Жанр: Эзотерика
Проблемы жизни
...ловека может расцениваться в социальном отношении как более
полезный по сравнению с результатом девушки, по существу они подобны, один
ничуть не выше другого. Оба неразумны, ибо оба указывают на ограниченность ума.
Ограниченный ум всегда ограничен. Он не может сделаться богатым, щедрым. Хотя
такой ум может себя украшать или стяжать добродетель, он остается таким же,
каким был, - ограниченным, не глубоким, а с помощью так называемого роста, опыта
он может возрасти лишь в собственной ограниченности. Уродливая вещь не может
сделаться прекрасной. Бог ограниченного ума - это ограниченный бог. Неглубокий
ум не станет бездонным, если будет украшать себя знанием и умными фразами,
цитировать умные слова или прихорашивать свой внешний облик. Украшения,
внутренние или внешние, не делают ум глубоким, но именно эта бездонность ума
дает ему красоту, а не драгоценности и не приобретенная добродетель. Для того
чтобы проявилась эта красота, ум должен осознать собственную ограниченность. При
этом не должно быть выбора или сравнения с чем бы то ни было.
Культивированная поза девушки, а также выработанная дисциплиной поза так
называемого религиозного аскета в равной мере меняются уродливыми проявлениями
ограниченного ума, ибо обе они отрицают естественность. Обе исполнены страха
перед естественностью, потому что естественность показала бы их такими, как они
есть, и самим себе и другим; обе они склонны нарушить, уничтожить
естественность, и мерилом их успеха является полнота их соответствия избранному
образцу или умозаключению. Но лишь одна естественность - тот ключ, который
откроет дверь к тому, что есть. Естественный ответ раскрывает ум, как он есть;
но то, что раскрыто, ум немедленно окрашивает или разрушает и таким образом
ставит предел естественности. Умерщвление естественности - способ проявления
ограниченного ума, который вслед за этим на любом уровне украшает внешнюю
сторону; и это разукрашивание есть форма преклонения перед самим собой. Только
естественность, в свободе, может открывать. Дисциплинированный ум не способен к
открытию; он может эффективно функционировать; и, следовательно, быть
безжалостным, но не может раскрыть неизмеримое. Страх создает сопротивление,
называемое дисциплиной, но естественное обнаружение страха - это свобода от
страха. Приспособление к образцу, какого бы он ни был уровня, - это страх,
который рождает лишь конфликт, смятение и антагонизм; но ум, который пребывает в
состоянии мятежа, - не бесстрашен, потому что противоположному неведома
спонтанность, свобода.
Без естественности невозможно самопознание; без понимания себя на ум оказывают
формирующее воздействие различные преходящие влияния. Такие внешние воздействия
могут суживать или расширять ум, но он постоянно будет оставаться в их сфере.
To, что составлено из частей, может быть разложено на части, а то, что не
составлено, может быть полностью понято только через самопознание. "Я" состоит
из частей, и поэтому только разделяя его на составляющие части, можно понять то,
что не является результатом влияний, что не имеет причины.
СОЗНАТЕЛЬНОЕ И ПОДСОЗНАТЕЛЬНОЕ
Он был одновременно бизнесмен и политик, причем преуспевая и в одном, и в
другом. Он сказал с улыбкой, что бизнес-политика - отличная комбинация. Но он не
был лишен и более серьезных интересов, хотя проявлялись они довольно странным
суеверным образом. Когда у него оказывалось свободное время, он принимался
читать священные книги и многократно повторял некоторые слова, которые, как он
считал, действовали умиротворяющим образом и восстанавливали душевный мир. Он
был в годах, обладал большим состоянием, однако не отличался щедрость ни руки,
ни сердца. Нетрудно было уловить, что он был человеком хитрым и расчетливым;
вместе с тем у него была тяга к чему-то такому, что выходило за пределы обычных
успехов. Жизнь едва коснулась его, так как он старательно оберегал себя от
всякого риска; он сделал себя неуязвимым физически и психологически.
Психологически он отказался видеть себя таким, каков он есть, это ему хорошо
удавалось; но постепенно это стало на нем сказываться. Когда он не был
настороже, он имел вид человек, которого преследуют. У него было прочное
финансовое положение, по крайней мере, до тех пор, пока существовало нынешнее
правительство и не грянула революция. Его влекло также к надежному вложению
средств в так называемый духовный мир, вот почему он играл идеями, ошибочно
принимая их за нечто духовное, реальное. Он ничего не любил, кроме своих
многочисленных владений; к ним он был привязан, как ребенок к матери; ничего
другого у него не было. Постепенно ему становилось ясно, что он принадлежит к
весьма мрачному типу людей. От этого он также старался ускользнуть, насколько
мог, но жизнь сама оказывала на него давление.
