Жанр: Эзотерика
ВСТРЕЧИ С ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫМИ ЛЮДЬМИ
...акарова.
Лейтенант К. предстал перед трибуналом за избиение сапожника Иванова, в
результате которого тот лишился глаза. Подсудимый был оправдан, когда судьи
узнали в процессе расследования, что сапожник очень досаждал лейтенанту К. и
распространял о нем порочащие его слухи.
Заинтересовавшись этим делом, я, несмотря на решение суда, провел собственное
расследование, расспросив знакомых и родственников пострадавшего, чтобы лично
удостовериться в том, каковы действительные причины поступка лейтенанта К.
Как я узнал, этот лейтенант заказал у сапожника сначала одну пару сапог, а потом
еще две и обещал заплатить ему за работу в двадцатых числах месяца, когда будет
получено жалованье. Так как деньги не были посланы в срок, сапожник пришел к
лейтенанту с просьбой вернуть долг. Офицер обещал заплатить на следующий день, и
так продолжалось довольно долго. Лейтенант кормил его обещаниями, не отдавая
денег, однако Иванов не прекращал свои визиты, так как для него эти деньги были
очень важны. Для того чтобы купить кожу для сапог, он потратил все свои
сбережения, и ему нечем было кормить своих шестерых детей.
В конце концов приходы сапожника так надоели лейтенанту, что он приказал своему
денщику гнать того взашей, а если он заявится снова, задать ему хорошую трепку.
Денщик, человек добродушный, не стал бить Иванова, как ему было приказано, а
желая по-дружески убедить его не раздражать хозяина, пригласил сапожника на
кухню. Иванов присел, а денщик начал ощипывать гуся, предназначенного для
жаркого. Видя это, сапожник заметил: "Ваш хозяин, не заплатив мне долга, ест
каждый день жареных гусей, а мои дети пухнут с голоду!"
В это время лейтенант К. случайно зашел в кухню и услышал эти слова. Он в
бешенстве схватил со стола свеклу и ударил Иванова в лицо так сильно, что выбил
ему глаз.
Второй случай, - продолжал Богаевский, - так сказать, полная противоположность
первому. Некий лейтенант Макаров не смог заплатить долг в установленный срок
капитану Машвелову и поэтому застрелился. Следует сказать, что Машвелов был
известным карточным шулером. Каждый день он кого-нибудь обыгрывал, и для всех
было очевидно, что он не чист на руку Некоторое время тому назад лейтенант
Макаров сел играть в карты с другими офицерами, среди которых был и Машвелов, и
не только проиграл все деньги, что имел при себе, но даже занял некоторую сумму
у этого Машвелова, обещая вернуть ему их через три дня. Так как это была
довольно большая сумма и он не смог достать столько денег к указанному сроку,
Макаров застрелился, чтобы не запятнать честь офицера.
Оба эти события случились из-за денег. В первом случае должник выбил глаз своему
кредитору, во втором случае должник предпочел застрелиться. Почему так вышло?
Потому что знакомые Макарова стали бы презирать его, если бы он не заплатил
карточного долга, тогда как в случае с долгом Иванову все было в порядке вещей,
даже если бы его дети умерли с голоду. Своевременный возврат долга сапожнику не
предусмотрен кодексом офицерской чести.
Такие события возможны потому, что люди забивают своим детям головы всеми
мыслимыми и немыслимыми предрассудками и таким образом мешают самой природе
развивать в них совесть".
Богаевский убеждал меня не поддаваться влиянию социальных и национальных
предрассудков. Он говорил: "Настоящему человеку необходима настоящая, истинная
мораль, которая исходит от совести и дана нам Господом Богом в заповедях.
Совесть повсюду одна: здесь, в Карсе, в Петербурге, в Америке, на Камчатке и на
Соломоновых островах. Сегодня ты здесь, а завтра можешь оказаться в Америке, и
если ты обладаешь истинной совестью и живешь в согласии с ней, то тебе всегда
будет хорошо, где бы ты ни оказался. Ты еще очень юн, только начинаешь жить. Не
беда, если кто-то говорит, что ты плохо воспитан, потому что ты не умеешь
правильно поклониться или поддержать светскую беседу, - главное, чтобы в тебе
развилась совесть, которая является фундаментом всеобщей объективной морали.
