого так
хотелось. Обычная семейная жизнь, ежедневное общение - всего этого я была
лишена; и вот ревность превратилась в бешеную ярость. Ему пришлось уехать в
другой город, но моя ревность никогда не ослабевала. Это было невыносимо. Чтобы
забыть обо всем, я с еще большим энтузиазмом принялась за преподавательскую
работу. Но теперь я вижу, что ревность сидит во мне по-прежнему; я ревную не
его, так как eго уже нет в живых,
...Закладка в соц.сетях