Когда проблему нельзя решить сознательно, разве подсознательное не выступает
вперед, разве оно не старается помочь ее разрешению? Что такое сознательное и
что такое подсознательное? Существует ли определенная линия, где кончается одно
и начинается другое? Имеется ли граница, за пределы которой сознательное не
может выйти? Ограничивает ли оно себя своими собственными пределами? Является ли
подсознательное чем-то отличным от сознательного? Отличаются ли они друг от
друга? Когда сознательное оказывается бессильным, не начинает ли тогда
действовать подсознательное?
Что же это такое - то, что мы называем сознательным? Для того чтобы понять его
структуру, мы должны наблюдать весь процесс сознательного подхода к проблеме.
Большинство из нас стремится найти ответ на проблему; мы заняты поисками
решения, а не самой проблемой. Мы жаждем вывести заключение; мы ищем пути,
уводящие за пределы проблемы. Мы стараемся уйти от проблемы с помощью ответа,
решения. Мы не склонны исследовать саму проблему, но хотим найти удовлетворяющий
нас ответ. Мы заняты только тем, чтобы отыскать решение, которое удовлетворило
бы нас. Нередко мы находим удовлетворяющий нас ответ и тогда считаем, что
разрешили проблему. На самом же деле мы лишь прикрываем проблему выводом,
удовлетворяющим нас ответом; но под тяжестью вывода, который временно сглаживает
проблему, она по-прежнему существует. Поиски ответа - это бегство от самой
проблемы. Когда удовлетворительного ответа не получается, сознающий, т.е.
верхний ум, отходит в сторону, и вот тогда так называемый подсознательный, более
глубокий ум выступает вперед и находит ответ.
Сознающий ум всегда ищет пути вне самой проблемы, а путь, который выводит за ее
пределы, и есть удовлетворяющий нас вывод. Но не создан ли сам сознающий ум из
выводов, позитивных или негативных, и в состоянии ли он искать что-либо другое?
Не является ли верхний ум только складом выводов, хранилищем опыта, отпечатком
прошлого? Сознающий ум, без сомнения, создан прошлым; он опирается на прошлое,
так как память - это фабрика выводов; и вот с этими выводами ум подходит к
проблеме. Он не способен взглянуть на проблему иначе, как через сеть выводов; он
не в состоянии изучить и безмолвно осознать саму проблему. Он знает только
выводы, приятные или неприятные. Он может лишь приобрести последующие выводы,
новые идеи, дальнейшие утверждения. Любой вывод - это фиксирование, поэтому
сознающий ум неизбежно стремится именно к выводам.
Когда сознающий ум не может найти удовлетворительного вывода, он бросает поиски
и приходит в состояние равновесия; вот тогда в верхний ум, который перестал
тревожиться, подсознательный ум просовывает свой ответ. Отличается ли
подсознательный ум, который лежит более глубоко, по своему генезису от
сознающего ума? Не создано ли подсознательное из выводов и воспоминаний
расового, группового и социального характера? Без сомнения, подсознательный ум
также является результатом прошлого, результатом времени. Только он глубоко
погружен под поверхностным слоем и пребывает там в ожидании момента, когда к
нему обратятся - тогда он выбрасывает наружу свои собственные скрытые от
наблюдающего выводы. Если они оказываются удовлетворительными, верхний ум их
принимает, если же нет, то верхний ум начинает повсюду метаться в надежде какимто
чудом найти ответ. Не найдя ответа, он в глубоком разочаровании отказывается
от дальнейших поисков разрешения проблемы. Это разъедающим образом действует на
ум, вызывая болезни и даже потерю рассудка.
Верхний ум и ум, лежащий более глубоко, похожи друг на друга; оба созданы из
выводов, воспоминаний и являются результатом прошлого. Они могут дать ответ,
сделать вывод, но не способны разрешить проблему. Разрешение проблемы возможно
лишь тогда, когда и один, и другой ум, как верхний, так и лежащий более глубоко,
сделались безмолвными, когда они не проецируют позитивных или негативных
выводов. Свобода от проблемы существует только тогда, когда весь ум целиком
совершенно безмолвен, и осознает проблему без выбора; ибо лишь тогда отсутствует
тот, кто создал проблему.