Субъективная мораль - вещь относительная, и если твоя голова забита понятиями,
которые не имеют абсолютной ценности, тогда, повзрослев, ты будешь судить других
людей неправедным судом. Ты не должен жить по правилам, которые тебе навязывают
окружающие в зависимости от их представлении о добре и зле, ты должен делать то,
что говорит тебе твоя совесть.
Прислушивайся к голосу совести, и ты будешь знать больше, чем все книги и
учителя вместе взятые, а пока твоя совесть еще не сформировалась, живи по
заповедям учителя нашего Иисуса Христа: не делай другому то, чего не желаешь для
себя".
Отец Евлиссий - один из немногих людей на земле, живущих по заповедям Великого
Учителя Иисуса Христа. Может быть, его молитвы помогут тем, кто ищет пути
истинного.
ЧАСТЬ IV
МИСТЕР ИКС, ИЛИ КАПИТАН ПОГОСЯН
Саркис Погосян, или, как его теперь называют, Мистер Икс, владеет несколькими
пароходами, один из которых, курсирующий вокруг его любимых Соломоновых
островов, он держит для своих собственных поездок.
Армянин по национальности, он родился в Турции, а детство провел в Закавказье, в
городе Карсе.
Я познакомился и подружился с Погосяном, когда он еще был очень молодым
человеком, заканчивающим обучение в теологической семинарии и готовящимся
принять сан.
Задолго до первой встречи с ним я много о нем слышал от его родителей, которые
жили недалеко от нас и часто приходили в гости к моему отцу. Я знал, что они
имели только одного сына, который прежде учился в Ереване, а сейчас перевелся в
теологическую семинарию в Эчмиадзине. Родители Погосяна были по национальности
турками. Они перебрались в Карс из города Эрзурума вскоре после того, как он был
захвачен русскими. Отец был по профессии красильщиком, мать вышивала золотом,
особенно хорошо у нее получалась вышивка на поясах и других деталях
национального армянского женского костюма. Живя очень скромно, они все деньги
тратили на то, чтобы дать своему сыну хорошее образование.
Саркис Погосян редко приезжал к родителям, и мне не пришлось встретиться с ним в
Карсе. Впервые я увидел его в Эчмиадзине. Прежде чем отправиться в этот город, я
заехал в Карс повидать своего отца. Родители Погосяна, узнав, куда я собираюсь
ехать, попросили меня передать их сыну посылку с бельем.
Я направлялся в Эчмиадзин, чтобы отыскать ответ на вопрос - существует ли
сверхъестественное? Эта проблема продолжала меня интересовать.
Должен сказать, что, как я уже упоминал в предыдущей главе, увлекшись
сверхъестественными явлениями, я погрузился в книги, чтобы там отыскать
объяснение этому феномену. Не найдя ответа ни в книгах, ни у ученых, с которыми
меня сводила судьба, я обратился к религии. Посещая монастыри, я знакомился с
людьми, известными своим благочестием, читал Священное Писание и Жития святых и
даже провел три месяца в монастыре у отца Евлалия. Еще я совершал паломничества
к святым местам в Закавказье. В этот период времени я стал свидетелем целой
серии феноменов, которые произошли на моих глазах и которым я не мог найти
разумное объяснение. Все это не только не проясняло мне ум, но даже еще больше
озадачивало.
Например, однажды, когда я вместе с группой паломников шел из Александрополя на
религиозное празднество у подножия горы Джаджур, я стал свидетелем следующего
инцидента.
Парализованный человек родом из маленького поселка Палдеван был посажен в
повозку и по дороге разговорился со своими родственниками, которые его
сопровождали.
Из их беседы я узнал, что паралитик, человек, которому не было и тридцати лет,
болен в течение шести последних лет, но раньше он обладал исключительно хорошим
здоровьем и даже был военным. Заболел он, возвратившись из армии, как раз перед
своей свадьбой, вдруг потеряв чувствительность в левой половине тела. Несмотря
на усилия всевозможных докторов и народных целителей ему не стало лучше.
Больного возили в Минеральные Воды на Кавказе, а сейчас родные взяли его с
собой, надеясь, что святой поможет и исцелит недуг. По дороге в святые места мы
сделали остановку в поселке Дискиант, как повелось у паломников, чтобы
помолиться на чудотворную икону Спасителя, которая находилась в простой
армянской семье. Так как инвалид тоже хотел помолиться у иконы, он был внесен в
этот дом с помощью родных.
Сразу после обеда мы отправились к горе Джаджур, на склоне которой находились
маленькая церковь и чудотворная могила. По дороге нам пришлось остановиться на
месте, где паломники обычно оставляли свои повозки и фургоны, следуя дальше
пешком. Это расстояние примерно в четверть мили многие преодолевали босиком, в
соответствии со здешними обычаями, или даже на коленях.
Когда паралитика сняли с повозки, чтобы нести наверх на руках, он внезапно
запротестовал, сказав, что хочет добраться до святого места без посторонней
помощи. Положенный на землю, он стал ползти, используя правую здоровую половину
тела. Это было такое тяжелое зрелище, что у всех присутствующих на глазах
выступили слезы. Но инвалид продолжал ползти, отвергая помощь окружающих.
Наконец, часа через три, после многих остановок в пути, он добрался до могилы
святого, которая находилась в центре церкви, и, поцеловав могильную плиту, сразу
потерял сознание.
Родные стали хлопотать вокруг него, стараясь привести его в чувство: лили ему
воду в рот, смачивали лицо. И как только он пришел в себя, случилось чудо -
паралич прошел.
Сперва этот мужчина чуть не лишился рассудка от радости и, вскочив на ноги, стал
плясать как сумасшедший, но опомнившись, громко вскрикнул и, распростершись на
земле, стал молиться.
Все присутствующие со священником во главе последовали его примеру, упали на
колени и стали возносить хвалу Господу. Затем священник благословил
коленопреклоненных и, отправившись в храм, провел церковную службу, благодаря
Всевышнего за чудесное исцеление.
Другой случай, поразивший меня не менее первого, произошел в Карсе. В том году
стояла ужасная жара, начиналась засуха, охватывающая значительную область. Почти
весь урожай сгорел, людям угрожал голод, возникла паника. Тем же летом из России
приехал архимандрит с чудотворным образом - иконой Божьей Матери, чтобы собрать
деньги для помощи грекам, пострадавшим в результате войны. Архимандрит
останавливался главным образом в тех местах, где существовали греческие
диаспоры, поэтому не минул и Карс. Не знаю, было ли это связано только с
религией или здесь примешалась политика, но русская община также приняла в этом
участие, устроив ему горячий прием и оказывая всяческие почести.
Когда архимандрит прибывал в какой-либо город, икона переносилась из церкви в
церковь, и духовенство выходило встречать ее с хоругвями, подчеркивая
исключительность этого события.
На следующий день после того, как архимандрит прибыл в Карс, прошел слух, что
перед иконой Божьей Матери будет проведена специальная служба. В этой службе,
которая должна была состояться за городом, примет участие весь церковный клир
Карса, прося послать дождь жаждущей земле. И в самом деле, в тот же день из всех
церквей города в условленное место в окрестностях Карса отправились церковные
процессии с хоругвями и иконами. В этой церемонии приняло участие духовенство
греческой церкви, недавно восстановленной, церкви стоящего здесь кубанского
полка, а также армянской церкви.
В этот день стояло настоящее пекло. В присутствии почти всего населения Карса
духовенство провело службу, после которой все отправились обратно в город. И тут
произошло то, что невозможно объяснить с точки зрения здравого разума. Небо
внезапно покрылось облаками, и, прежде чем люди успели добраться до города,
разразился чудовищный ливень, который вымочил всех до нитки.
Объясняя феномены подобного рода, люди обычно употребляют стереотипное слово
"совпадение", которое особенно любят в среде так называемых думающих людей. Но
нельзя отрицать, что это "совпадение" было уж слишком невероятным.
Третий случай, о котором я хочу рассказать, имел место в Александрополе в то
время, когда моя семья ненадолго возвратилась сюда и жила в нашем старом доме.
По соседству проживала моя тетя. Одну из квартир в ее доме снимал татарин,
работавший в местной управе секретарем. Он жил вместе со старой матерью и
младшей сестрой, а недавно женился на красивой девушке - татарке из соседнего
городка Карадаг. Поначалу все у них шло прекрасно. Но когда через сорок дней
после свадьбы молодая женщина по обычаю отправилась погостить у своих родителей,
она, видимо, сильно простудилась и, вернувшись, внезапно почувствовала себя
плохо. Семья мужа окружила ее заботой, но несмотря на то, что к ней приглашали
лучших врачей, среди которых, как я припоминаю, был главный врач Карса Резник и
бывший военврач Кильчевский, состояние молодой женщины продолжало ухудшаться.