ВЫЗОВ И ОТВЕТ
Река в отдельных местах широко разлилась на несколько миль. Радостно было видеть
такое изобилие воды. К северу тянулись зеленые холмы, посвежевшие после гроз.
Прекрасен был огромный изгиб реки с белыми парусниками. Широкие треугольные
паруса красиво выделялись при раннем утреннем свете; казалось, они выходят прямо
из воды. Дневной шум еще не начался, и песня лодочника с той стороны реки плыла
через воды. В этот ранний час как будто одна эта песня наполняла землю, а все
другие звуки умолкли; даже свистки поезда стали мягче и не терзали слух.
Постепенно началась шумная жизнь деревни: громкие ссоры у источника воды,
блеяние коз, мычание коров, скрип тяжелых повозок, пронзительное карканье ворон,
плач и смех детей. Родился новый день. Солнце осветило пальмовые деревья. На
стене сидели обезьяны; их длинные хвосты почти касались земли. Это были крупные
обезьяны, но очень робкие. Когда вы их звали, они соскакивали на землю и убегали
к большому дереву, стоявшему в поле. У них были черные мордочки и ручки,
смышленый вид, но они не были так сообразительны и озорливы, как небольшие
обезьяны.
"Почему мысль так навязчива? Она такая беспокойная, так раздражающе настойчива.
Несмотря ни на что она всегда деятельна, вроде этих обезьян, а деятельность ее
так утомительна. Вы не можете убежать от нее, она безжалостно преследует вас. Вы
стараетесь ее подавить, а, спустя несколько секунд, она показывается снова. Она
никогда не бывает спокойной, никогда не утихает; она всегда к чему-то стремится,
всегда анализирует, всегда мучает себя. Происходит ли это во сне или в
бодрствующем состоянии, мысль пребывает в непрестанном движении, у нее как будто
нет ни мира, ни покоя".
- Может ли мысль когда-либо находиться в покое? Она может думать о мире и
стараться быть безмятежной, заставляя себя оставаться спокойной. Но может ли
мысль сама по себе пребывать и тишине? Не является ли мысль по своей природе
лишенной покоя? Разве мысль не является непрерывным ответом на непрестанные
толчки извне? Вызовы жизни не могут прекратиться, так как каждое движение жизни
есть вызов. Отсутствие осознания вызова - это разложение и смерть. Вызов и ответ
- это форма проявления жизни. Ответ может быть адекватным и неадекватным. Именно
в силу неадекватности ответа на вызов появляется мысль с ее неугомонностью.
Вызов требует действия, а не слов. Словесное выражение - это мысль. Слова,
символы тормозят действие, идея же - это слово, память - также слово. Без
символа, без слов памяти не существует. Память - это слово, мысль. А разве мысль
может быть истинным ответом на вызов? Разве вызов - это идея? Вызов всегда
новый, свежий; но может ли мысль, идея всегда быть новой? Когда мысль встречает
вызов, всегда новый, не является ли ее ответ результатом старого, прошлого?
Когда новое встречается со старым - такая встреча не может быть полной, и эту
неполноту отражает мысль с ее неустанным стремлением к полноте. Но может ли
мысль, идея когда-либо обладать полнотой? Мысль, идея - это ответ памяти; память
же никогда не обладает полнотой. Опыт появляется как ответ на вызов жизни. Этот
ответ обусловлен прошлым, памятью; такой ответ лишь укрепляет обусловленность.
Опыт не приносит освобождения, он усиливает веру, память; и вот эта-то память
отвечает на вызов. Итак, опыт есть то, что обусловливает ответ.
"Но какое же место занимает мысль?"
- Вы имеете в виду, какое место мысль занимает в действии? Выполняет ли идея
какую-либо функцию в действии? Идея становится фактором в действии с целью
видоизменить его, направить, придать ему форму; но идея - не действие. Идея,
верование - это защита от действия; она выполняет функцию контролера,
видоизменяя и формируя действие. Идея есть образец для действия.
"Возможно ли действие без образца?"