Мой знакомый медбрат ежедневно по указанию доктора Резника приходил к ним, чтобы
делать больной инъекции. Этот человек, чьего имени я, к сожалению, не помню,
часто заходил ко мне, выполнив свои обязанности.
Однажды утром он зашел ко мне, когда я вместе с матерью пил чай. Мы пригласили
его к столу, и во время беседы я среди прочего поинтересовался, как чувствует
себя больная, и был очень огорчен его ответом. Оказалось, что у больной женщины
скоротечная чахотка и дни ее сочтены.
Во время нашего разговора в комнату вошла старая женщина, свекровь больной, и
попросила позволения у моей матери собрать несколько роз в нашем небольшом
садике. Со слезами на глазах она рассказала, что Мариам Ани - так татары
называют Деву Марию - явилась больной женщине во сне и велела ей собрать
лепестки роз, сварить их в молоке и выпить этот отвар. Не переча больной, старая
женщина решила так и сделать. Услышав это, помощник доктора не смог скрыть
улыбки.
Моя мать, конечно, разрешила нарвать роз в нашем саду, и сама пошла помочь ей в
этом. Когда мой знакомый ушел, я тоже отправился в сад, чтобы предложить свою
помощь.
Каково же было наше удивление, когда на следующее утро по дороге на базар я
увидел эту молодую женщину в сопровождении ее свекрови, идущую в армянскую
церковь, где была чудотворная икона Божьей Матери, чтобы возблагодарить ее за
ниспосланное чудесное исцеление. А еще через неделю она вовсю хлопотала по
хозяйству. Доктор Резник назвал это случайностью и вспомнил, что подобное уже
встречалось в его врачебной практике.
Эти случаи, свидетелем которых я оказался, а также и многие другие, о которых я
много слышал во время своих странствий, указывали на существование
сверхъестественных явлений, которые ни в коем случае не могут быть объяснены с
помощью точных наук, которые исключают возможность чего-либо подобного.
Эти противоречия лишили меня душевного покоя, потому что доказательства,
приводимые сторонниками обеих точек зрения, были достаточно убедительными. Я
продолжал свои исследования по этой проблеме, надеясь, что когда-нибудь я найду
истину.
Попытка разгадать эту загадку и привела меня в Эчмиадзин или, как его еще
называют, Вагаршапат. Для армян он то же самое, что Мекка для мусульман и
Иерусалим для христиан. Это резиденция католикоса Армении, а также центр
армянской культуры, где ежегодно проходят грандиозные религиозные празднества и
куда стекаются паломники как из разных уголков Армении, так и со всего мира. Уже
за год до начала этого праздника все окрестные дороги запружены толпами
паломников, идущих пешком, путешествующих на повозках и фургонах на лошадях и
ослах.
Я шел пешком в группе других паломников из Армении, погрузив свои пожитки на
подводу молокан.
Добравшись до Эчмиадзина, я, согласно обычаю направился поклониться святым
местам, а затем пошел в город, чтобы подыскать себе жилье. Но меня постигла
неудача, так как все постоялые дворы (отелей тогда еще не существовало) были
переполнены паломниками. Поэтому я решил, как делали многие, расположиться на
ночлег под повозкой, которая была оставлена возле города. Но было еще рано, и я
отправился к Погосяну, чтобы выполнить данное мне поручение и передать ему
посылку с вещами.
Он жил неподалеку от самого большого постоялого двора, в доме своего дальнего
родственника архимандрита Сурениана. К счастью, я застал его дома. Это был
совсем еще молодой человек, мой ровесник, - очень смуглый, среднего роста, с
небольшими аккуратными усиками. В его глазах таилась печаль и в то же время
полыхал внутренний огонь. Правый глаз слегка косил. В целом он производил
впечатление физически слабого, робкого человека.
Погосян начал расспрашивать меня о своих родителях, а затем, узнав, что я не
нашел себе пристанища, предложил поселиться у него.
Я с благодарностью согласился и сразу же пошел за своими пожитками, оставленными
в повозке молокан. Когда я с помощью Погосяна соорудил себе постель, за нами
пришли, чтобы пригласить на ужин к отцу Сурениану, который встретил меня очень
приветливо и много расспрашивал как о родителях Погосяна, так и о жизни в
Александрополе.
После ужина я в сопровождении Погосяна пошел осмотреть город и поклониться
святым реликвиям. Должен сказать, что во время празднества город не спит всю
ночь, улицы полны людей и кофейни открыты.
Весь этот вечер и все последующие дни я провел в обществе Погосяна. Он водил
меня повсюду, так как знал город и его окрестности. Мы посещали места, куда не
допускаются обычные паломники и даже побывали в Канзане, где хранятся сокровища
города и куда очень трудно попасть.
Общаясь с Погосяном в течение нескольких дней, я понял, что у нас с ним очень
много общего, волновавшие меня вопросы интересовали и его. Постепенно наши
беседы становились все доверительнее и сердечнее, завязалась настоящая дружба.
Погосян должен был вскоре закончить учебу в теологической семинарии и через два
года принять сан, но его это нисколько не прельщало. Он питал сильную неприязнь
к людям, среди которых ему приходилось жить.
Когда мы подружились, он рассказал мне о многих скрытых сторонах жизни
церковного клира. Сама мысль, что, приняв сан, он должен будет жить в таком
окружении, доводила его до отчаяния.
Проведя в Эчмиадзине три недели, я все это время жил в доме архимандрита
Сурениана и таким образом имел возможность лично беседовать с ним, обсуждая
вопросы, которые меня интересовали. Я общался также с монахами, с которыми он
меня познакомил. Но я, затратив довольно много времени, не нашел ответа на
мучившие меня вопросы и в конце концов понял, что здесь мне их не найти.
Расстались мы с Погосяном друзьями, пообещав писать друг другу и обмениваться
своими идеями и наблюдениями, касающимися вопросов, которые интересовали нас
обоих.
Однажды Погосян приехал в Тифлис, где я в это время жил, и пришел повидаться со
мной. Он окончил теологическую семинарию и должен был жениться только ради того,
чтобы получить церковный приход. Его родители уже нашли ему невесту, но он все
еще колебался, не зная, на что решиться, Эти дни он провел, запоем читая книги,
которыми я его снабжал. Когда я возвращался домой с работы (я был кочегаром на
тифлисской железной дороге), мы много гуляли по пустынным окрестностям города и
говорили, говорили.
Во время одной из прогулок я в шутку предложил Погосяну пойти работать на
железную дорогу и был очень удивлен, когда на следующий день он заявил, что
согласен, и попросил меня помочь ему устроиться туда. Я не стал его отговаривать
и дал ему записку к моему другу инженеру Ярослеву, который сразу же рекомендовал
его железнодорожному мастеру И таким образом Погосян получил место помощника
слесаря.
Так продолжалось до октября. Погосян не собирался возвращаться к прежней жизни.
Однажды в доме Ярослева я познакомился с его знакомым инженером Васильевым,
который только что приехал на Кавказ вести разведывательные работы на маршруте
проектируемой железнодорожной ветки между Тифлисом и Караклисом. После
нескольких дней знакомства Васильев предложил мне отправиться вместе с ним в
качестве переводчика. Предложенное жалование было очень соблазнительным, так как
в четыре раза превышало то, которое я теперь получал. К тому же моя нынешняя
работа отнимала у меня очень много сил и времени. Я предложил Погосяну
отправиться вместе с нами, подобрав себе подходящую должность, но он ответил
отказом, так как был весьма заинтересован своей теперешней работой и хотел ее
сохранить.
Я был в экспедиции в течение трех месяцев. Мы облазили все долины между Тифлисом
и Караклисом, и мне за это время удалось неплохо заработать, так как кроме
официального жалования я имел еще несколько побочных источников дохода,
несколько сомнительных. Заранее зная, через какие населенные пункты пройдет
проектируемая железнодорожная ветка, я посылал своего доверенного человека к
представителям местной власти этих аулов или городков и предлагал им "устроить"
так, чтобы железная дорога была проложена через них. Как правило, мои
предложения принимались и я получал за эту "услугу" соответствующее
вознаграждение, временами составлявшее весьма значительную сумму.
К тому времени, когда я возвратился в Тифлис, оказалось, что я достаточно
обеспечен материально для того, чтобы иметь возможность посвятить себя полностью
изучению сверхъестественных явлений, которые меня так интересовали.
Погосян, между тем, став слесарем, также имел теперь больше свободного времени,
которое он посвятил чтению. С недавних пор он начал особенно интересоваться
древнеармянской литературой поглощая огромное количество книг на эту тему.
Мы одновременно пришли к выводу, что наши предки знали "нечто" и что это знание
утеряно безвозвратно. Современная наука не имеет ключа к разгадке этой тайны.