- Нет, невозможно, если вы стремитесь получить результат. Действие с заранее
поставленной целью - вообще не есть действие, но приспособление к верованию, к
идее. Если вы ищете приспособления, согласования, тогда присутствует мысль,
идея. Функции мысли - создавать образец для так называемого действия, и тем
самым губить истинное действие. Большинство из нас занято тем, чтобы убивать
действие, и в этом помогают нам идея, верование, догма. Истинному действию
присуща незащищенность, открытость перед неведомым; но мысль, верование, которые
являются известным, представляют эффективный барьер против неизвестного. Мысль
никогда не может проникнуть в неведомое. Она должна прекратиться, чтобы
проявилось неведомое. Действие, исходящее от неведомого, находится вне поля
действия мысли; и мысль; сознавая это, сознательно или подсознательно цепляется
за известное. Известное всегда отвечает на известное, на вызов; но из этого
неадекватного ответа возникает конфликт, путаница и печаль. Когда известное,
т.е. идея, прекращается, возможно действие, которое неизмеримо.
СТРЕМЛЕНИЕ К ОБЛАДАНИЮ
Он пришел со своей женой, так как, по его словам, дело касалось их общей
проблемы. Она была миниатюрная, живая, с блестящими глазами, но имела несколько
смущенный вид. Это были простые, приветливые люди. Он хорошо говорил поанглийски,
она с трудом понимала английскую речь и могла лишь задавать несложные
вопросы. В трудные минуты она поворачивалась к мужу, и он давал ей пояснения на
родном языке. Он сказал, что они женаты более 25 лет, имеют нескольких детей; но
проблема касается их личных конфликтов, а не детей. Он рассказал, что имеет
небольшое дело, которое дает скромный доход, и продолжал говорить о том, как
трудно в настоящее время жить без конфликтов, особенно если вы женаты. Он
добавил, что не хочет жаловаться, но что это действительно так. Он предоставил
семье все, что требовалось от мужа; по крайней мере, ему так казалось. Это не
всегда было легко.
Для них трудно было сразу перейти к основному вопросу, и некоторое время они
говорили о разных вещах: о воспитании детей, замужестве дочерей, больших
расходах на религиозные обряды, о недавней смерти одного из членов семьи и т.д.
Они чувствовали себя свободно и не торопились; ведь так легко и радостно
высказываться в присутствии того, кто готов выслушать и может понять, о чем идет
речь.
Кто захочет слушать о тревогах другого? У нас так много собственных проблем, что
едва ли хватит времени на проблемы других. Для того чтобы побудить другого
человека выслушать вас, вы должны оплатить это деньгами или молитвами, или
принадлежностью к тому или иному верованию. Исповедник выслушает нас, это его
обязанность, но в этом нет длительного облегчения. Мы жаждем облегчить душу
свободно, естественно, без того, чтобы впоследствии об этом сожалеть. Очищающее
действие исповеди зависит не от того, кто выслушивает, но от того, кто жаждет
раскрыть свое сердце. Важно раскрыть свое сердце, и оно найдет кого-либо, пусть
даже нищего, кому могло бы излить себя. Внутренняя беседа с самим собой никогда
не может раскрыть сердца; она замкнута в себе, наводит уныние и совершенно
бесполезна. Быть раскрытым означает прислушиваться не только к самому себе, но к
любому влиянию, к каждому движению вокруг вас. Возможно, что удастся, а может
быть, и не удастся сделать что-либо существенное в связи с тем, что вы услышали,
но факт раскрытия сердца воздействует сам по себе. Подобное выслушивание очищает
ваше собственное сердце, освобождая его от нагромождений ума. Если выслушивать с
помощью ума, то получится простая болтовня; в этом нет никакого облегчения ни
для вас, ни для вашего собеседника, а одно лишь продление страдания. Это
совершенно нелепо.
Не спеша, они подходили к основному вопросу.
"Мы пришли поговорить по поводу нашей проблемы. Мы страдаем ревностью - не я, а
жена. Хотя раньше она не была такой ревнивой, как теперь, но эта черта ревности
была всегда. Не думаю, чтобы когда-либо я давал ей повод быть ревнивой, но она
постоянно находит для этого основание".
- Думаете ли вы, что существует действительное основание для ревности, что для
этого имеется причина? И исчезнет ли ревность, если вы будете знать причину? Не
заметили ли вы, что и тогда, когда вам известна причина, ревность все равно не
проходит? Не будем доискиваться причин, но постараемся понять именно ревность.
Вы говорите, что достаточно любого повода, чтобы начать ревновать, потому-то и
следует понять ревность, а не то, чем она вызывается.
"Ревность появилась у меня давно. Я не знала хорошо своего мужа, когда мы
поженились, и вы понимаете, как это получилось; ревность вползала постепенно,
как дым в кухне".