Разочаровавшись в современной научной литературе и не находя ответов на многие
вопросы, мы направили все свое внимание на древнюю литературу. Получив
возможность работать с огромным собранием старинных книг, мы почерпнули много
нового. Мы решили поехать в Александрополь и найти там тихое уединенное место,
где могли бы полностью посвятить себя чтению древних книг. Мы выбрали древние
развалины города Ани, расположенные в тридцати милях от Александрополя, и
поселились здесь, среди руин, построив хижину и покупая еду в ближайших аулах и
у пастухов.
Ани стала столицей империи Багратидов в 961 году, была завоевана византийцами в
1046 году и уже к тому времени называлась Городом Тысячи Церквей. Позже она была
захвачена турками-сельджуками; между 1125 и 1209 годами пять раз захватывалась
Грузией; в 1239 году была завоевана монголами ив 1313 была полностью разрушена в
результате землетрясения. Среди руин находятся развалины резиденции Патриарха,
построенной в 1010 году, развалины двух церквей также одиннадцатого века и
церковь, возведенная около 1215 года.
Не могу обойти молчанием факт, который может заинтересовать моих читателей.
Приведенные здесь даты, относящиеся к армянской столице Ани, - это единственная
информация, которую я взял из официальных источников. Это мое первое и последнее
обращение к энциклопедии.
Существует древняя легенда, объясняющая, почему этот город, названный сначала
Городом Тысячи Церквей, впоследствии стал называться Городом Тысячи и Одной
Церкви. Как-то раз жена одного пастуха пожаловалась мужу, что шум и суета,
которую создают в церкви толпящиеся прихожане, мешают ей полностью отдать себя
молитве. И этот пастух, вняв жалобам жены, построил для нее особую церковь.
Должен отметить, что в те времена слово пастух имело несколько иное значение.
Прежде пастухи владели теми стадами, которые они пасли, и часто были очень
богатыми людьми. Когда этот человек закончил строительство церкви, он назвал ее
Церковью жены пастуха Пиу, и с тех пор Город Тысячи Церквей стал называться
Городом Тысячи и Одной церкви. Согласно другим источникам, задолго до того как
пастух построил свою собственную Церковь, в этом городе было более тысячи
церквей. Но найденный в результате раскопок камень с надписями подтверждает
истинность истории о богатом пастухе и его набожной жене.
Живя среди руин этого древнего города и проводя все время за чтением и
обсуждением прочитанного, мы иногда для отдыха проводили раскопки в надежде
найти что-нибудь интересное, так как среди развалин Ани было много подземных
ходов. Однажды мы с Погосяном, копая в одном из таких подземелий, обнаружили
место, где характер грунта изменялся, и, пробиваясь дальше, открыли узкий
проход, конец которого был завален камнями. Разобрав этот завал, мы увидели
маленькую комнату с арками, согнувшимися от времени. Это была монастырская
келья, почти пустая, с полом, засыпанным черепками простой глиняной посуды и
древесной трухой, несомненно являвшейся остатками деревянной отделки. Не сразу в
некоем подобии ниши мы обнаружили груды древних пергаментов. Некоторые из них
полностью превратились в пыль, другие более или менее сохранились. С предельной
осторожностью мы отнесли их в нашу хижину и попытались прочесть. Оказалось, что
они были заполнены надписями на языке, который сперва показался нам армянским,
но тем не менее мы ничего не смогли прочесть. Я владел армянским в совершенстве,
как и Погосян, и все-таки наши попытки разобраться в этих надписях оказались
безуспешными, так как это был древнеармянский, имеющий мало общего с современным
армянским языком. Пергаменты так заинтересовали нас, что мы спешно вернулись в
Александрополь, захватив их с собой, и провели много дней и ночей за их
расшифровкой. Наконец, ценой огромных усилий, постоянно консультируясь со
знатоками древнеармянского языка, нам удалось кое-чего добиться. Оказалось, что
это письмена, посланные одним монахом другому, некоему отцу Арему. Нас особенно
заинтересовало одно из них, носившее загадочный характер. К сожалению, этот
пергамент был значительно поврежден и некоторые слова прочесть было абсолютно
невозможно, но мы добились немалого успеха в расшифровке письма. Нас больше
всего заинтересовал конец, а не начало этого исторического документа. Начинаясь
обычным длинным приветствием, оно заканчивалось пожеланием счастья и
благополучной жизни в некоем монастыре, где, как можно было предположить, тогда
жил отец Арем. Одно с
...Закладка в соц.сетях