- Ревность - это один из путей, чтобы удержать мужчину или женщину, не правда
ли? Чем более мы ревнивы, тем больше наше чувство обладания. Обладание делает
нас счастливыми. Когда мы считаем что-либо, пусть даже собаку, своей
исключительной собственностью, то это дает нам чувство уюта и тепла. Когда мы
пользуемся исключительностью в нашем обладании, то это создает уверенность и
надежность в нас самих. Владение чем-либо рождает в нас чувство собственного
достоинства, а это как раз и есть то, что нас притягивает. Сознание, что мы
владеем не карандашом или домом, а человеческим существом, вызывает в нас
чувство силы и особой удовлетворенности. Причина ревности - не другое лицо, а
чувство собственного достоинства, осознание важности своей личности.
"Но я совсем не чувствую себя важной, я - никто; мой муж - вот все, что я имею.
Даже дети мои не идут в счет".
- У всех нас есть только одно, к чему мы привязываемся, но в разных случаях оно
имеет различные формы. Вы привязаны к своему мужу, другие - к своим детям,
третьи - к какому-нибудь верованию, но общий характер этого стремления - один и
тот же. Без объекта, к которому мы привязываемся, мы ощущаем себя безнадежно
потерянными, не так ли? Мы боимся почувствовать себя одинокими, а этот страх и
есть ревность, ненависть, боль. Не существует большой разницы между ревностью и
ненавистью.
"Но мы любим друг друга".
- Как же тогда вы можете быть ревнивой? На самом деле мы не любим, а это и есть
причина зла. Вы используете своего мужа, - так же как он использует вас, - чтобы
быть счастливой, иметь спутника, чтобы не чувствовать себя одинокой. Вам не
обязательно владеть многим, но, во всяком случае, у вас есть тот, с кем вы
живете. Эту взаимную потребность и взаимное использование мы называем любовью.
"Но ведь это ужасно!"
- Здесь нет ничего ужасного, просто мы никогда этого не замечаем. Мы только
говорим, что это ужасно, даем этому определенное название, но весьма скоро
перестаем его замечать. И это как раз то, что вы делаете.
"Я понимаю, но не хочу этого. Я хочу, чтобы все продолжалось так, как было.
Пусть это означает, что я ревнива; все равно ничего другого в жизни я не могу
иметь".
- Значит, если бы вы обладали чем-то другим, вы не ревновали бы вашего мужа, не
правда ли? Но тогда вы были бы привязаны к этому другому так же, как вы сейчас
привязаны к вашему мужу, поэтому вы снова были бы ревнивой. Вы готовы найти
какую-то замену вашему мужу, но вы совсем не стремитесь быть свободной от
ревности. Все мы действуем подобным образом: прежде чем оказаться от одного, мы
хотим быть вполне уверены в другом. Когда вы будете полностью свободной от
подобной уверенности, лишь тогда для ревности не останется места. Ревность
существует там, где имеется уверенность, где вы чувствуете, что чем-то
обладаете. Это чувство уверенности есть замкнутость в себе; владеть - означает
быть ревнивым. Обладание питает чувство ненависти. Мы поистине ненавидим то, чем
обладаем. Это совершенно очевидно на примере ревности. Там, где существует
обладание, никогда не может быть любви.
"Я начинаю разбираться, в чем дело. Я никогда по-настоящему не любила мужа, ведь
так? Теперь я начинаю это понимать".
И она заплакала.
САМОЛЮБИЕ
Она пришла с тремя друзьями. Они были серьезны, держались с разумным
достоинством, присущим хорошо образованным людям. Один из них обладал
способностью мгновенно схватывать то, о чем шла речь. Другой отличался живостью,
но был несколько нетерпелив; третий был полон рвения, хотя оно не покоилось на
твердом основании. Все трое составляли дружную группу и принимали живое участие
в проблеме своей подруги. Никто из них не предлагал своих советов или
соображений. Все хотели помочь ей выбрать такое решение, какое она сама считала
правильным, но совсем не потому, что того требовала традиция, общественное
мнение или личные склонности. Вся трудность состояла в том, чтобы найти
правильный путь действий. Сама она не обладала искренностью, не ощущала в себе
спокойствия и твердости. Но обстоятельства требовали немедленных действий. Надо
было принимать решение, и она не могла более откладывать. Вопрос шел об
освобождении от сложившихся семейных взаимоотношений. Она желала быть совершенно
свободной, и повторила это несколько раз.
В комнате водворилась тишина, нервное волнение улеглось; все готовы были
углубиться в проблему, не стремясь к тому, чтобы непременно получить какой-то
результат или найти правильный путь действий. Правильные действия должны
появиться естественно в полной мере, как только будет раскрыта проблема. Важно
раскрыть содержание проблемы, а не получить конечный результат, так как любой
ответ явится лишь новым выводом, новым суждением, мудрым советом, но все это
никоим образом не разрешит проблемы.
Необходимо понять саму проблему, а не заниматься поисками ответа или решением
вопроса, как поступить с ней. Важен правильный подход к проблеме, так как в ней
самой содержится правильное действие.
Воды реки играли, а солнце проложило на них дорожку света. Белый парусник прошел
через нее, но не потревожил танца. Это был танец чистой радости. На деревьях
сидело множество птиц; они перебранивались, чистили клювом перья, поднимались с
места, чтобы тотчас же вернуться обратно. Несколько обезьян обрывали молодые
листочки и жевали их; тонкие ветви сгибались в дугу под их тяжестью, но обезьяны
сидели, как ни в чем не бывало и без всякого страха. С какой легкостью они
перескакивали с ветки на ветку; их прыжки напоминали полет, а момент отрыва и
посадки сливались в одно движение. Они подолгу сидели, опустив хвост, обрывали
листья и не обращали никакого внимания на людей, проходивших внизу. С
приближением сумерек попугаи сотнями стали возвращаться и усаживаться на ночь
среди толстых листьев. Можно было видеть, как они подлетали и исчезали в листве.
Показался молодой месяц. Где-то вдали свистел паровоз, проходя через длинный
мост на изгибе реки. Эта река была священной, и люди приходили издалека, чтобы
окунуться в нее и смыть свои грехи. Каждая река прекрасна и священна; красота
этой реки раскрывалась в ее широких изгибах и песчаных отмелях среди глубоких
стремнин; прекрасны были и безмолвные белые парусники, которые целый день ходили
вверх и вниз по реке.
"Я хочу быть свободной от отношения совершенно особого рода", - сказала она.
- Что вы подразумеваете под вашим желанием быть свободной? Когда вы говорите "Я
хочу быть свободной", вы подразумеваете, что вы не свободны. В каком смысле вы
не свободны?
"Я свободна физически; я свободна приходить, уходить, потому что физически я не
являюсь больше женой. Но я хочу быть полностью свободной; я не хочу иметь чтолибо
общее с данным конкретным лицом".
- Какого рода отношения сохраняются у вас с этим человеком, если физически вы
уже свободны? Связаны ли вы с ним каким-либо другим образом?
"Не знаю, но он вызывает у меня огромное чувство возмущения. Я не хочу иметь с
ним ничего общего".
- Вы хотите быть свободной и тем не менее негодовать на него? Тогда вы от него
не свободны. Почему у вас негодование против него?
"Я недавно обнаружила, каков он на самом деле: его ничтожность, полное
отсутствие любви, его махровый эгоизм. Я не могу выразить, какой ужас я вскрыла
в нем. Подумать только, что я ревновала его, сделала из него кумира, подчинялась
ему! Теперь я увидела, как он глуп и хитер, в то время как я воображала, что он
идеальный муж, любящий и нежный; и это вызывает во мне глубокое возмущение. Одна
мысль, что я должна поддерживать с ним какую-то связь, вызывает во мне чувство
отвращения. Я хочу быть совершенно свободной от него".
- Вы можете быть свободней физически, но пока в вас живет негодование против
него, вы не свободны. Если вы его ненавидите, вы связаны с ним; если вы
стыдитесь его, вы продолжаете находиться в состоянии порабощения. Чувствуете ли
вы негодование против него или против себя? Он - таков, каков он есть, поэтому
какой имеет смысл негодовать на него? Действительно ли на него направлено ваше
возмущение? Или, обнаружив то, что есть, вы почувствовали стыд за то, что
связали себя с ним? Без сомнения, вы полны негодования не против него; вы
негодуете на свои суждения, на свои собственные действия. Вам стыдно за себя. Но
вы не хотите это осознать, поэтому вы осуждаете его за то, каков он есть. Когда
вы осознаете, что ваше негодование против него есть бегство от созданного вами
романтического обоготворения, тогда он выпадет из вашего поля зрения. Тогда вы
будете
...Закладка в соц.сетях
